Алекс, Джеймс и преступление века: любовь

      Алекс отчаянно пытался не замечать собственных чувств. Он словно возвел вокруг своего сердца неприступную крепость, с высоченными стенами, глубоким рвом, заполненным не только крокодилами, но и акулами, на всякий случай, и злобными, огнедышащими драконами, охраняющими вход. И даже над крепостью кружили назойливые комары-искусители, нашептывая ему на ухо всякие непристойности о Джеймсе. Он пытался убедить себя, что все это – лишь временное помешательство, вызванное стрессом от расследования исчезновения Харрисона и хроническим недосыпом. «Ну серьезно, — бормотал он себе под нос, — миллионер пропал! Офшорные счета! Чихуахуа в бриллиантовом ошейнике! Тут любой с ума сойдет! При чем тут вообще Джеймс?!» Он даже начал вести дневник, куда записывал все свои «рациональные» аргументы против своих чувств к Джеймсу, но каждый раз, перечитывая свои записи, он чувствовал лишь усиление внутреннего дискомфорта, словно кто-то насыпал ему в ботинки не просто мелких камешков, а раскаленных углей. Это было похоже на попытку потушить пожар бензином, или, что еще хуже, попытку остановить цунами с помощью чайной ложки, или, скажем, попытку убедить кота не залезать на шторы. Бесполезно! Но, как известно, от любви не убежишь, особенно если объект этой самой любви постоянно находится рядом, сверкая своими серыми глазами, которые, казалось, видели его насквозь и читали его мысли, как открытую книгу (или, скорее, как комикс, полный взрывов, сердечек и восклицательных знаков), и поправляя галстук прямо перед твоим носом. «Зачем он это делает?! — мысленно вопил Алекс. — Специально что ли?! Или он просто не знает, что у меня тут внутри происходит целая гамма эмоций, от легкого смущения до панической атаки?!» Этот жест, такой обычный и невинный для Джеймса, для Алекса превращался в настоящее испытание. Каждый раз, когда Джеймс делал это, Алекс чувствовал, как внутри него что-то взрывается, словно фейерверк, состоящий из бабочек, фейерверков, почему-то жареной картошки, посыпанной солью и перцем, и еще, кажется, маленьких, розовых слоников, играющих на трубах. Его дыхание перехватывало, сердце начинало бешено колотиться, словно оно решило устроить внутри него рок-концерт, а в голове возникали совершенно неуместные мысли, например, о том, какого цвета у Джеймса носки (и почему его это так волнует?!), или о том, как Джеймс выглядит, когда чистит зубы (и почему эта мысль вызывает у него неконтролируемую, идиотскую улыбку?). «Может, мне просто нужно выпить чаю? — думал Алекс. — Или, может, обратиться к психологу? Или, на худой конец, надеть на голову бумажный пакет и спрятаться от всего мира?!»              Ему становилось все сложнее оставаться профессионалом. Он постоянно отвлекался, терял нить разговора, забывал, куда положил ключи от машины (что, впрочем, случалось с ним и раньше, но теперь это происходило с утроенной силой, и ключи могли оказаться где угодно: в холодильнике, в ботинке, даже в кармане пальто, которое он не надевал уже несколько дней, или, что совсем невероятно, в сахарнице, рядом с пакетиками чая с ромашкой, которые он купил в надежде хоть немного успокоиться). Он даже начал совершать ошибки в своей работе, что было совсем на него не похоже. Однажды, во время слежки за подозрительным типом, который, по их информации, был связан с какими-то темными делишками на фондовом рынке (а может, просто продавал поддельные часы на углу, они еще не выяснили), Алекс чуть не потерял его из виду, потому что засмотрелся на проходящего мимо мужчину, очень похожего на… вы уже догадались, на кого. «Сосредоточься, Алекс! — мысленно отчитывал себя Алекс. — Ты же детектив! Ты должен следить за преступниками, а не за… красивыми мужчинами в костюмах! Хотя, надо признать, костюм у него был отменный… и галстук… стоп! О чем это я вообще думаю?!» К счастью, Джеймс вовремя заметил, что Алекс отвлекся, и, толкнув его локтем в бок, прошептал: «Алекс, ты куда смотришь? Он сейчас свернет за угол! Или ты решил, что