Крыса

      Наен не любила школу. Неприятно чесалось внутри, стоило переступить порог учебного заведения и действовать по заученному сценарию. Форма вызывала дискомфорт. Одноклассники тоже. Пыльные классы, монотонные речи и бесконечный шум в перерывах между уроками. Дома было терпимее.        Наен ждала выпуска сильнее, чем новых постановок в театральном кружке. Сильнее, чем могла надеяться на главную роль или признание от наставников.       Ситуация накалилась моментально, стоило узнаванию промелькнуть в темных глазах Су. Он вытащил пистолет, прицелившись в одного из парней настолько быстро, что никто из участников противостояния не успел среагировать. Су двинулся вперед на несколько шагов, Наен засеменила следом. Знакомый-незнакомец затрясся, едва не вывалившись из пикапа в приступе, что и Су, и Наен уже видели прежде. Ближайший к нему человек протянул руку, но осекся, косясь на нарушителей спокойствия, наверняка, боясь выстрела. Наен бы тоже осеклась. Она шаркнула ногой по асфальту, положив руку на предплечье напряженного товарища. — Су, тормози, — прошептала, страшась неизвестности, заключенной в трех фигурах перед ней.       Предполагать можно было всякое, надеяться на сердобольность и слабость, но Наен привыкла сначала видеть худшее. Так правильно, когда имеешь дело с людьми, независимо от того, заражены они или здоровы.       Су не удостоил ее и коротким взглядом. Снял пистолет с предохранителя, показывая, что максимально серьезен, и парням лучше не рыпаться. — Отойдите от машины и руки держите на виду!        Наен верила твердости в голосе и позе Су. Здесь, за городом, когда на пути не встретилось ни одного зараженного за последние пару-тройку часов, он вполне мог потратить несколько патронов без страха. Переварить в себе воспитанное в старом мире, нравственное «не убивай» и стать палачом. Он уже это делал. Проворачивал то, на что у Наен не хватало духу и физических сил. И она, честно сказать, никогда не задавалась вопросом, что творилось у него внутри. Не интересовалась его жизнью до конца света, впитывая лишь крупицы, которыми Су кормил ее по собственному желанию время от времени. Ей было неведомо, мучился ли он от чувства вины или взрастил равнодушие, но Наен знала, спал он спокойно. Чересчур для человека, окруженного хаосом и потенциальной опасностью.       Наен перестала его переубеждать. Вернулась в привычное для себя наблюдение. Су — решение, он надежность, нельзя сомневаться. Наен?.. Выживает, благодаря ему. — Слушай, мы не хотим проблем… — Заговорил один из парней.       Он поднял руки над головой, скрипнув кожей спортивной куртки, и натянул слабую улыбку, едва ли внушающую доверие. Второй парень держался на шаг позади. Его большие, практически черные глаза бегали между участниками переговоров и согнувшемуся, опирающемуся на колени «общему знакомому». Он, казалось, был более закрыт и осторожен, полностью полагаясь на явного лидера.       Наен была его зеркалом. Стоя точно напротив, она искоса поглядывала на каждого, признав людей с фотографии, что нашла в сумке слабака. За исключением отсутствия улыбок и беззаботности, они ничем не отличались, разве что волосы немного отросли, а общий внешний вид был более утомленным. — Вы втроем? Больше никого? — Выдержанный голос над ухом. — Только мы, — моментальный ответ с другой стороны. — Слушай, моему брату плохо… Ты же не совсем мудак? — Парень сделал шаг в сторону, опустив руки и явно желая прикоснуться к плечу страдальца.       Су выстрелил. Звук громкий, оглушающий, заставивший Наен вздрогнуть и попятиться на пару шагов. Замерло сердце. Из ближайших крон деревьев взвились птицы, витиеватым узором отдаляясь в сторону леса. Вороны, что были среди них сопроводили полет осуждающим карканьем. Наен задрала голову, всмотревшись в удаляющие черные пятнышки. Девушке было неведомо, были ли они символом надежды или предвестниками несчастья. Хотелось надеяться на первое, игнорируя стену темно-серых облаков на западе. Она быстро приближалась, крича о скором дожде порывами прохладного ветра. Пока безобидного, играючи подхватывающего волосы и ласкающего кожу.       