Иначе

Хонджун стоял около календаря. Тот висел на стене уже приличное количество времени, края пожелтели, а в углу, где бумага немного отошла от стены, скопилась серая пыль. Делая очередное зачеркивание черной ручкой, вдавливая ее до упора так, что стержень оставлял глубокий продавленный след, он задумчиво кусал губу. Теперь все эти числа в месяцах были не такими неважными как раньше. Хонджун зачеркивал очередной день отношений с Уёном. Шла уже третья неделя. Не то, чтобы Хонджун отсчитывал дни до окончания. Нет, он не хотел, чтобы это кончалось. Он считал дни до «сколько Уён меня протерпит». Единственное, в чем всегда был уверен Хонджун — он не подарок. Некрасиво упакован, внутри не дорогая техника, а еще вряд ли он вызовет улыбку. Его не захочется пересматривать или повесить на стену. Он, скорее всего либо будет выброшен в мусорку, либо окажется в самом дальнем углу, в самом не примечательном ящике, где-то далеко, от лишних глаз. Где темно и пахнет старой бумагой. Так и Уён… а что Уён? В последнее время они виделись не часто, только на работе. Завал конкретно напал на их филиал, так что о личных встречах думать не приходилось. Не то, чтобы Хонджун скучал. Так, иногда засыпая, в тишине своей пустой квартиры, где единственным звуком было цоканье когтей Чи по ламинату, думал о нем. Не решался написать или отвлекать. Иногда свою развратную руку использовал, думая об Уёне во всех самых ярких красках. Особенно о том вечере, когда они были на диване и… много чего происходило. Хонджун никогда себя не чувствовал, как тогда, не хотел кого-то так, не думал о ком-то каждую гребанную ночь, не желал ловить чьи-то улыбки на работе. Все это — было в новинку и, конечно, Хонджун не то, чтобы желал его больше, чем тогда. Не то, чтобы хотел его видеть перед собой каждый день. Все это вранье, ему хорошо было в одиночестве, как и всегда. Может, только иногда он засыпал, пытаясь вспомнить его запах — смесь кофе и чего-то сладковатого, цитрусового, обнимал холодную подушку, думая о нем. Не более, так, просто иногда вспоминалось. В общем, Хонджун сходил с ума. Это было очевидно, когда он проливал кофе, думая о том, о сём, когда он запинался в будничных разговорах на работе, если рядом был Он. На самом деле Хонджун сам старался сделаться тише, незаметнее, чтобы случайно не оттолкнуть от себя такой яркий солнечный свет. Поэтому и вел себя отстраненно, особенно на работе. Ведь больше они пока нигде и не виделись. Иногда играли по вечерам, как и всегда, но будто тот день не сильно что-то изменил. Уён, на удивление, тоже вел себя тихо. Не лез постоянно, даже не просился в гости и сам не звал. Иногда писал что-то придурковатое или говорил на работе в перерывах но… был немного другим. Это, на самом деле, заставило встать в ступор. Хонджун был уверен, что тот прилипнет к нему и… Однако, почему-то Уён стал медленно отстраняться в ответ. Как дым, который только что был густым и осязаемым, а потом — раз, и только пустота в руках. Поэтому короткие разговоры на работе, руки Уёна, скользящие по его пальцам — мимолетно, словно случайно, но так, что кожа потом горела еще час — запоминались каждый вечер. И он все анализировал, лежа в кровати и глядя в потолок, на котором длинной линией светилась тень от луны. Иногда представлял, как Уён проявляет свою ту наивную настойчивость, с вопросом вжимает его в этот неудобный офисный стол и они долго целуются. Хонджун всей грудью вдыхает его одеколон, смешанный с природным запахом и медленно тает, как мороженное. Кап-кап, на офисный пол. Он не писал Уёну. Только отвечал на его сообщения, иногда часами морозя и просто смотря на последние строки, что он прислал. Экран телефона гас, он снова его зажимал, перечитывая одно и то же «Спокойной ночи, Хонджун-а». Не хотел игнорировать, но и отвечать сразу ему было… страшно. Страх постоянно его преследовал, особенно начал после некоторых событий. Одна из стажерок в офисе липла к Уёну, как банный лист. Ким Ханбон. — Она явно та еще сучка, — шептал коллега, пока Хонджун смотрел в эту чертову комнату отдыха где стоял Уён с чашкой кофе и болтал с девицей. Отмахиваясь Хонджун присел на свое рабочее место и смял пальцами переносицу. «Сучка». Кажется, Уёну нравились непростые люди, которые не подходили под стандарты общества. Ким Ханбон была именно такой. Длинные черные волосы, острый взгляд, который, казалось, мог резать бумагу. Голос у нее был холодным, даже, когда