мы будем следить за этим… кхм… стильным прохожим?» В другой раз, уже в офисе, изучая документы Харрисона, Алекс чуть не перепутал номера счетов, из-за чего чуть не отправил крупную сумму денег на счет… пиццерии. «Представляю себе, — мысленно усмехнулся Алекс, — Харрисон возвращается, а у него на счету вместо миллионов — тысячи купонов на бесплатную пиццу! Вот это был бы сюрприз!» Джеймс, заметив его ошибку, спас ситуацию, сказав: «Алекс, ты уверен, что это правильный номер счета? По-моему, здесь не хватает одной цифры. И, кстати, почему у тебя на мониторе открыт сайт пиццерии?» Алекс покраснел, пробормотав что-то невнятное про «случайно открывшуюся вкладку». В общем, его профессионализм явно страдал от этой… «ситуации». Он даже начал думать о том, чтобы взять отпуск. «Может, съездить куда-нибудь отдохнуть? — размышлял он. — На необитаемый остров? Или в Гималаи? Или, может, просто спрятаться под одеялом и не вылезать оттуда несколько дней? Хотя… нет, под одеялом будет слишком жарко… и там нет Джеймса… стоп! Опять я об этом!»       Алекс отчаянно пытался отвлечься от навязчивых мыслей о Джеймсе. Он понимал, что это мешает работе, что он должен сосредоточиться на расследовании, а не на том, какого цвета глаза у его напарника при разном освещении. «Нужно взять себя в руки! — мысленно командовал он себе. — Я же детектив, в конце концов, а не какая-нибудь влюбленная школьница!» Он перепробовал множество способов отвлечься, словно искал панацею от всех болезней.       Он записался на занятия йогой, надеясь обрести внутреннюю гармонию и научиться контролировать свои эмоции. Однако вместо этого он чуть не вывихнул себе плечо, пытаясь выполнить позу «скрученного лотоса», и чуть не свернул себе шею, пытаясь встать на голову (что, по его мнению, должно было символизировать «переворот в его сознании»). «Может, йога – это не мое? — подумал он, массируя ушибленное плечо. — Может, мне лучше заняться чем-нибудь менее… травматичным? Например, собиранием марок».       Он купил целую стопку книг с многообещающими названиями, вроде «Как стать хозяином своей судьбы», «7 шагов к успеху» и «Как перестать думать о своем напарнике 24 часа в сутки». Однако, читая эти книги, он находил в каждой строчке намек на Джеймса. Например, в главе о «развитии коммуникативных навыков» ему почему-то представлялся диалог с Джеймсом, в котором он, наконец, признается в своих чувствах. А в главе о «достижении целей» ему казалось, что его единственная цель – это завоевать сердце Джеймса. «Может, эти книги написаны специально для влюбленных идиотов? — думал он, захлопывая очередную книгу. — Или, может, это просто я такой идиот?»       Он скачал приложение для медитации с успокаивающими звуками природы и голосом, который обещал избавить от стресса и тревоги. Однако вместо того, чтобы очистить свой разум от посторонних мыслей, он представлял себе Джеймса в разных ситуациях: Джеймса, смеющегося во весь голос над его шутками (даже над самыми глупыми), Джеймса, сосредоточенно изучающего улики с лупой в руках, словно Шерлок Холмс, Джеймса, спящего (последнее почему-то вызывало у него особенно сильное сердцебиение и неконтролируемое желание немедленно завести домашнего котенка, чтобы было кого обнимать, пока Джеймс спит). «Может, мне лучше послушать тяжелый металл? — подумал Алекс, выключая приложение. — Может, это поможет мне выкинуть Джеймса из головы? Хотя, нет, это только усугубит ситуацию».       Их разговоры, даже несмотря на попытки Алекса отвлечься, становились все более комичными и абсурдными, напоминая порой диалоги из театра абсурда или, что еще хуже, попытку двух котов договориться о разделе территории, используя исключительно мяуканье и шипение. Алекс постоянно пытался завести разговор о Харрисоне и ходе расследования, но его мысли предательски ускользали в сторону Джеймса, словно назойливые мухи, которых невозможно отогнать, или, скорее, как прилипчивые жвачки, которые никак не хотят отлипать от подошвы ботинка. Он даже начал вести внутренний счетчик, сколько раз за день он подумал о Джеймсе. Счетчик неумолимо рос с каждой минутой, достигая неприличных цифр, словно он считал не мысли, а количество выпитых чашек кофе или количество голубей, пролетающих мимо окна. «Может, мне стоит обратиться к врачу? — думал Алекс. — Или, может, просто надеть шапочку из фольги, чтобы Джеймс не мог читать мои мысли? Хотя, судя по всему, он и так их прекрасно читает, судя по его этим… понимающим, или, может быть, снисходительным, или, может быть, даже… сочувствующим взглядам».       — Эй, Джеймс, как думаешь, почему Харрисон сбежал? — спрашивал Алекс, стараясь говорить как можно более непринужденно, словно они обсуждают погоду, а не исчезновение миллионера, словно спрашивает: «Как думаешь, сегодня будет дождь или солнечно?». Но его взгляд предательски останавливался на губах Джеймса, которые, по мнению Алекса, были просто созданы для того, чтобы улыбаться, или, может быть, для чего-то еще… «Интересно, они мягкие? — внезапно подумал Алекс и тут же одернул себя. — Стоп! О чем я вообще думаю?! Сосредоточься, Алекс! Мы же на работе! Мы ищем пропавшего миллионера! А не… не… не губы!»       — Может, потому что его партнер слишком много болтает? — отвечал Джеймс, не подозревая (или делая вид, что не подозревает), что Алекс смотрит на его улыбку, а не слушает ответ. Или, может, он все-таки подозревал? Алекс не мог понять, словно он пытался разгадать сложнейшую загадку, написанную на неизвестном языке. «Может, он просто издевается надо мной? — думал Алекс. — Или, может, он просто… не замечает? Или, что еще хуже, замечает, но делает вид, что не замечает?!»       — Или, может, он просто устал от всего этого… — продолжал Алекс, задумчиво глядя в окно, за которым разворачивался обычный нью-йоркский пейзаж: пробки, спешащие люди, желтые такси, хот-доги на каждом углу, голуби, ворующие картошку фри у зазевавшихся прохожих, и бездомный, играющий на саксофоне грустную мелодию. — От этой суеты, от этих денег, от этих… бриллиантовых ошейников.       — Ты все еще думаешь о чихуахуа? — с усмешкой спрашивал Джеймс, поправляя свои очки, которые, казалось, вот-вот упадут с его носа. «Как же ему идут эти очки! — невольно подумал Алекс. — Он выглядит таким… умным и… сексуальным. Стоп! Опять я об этом!»       — Нет, не только о чихуахуа, — уклончиво отвечал Алекс. — Я думаю о… смысле жизни. О том, что действительно важно. О… дружбе. О… ну, и о чихуахуа тоже. Он, наверное, очень скучает по своему хозяину. Или, может, он рад, что наконец-то свободен от этого бриллиантового ошейника? Или, может, он просто сбежал к своей чихуахуа-подружке? «А может, Харрисон сбежал, потому что влюбился? — внезапно подумал Алекс и тут же покраснел. — Стоп! Опять я об этом! Почему я постоянно думаю о любви, когда мы расследуем исчезновение миллионера?!»       — Алекс, — Джеймс смотрел на него с легким недоумением, — мы сейчас расследуем исчезновение миллионера, а не обсуждаем философские вопросы и проблемы чихуахуа.       — Ну почему же, — возражал Алекс. — Исчезновение миллионера — это тоже своего рода философский вопрос. Куда исчезают миллионеры? В чем смысл их исчезновения? И главное — зачем они берут с собой столько денег? Может, они пытаются купить себе вечную молодость? Или построить себе личную ракету и улететь на Марс? Или, может, они просто хотят потратить все деньги на шоколадный торт? Большой такой торт, с кучей крема и вишенками. «Хотя, если бы у меня были миллионы, я бы, наверное, купил себе не только торт… — пронеслось в голове у Алекса, и он тут же покраснел, вспомнив, что именно он купил бы еще. — Стоп! Опять я об этом! Нужно срочно переключить тему!»       — Или, может, он просто устал от всего этого, — продолжил Алекс, стараясь говорить как можно более непринужденно, — от этой суеты, от этих бесконечных деловых встреч, от этих… чихуахуа в бриллиантовых ошейниках. Может, он просто решил сменить обстановку, уехать куда-нибудь подальше, где нет ни телефонов, ни интернета, ни… — Алекс запнулся, — …ни назойливых поклонников.       — Назойливых поклонников? — удивленно приподнял бровь Джеймс. — У Харрисона были назойливые поклонники?              — Ну… может, не совсем поклонники, — уклончиво ответил Алекс. — Скорее… назойливые… коллекционеры.       — Коллекционеры? — Джеймс нахмурился. — Что они коллекционировали?       — Э… старинные… пуговицы, — выпалил Алекс первое, что пришло ему в голову. — Очень редкие пуговицы. Из слоновой кости мамонта. Или… из перьев додо.       Джеймс посмотрел на него с явным сомнением.       — Алекс, мне кажется, ты что-то выдумываешь.       — Нет-нет, что ты! — заверил его Алекс. — Просто… пытаюсь представить себе разные версии. Всякое ведь бывает. Может, Харрисон просто не хотел отдавать свои пуговицы?       — Алекс… — начал Джеймс, но тут его взгляд упал на что-то на столе. — Погоди-ка… Он взял в руки небольшой конверт, который лежал под грудой бумаг. Конверт был без адреса и марки.       — Откуда это? — спросил Джеймс.       — Не знаю, — ответил Алекс. — Я его раньше не видел.       Джеймс открыл конверт и достал оттуда небольшой листок бумаги. На листке было написано всего одно слово: «Изумруд».       — «Изумруд»? — переспросил Алекс. — Что это значит?       — Не знаю, — ответил Джеймс. — Но у меня есть одна догадка.       Он достал из кармана свой телефон и открыл приложение с картой города. Он ввел в поиск слово «Изумруд» и на карте появилось несколько отметок. Все они указывали на ювелирные магазины.       — Похоже, Харрисон что-то купил, — сказал Джеймс. — Или продал. Или… спрятал.       — В ювелирном магазине? — переспросил Алекс. — Зачем ему прятать что-то в ювелирном магазине?       — Может, это не просто ювелирный магазин, — предположил Джеймс. — Может, это что-то вроде… тайника.       — Или, может, он просто хотел сделать кому-то сюрприз, — предположил Алекс. — Купить кому-нибудь… э… бриллиантовый ошейник для чихуахуа.       Джеймс посмотрел на него с усмешкой.       — Алекс, — сказал он, — мне кажется, ты слишком зациклился на этом чихуахуа.       — Может быть, — согласился Алекс. — Но это же важная деталь!       В этот момент Алекс снова вспомнил о том, как Джеймс стоял под дождем, мокрый и красивый. Он снова почувствовал то самое странное, щекочущее чувство в животе. «Что со мной происходит? — подумал Алекс. — Почему я постоянно думаю о нем? Может, это действительно… любовь? Но как я могу быть влюблен в своего лучшего друга? Это же… неправильно. Это… странно. Но… так приятно». Он посмотрел на Джеймса, который сосредоточенно изучал карту. «Но что, если он не чувствует того же? — промелькнула в его голове тревожная мысль. — Что, если я все испорчу? Что, если он перестанет со мной разговаривать? Что, если…»       Его размышления прервал голос Джеймса:       — Алекс, ты в порядке? — спросил он, заметив его задумчивый вид. — Ты какой-то… рассеянный.       — Да, все в порядке, — быстро ответил Алекс, стараясь скрыть свое смущение. — Просто… думаю о деле. О Харрисоне. О… пуговицах. И об… изумрудах.       Джеймс посмотрел на него с легкой усмешкой.       — Алекс, — сказал он, — мне кажется, ты что-то скрываешь.       — Нет, ничего я не скрываю, — ответил Алекс, стараясь говорить как можно более убедительно. — Просто… немного устал. И… немного голоден. Может, закажем пиццу? После того, как проверим эти ювелирные магазины. «Или, может, после того, как я признаюсь Джеймсу в своих чувствах? — тут же мелькнула предательская мысль. — Нет, нет, нет! Это слишком рано! Сначала пицца, потом разберемся с чувствами. Или… может, никогда не разберемся? Может, лучше просто похоронить все это глубоко внутри и никогда никому не рассказывать? Хотя… это же будет означать, что я никогда не узнаю, что чувствует Джеймс…»       — Хорошая идея, — согласился Джеймс. — Но сначала давай закончим с этим отчетом. И решим, в какой именно ювелирный магазин нам стоит пойти в первую очередь. Он взял карту и разложил ее на столе. — Итак, у нас тут пять ювелирных магазинов, названия которых как-то связаны с изумрудами. «Изумрудный блеск», «Изумрудный рай», «Изумрудный замок», «Изумрудная шкатулка» и… — Джеймс на секунду запнулся, — «Изумрудные слезы».       — «Изумрудные слезы»? — переспросил Алекс, нахмурившись. — Звучит как-то… мрачно.       — Согласен, — кивнул Джеймс. — Но, возможно, именно там мы и найдем что-нибудь интересное.       — Может, Харрисон был сентиментальным человеком? — предположил Алекс. — Может, он купил там подарок для какой-нибудь дамы? Или, может, он сам плакал, глядя на эти изумруды? Может, они напоминали ему о потерянной любви? «Или о… — Алекс осекся, — …о чем-то другом».       — Алекс, ты снова витаешь в облаках, — заметил Джеймс с легкой усмешкой.       — Нет, я просто… пытаюсь понять ход его мыслей, — оправдался Алекс. — Может, эта покупка как-то связана с его исчезновением?       — Возможно, — согласился Джеймс. — Но сначала нам нужно проверить все эти магазины. Начнем с «Изумрудного блеска». Он ближе всего.       Они собрались и вышли из офиса. На улице уже стемнело, и город сверкал огнями. Алекс украдкой взглянул на Джеймса. Он шел рядом, сосредоточенный и серьезный, и Алексу вдруг захотелось взять его за руку. «Что со мной творится? — подумал он. — Я же никогда не был таким… сентиментальным. Может, это все из-за этого дела? Или из-за… него?» Он снова посмотрел на Джеймса и поймал на себе его взгляд. Джеймс улыбнулся ему, и Алекс почувствовал, как его сердце начинает биться быстрее. «Наверное, мне все-таки стоит заказать пиццу, — подумал он. — И, может быть, поговорить с Джеймсом. Но… не сейчас. Пока не сейчас».       Они дошли до «Изумрудного блеска». Магазин был закрыт, но в витрине сверкали драгоценные камни. Алекс и Джеймс внимательно осмотрели витрину, пытаясь найти что-нибудь, что могло бы привлечь их внимание.       — Смотри, — сказал вдруг Джеймс, указывая на небольшую табличку на двери. — Здесь написано, что завтра магазин будет закрыт на весь день в связи с инвентаризацией.       — Инвентаризация? — переспросил Алекс. — Странное совпадение. Может, Харрисон знал об этом? Может, он специально выбрал этот магазин, чтобы что-то спрятать во время инвентаризации?       — Возможно, — ответил Джеймс. — Но это всего лишь предположение. Нам нужно проверить остальные магазины.       Они обошли все пять ювелирных магазинов, но нигде не нашли никаких следов Харрисона. «Может, он вообще ничего не покупал? — подумал Алекс. — Может, это слово “Изумруд” означает что-то другое? Может, это какой-то код? Или… может, это просто случайность?»       Когда они вернулись в офис, было уже поздно. За окном Нью-Йорк переливался огнями, словно огромная рождественская елка, забытая выключить после праздников. В офисе царил полумрак, освещаемый лишь тусклой лампой над столом, на котором живописно располагались горы бумаг, пустые кофейные стаканчики и остатки от предыдущих перекусов. Они заказали большую пиццу «Пепперони» с дополнительным сыром (Алекс настоял) и сели за стол, чтобы обсудить дальнейшие действия.       — Итак, — сказал Джеймс, откусывая кусок пиццы, от которого аппетитно потянулся сыр. — У нас есть слово «Изумруд», пять ювелирных магазинов, которые мы сегодня обошли, и… никаких зацепок. Кроме, разве что, стойкого запаха нашего пота и легкого разочарования.       — Не совсем, — возразил Алекс, вытирая салфеткой капли жира с подбородка. — У нас есть еще одна зацепка.       Он достал из кармана небольшой листок бумаги, который он нашел в кабинете Харрисона. На листке был нарисован странный символ, похожий на… на что же он был похож? Алекс прищурился, пытаясь разглядеть рисунок.       — Что это? — спросил Джеймс, глядя на рисунок с таким же недоумением, как если бы ему показали инопланетный артефакт.       — Не знаю, — ответил Алекс. — Но мне кажется, что это что-то важное. Может, это карта сокровищ? Или секретный код? Или, может, это просто рисунок, который Харрисон нарисовал, пока скучал на совещании? «А может, это портрет Джеймса? — внезапно подумал Алекс и тут же покраснел. — Нет, это уже слишком… хотя…»       — Похоже на… — Джеймс нахмурился, пытаясь разгадать загадку. — Похоже на… крендель?       — Крендель?! — воскликнул Алекс. — Ты серьезно?       — Ну, а что? — пожал плечами Джеймс. — Может, Харрисон любил крендели? Может, он спрятал свои миллионы в гигантском кренделе?       — Джеймс, это уже слишком, — засмеялся Алекс. — Даже для меня.       — Ладно, ладно, — сдался Джеймс. — Похоже, это не крендель. Но что же это тогда?       Они оба уставились на рисунок, пытаясь разгадать его смысл. Внезапно Алекса осенило.       — Погоди-ка! — воскликнул он. — Мне кажется, я знаю, что это!       Он достал из кармана свой телефон и открыл приложение с картой города. Он начал водить пальцем по экрану, внимательно изучая улицы и переулки.       — Что ты делаешь? — спросил Джеймс.       — Я ищу… — ответил Алекс, — …геометрические фигуры.       — Геометрические фигуры? — Джеймс посмотрел на него как на сумасшедшего. — Алекс, мы ищем пропавшего миллионера, а не играем в геометрию!       — Погоди, погоди, — сказал Алекс, не отрывая взгляда от экрана. — Вот оно!       Он показал Джеймсу на карту. На ней был отмечен небольшой парк, который по форме напоминал… тот самый символ на рисунке.       — Парк? — переспросил Джеймс. — Что Харрисон мог забыть в парке?       — Не знаю, — ответил Алекс. — Но мне кажется, нам стоит это проверить.       — Хорошо, — согласился Джеймс. — Завтра утром поедем в этот парк. А сейчас… — он посмотрел на часы, — …уже поздно. Пора домой.       — Может, еще по кусочку пиццы? — предложил Алекс. — У меня еще есть немного.       — Нет, спасибо, — отказался Джеймс. — Я уже наелся. И мне нужно выспаться. Завтра нас ждет новый день и новое расследование.       — Хорошо, — вздохнул Алекс. — Тогда до завтра.       — До завтра, — ответил Джеймс и вышел из офиса.       Алекс остался один. Он доел остатки пиццы, тщательно облизав пальцы (ни одна крошка пепперони не должна была пропасть зря!), убрал со стола, сложив пустые коробки стопкой, словно собираясь построить из них небольшую крепость, и выключил свет. Офис погрузился в полумрак, освещаемый лишь тусклым светом уличных фонарей, проникающим сквозь окна. Алекс подошел к окну и посмотрел на ночной город. Нью-Йорк никогда не спал, даже ночью он жил своей бурной, кипучей жизнью. «Как и мои мысли, — подумал Алекс, — они тоже никогда не спят. Особенно мысли о Джеймсе. И о пицце. И о том, что нужно было заказать еще один кусок с грибами». Он вздохнул и потер переносицу. «Нужно что-то делать, — пробормотал он себе под нос. — Нужно как-то разобраться со всем этим. И с исчезновением Харрисона, и с… этим… всем».       Вспомнив совет Фрэнка, бармена, Алекс решил, что ему нужно развеяться. «Пить маленькими глотками… быть честным… — эхом отозвались в его голове слова Фрэнка. — Сердце подскажет, что делать». Алекс усмехнулся. «Сердце? — подумал он. — Мое сердце сейчас скорее похоже на барабанную установку на рок-концерте, причем на концерте какой-нибудь панк-группы. Какое уж тут “подскажет”». Но, тем не менее, идея с баром показалась ему не такой уж и плохой. «Может, пара пинт пива помогут мне хоть немного расслабиться и перестать думать о Джеймсе хотя бы на пару часов», — подумал он.       Алекс накинул куртку и вышел из офиса, направившись в сторону любимого паба. В пабе было немноголюдно. За барной стойкой, как обычно, стоял Фрэнк, протирая стаканы с таким видом, будто совершал какой-то священный ритуал. За столиками сидели несколько посетителей, тихо беседуя между собой. В углу играла тихая джазовая музыка, создавая уютную, расслабляющую атмосферу.       — Привет, Фрэнк, — поздоровался Алекс, плюхаясь на высокий стул у барной стойки так, словно только что пробежал марафон, а не прошел пару кварталов. Стул жалобно скрипнул под его весом.       — Привет, Алекс, — ответил Фрэнк, улыбаясь своей фирменной, слегка уставшей улыбкой. Он протирал стакан с таким сосредоточенным видом, будто полировал фамильное серебро для приема королевы. — Что сегодня заказывать будешь? Как обычно? Пинту Гиннеса и грустный взгляд?       — Да, как обычно, — кивнул Алекс. — Пинту Гиннеса. И, пожалуй, двойную порцию грустного взгляда. Сегодня он особенно актуален.       Фрэнк хмыкнул и налил ему пиво, поставив стакан на стойку с таким изяществом, будто презентовал произведение искусства. Алекс сделал большой глоток, блаженно прикрыв глаза.       — Что-то ты сегодня выглядишь неважно, — заметил Фрэнк, протирая другой стакан с особым усердием, словно пытаясь стереть с него все грехи человечества. — Что случилось? Тебя, случайно, не укусил радиоактивный хомяк?       — Хуже, — вздохнул Алекс. — Работа. Расследование. Все как обычно. Только в этот раз… с примесью личной драмы.       — Личной драмы? — Фрэнк приподнял бровь. — О, это интересно. Рассказывай, не томи душу. У меня как раз есть свободные пять минут до того, как сюда ворвется толпа голодных студентов.       — В общем, дело в том, что… — начал Алекс, запинаясь, как школьник на первом свидании. — У меня есть друг. Очень хороший друг. Мы работаем вместе. И…       — И ты в него влюбился? — закончил за него Фрэнк, как будто читал его мысли. Или, может, просто привык к подобным историям.       Алекс чуть не подавился пивом, которое только что сделал глоток. Он закашлялся, покраснел и уставился на Фрэнка, как будто тот только что превратился в говорящего кролика.       — Что? Нет, конечно, — быстро ответил он, пытаясь скрыть свое смущение. — С чего ты взял?       — Да это же написано у тебя на лице, — усмехнулся Фрэнк. — У тебя глаза бегают, щеки красные, руки дрожат. Ты выглядишь так, будто тебя только что застукали за поеданием чужого торта.       — Ну, может, немного, — признался Алекс, сдавшись. — Но это не просто влюбленность. Это… сложно. Это как… пытаться разгадать кроссворд, где все ответы написаны на эльфийском.       — Понимаю, — кивнул Фрэнк. — Любовь зла…       — Да уж, — вздохнул Алекс. — Это точно. И что мне теперь делать? Я боюсь все испортить. Я боюсь, что он меня не поймет. Я боюсь, что он подумает, что я… странный.       — Ну, — Фрэнк задумался на секунду, почесывая свой подбородок. — Я тебе уже говорил. Пей маленькими глотками, наслаждайся каждым моментом. И будь честен с собой и с ним. Сердце подскажет, что делать. Или, если сердце молчит, слушай интуицию. Она тоже иногда дает неплохие советы. А еще… не бойся рисковать. Иногда нужно сделать шаг в неизвестность, чтобы узнать, что тебя ждет.       — Звучит как цитата из дешевого романа, — пробормотал Алекс.       — Может быть, — пожал плечами Фрэнк. — Но иногда даже в дешевых романах есть здравый смысл.       Алекс задумался над словами Фрэнка. «Пить маленькими глотками… быть честным… слушать интуицию… не бояться рисковать… — повторял он про себя. — Но как это сделать на практике? Как сказать Джеймсу о своих чувствах, не испортив при этом нашу дружбу? И что, если он не чувствует того же? Что тогда? Я стану изгоем? Буду вынужден переехать в другой город и сменить имя? Стану… продавцом хот-догов? Хотя… может, это и неплохая идея? Нет, стоп! Опять я отвлекаюсь!»       Он допил пиво и посмотрел на Фрэнка.       — Спасибо, Фрэнк, — сказал он. — Ты мне очень помог. Или, по крайней мере, заставил меня задуматься.       — Всегда пожалуйста, Алекс, — улыбнулся Фрэнк. — Заходи еще. И помни: жизнь — штука непредсказуемая. Как и погода в Ирландии. Или как результат выборов. Или как реакция твоего друга на твое признание.       Алекс кивнул и вышел из паба. На улице было прохладно и свежо. Он вдохнул полной грудью ночной воздух и почувствовал, что ему стало немного легче. «Может, Фрэнк и прав, — подумал он. — Может, все не так уж и плохо. Может, стоит просто… подождать и посмотреть, что будет дальше. А может, стоит купить себе еще одну пиццу? Нет, это уже перебор». Он направился домой, полный надежд и… немного страха. Завтра их ждет парк, возможно, там они найдут новую зацепку в деле Харрисона. А пока… пока нужно просто попытаться уснуть. Хотя, с такими мыслями в голове, это казалось практически невозможным.