Иначе

Тело было мокрым. Невероятно жарко, одеяло грело так, словно Хонджун укрывался лавой. Пытаясь скинуть с себя ткань, Хонджун не сразу осознал, что дело было вовсе не в ней. Цепкие руки схватили его тело с двух сторон, чужая нога на его ноге, в затылок бьет горячее дыхание. Резко открывая глаза, Хонджун застает сидящего на полу около кровати и смотрящего на него Чи, который тут же с требованием начинает извергать из себя громкое мяуканье. На груди — ладони, слегка сжимают его пальцами. Хонджун проглатывает слюну, на секунду забывая все о вчерашнем дне. Облизывая сухие губы, он не двигается какое-то время, пока все воспоминания, как в калейдоскопе картинки — возвращались в его сознание. Уён сзади, крепко обнимает его, сопит в затылок и явно не собирается выпускать из своего захвата. — Уён, — вполголоса разрывает тишину Хонджун, перебивая мяуканье Чи. Тишина. Ладони на груди лишь немного дрогнули от голоса, но больше ничего не произошло. — Уён, — повторил Хонджун опять, пальцами пытаясь отцепить от себя назойливые руки. Выходило худо, уж очень крепко они его держали. — Уён! — Да что?.. Сонно и со стоном отвечает Уён, закидывая сверху еще и ногу на бедро Хонджуна. Громко вздыхая, жертва всей этой ситуации начинает медленно барахтаться, чтобы хоть как-то вылезти из захвата. — Отпусти меня, мне надо Чи покормить, — шепчет уже недовольно Хонджун. — Сколько время? — Да откуда я знаю… Медленно расцепляя руки от тела Хонджуна, Уён также недовольно отодвигается, вдобавок очень несчастливо мыча. — Так хорошо было, а ты от меня уходишь, — кряхтит он, отворачиваясь. — Все что вчера было шутка, да? Ты использовал неопытного меня! — Да что ты, блять, несешь? Мне жарко, я хочу в туалет и Чи достал уже орать! — Да-да, говори что хочешь, я все уже понял! — продолжал кукситься Уён, накидывая на себя сверху одеяло. Хонджун цокает так, чтобы это было отчетливо слышно и кладет руку на его плечо. Тянет, Уён особо и не сопротивляется, затем сухо касается губ обернувшегося к нему лица. Лишь слегка сминает и быстро отстраняется. — Что ты тут устроил? — шепчет Хонджун в его губы. — Жертву из себя не строй со стояком в штанах. Использовал его, ага, как же. — Ты заметил?.. — неловко поджимает губы Уён, широко раскрывая глаза. — Ты вжался в меня, как мне не заметить? Что-то снилось? — Вовсе нет! — Выглядишь так, будто да. — Тебе же надо был Чи покормить? Вот и вали! С этими словами Уён сразу же оттолкнул от себя Хонджуна, который лишь громко рассмеялся и медленно встал с кровати. Еще какое-то время его взгляд был прикован к Уёну, спрятавшемся в одеяле, где торчали только его волосы и ничего больше. Протянув руку, он погладил ладонью одеяло, ощущая изгиб плеча под его толщиной. — У меня только кофе. Будешь? — спросил он, медленно убирая ладонь. — Буду, — послышалось обиженно из одеяла. Между делом, пока Хонджун накладывал еду Чи, выходил из ванной, а затем включал чайник, он успел полистать ленту в телефоне. Затем ему подумалось, что лучшим вариантом было доесть что-то из вчерашних закусок и приготовить куриный бульон. На самом деле, на рисе из рисоварки и курином бульоне навыки Хонджуна заканчивались. Однако, он же хозяин дома и должен накормить гостя. Замерев от одной этой мысли, Хонджун медленно улыбнулся. На душе стало неожиданно тепло. Это чувство разлилось по груди и заставило подрагивать также и пальцы ног. Хонджун не один — в ванной комнате кто-то копошился. Он лишь просто пытался разморозить курицу в микроволновке и наливал кофе по двум кружкам. Обычно из одной из них пила мама, когда приезжала в гости. Теперь же… из нее будет пить Уён. Хонджун задумался, как купит новую для него, размышлял, какой же будет у нее дизайн. Наверное, яркий, как и сам Уён. — Чего стоишь лыбишься? Влюбился, что ли? Встречаешься с кем? Сбоку появился Уён, который оперся боком в столешницу. На нем была футболка Хонджуна и боксеры. Темная челка падала на его глаза в бок, улыбка была как обычно лучезарной. Немного засматриваясь, Хонджун случайно переборщил с кипятком в кружке и за края немного вылилось. — Черт, Хонджун, ты кипяток пролил обожжешься же! — завопил Уён, сразу же подбирая тряпку и вытирая недоразумение, созданное Хонджуном. — …Да, встречаюсь, — замедленно ответил Хонджун, стоя неподвижно и наблюдая за действиями Уёна. — Ты, блин, еще бы через час ответил! Поставив на стол чайник, Хонджун сделал шаг назад, наблюдая за действия Уёна. Тот вытер все досуха, легка отлил кипяток в раковину и затем подобрал со столешницы упаковку растворимого кофе. Сунул в нее ложку и принялся накладывать в каждую кружку, а затем перемешивать. — С тобой что с утра? Ты сложно просыпаешься? — с улыбкой спросил Уён, повернувшись через плечо. — Нет, я просто… не знаю, задумался. Медленно присев на один из стульев, Хонджун снова улыбнулся. Упер руку в лоб, наблюдая за смуглыми голыми бедрами и за тем, как Уён упирался то на одну ногу, то на другую, пока под кожей играли мышцы. — Уён-а, — тихо, даже