она разговаривала с уважительной манерой. У нее всегда было неброское черное украшение на шее и, что греха таить, она была красива. Красива, словно модель с обложки. Хонджун не то, чтобы когда был ценителем женской обворожительности, но какие-то познания в этом имел. Именно поэтому Ханбон ему совсем не нравилась. — Хонджун? Тёплый шёпот обдал ухо, заставив волоски на шее встать дыбом. Хонджун резко развернулся на стуле, взялся за горячую мочку и поджал губы. — Как дела? Уён. Волосы падали на его лоб, одна прядь выбилась из остальных. Губы влажные — он только что пил кофе. Одна расстегнутая пуговица, смуглая излюбленная ключица как никогда привлекательна и так близко. Хонджун скользит взглядом, выдыхает через рот воздух и глотает слюну. В груди что-то противно сжимается. — Норм, — отворачивается Хонджун к своему компьютеру и хмурится, чувствуя, как Уён все еще стоит за спиной. — Эй, ну ты чего? — шепчет Уён, немного наклоняясь. Поднимаясь из-за компьютера, Хонджун замечает взгляд, направленный на них. Этот острый женский взгляд был с легким прищуром, будто она оценивала их обоих. У Хонджуна дернулись брови. Ким Ханбон смотрела на них и не сразу отвела взгляд, несмотря на ответный, вопрошающий. Она точно смотрела на Уёна. — Ничего. Иди к себе, — бурчит он себе под нос и сглатывает слюну снова. Уён послушно отпрянул, словно робот и направился к себе. Слушая удаляющиеся шаги, а затем отодвинутый стул где-то спереди, Хонджун держал глаза закрытыми, крепко, до морщинок. Все шло как-то… наперекосяк. Хонджун, конечно и не знал, как должно было быть и что люди делают первые недели отношений. Оправдывая все завалом на работе и всеобщей усталостью, он чувствовал облегчение. Однако по ночам, помимо того, что он вспоминал руки Уёна, он боялся, что они… поспешили. Глянув на секунду на Уёна он заметил, что тот как обычно что-то печатал на компьютере. Пальцы бегали по клавиатуре быстро, а сам он даже не обернулся. Вдруг в его голове были эти мысли? Что Хонджун не подарок. Что Уён поспешил с выбором. Что, на самом деле, его, все же, влекли девушки. Потирая свое лицо, Хонджун громко выдохнул и тут же услышал уведомление от компьютера. «Хонджун, встретимся через полчаса между кабинетов? Там обычно никого нет :). Надо перетереть» Сердце сразу же забилось как бешеное, гулко отдаваясь в висках. Уведомление всплыло в нижнем левом углу компьютера и Хонджун прочитал несколько раз, прежде чем отправить смайлик с пальцем вверх. Уён на него обиделся? Или, может, соскучился? В животе что-то скрутилось в тугой узел, Хонджун даже опустил руку и приложил ладонь к своей рубашке. Глаза зацепились за часы на мониторе. Он начал заполнять отчет в таблицу. Ошибся. Стер. Снова ошибся. Зажал клавишу и буквы стерлись за палочкой. В последнее время получалось ровным счетом ничего, ведь помимо усталости от переработок, которой страдал весь отдел, Хонджун получил новую проблему в виде Чон Уёна — своего парня. Через полчаса Уён ушел первым. Взглядом проследив за его силуэтом, который быстро скрылся за дверью, Хонджун проглотил слюну и уставился в свои руки. Пальцы дрожали. Что этот придурок сделал с ним? Ощущая себя самым слабым существом на свете, Хонджун поднялся на ватных ногах и медленно поплелся за ним. Каждый шаг давался с трудом, будто он шел по колено в воде. Перед его лицом почти сразу появился женский силуэт. Стук каблуков отдавался по ушам, резкий и ритмичный. Хонджун замедлился, она ускорилась и… зашла за тот самый угол, в котором пропал Уён. Замедляясь еще больше, Хонджун ощутил, как средце забилось в горле. В коридоре никого не было, стояла ватная тишина, нарушаемая лишь гулом кондиционеров, а тот закуток за углом буквально был обычной лестничной площадкой для запасного выхода. Очень вряд ли, что Ханбон понадобилось прямо сейчас спуститься вниз, когда рядом стоял лифт. Приближаясь к месту, где он должен был встретиться со своим парнем, Хонджун прижимается к стене и начинает слышать голоса. Холод бетона чувствуется даже через рубашку. Аккуратно выглядывая из-за угла он видит спину Ханбон и стоящего перед ней Уёна, который, как обычно мило улыбался. Конечно, его улыбка была нередким явлением и озаряла весь их офис ежедневно. Однако сейчас, Хонджун ощутил себя ужасно жалким. — Слушайте, Чон Уён, извините, что я вас остановила, вы шли вниз? — А? Да, я вышел до продажников, мне надо у них забрать кое-какие бумаги. — Хорошо. Потом