Master Of Mine

      Когда Га Он снова очнулся, он заметил движение теней на полу, отбрасываемых солнечным светом, проникающим через маленькие окошка. Интересно, который сейчас час?              Он услышал, как его телефон завибрировал на бетонном полу, отброшенный, как он предположил, Джэ Хи, когда она впервые привела его сюда и связала. Он почти ничего не видел из-за седативного, затуманившего его зрение, но когда экран телефона зажегся, Га Он смог разглядеть все пропущенные звонки и неотвеченные сообщения. Судья Кан, наверное, думает, что я намеренно игнорирую его после вчерашнего. Он опустил голову, чувствуя, как слёзы снова подступают к горлу. Что он, должно быть, думает обо мне…              На этот раз он сдался, позволив слезам скатиться по его разбитым и окровавленным щекам; его дыхание стало прерывистым и неглубоким, когда он, наконец, позволил себе расслабиться. Он едва сдержал громкий плач и сжал челюсти, не желая устраивать Сон А слишком запоминающееся представление. Горячие слёзы жалили всё ещё открытые царапины, похожие на следы когтей, на его коже.              Если ты придешь за мной, она убьет нас обоих. То, что она хочет от тебя, это не любовь. А контроль. Даже если она так не считает, в конечном итоге, именно она убьет тебя. Разве ты не знаешь этого?              Если она убьет тебя… что тогда будет с Элией? А если она убьет нас обоих? Элия останется одна. Снова. Я не могу… я не позволю этому случиться. Я должен постараться выбраться отсюда. А если он уже в пути? Уверен, что она отправила ему запись, на которой я смотрю в камеру. Иначе, зачем бы она заставила меня произносить те слова? Боже. Наверняка я выгляжу ужасно измотанным.              Что если я больше никогда не увижу Элию? Что последнее мы делали вместе перед моим уходом? Га Он пытается вспомнить, шмыгая носом; слезы скапливаются в уголках его губ. Кажется, мы вместе сыграли несколько раундов в Раон. В ночь моего ухода… Мы вместе завтракали. Она смеялась с шутки, которую рассказала мне Джин Джу. Боже. А что будет с ней, если мы с судьей Каном не сможем выбраться отсюда? Как она узнает о произошедшем? Будет ли она следующей? Она тоже судья. Она такая же прямолинейная, как и судья Кан. Что если Фонд тоже видит в ней угрозу? Чёрт. Чёрт. Я должен выбраться отсюда.                     Неожиданно он вспомнил, что Элия сказала ему за чаем и свежеиспеченными мадленами.                     — Знаешь, ты нас слишком балуешь, — она пошевелила пальцами и осторожно взяла с тарелки ещё один мадлен. — Иногда я задаюсь вопросом, заслуживаем ли мы с Ё Ханом такой доброты.              Га Он поставил свою чашку на стол. — Почему? — спросил он. — Конечно, заслуживаешь. Мне нравится что-то делать для тебя. Для вас обоих, — он слегка улыбнулся, похлопав её по руке. — Почему ты не должна заслуживать доброты?              Элия провела пальцем по краю чашки. — Иногда я просто думаю об этом, вот и всё, — ответила она отстраненным голосом. — Действительно ли мы семья или нет.              — Конечно, — мягко настаивал Га Он, беря её за руку. — Вы двое – семья.              Элия покачала головой. — Я имела в виду нас троих, — поправила она его. — Я думаю о том, что было бы, если бы мы втроем были настоящей семьей.                            Глаза Га Она снова защипало. — Настоящей семьей… — пробормотал он надломленным голосом. У меня так давно не было настоящей семьи. Почти столько же, сколько жива Элия, — именно столько я прожил без родителей. Господи. Неужели прошло почти восемнадцать лет? Не хочу об этом думать. Хотя… он вздохнул, осознав кое-что, от чего сжалось сердце. Разве мне не стало легче на душе с тех пор, как я встретил этих двоих? С тех пор, как я почти переехал к ним. Было так приятно играть в семью, что я никогда по-настоящему не задумывался о том, что делаю. Что это значило и для них тоже.              