Внимание Наен вернулось к фигурам у пикапа. Конечно же, Су никого не задел. — Я совсем мудак. — Понял, не двигаюсь.       Тот, кого парень в кожаной куртке назвал братом, совсем сдал. Если это был страх, то он был паническим, нездоровым, осколочным. Выстрел ошарашил его больше всех, побудил опуститься на колени, ища опору в дрожащих руках. Две другие фигуры явно мирились с происходящим с трудом. Они поджимали губы, бросали на Су злые и резкие взгляды, словно готовы были воспользоваться любой заминкой, если придется. Обоих всегда можно было убить, забрать ресурсы и машину и вычеркнуть, никогда больше не вспоминая, но ни Ен, ни Су, не действовали жестоко ради самого понятия «жестокость».       Наен подумала об этом размыто, столкнувшись с черными глазами напротив. Такими пронзительными, ищущими. Ее собственные, светлее на несколько оттенков, отозвались вопросительно. Хмурость залегла между бровей, ответом на которую стала молчаливая просьба выручить. Наен распознала ее не сразу, но к ней, казалось, толкал не только этот человек. Су бездействовал, парень в спортивной куртке тоже. Ситуация застопорилась. — Что ему нужно? — Наен указала на парня на земле. Ответил ей неизменный лидер: — Лекарства на переднем сидении в дорожной сумке. Те, что в желтом бутыльке. Это у него нервное… Принесешь? — У Су он разрешения не спрашивал, словно в Наен видел самостоятельную единицу.        Она нерешительно потопталась на месте, повернув голову к товарищу. Искала его одобрения, ждала руководства. Су был гарантом безопасности, и Наен бы не рискнула действовать, не кивни он. — Достань… Но осторожно. А вы двое даже не думайте что-то выкинуть, иначе стрелять буду в первую очередь в лежачего, — в подтверждение слов дуло направилось к земле, указав на несчастного. Второе столкновение с Су для него было не многим лучше и отличительнее первого.       Наен двинулась к пикапу, вблизи оценив его состояние. О машине заботились. Несмотря на высохшие капли от дождя, прошедшего три дня назад, и грязь у колес и на самих шинах, рука человека была видна. В багажнике было чисто, в нескольких ящичках и горшках росла зелень, среди которой Наен на вид признала только салат. На окнах висели шторки, вероятно, чтобы закрываться от непогоды и внимания зараженных. В салоне на передней панели снова встретился пудель. Белоснежный, качающий головой, как болванчик. На пассажирском кресле стояла потертая сумка, а на спинке висел голубой плед. На секунду Наен показалось, что она уловила шорох, но стих он быстрее, чем она успела подумать о необходимости посмотреть в сторону источника. Девушка дернула молнию, зарываясь в вещи. Планировала урвать что-нибудь помимо лекарств, на случай, если у незнакомцев и Су получится выйти на компромисс.       Она не заметила, что не одна. Услышала щелчок и тихий, почти мурчащий голос с заднего сидения, откуда-то за пледом: — Тсс, веди себя хорошо.       Оплошность: не осмотреться везде. Наен ощутила, как в ребра уперся ствол. Очевидно, Су был не единственным вооруженным в нынешнем устройстве. Дыхание замерло где-то в легких, дрожь завладела телом и опустошила разум. Наен с силой прикусила губу, нарочито тихо заговорив: — Су почувствует неладное, если я застряну тут, — ожидала, что владелец отличительного голоса покажется, но он не шевельнулся. И лишь бледная кожа длинных пальцев, идеальных, без грязи и ссадин, могла хоть что-то сказать о владельце. — Пусть. Нас все равно больше. Замешкается, пойдет проверять тебя и проколется, — он шепелявил, но все равно звучал, словно кот. Тягуче, с отличительной «р». — Как я тебя не заметила? — Повезло, — он констатировал спокойно, чуть сильнее прижав пистолет, надавливая, чтобы Наен чувствовала через одежду, — Пошла бы с другой стороны и не повезло бы уже мне.              Так просто.       У Наен внутри скрутилось неприятное чувство. Брови сошлись у переносицы, а руки сжались в кулаки, царапая кожу ногтями. Хотелось дернуться, но это стало бы фатальной ошибкой. У нее нет преимущества, совершенно никакого.        — Что ты предлагаешь? — Наен попыталась придать голосу твердость. Такую, какую слышала от Су. — Я? Как минимум, отстать от ребят, — слова раздались ближе, но человека она все еще не видела.       