подойдете ко мне, ладно? Мне очень нужна ваша помощь, без вас ничего не понимаю в этих расчетах, а вы так хорошо объясняете… Стук каблуков. Хонджун сразу же отпрянул от стены и отвернулся, притворяясь что пошел назад. Ускорил шаг, быстро задышал и поджал губы. Воздуха не хватало. Она же… флиртовала с ним, да? Оттянув ворот рубашки, Хонджун завернул за другой угол и ушел в уборную. Он притворится что ему надо было срочно отойти в туалет, что не заметил время, что угодно, лишь бы сейчас не встречаться с Уёном. Лишь бы не видеть его лица после этого разговора. Да, она определенно с ним флиртовала. Конечно, она гораздо красивее, увереннее, знает какой сделать тон, как подкатить к такому красивому мужчине, как Чон Уён. Холодная вода не помогала прийти в себя. Голову заполнили ужасные мысли, руки затряслись — даже пришлось сцепить их в замок, чтобы унять дрожь. Хонджун закрылся в кабинке и сел на унитаз, пытаясь отдышаться и снова ощутить хотя бы капельку реальности, потому что тревога заполнила не просто разум — все тело. Каждая клетка дрожала. Она девушка, она умеет говорить через рот, а еще зад у нее лучше. Хлопая себя по щекам, Хонджун кусал губы. Вдруг став маленьким и никчемным, он совершенно не хотел выходить из кабинки и видеть лицо Уёна. Может быть, именно из-за нее он в последнее время так тих, он стал меньше писать, даже не звонит больше. Не говорит «милый», не мурчит более приятности в голосовом чате. Да, Хонджун всегда его затыкал, но тайно ждал всех этих слов. Ласка от Уёна была непривычной, порой пугала просто своим присутствием, но делала так приятно, что хотелось слушать вновь и вновь… однако Хонджун не мог себе этого позволить. А теперь, когда ее стало не просто меньше — ее почти не было… Наверное, Уён просто понял, что Хонджун, не то, что ему нужно. С такими мыслями Хонджун провел несколько дней подряд. Даже перестал заниматься рукоблудством, потому что все мысли заняла эта Ханбон. Уён же, вовсе, не писал ему. Услышал оправдание в виде этого гребанного туалета и… как-то замолчал. Как радио, из которого выдернули шнур. Хонджуну казалось, что всё рушится на глазах. Всё, что стало важным. Всё, ради чего он — он, Ким Хонджун, который ничего не чувствовал годами — вдруг начал бояться. Он терял это. Потому что был слишком никчемным для нормальных отношений. И для слишком хорошего парня. Пятница. Последний день. Переработки сегодня никакой не предвещалось — завал закончился еще вчера после собрания всего отдела. Хонджун хотел радоваться, но получалось с трудом. Вчера вечером они вместе играли и обсуждали работу с Уёном. Ничего больше, Уён даже… не пошутил пошло. Ни разу. Не спросил про выходные. Это било по сердцу не хуже ножа или чего-то даже еще более острого. Он стоял в комнате отдыха и по обыкновению делал кофе. В последнее время он делал его ближе к обеду, чтобы не сталкиваться с утра с Уёном. Хонджуну было неловко, казалось, что он вообще мешал ему, находясь с ним в одной комнате. Кто-то зашел, Хонджун услышал открывающуюся дверь. Вдруг это Уён? Он желал и не хотел этого одновременно. Тень упала на кофемашину, около которой он стоял. — Хонджун-щи, можно с вами немного поболтать? — послышалось сзади. Развернувшись, он видит девушку с серьезным взглядом, черными длинными волосами и ровной полосой губ. Эта была красивая Ким Ханбон, сложившая на груди руки и смотрящая на Хонджуна, словно на жука. — Да, конечно, — спокойно отвечает Хонджун, чувствуя, как внутри все холодеет. — Что вас интересует? — Вы близко общаетесь с Чон Уёном? Вопрос был задан быстро, как стрела, летящая в самый центр мишени. Хонджун проглотил слюну и дрогнул одними веками. — Ну, думаю, мы… — он немного заикается. — Близки. Слова еле вышли из рта. Хонджун не мог поверить, что сказал это. — Тогда, вы можете мне сказать, — она прочистила горло. — У Уёна есть кто-нибудь? — Кто-нибудь… в плане? — быстро лепечет Хонджун. — Пара. Девушка. Конечно, Хонджун сразу понял, о чем она. Не стоило и секунды понимать, о чем она заговорит, потому что Хонджун и без этого знал, что Ханбон интересуется его… парнем. Но услышав это всерьез, он замер, нахмурив брови. Не был готов к такому откровенному вопросу, не был готов… злость закралась внутри, сильная, словно Хонджун хотел зубами вырвать глотку у этой Ханбон. Она этого не заслуживала. Да. Наверное. Она выела его мозг за эти дни одним своим существованием. — Есть, — Хонджун