А если я не смогу выбраться отсюда… если судья Кан умрет из-за меня и… нет. Нет. Мы будем жить. Мы избежим этого. Всего этого. Я буду жив и помогу ему поймать каждого ублюдка, причинившего им боль. И мы станем свободными. И мы в конце концов, станем семьей.              Но…              Как же я вписываюсь во всё это?              Смогу ли я когда-нибудь по-настоящему стать частью их семьи? Или просто приживальцем – тем, кто втянут во всё это и кому больше некуда идти?              Голова Га Она кружилась, болела и пульсировала после успокоительных, и тело начало ныть после множества полученных ударов.              Что если мисс Юн была права?              Что если он держит меня рядом, только из-за моего лица?              Га Он едва сдерживал слёзы.              Даже если это правда, я всё равно…                     В дальнем углу обширного склада послышалась еле слышная поступь.              Га Он выпрямился на стуле, веревки снова впились в его запястья и лодыжки, заставив поморщиться от боли. Кто…? Он не мог заставить себя держать глаза открытыми; он крепко зажмурил их, быстро помолившись Богу, который мог бы его услышать, о том, что, если он вот-вот умрет, то, по крайней мере, пусть это произойдет быстро.              Подождите. Это… он медленно поднял голову. Это мой одеколон. Не Сон Ы. Это…              — Судья Кан… — Га Он выдохнул, наблюдая, как мужчина появляется в поле зрения и прижимает палец к губам. Га Он закрыл рот, подчиняясь. Спасибо, черт возьми.              Ё Хан опустился перед ним на колени. — Господи, — пробормотал он, осторожно, очень осторожно прикасаясь к лицу Га Она, оценивая повреждения. — Что она сделала с тобой? — он невесомо провел пальцами по губам, по израненной шее, обнаженной груди.              Га Он почувствовал дрожь в его прикосновении. — Это сейчас не так важно, — прошептал он в ответ, чувствуя, как к горлу подступает нетерпение. — Это ловушка, она хочет…              — Я знаю, — кивнул Ё Хан, доставая из кармана складной нож и начиная перерезать веревки, которыми Га Он был привязан к стулу, прикусив губу, чтобы убедиться, что грубые стяжки не обожгли ему кожу. — Я быстро, — пообещал он.              — Вы должны уйти, — Га Он почувствовал слезы застывшие в глазах. — Она убьет вас, — убеждал он, натягивая путы. — Кто-то из нас должен позаботиться об Элии, судья Кан, это должны быть в…              — Всё в порядке, — остановил его Ё Хан, вытирая слёзы, которые только что пролились из глаз Га Она. — С тобой всё будет в порядке, — заверил он, отпуская сначала одну лодыжку, к невероятному облегчению своего молодого судьи, который застонал у него на плече. Он приступил к другой, изо всех сил стараясь не показывать гнева в своих глазах, но потерпел неудачу. Я убью её. Я убью за то, что посмела тронуть тебя даже одним своим наманикюренным пальцем. — Тебе очень больно? — спросил он, наконец, освобождая вторую лодыжку Га Она и отбрасывая в сторону окровавленные веревки.              Га Он потряс головой. — Терпимо, — он попытался улыбнуться, но вышло слишком измученно. — Как вы узнали, что я здесь? — спросил он, отчаянно желая протянуть руку и прикоснуться к нему, но не мог – его запястья всё ещё были связаны. — Она отправила то видео, где заставила меня обратиться к вам, да? — он прикусил губу.              — Я пришел, как только понял, где ты, — ответил Ё Хан, глядя на него. Он увидел, как изменилось выражение лица Га Она. — В тот раз она привела меня сюда же и напала. В ту ночь, когда она стащила с моего запястья ожерелье брата, — объяснил он, внезапно почувствовав себя виноватым за то, что не рассказал ему правду о той ночи раньше. Он взял Га Она за щеку, изучая его лицо. — Я убью её за то, что она причинила тебе такую боль, — пообещал он, и Га Он увидел, как его глаза, безмерно нежно смотрящие на него, сменились странной, уверенной яростью, которой он никогда раньше не видел. Он вздрогнул, увидев это, но все равно прижался к Ё Хану.              — Я верю вам, — сказал Га Он, затаив дыхание, и внезапно оживился. — Она идет, — прошептал он, услышав медленный цокот её каблучков, раздающихся по коридору.              Ё Хан продолжал свою работу, пытаясь освободить Га Она от веревок. — Всё будет хорошо, — пообещал он. — Ты почти мой.              Га Он закрыл свои глаза. Я почти его.              По мере приближения эхо шагов становилось всё громче, и Га Он услышал, как Сон А беззаботно напевает, сворачивая за угол.                     — Знаешь, мой фальшивый юный господин, если ты и дальше собираешься быть таким упрямым и скучным, я могу просто убить тебя прямо сейчас, — задумчиво произнесла она, вертя пистолет в пальцах так небрежно, словно это был йо-йо. — Ты ещё не устал ждать… — она остановилась в дверях, и Га Он заметил, как выражение её лица сменилось с удивления на удовлетворение, а затем на ревность. — Ой, посмотрите, кто наконец-то пришел, — медленно, словно прикидывая, произнесла она. — Разве не здорово иметь такого хорошо обученного пса, Га Он? — она состроила гримасу и медленно приблизилась.              Ё Хан повернулся к ней лицом, продолжая стоять на коленях перед Га Оном, словно защищая его. — Тебе следовало просто привести меня, — предостерег он тем бархатным голосом, который Га Он так любил – тем, который ничего не выдавал. Тем, который он использовал в суде, устрашая людей. — Не похоже на то, как ты действовала раньше.              — Мм, верно, но… — Сон А ухмыльнулась, склонив голову набок. — В этот раз я решила использовать вас всех, — угрожающе ответила она, растягивая гласные милым голоском. — Жаль, что ты не насладился этим так же, как я, — она остановилась, прежде чем подойти слишком близко. — Я знала, что ты придешь, если это будет он. Ты хороший маленький боевой пёсик, — она сморщила нос. — Гав-гав! — рассмеялась она. — Ты пришел спасти человека с лицом твоего дражайшего брата, — продолжала она, уперев руку в бедро, а другой небрежно сжимая пистолет. — Твоего брата, которого ты не смог спасти в первый раз, — надулась она, внимательно наблюдая за Ё Ханом.              — Ты когда-нибудь затыкаешься? — бросил вызов Ё Хан, не двигаясь со своего места перед Га Он. — Ты хотела видеть меня, так вот – я здесь.               Га Он напрягся в своих путах. — Судья Кан, не надо...               — Всё будет хорошо, — Ё Хан осмелился оглянуться на Га Она. — Я с тобой.              Сон А подняла пистолет и прицелилась в сердце Ё Хана. — Знаешь, я не уверена, как ко всему этому относиться, — вставила она. — Я приложила столько усилий, чтобы привести тебя сюда, но ты на меня даже не смотришь, — надулась девушка, подходя ближе. — Ах, ты никогда не смотришь на меня так, как я бы хотела, молодой господин, — посетовала она, используя его прежний титул. — Это нечестно. Я хочу увидеть, как ты плачешь. Ты будешь таким прелестным, когда заплачешь, — продолжала она, напевая. — Когда у тебя не останется никого, кроме меня.              