Су окликнул Наен, поторапливая. Досадно, ведь она не придумала, как быть. Оповестить и получить пулю, спровоцировав потасовку? Молчать и подставиться? Попытаться договориться и воспользоваться ситуацией, если возникнет шанс? Слепо, по тонкому тросу, Наен так не хотела. — Я должна отнести таблетки вашему другу. Что будет, если он их не получит? Заминка. — Ничего хорошего, но не строй из себя благородную. — Благородство — последнее, что во мне есть, — она нащупала нужный бутылек, сжимая его в ладони. Необходимо было учесть возникшую паузу, как возможное волнение и опаску. — Нам, честно, вообще на вас плевать. Су защищается. — Защищаются при нападении, милая. А мы вас пальцем не тронули, — плюшевая, голубая ткань незаметно шевельнулась. — Но вы вооружены. — Как и вы.       Бесполезный и бессмысленный разговор. У Наен закипала голова и кончалось терпение. Дезориентировало и последующее предложение: — Вместе туда пойдем. Твой друг ведь не даст тебя в обиду? — Наен не знала ответа.       Разум подсказывал, что в критический момент любой человек будет думать о себе. Су не посол доброй воли. Он знал, что ценой сочувствия и милосердия может стать собственная жизнь. Он всегда цинично отмечал, что ни одно чувство не должно затмевать здоровую логику. Выживание далеко от сердечности. Жалость губительна. И Наен соглашалась.       Она бы, наверное, его бросила. Значит и он ее? — Ты уже взяла таблетки? — Парень расценил ее молчание по своему. Едва ли они нашли один ответ на прозвучавший вопрос о добродетели и привязанности. Вероятно, сошлись в диаметрально противоположном. — Да.       Секунда, и он перебрался на переднее сидение, заставив Наен выпрямиться. Будь она более ловкой и догадливой, использовала бы возможность, но момент был упущен. Сумка была перекинута на водительское, а Наен теперь могла увидеть собеседника. Черные волосы закрывали часть лица. В беспорядке узнавался прежде сделанный малет, ведь отрастали пряди неравномерно. Глаза острые, внимательные, уперлись в Наен, изучая ее с той же тщательностью. Над бровью начинался шрам, тянущийся вниз через веко. Само глазное яблоко было не задетым, по крайней мере, визуально. Парень был худым, одежда на нем висела свободно, но назвать его хрупким у Наен бы не повернулся язык. — Вперед, — он подтолкнул ее боковой стороной ботинка чуть ниже колена. Небрежный и неприятный жест, вызвавший в ней волну раздражения.       Наен цокнула, развернувшись к ожидающим, напряженным щепетильной ситуацией, парням. Шаг. Еще шаг. Ощущение чужого давления, осязаемого через кроху пространства между ними. Осознание в глазах Су удручающее, близкое к разочарованию. Колючее, злое. Он первым увидел, что карты разыграны не в их с Наен пользу. Парень в мотокуртке обернулся, присвистнул, натягивая довольную улыбку. — Я уже было подумал, что ты свалил под шумок, Юнги, — зато Наен знала имя проблемы. — Это в моем стиле, что ли? — тупой вопрос. Наен переговоры жутко нервировали. — Да, заткнитесь оба… Пусть девушка даст Чонену таблетки, — Наен бы лучше вышвырнула их в овраг.       Она не сводила глаз с Су. Ждала, что он спасет положение. Он тоже на нее смотрел. Нечитаемо. Тревожно.       Наен не понимала. Совсем. — Ты же разрешишь ей подойти? — Вопрос для Су. Он промолчал. Даже не шелохнулся. — Будем считать, что да. Иди, две таблетки, Наен. И не делай глупостей, — Юнги понизил голос до шепота, неприятно обжигая кожу. — Никто здесь не хочет никого ранить.       Он подтолкнул ее вперед, и она пошла, на ходу открыв бутылек и высыпав на ладонь лекарство для чужих нервов. Совсем неаккуратно потянула Чонена за рукав, невольно заставив повалиться на локоть. — Слушай, Су? Так тебя зовут? Мы в курсе, что вы, вроде как, не особо заинтересованы в кровопролитии и прочей низкой херне, так что давай просто опустим оружие и мирно разойдемся.       