проглатывает слюну. — Слышал, вроде, да, есть. Она немного щуриться, смотрит на Хонджуна и делает шаг назад прежде, чем что-то сказать. — Хорошо, спасибо, — тихо ответила она и быстро ушла из комнаты отдыха. Дверь за ней закрылась с тихим щелчком. Пальцы прилипли к холодной поверхности столешницы и Хонджун оперся на руки, тяжело вздыхая. Он сказал это. Не ушел от ответа, не перевел все на Уёна. Потому что… это все бы таким, как оно есть. Может быть Хонджун похоронил их отношения в своей голове, но формально они все еще были вместе и пусть это девица знает об этом, без лжи. Далее он просто садиться за работу. Хонджун не смотрит на Уёна, ни разу. В голове он пережевывал тот самый разговор с Ханбон. Как бы он мог ответить иначе, более… прямолинейно или хотя бы уверенно. Однако все равно был надеялся, что сделал маленький шаг вперед. Теперь же… она от него отстанет? Хонджуну очень сильно хотелось в это верить. Потому что, он уже не знал, на что ему вообще надеятся. Говорить первым он не умел, но он знал, как сказать правду, которая даже сложно выходила из его рта. Ни Уёну. Кому-то… Домой он вернулся без особого энтузиазма. Да, это был день когда наконец-то можно было вовремя вернуться домой, тем более пятница. Вперед кутить и наслаждаться жизнью. Но Хонджуну ничего не хотелось. Он сел на диван и просто смотрел в стену, пока Чи бродил где-то по комнате, а возможно, уже спал. Мысли снова крутились. Одна за одной в хаотичном ритме, бесконечно. Каждая, каждая микроскопическая деталь была об Уёне. С окна веял привычный городской шум, который наседал на уши и давил на голову. Медленно смыкая веки, Хонджун видел перед собой отстраненное лицо Уёна, который пялился в монитор последние несколько дней, почти не стреляя глазами в ответ. Обивка дивана скомкалась под пальцами, грубая ткань врезалась в кожу. Хонджун закусил губу, другой рукой пытаясь нащупать телефон поблизости. Холодный корпус смартфона попался под пальцы, из рта послышался тяжелый вздох. «Что делаешь?» Стер. «Я скучаю.» Вжал кнопку на сенсорной клавиатуре до упора, пока сообщение не превратилось в пустоту. «Поиграем?» Глупость. Хонджун очень хотел ему написать, однако будто не мог нажать на кнопку «отправить». Она ускользала от его пальца, перемещалась по экрану и никак не могла попасться под руку. Проще было стереть, чем написать хотя бы одну букву или отправить глупый стикер. Отбросил телефон подальше, Хонджун запускает руку в волосы и прикрывает глаза. В комнате тихо, только холодильник гудит на кухне. Потом дергается, резко выдыхает и открывает веки так, что глаза были готовы выпасть из орбит. Стук. Один, два, три, очень быстрые. Поднимаясь с места, Хонджун сначала даже не мог понять, откуда конкретно происходит этот ритмичный шум. Чи завился у ног и подошел к входной двери, поместив свой пушистый зад на коврик. Не думая, быстро открывая дверь он застает на пороге стоявшего неподвижно Уёна, который замер на несколько секунд также, как и Хонджун. — О, открыл… — улыбается задумчиво он и смотрит вниз, на руку Хонджуна, которая держала дверь. — Впустишь? Резко делая шаг назад, Хонджун зачем-то кивает и прочищает горло. Словно в замедленной съёмке Уён входит внутрь, снимает обувь и протягивает пакет. Его взгляд ни разу не скользнул по Хонджуну, пока он выполнял эти привычные действия. — Прости, что без предупреждения, — Уён как-то грустно улыбается. — Не ждал, да? Подобрав пакет, Хонджун хмурит брови. Он даже не посмотрел что внутри, только уставился в свои босые ноги, перебирая пальцами по полу. — Все нормально, — шепчет он. — Ты пришел о чем-то поговорить? Тут же разворачиваясь на сто восемьдесят градусов, Хонджун направился в комнату и положил пакет на диван. Оборачиваться не решался, ждал ответа. — Можно и так сказать, — выдыхает Уён и усаживается на диван. Его руки были на коленях, взгляд — какой-то потерянный, Хонджун тут же отвернулся, чтобы не смотреть на него. — Говори, — Хонджун встал напротив него, глядя в сторону, на темный экран телевизора. — Вот так сразу? «Говори»? Ты… — Уён кусает губу. — Я не хочу знать ответ. Хонджуну будто отвесили грубую пощечину. Он сильнее нахмурился и сжал руки в кулаки так, что ногти впивались в ладони. — О чем ты? — тихо спрашивает он. — Ты правда меня спрашиваешь? О чем ты? Что за «говори»? Ты правда думал, я пришел только поболтать? — Уён почему-то срывается на крик. — Мы три недели нормально не виделись