Ё Хан встал. — Я умру прежде, чем ты приблизишься к нему настолько, чтобы попытаться, — бросил он вызов.              Он бы… Судья Кан, нет... — Судья Кан, вы не можете... — слёзы снова навернулись на глаза Га Она.              — Да, могу, — тихо добавил Ё Хан, чуть повернув к нему лицо. — Я больше не позволю ей причинить тебе боль.              Сон А наблюдала за происходящим. — Знаешь, — она выдавила улыбку, — я надеялась, что ты это скажешь, — подойдя ближе, она направила пистолет в сердце Ё Хана. — Следует ли мне исполнить ваше желание, молодой господин?              Га Он залился густыми, горячими слезами. — Беги, Ё Хан, не позволяй ей... — его голос сорвался от страха, забывшись, он впервые назвал мужчину по имени.              — Я серьезно, — перебил его Ё Хан. — Я сожалею о нашей ссоре, — он повернулся, чтобы встретиться с Сон А лицом к лицу.              — Ц, — она облизнула зубы. — Ты никогда не будешь так смотреть на меня, правда? — девушка подходила всё ближе и ближе, пока не оказалась всего в футе от Ё Хана. Она обхватила его плечо рукой с пистолетом, прижав дуло к виску, а другой рукой запустила пальцы в его волосы, демонстрируя омерзительные собственнические чувства.              Она посмотрела через плечо Ё Хана на Га Она и ухмыльнулась.              — Как ты думаешь, кто быстрее? — спросила она, не отрывая взгляда от щеки Ё Хана. — Дикая кошка или сторожевой пёс? — она осмелилась поцеловать Ё Хана в щеку, и он заметно ощетинился от её приторного прикосновения. — Мм? Мой маленький гангаджи? — настаивала она, лаская свободной рукой его лицо, прежде чем скользнуть вниз и обхватить его за талию, растопырив пальцы на его пояснице, а пистолет всё ещё был направлен ему в висок. Га Она затошнило.              — Я лучше буду его сторожевым псом, чем твоей игрушкой, — ответил Ё Хан низким и холодным голосом, поднося руку к горлу.              Она повернулась, чтобы прошептать что-то на ухо Ё Хану, и наконец оторвала взгляд от Га Она. — Никогда не думала, что ты станешь перед кем-то на колени, — практически промурлыкала Сон А. — Но посмотри, как ты заботишься о Ким Га Оне, — ухмыльнулась она, взводя курок пистолета, прежде чем поцеловать его в щеку, не торопясь. — Я слишком ревнива: не позволю тебе оглянуться и попрощаться, прежде чем всажу пулю в твой великолепный мозг.              Ё Хан провел рукой по её шее. — Я бы хотел посмотреть, как ты осмелишься, — бросил он ледяной вызов.              Беспомощный, Га Он мог только плакать. — Нет, пожалуйста…                     

— Ё Хан!

      

ВЫСТРЕЛ

      

       Га Он застыл, ошеломленный. Прозвучал выстрел, но Ё Хан всё ещё стоял перед ним; это Сон А рухнула на землю, и лужа крови медленно растекалась из-за… из-за чего? Что это такое?              Нож.              Его нож.              Судья ударил её ножом, прежде чем она успела… — Судья Кан, вы… — у Га Она пересохло во рту, слёзы скатились по его приоткрытым губам. — О, боже мой, — он не мог сдержать слёз. Он наблюдал, как Ё Хан опустился на колени рядом с едва живой Сон А, задыхающейся и с жалобным стоном зажимающей рану.              — Ш-ш-ш, — угрожающе прошипел Ё Хан. — Ты всегда издаешь слишком много шума, — Ё Хан схватил её за горло, и кровь запачкала его пальцы. — Похоже, всё же я оказался быстрее, — он повернул нож внутри неё, Сон А подавила сдавленный крик. Ё Хан остался невозмутим и вонзил лезвие глубже. Она вскрикнула, и её слабый голос эхом разнесся по комнате. Он зарычал ей в щеку, сжимая шею. — Я бы разорвал тебе глотку своими зубами, если бы он попросил меня об этом, — он резко ослабил хватку на её шее, и её затылок с глухим стуком ударился о бетонный пол, когда она, казалось, испустила последний вздох.              