Наен не поднимала на переговаривающихся взгляд. Слышала, что диалог вел перенимающийся рядом с ней «лидер». Его голос был громче остальных, увереннее. Сказанное намекало, что он успел перекинуться парой слов с Юнги, а может, просто посчитал затянувшуюся ситуацию поводом для подобных предположений. — Мне на слово верить? — Су наконец ответил. — Мы не любим проблемы. У нас своих по горло. Последнее, чего хочется, это связываться с другими людьми. Ты посмотри на нас, мы похожи на идиотов, которые размахивают оружием и угрожают всем подряд? — Звучало иронично, прямо камень в их с Наен огород. — Мой брат плохо переносит стрессовые ситуации. Его нервная система истощена настолько, что хуже не придумаешь… Это провоцирует подобные припадки и прочее. И честно говоря, я бы с удовольствием тебе вмазал за него.       Су усмехнулся. Наен тем временем сунула таблетки в рот Чонена, придерживая того за плечо. Она уловила перемену, более свободные движения позади. Парень с самым пронзительным взглядом опустился рядом. Поправил рукава черной толстовки и мягко, совсем ласково, потянул Чонена на себя, успокаивая затянувшуюся дрожь поглаживаниями по предплечью. Наен отчего-то замерла, удивленная нежностью. Ей редко доводилось видеть искреннюю привязанность и желание уберечь, такое, что произрастало не из корыстной потребности, жажды выжить, получить что-то взамен, а из чего-то более глубокого и теплого. Для Наен близость была чуждой. Непонятной, как действия зараженных или требования, что она получала в театральном кружке. Наен часто слышала, она недостаточна. Слишком пуста внутри при неплохой, но не цепляющей наружности. Наен не получала главных ролей, ревновала свой театр, злилась на достижения других, но никогда не могла понять истоки собственного смятения.       Парень задумчиво встретился с ней взглядом. Что он увидел в ее лице, Наен не знала и спрашивать не стала. Поправила выбившуюся из хвоста прядь волос и стыдливо отвернулась, уставившись на дорогу, надеясь, что порывы ветра унесут уязвленность подальше. — Меня зовут Чонгук, — протянутая рука мелькнула на периферии. — А ты Наен, можно не повторяться.       Она бездумно сунула руку в его. Пожатие было коротким, теплым и странно сухим. Видимая ласковость была не для нее. — А, вы тут знакомитесь? Хрен знает зачем, но я Хосок, — тот, кого Наен определяла лидером, встал перед ними, оперевшись ладонями на колени. Склонил голову к плечу и моментально переключился на брата. — Ты как? Порядок? — Сойдет…       Голос Чонена хриплый и до театральности страдальческий. Хосок легонько потрепал его по волосам, выпрямившись. — Тогда давай вернем тебя в привычную безопасную атмосферу, да? Быстро восстановишься, — он слегка потянулся, прежде чем помочь Чонгуку его поднять. Полностью перенял руководство, забирая Чонена в пикап.       Наен поднялась вслед за ними, обратив внимание на Су и Юнги. Они стояли напротив друг друга, пиля взглядами, но никаких видимых эмоций не проявляя. Юнги держал пистолет опущенным, а Су крутил в руке. Раньше он признавался Наен в пагубной, дурацкой привычке, шутя, что однажды пальцы обязательно соскользнут. Игры с оружием не могли быть иначе, чем опасными, в его понимании.       Стремительно сгущались тучи. Тени создавали причудливые, местами жутковатые, силуэты, пока солнце еще пыталось бороться с толщей серых облаков. Погода портилась за считанные мгновения. Начинался дождь. Вокруг звучал громкий шелест и что-то еще, непонятное.       Первые капли упали на кожу, заставив Наен поднять голову, подставляясь приятной влаге. Воды девушке всегда сильно не хватало. Она на секунду прикрыла глаза, задержавшись в прикосновениях ветра и поддразниваниях хаотично падающих капель. Холодало. Открыв глаза, Наен натянула рукава ветровки на ладони, замечая странные сгустки, копошащиеся, словно рой саранчи. Она прищурилась, вглядываясь в приближающиеся точки, делающие небо еще более мрачным, практически черным и непроглядным. Нарастал и шум, перерастая в пронзительные, тревожные крики птиц. — Эй, Юнги, Чонгук, давайте в пикап. Не нравится мне…       Хосок не договорил, пригнувшись, когда в крышу машины влетела сорока. Удача явно благоволила.        — Твою ж! — Хосок согнулся, прячась за открытой дверкой, на секунду выглядывая, чтобы распознать обилие безумных птиц, рвущих друг друга в воздухе, падающих на землю и не затихающих ни на мгновение.       