и это то, что ты мне говоришь? Закусив губу до силы, Хонджун проглатывает слюну и на мгновение перестает дышать. — Я так и знал, — говорит Уён тихо, его голос вдруг дрогнул. Медленно поворачиваясь, Хонджун смотрит на его колени, не решаясь поднять взгляд в лицо. — Что ты… знал? — шепчет он также тихо. — Все, да? — шепчет Уён. — Ты даже… не смотришь на меня. Я больше тебе не интересен, да? Пол, диван, телевизор. Хонджун скользил по всему взглядом, пока не попал на Уёна. Его глаза блестели и, вряд ли дело было в лампе над его головой. —…Что? — шок срывается с его голоса. — Ты стал холоднее обычного, раза в четыре! Ты совершенно перестал мне писать! — Уён начал активно жестикулировать. — Я специально стал спокойнее, но знаешь, как сложно мне это дается? Сколько, скажи мне, мать его, тебе надо пространство? Делая шаг назад, Хонджуна будто снесло волной эмоциональности. Прикрыв глаза, похлопав ими, он старался разделить слова на составные части, чтобы осознать их. — А ты лучше меня что ли? — вдруг выкрикнул Хонджун. — Увидел красотку в офисе и все, челюсть отвисла? Ну прости, что у меня не такой классный зад, как у нее! Улыбаешься ей, милашничаешь с ней! Она даже спросила, нет ли у тебя парочки! Чего ты добиваешься таким поведением, чтобы я окончательно понял, насколько ничтожен? Воздух сгустился, Хонджун, все еще сжимающий кулаки тяжело дышал, смотря на Уёна. Его лицо вытянулось, губы немного приоткрылись. Он молчал, смотря на разъяренного Хонджуна какое-то время, пока не облизнул губы и не нахмурился. — Ты о ком вообще? — тихо спрашивает Уён. — О ком я? О ком?! О Ким Ханбон! Стажёрке! — Она спросила у тебя, занят ли я? И… что ты ответил? — Это неважно, — быстро говорит Хонджун. — Ты все это время… ревновал? — еще тише спрашивает Уён и приподнимается с дивана. — Ревновал? Я? — Хонджун приложил ладонь к груди. — Что за бред ты несешь? — Ты ревновал, придурок! — Нет! — Ты ж мой дурачок, ты просто ревновал… — Не называй меня так! Вдруг Уён делает шаг вперед и резко закидывает руки на плечи Хонджуна, крепко прижимая к себе. Тепло разошлось по телу, Хонджун даже не осознавая набрал полную грудь воздуха, чтобы ощутить его запах. Веки медленно сомкнулись, он поднял руки и обнял парня, который даже запустил ладонь в его волосы. — Я так испугался, что ты остыл ко мне, — шепчет Уён. — Как хорошо, что ты просто придурок. Хонджун молчал, продолжая наслаждаться этой глубоко желаемой близостью с человеком, которого так вожделел все это время и не мог дотронуться. Ему хотелось простоять так час, чтобы успокоиться и удостовериться, что Уён никуда не исчезнет… Однако Уён был Уёном, поэтому одна из его ладоней опустилась вниз и крепко сжала ягодицу Хонджуна. — Уж не знаю, что там у этой Ханбон, но твоя задница — прямо то, что надо. Хонджун резко оттолкнул его и открыл широко глаза. Румянец пополз по его лицу, а место, которого Уён так по-хозяйски касался, теперь просто пылало. — Ты идиот?! — громко крикнул Хонджун, спрятав руки за спину. Уён разразился смехом, который был похож на скачущий по полу шарик и стукнул по своей коленке. Хохотал он долго, медленно успокаиваясь и расправляя свои плечи. Лицо его постепенно приобрело более серьезный оттенок и Уён начал молча разглядывать Хонджуна. — Слушай, а знаешь, о чем я думал все эти недели? — Уён снова делает шаг вперед. — Что ты… не выполнил свое обещание. Нахмурив брови, Хонджун не сделал шаг назад, даже когда Уён уже встал к нему вплотную. — Это еще какое? — Научить меня всему. Теперь же Хонджун сделал шаг назад и прищурился. — Ты думал о сексе? — тихо уточнил он. — А ты? — парировал Уён. — Думал, чего ж не думать. — О сексе со мной? — Уён сделал шаг вперед и сократил расстояние между их лицами. — Нет, блять, абстрактно. Пестики, тычинки, все дела. — Хонджун-а, серьезно! Ты хотел секса со мной? — надувает губы Уён. — А почему в прошедшем времени? Я все еще хочу, — шепчет Хонджун и хмурит брови. Руки Уёна в змеином танце опустились на его плечи. Он положил их туда полностью и немного наклонил голову, уставившись в его глаза. — Я тоже. Я даже презервативы принес. И смазку купил… — Ну… ты молодец, — глотает Хонджун слюну и смотрит ниже, на ворот рубашки Уёна, но его оголенную шею. Все еще в рабочей одежде, он сильно контрастировал с домашними шортами Хонджуна и с его нелепой, немного грязной футболкой. — Знаешь, так радостно видеть тебя в домашнем, — мурчит Уён и начинает