Ё Хан наблюдал за ней, пока она не умерла.              Прижав два пальца к основанию её горла, убедившись, он с тяжелым вздохом облегчения опустил голову. — Всё кончено, — выдавил мужчина, проводя окровавленной рукой по волосам. Он снова повернулся к Га Ону, который, казалось, онемел от событий последних нескольких минут. — С тобой всё в порядке? — спросил он с неописуемой нежностью. Он обхватил его лицо теплыми руками.              От перемены в его лице у Га Она закружилась голова.              Га Он с трудом сглотнул. — А с тобой? — спросил он в ответ. Он откинул голову на плечо Ё Хана, когда мужчина зашел за его спину, чтобы продолжить освобождать его от веревки на запястьях. Он пытался восстановить свое дыхание. — О, боже мой…              — Боюсь, это всего лишь я, — усмехнулся Ё Хан, двигаясь так быстро, как только мог, видя, насколько бледными и израненными стали запястья Га Она. Наконец он отпустил его и быстро подхватил на руки падающего Га Она. — Теперь всё в порядке, — повторил он.              Забывшись, Га Он прижался к спине Ё Хана и разрыдался, уткнувшись ему в шею. — Ты идиот, — он покачал головой. — Она собиралась убить тебя, — он задрожал в его объятиях от этой мысли. — Она собиралась убить тебя.              — Но не убила, — мягко напомнил ему Ё Хан, гладя Га Она по волосам и прижимая его к себе. — Я же говорил тебе, разве ты не помнишь? — спросил он, крепче прижимая его к себе, чтобы защитить. — Я не позволю им забрать тебя у меня.              Я не позволю им забрать тебя у меня. Верно, это то, что ты сказал вчера. Руки Га Она задрожали, когда он слабо цеплялся за рубашку Ё Хана. — Ты безрассудный идиот, — повторил он, на самом деле не имея этого в виду. Он почувствовал тепло хриплого смеха Ё Хана на своей коже, и это заставило слабо улыбнуться в ответ.              — Ругай меня сколько хочешь позже, хорошо? — ответил он, помогая ему встать. Он повернулся к темному углу, из которого он появился в первый раз. — Кей, заводи машину, — крикнул он, и послушные шаги открыли пожарную дверь и ушли.              Га Он прислонился к Ё Хану, когда они пошли. — Почему ты просто не позволил Кею обезвредить её? — спросил он, пока они медленно шли к выходу. — Если он всё это время был здесь, прячась. Почему ты подпустил её так близко? Она была готова убить тебя, — повторил он. — Почему ты позволил ей приставить пистолет к твоей голове?              Ё Хан мысленно хмыкнул. — Потому что это должен был быть я, — ответил он через секунду, выходя на свет и прикрывая свободной рукой воспаленные глаза Га Она от солнца, пока они шли к машине. — Я должен был быть тем, кто убьет её за то, что она сделала с тобой. Я хотел быть тем, кто убьет её, — не дожидаясь реакции, Ё Хан открыл дверцу машины и помог Га Ону забраться внутрь, усадив его на мягкую кожаную обивку. Затем быстро обошел машину и сел с другой стороны, уговаривая Га Она лечь поперек сиденья на колени мужчины. — Спи, Га Он, — мягко сказал он, когда Кей тронулся с места. — Спи.              Глаза Га Она снова наполнились слезами, а дыхание стало прерывистым. — Не говори Элии, что я плакал, — тихо пробормотал он, тая от медленного и осторожного расчесывания волос.              — Не буду, — пообещал он, нежно зарываясь в пряди на макушке.              Кей с нежностью наблюдал за ними в зеркало заднего вида и думал о том, что сказала Сон А, гадая, кто же на самом деле из них хозяин, а кто пёс.