Резкий звук столкновения тельца с крышей посеял семена тревожности. Су среагировал, выстрелив в сторону пикапа, но, куда попал, осознать не было времени. Птицы заволокли пространство, разделяя Наен и остальных. Кричали так громко, что уловить человеческую речь не удавалось. Вороны каркали и падали наземь. Бросали тушки мелких животных и цеплялись за одежду и волосы. Наен крутилась на месте, закрывая лицо, боясь, что бешеные птицы клюнут ее в глаза или подерут когтями. Сердце почти пробило клетку из ребер, пока секунды паники и страха тянулись. Тело стало ледяным, а мысли мелкими вспышками требовали спасения. Наен хотелось понять хотя бы примерное местоположение Су, но в суматохе получалось ужасно.       Чья-то рука сомкнулась вокруг запястья, дернув Наен ближе, закрывая и уводя в сторону. Ен с трудом перебирала ногами, уткнувшись в широкую грудь.       Было все равно, кто выдергивал ее из птичьего вихря, главное, чтобы сумел увести подальше, туда, где не было ни одного пернатого существа. Наен казалось, что теперь она никогда не взглянет на них по-прежнему. Никогда не сможет увидеть что-то безобидное и милое в маленьких клювиках и нахохлившихся тельцах.       Какофония стихала долго, и лишь, когда фантомное ощущение когтей и перьев на коже пропало, Наен посмела открыть глаза и замедлиться. Вокруг были деревья, однако дорога была видна через просветы между стволов. Девушка дрожала, промокшая и исцарапанная с растрепанными волосами и порванной местами одеждой. Ее глаза дикие и суетливые сошлись со взглядом Чонгука. Его рука лежала на ее пояснице, держала близко, а прерывистое дыхание выдавало, если не страх, то тревогу и смятение. Он тоже был заметно потрепанным. Стянув капюшон, провел рукой по волосам, устало, даже болезненно, зажмурившись. Наен молча выпуталась, отойдя на пару шагов. Присмотрелась, пытаясь вычленить какие-либо движения на дороге, но безуспешно. Она обхватила себя руками, тряслась, осмысляя случившееся и поскальзываясь на мокрой листве под ногами, когда развернулась назад к Чонгуку. Он подхватил за локоть, не дав упасть. — Переждем какое-то время. Выйти из леса я сейчас не рискну.       Голос Чонгука звучал нервно, но предложение было разумным. Наен не знала, уцелели ли остальные, и как долго птицы будут донимать их, но предполагала, что время ограничено минутами, учитывая, что те падали замертво друг за другом. На большее изувеченных безумием существ не хватит.        Она вздохнула. Невольно напрягалась, все еще чувствуя опасность. Потянула руку к волосам, снимая бесполезную резинку вместе с несколькими клочками волос, и тихо заговорила: — Может здесь есть место, где менее сыро? — Она осмотрелась вокруг, наткнувшись на пару птичьих тел в стороне. Дохлые тушки тех, кто не добрался до них у дороги.       Чонгук машинально повторил ее жест. Огляделся, кивнув в сторону толстого, высокого дерева с богатой кроной, потянув Наен за собой.       Они устроились под стволом на одном из корней. Чонгук скинул с одежды небольшое количество перьев и оперся спиной на дерево, подергивая ногой. Волновался за друзей. — Думаешь, у них там все нормально? — Чон покусывал нижнюю губу. Тряхнул головой, смахивая капли с челки, повернувшись к Наен лицом.       Она вдруг почувствовала себя крайне опустошенной. Заболела голова. Наен потерла виски, задев одну из ссадин. Поморщилась и пожала плечами. Сунула руки в карманы, нащупав бутылек с таблетками и фигурку, ранее позаимствованную у Чонена. Она странным образом успокаивала. — Я не знаю, но Су не позволил бы птицам себя убить. Это тупо.       Чонгук нервно посмеялся, отвернувшись и уставившись на лес, простирающийся впереди: — И правда тупо. Интересно, откуда такой косяк взялся…       Наен взглянула на него, пройдясь взглядом по выразительному профилю. Видела, как он прикрыл глаза и стал дышать глубже: успокаивал мысли. Слова не предполагали ответа, и Наен не стала ничего говорить, вместо этого переняв его действия, невольно придвинувшись, ища чуть больше тепла в обступившем холоде. Чонгук понял молчаливую нужду, позволив забраться под руку, тихо пробормотав сквозь шум дождя: — Пусть они будут в порядке.