бродить руками по футболке, опускаясь ниже и слегка поддевая ее конец. Мягко укладывая свою голову на его плечо, Хонджун что-то промычал, не в силах противостоять такой ласке, тем более от него. Потом его губы как-то сами, уже не в его власти, скользнули по излюбленной шее. Оттопырив ворот рубашки, расстегнув пару первых пуговиц, своими губами Хонджун начинал исследовать уже все, включая излюбленную ключицу. Уён запустил руку в его волосы и сжал, громко выдыхая. — Может, в этот раз на кровати? — шепчет Хонджун, криво ухмыляясь. Все дело в том, что он заметил на смуглой коже румянец. Губы были поджаты, Уён прикрыл глаза и стал тяжелее дышать. — Если ты хочешь меня, то мне придется отлучиться в душ, ты же понимаешь? — шепчет Хонджун снова, расстегнув уже самую последнюю пуговицу. — Можно с тобой? — поспешно спрашивает Уён, открывая глаза. — Нельзя. Пакет разбери и разденься. Хонджун делает шаг назад, взглядом скользя по его телу. — Но я же тоже грязный, после работы… — А я в душ не за этим. Сиди, жди, — делая толчок рукой, Хонджун толкает Уёна и тот плюхается на диван. Быстро скрываясь за дверьми, Хонджун громко выдыхает и кусает губу. Он не делал этого уже очень давно. Загнув один палец на руке, потом второй, Хонджун с ужасом осознал, что уже два года не занимался сексом. Настоящим, тем самым, когда происходит проникновение. А если считать то, сколько Хонджун времени назад был снизу… Тяжело вздыхая, Хонджун залез в ванную и включил воду. Он соврет, если скажет, что на его лбу не выступал пот и что все было просто и совершенно без стыда. Однако желание разделить постель с Уёном было сильнее и стыда, и страха. Выйдя из ванной в одном полотенце на бедрах, Хонджун потрогал свои влажные волосы и уставился на неловкого Уёна. Тот тоже был. в одних трусах. Глядя на его руки, которые сжимали колени, на взгляд исподлобья, Хонджун не смог сдержать улыбки. На журнальном столике, словно солдаты, отдающие честь, стояли коробочка презервативов и смазка. Прыснув, Хонджун подошел ближе и немного наклонился к такому непривычно тихому Уёну. — Ты смеешься? — округлил глаза Уён. — У меня никогда не было нормального секса. Вот, представляешь? И я вообще не знаю, как задать атмосферу. А еще я купил, не знаю, правильно ли все. Посмотри, ты же, наверное, разбираешься. Скажу честно, было немного стыдно их покупать. Кстати, ты ничего такой, с полотенцем одним и вообще… Уён начал так быстро тараторить, что половину слов Хонджун не понимал. Немного в бок наклоняя голову и смотря на его смущенное лицо и бегающие глаза, он положил руку на его затылок и приблизился. Накрыл его губы своими, жадно облизывая их, потом проходясь по зубам, хватая его язык. Причмокивал, прижимая Уёна к себе все ближе. Шелест, полотенце спало с него, но для Хонджуна это было уже не так важно. К сожалению, только ему. Уён немного отстраняется и шепчет в губы: — Дай посмотреть… Тянет руки, Хонджун держит его за щеки и не дает до конца отстраниться. — Чего ты там не видел? — вздыхает. — Хочу еще раз… — стонет. — Любопытный дурак, — шепчет Хонджун и начинает целовать его шею. Уён тянет руку, трогает голые ребра Хонджуна, опускает руку ниже, к животу. Хаотично касается всего до чего может дотянуться, плохо видя тело из-за лица Хонджуна. — Ты знаешь, я люблю это твое тату на руке, — продолжает тихо говорить Уён, пальцами скользя по внутренней стороне плеча Хонджуна. — Эти слова так подходят тебе. Ты… правда уникален. Проглотив слюну, Хонджун ощутил как волосы на его руках встали дыбом, прошлись мурашки, просто от глупых слов. Резкий вздох и он уже прикусывает шею, не зная как еще выразить эмоцию, которую вызвали эти слова. Уён немного прошипел и тихо посмеялся, Хонджун тоже улыбнулся и потом, все же, отстранился и встал во весь рост. — Идем на кровать, а? — спрашивает он и сразу же отворачивается, потому что наблюдать за тем, как у Уёна округлились глаза было почти невыносимо. Схватив его за руку и подняв с места, Хонджун, словно игрушку, кинул того на кровать. Уён же, кажется, совсем не противился тому, как его беспардорно толкали и кидали, наоборот, его тело было таким податливым и расслабленным, что Хонджун на секунду подумал, что перегнул палку с ведением их… дела. Хонджун взялся за его бедра, чтобы раздвинуть их и встать между. Видя, как Уён замер и поджал губы, он ухмыльнулся и наклонился, чтобы поцеловать того в уголок губ. — Ты сегодня какой-то