немного ласково залепетал Хонджун. — А лапать тебя можно? Бедра замерли, замер и их обладатель, медленно поворачиваясь к задающему такой откровенный вопрос хозяину дома. Хонджун взгляда от бедер не отрывал, изучая любое изменение в смуглых ногах. — Сексуальный маньяк. Это твой «первый урок»? — Уён подобрал кружки и уселся рядом, уместив их на стол. — Пока мы не на работе — все можно. Дождавшись окончания слов Уёна, Хонджун сразу же наклонился и положил руку на его затылок. Приблизился и чмокнул того в уголок губ, обдавая его запахом зубной пасты. Впрочем, Уён пах точно также. И тут на мгновение Хонджун нахмурил брови. — Ты чистил зубы? — Ну да, а что? — Чем ты их чистил? — Твоей щеткой, очевидно. Лицо Хонджуна тут же расслабилось в ровном выражении. Да, точно, это же Уён. Если Хонджун с ним в отношениях, то его личное пространство становится и пространством Уёна. Кажется, что-то такое, примерно, он вчера и говорил. — Что с лицом, мы же все равно целоваться собиралась, какая разница, а? После этих слов Уён взял его за подбородок, весело прищурился и накрыл его губы своими. Почти сразу углубляя поцелуй, Уён с нескрываемым удовольствием, а наоборот, с весьма слышимым и ощутимым мычанием, изучал все что попадалось ему под язык. Хонджун приоткрывал рот, начиная поглаживать его спину. Слегка задрал футболку, придвинулся ближе. Спина Уёна была теплой, Хонджун считал пальцами позвонки. Неожиданно Уён отстранился и взялся за его щеки. — У меня сейчас встанет, давай ты достанешь курицу из микроволновки и приготовишь бульон. — Как ты понял, что я буду готовить бульон? — закономерно спросил Хонджун, чмокнув попавшуюся под губы ладонь. — Ты будто что-то еще умеешь. На кухне уже вовсю пахло кофе. Хонджун поднялся, чтобы достать курицу. Мышцы на спине Уёна, которые он только что считал, теперь двигались под футболкой, пока тот отпивал кофе из кружки и с интересом осматривал одинокую путую вазу на столе, верча ее в руках. — Её надо посолить, — сказал Уён в спину Хонджуну, который замер с пакетом в руке. — Курицу. А то будет как вода. — А сколько? — Щепотку. Ну, или две. Брось на глаз. Хонджун медленно повернулся и его лицо было серьезным, как перед заполнением квартального отчета. — «На глаз» — это не единица измерения. Это приблизительность, которая ведет к ошибке. Уён фыркнул и, переступив через кота, подошел к плите. Его пальцы легли поверх пальцев Хонджуна на пакете. — Вот видишь, — он взял щепотку соли из солонки, которую Хонджун использовал раз в полгода. — Примерно столько. Не бойся, я научу. Фраза висела в воздухе. Она была совершенно зеркально тому, что вчера произнес Хоеджун. Смотря, как белые кристаллы растворяются на розоватой коже, и чувствовал, как растворяется что-то в его собственной грудной клетке — до того сердце распылось каким-то теплом, который так и не ушел из груди. Ну губах — еще влага от поцелуя, которую Хонджун аккуратно стер пальцами. —Ладно, — сказал Хонджун. — Но если пересолишь, следующую щепотку отвесишь на кухонных весах. —У тебя есть кухонные весы? — Уён поднял брови. — Куплю. Уён рассмеялся, коротко и громко, и потянулся к его уху, обдав привычным горячим шепотом. — Ладно, робот Ким. А теперь включи плиту. Средний огонь. Это, кстати, примерно ровно посередине между минимумом и максимумом. — Я знаю, что такое средний огонь, — проворчал Хонджун, но рука его уже тянулась к переключателю. Пока бульон тихонько шипел, они сидели рядом на двух стульях у окна. Ноги их почти касались в щиколотках, Уён иногда нарочно подталкивал Хонджуна и тихо хихикал. — У меня сегодня выходной, — сказал Уён, глядя в окно. — Могу тут висеть. Мешать тебе. — Ты уже мешаешь. У меня же тоже выходной. Я планировал проходить новый акт. — О, один? Без меня? — Уён наклонился, и его плечо стало теплой тяжестью на плече Хонджуна. — Планировал. Теперь, видимо, нет. — «Видимо, нет», — передразнил Уён, довольный. — Знаешь, что мы будем делать после завтрака? Хонджун посмотрел на него. На темные глаза, на щеку, прижатую к его футболке, на расслабленную линию рта. — Что? — Ничего. Будем ничего делать. Я — на твоем диване. Ты — за своим компьютером. Иногда будем целоваться. Я буду комментировать твою игру. Ты будешь меня посылать. Как всегда. — Это… звучит приемлемо, — Хонджун позволил себе улыбнуться уголком рта. — Приемлемо, — вздохнул Уён, закрывая глаза. — Это же высшая похвала от тебя. Я в восторге. Чи, наконец-то получивший свою порцию, громко урчал под столом. За окном шёл дождь. В маленькой же кухне, пахло бульоном, кофе и чем-то новым — неопределимым, но устойчивым, почти осязаемым. Сидя так, в тишине кухни, где теперь всегда будут две кружки, Хонджун наконец понял, что значит это слово — иначе: не «по-другому» и не «лучше», а так, как уже никогда не будет одиноко, потому что даже в этой тишине есть чужое дыхание, в этом беспорядке — общий порядок, а в привычном утреннем свете — новый, иначе тёплый оттенок, который можно назвать своим.