зажатый, — шепчет он в его губы. — Или мне кажется? Вдруг Уён хватает его за щеки и начинает целовать все что попадалось под его губы. Нос, лоб, те же щеки и губы. — Не знаю, — говорил в передыхах. — Просто так сложно в это поверить, что ты тут, стоишь голый передо мной, а еще мы на твоей кровати… Я три недели этого ждал. Увлекаясь своими действиями, Уён в какой-то момент нажимает на плечи Хонджуна и переворачивает того на спину. Постель проскрипела под ними, Уён оказался сверху так быстро, что осознание в голову пришло не сразу. — Скажи, — Уён проглатывает слюну. — Ты мне сегодня все разрешаешь? Медленно улыбаясь, Хонджун тянут руки вниз, к чужим трусам. — Напомни мне, когда я что-то тебе запрещал, Ён-а. Пальцами поддевая резинку, он начинает медленно спускать ее вниз по бедрам Уёна. А тот был… уже возбужден. Хонджун не то, чтобы как-то запаздывал сам, просто помнил, что возбудить кого-то у него не всегда выходило быстро. Он винил в этом себя, чтобы был недостаточно привлекательным или… но, Уёну, кажется, все было нипочем. С его члена капала смазка, прямо на живот Хонджуна. Горячо выдыхая, Уён кусает губы, пока глаза Хонджуна были полны шока. В прошлый раз он трогал Уёна, но глазами вовсе ничего не изучал. Еще и в таком формате, прямо перед собой и над собой. — Когда ты успел так?.. — тихо шепчет Хонджун, проглатывая слюну. — Ты ушел в душ и оставил меня думать о том, что ты там делаешь за этой чертовой дверью. — Блять, тогда нам надо торопиться, — Хонджун хмуриться. — Смазка осталась на столе, я дурак… Вдруг Уён отлетел от него, по пути скоча на одной ноге и снимая с себя полностью трусы. Выхватив со стола смазку и презервативы, он положил их быстро на край кровати и встал над Хонджуном снова. Не успевая за его быстрыми телодвижениями, Хонджун просто хлопал глазами. — Я, надеюсь, кончишь ты не также быстро, — поднимает он бровь. — Ничего не обещаю, — улыбается Уён и открывает пачку презервативов. Хонджун подхватывает смазку, быстро капает на свои пальцы и механически сует руку вниз, пытаясь ускорить весь процесс. — Стой-стой! Что ты делаешь? — Уён хватает того за руку. — Я читал, что это надо делать аккуратно! — Я уже в душе все сделал, просто надо… — Ты трогал себя в душе? Хонджун замер и уставился на Уёна. Да, точно, тот же совсем ни в чем не разбирается. Стало вдруг как-то стыдно, Хонджун почувствовал, как краснеют его уши. Румянец пробрался на лицо, на шею, он тяжело вздохну.л —…М-можно я? — жалобно спросил Уён. Треск. Пачка презервативов в руках Уёна сжалась, он смотрел только на Хонджуна своим привычным молящим взглядом. — Ты будто конфету в магазине выпрашиваешь… — шепчет Хонджун и убирает руку от своей ягодицы. — Ты хоть знаешь, что делать? — Ну… я читал, — Уён убирает пачку в сторону и берет смазку. — Мне нужно смазать тебя пальцами. — Правильно, — гулко глотает он слюну. — И как ты это сделаешь? Не отвечая сразу, Уён медленно капнул на свои пальцы смазкой, смотря за своими движениями. Хонджун видел, как дернулся его член и сам дрогнул, прижимая ноги к себе. — Я вставлю в тебя два пальца и со смазкой, — прошептал он, наклоняясь. Собственно, Уён не обманывал и действовал ровно по тому, что говорил. Пальцы со смазкой робко коснулись места между ягодиц Хонджуна. Ощущение холода его сначала смутило, он дрогнул, а затем постарался расслабиться. Немного давление и пальцы вполне легко проникли внутрь. Хонджун зажмурился, ощущая как Уён двигает пальцами, слушая, как капает смазка из бутылки. — Тут так тепло, — шепчет Уён. — Интересно, каково будет ощутить это членом… — Да ты, блять, хотя бы сейчас помолчать можешь? — вырывается из Хонджуна и он громко вздыхает, пока Уён так, на удивление, ловко орудовал в нем. На самом деле, Хонджун соврет, если скажет, что он не ужасно возбудился после этой фразы. Он тоже хотел этого… хотел, чтобы внутри него оказался Уён. Со всей своей неуверенностью, смущением, чтобы… Охнув, Хонджун нахмурился и сжал пальцами одеяло под ними. — Я попал, да? — шепчет Уён и в его голосе слышна улыбка. — Даже не надеялся. — Просто выеби меня уже, хватит там играться… — уже злится Хонджун, тяжело вздыхая. — Как грубо, — говорит Уён и медленно вытаскивает пальцы. Стало прохладно, Хонджун поджался. — Я буду заниматься с тобой любовью. Руки Уёна будто резко сжала его бедра и придвинула ближе. Открыв глаза, Хонджун увидел над собой Уёна, который очень придурковато улыбался. — Лю-бо, — Хонджун ощутил горячий член между своих ягодиц, пока в его губы шептали. — Вь-ю. Пока медленное движение сопровождалось небольшими спазмами, Хонджун кусал губу. Уён пыхтел, честно, член очень туго входил внутрь и это ощущалось обоими, так что он не торопился, пока Хонджун жмурился и пытался сосредоточиться на ощущения. — Тебе не больно? — шепчет Уён задумчиво, когда его член уже по самые яйца проскользнул внутрь. — Слушай, так узко. Краснея уже и от злости тоже, Хонджун прикусил внутреннюю сторону щеки и сильнее сжал одеяло под руками. — Конечно! — выкрикивает он, пока голос срывается на шипение. — Я давно не занимался… блядь, иди нахуй. — Пока что на хуе только ты. Ответить хотелось. Что-то язвительное колкое, лишь бы Хонджун мог скрыть, как его размазывает от этих слов. Но он сдался и Уён сделал первый толчок. Туда-обратно. Хонджун промычал и выдохнул воздух, наконец-то открывая глаза. Уён над ним весь вспотевший, смотрел только на него, будто все это время. Их взгляды встречаются, Хонджун кладет руки на его плечи, наклоняет к себе, пока Уён пытается уловить какой-то ритм. Боль уже отступила, за ней следовали неловкие движения, постанывание прямо в ухо Хонджуну. Он был таким горячим и мокрым, так старался, что Хонджун просто расплылся под ним, сосредотачиваясь на движениям. — Да, вот так, вот так, Ён-а, — стонет Хонджун, ощущая правильный угол. — Немного ускорься, да, вот так… — Как же я хотел оказаться между твоих ног, — стонет Уён, немного ускоряясь. — Думал об этом каждый день. Движения стали более рваными, Хонджун начинает скулить от ощущений. Пытался прикрыть глаза, перед ними — взрывающиеся звездочки, он даже не мог заткнуть Уёна, слова звучали словно в стерео. — Пока пил кофе. Пальцы Уёна впились в его бедра, он начал немного приподниматься из рук Хонджуна. — Пока пялился на тебя… ох, пока смотрел как ты печатаешь. Думать получалось с трудом, Хонджун просто стонал, складывая брови домиком, сжимая ткани постели. Уён вдалбливался в него, нес чушь, но в этом он так был собой, что это сводило с ума. — Ты такой мягкий внутри… и, а блядь, снаружи тоже, — стонет Уён, поглаживая его бедра. — Я бы каждый день так тебя… раскладывал по постели… Своими глазами, своим точным взглядом Уён смотрел на все, что происходило с Хонджуном. Стоны заполнили комнату, он наклонился, чтобы поцеловаться. Хонджун был только рад заткнуть этот бесконечно двигающийся рот, поэтому сразу же начал кусать его, протяжно постанывая в эти мягкие губы. Было слишком хорошо, чтобы о чем-то думать, кроме него. — И на офисном столе бы, бля, ах, — отстранился Уён, прежде чем снова прильнуть к губам с более сильной жадностью. Опустив руку ниже, Хонджун решил слегка ускорить процесс достижения пика, потому что чувствовал, что Уён явно близок к завершению. Он начал на него падать, громче стонать, хватать его за все части тела: за грудь, за бедра, за талию, за плечи. Каждое касание было ужасно горячим, будто Хонджуна касалась сковорода с кипящим маслом. Его собственный член уже ныл, Хонджун закончил даже быстрее Уёна, украшая свою руку, живот и грудь белесыми пятнами, пока на эти же пятна не навалился всем своим телом Уён. Высоко застонал в его ухо, пока Хонджун пытался отдышаться от собственного оргазма. И… продолжал лежать не двигаясь. Хонджун тоже не двигался. Они оба молча восстанавливали дыхание, после такого утомительного потного занятия. Однако не сказать, что неприятного — Хонджун наверное давно не ловил такого отличного оргазма. Никто не наваливался так на него сверху, не дышал в ухо, не болтал так много во время секса. Это мог быть только Уён. Начав гладить его спину, Хонджун не мог сдержать расслабленной уставшей улыбки от того, как ему было просто хорошо сейчас так валяться рядом с ним. — Люблю, — шепнул Уён. — Хочу чтобы всегда так было. — Было что? — быстро спросил Хонджун, еще не отойдя от первого слова. — Что? Не важно. Главное, что с тобой. Молча протягивая руки, Хонджун немного сдвигается и полностью погружает Уёна в объятия. Они были потные, грязные, пахло сексом, но этот запах был так прекрасен, что Хонджун дышал бы им вечно. Ведь помимо этого одекалон Уёна заполнил комнату, от его шеи все еще пахло этими цитрусами и чем-то сладким. Потом они примут душ, поедят, Хонджун заставит его остаться, чтобы на утро проснуться в его объятиях снова. Сейчас же, он просто хотел, чтобы эта истома длилась вечно. Его и Уёна.