Come to me

Том и Гарри сидели на поляне среди снега и луны, обнимая друг друга. Мантия была творением Смерти, поэтому сидеть на ней было безопасно, холод или влажность она не пропускала. Том набросил на них согревающие чары, обнимая Гарри, который прижимался к нему, и оба смотрели на луну. Уже заканчивался декабрь, завтра утром все студенты разъедутся по домам и везде начнётся паника: и среди Пожирателей, и среди Вальпургиевых рыцарей. Одни считали своего Повелителя сошедшим с ума, а другие начинали считать Тома слишком мягким из-за отношений с Гарри. Правда, Том и Гарри старались больше не показываться слизеринцам. Гарри приходил исключительно учиться к Тому, там же они пили чай и ели пирожные, там же обсуждали одногруппников и политиков, там же неистово целовались. Да, это им нравилось больше всего. Том запоминал поцелуи, чтобы в будущем тянуться за воспоминания с Гарри, а Гарри запоминал, до конца не веря, что Волдеморт вспомнит его. Но хотелось держаться за надежду, хотелось знать, что когда Дары Смерти перестанут действовать, то в реальном мире Гарри ждут эти любящие, пускай старше, руки; эти пухлые, может холодные, губы; эти бездонные, пускай и кровавые, глаза; и этот властный голос, пускай с хрипотцой и шипением. Гарри не может без Тома, как и Том не может без Гарри. Тот, кто их разделил, знает это. На прощание Том снова целует шрам Гарри, из-за чего тепло расплывается теплой рекой по всему телу. Том желает защитить своего львёнка. Свой возлюбленный и, скорее всего, случайный, но самый желанный крестраж. — Приходи завтра в любое время после одиннадцати. — Дамблдор покинул школу, поэтому за мной будет присматривать декан. Ей сказали, что ты за мной придёшь в Хогсмид. Я пойду сначала туда. Круг наброшу, но под мантией буду в безопасности. Мне нужно алиби, что я и правда был в Хогсмиде, а после пошёл к Воющей хижине и пропал. — Я буду в гостиной. Когда сможешь, тогда и придёшь. Но, Гарри, ты должен прийти до пяти часов. В пять поезд будет на вокзале, а через десять минут разум Драко будет подвергнут легилименции. — Знаю. Всё будет хорошо. Я обещал Слизнорту прийти сегодня на ужин. — Я тоже. С кем идёшь? — Я пригласил Гермиону. Она до сих пор в ссоре с Роном из-за того, что он начал встречаться с Лавандой. — Хорошо. Я иду один. Мне не нужна пара. — Пригласи Эйлин, — Том удивлённо приподнял бровь, будто спрашивая, где подвох. — Её сын очень талантливый. Думаю, твой приспешник. — Думаешь или знаешь? — ухмыльнулся Том, а Гарри загадочно улыбнулся. — Странно, она не талантлива. Её муж талантлив? — Нет. Так пригласишь? — Почему бы и нет? Она не многословна — я таких люблю. И всегда можно сказать, что дама устала, оттого я покидаю вечер до десяти. — Так в десять отбой. — Гораций выпрашивает на этот вечер разрешение до полуночи. Кстати, мой Дамблдор тоже покинул школу. Нам на замену пришлют профессора. Видимо, он вышел на Грин-де-Вальда. — Ох, Том, раньше мая не поймает. — Так долго? — удивился Том, а Гарри снова улыбнулся, ведь знал тайну сердца старика, но открывать её не спешил. Сложно ловить любимого. — Грин-де-Вальд лучший. Попробуй поймать. Тогда, до завтра? — До завтра. Если почувствуешь себя плохо, приходи пораньше. Я буду целый день в гостиной. Гарри было страшно, но если Том его страхует от невменяемого самого себя, то нужно довериться и расслабиться. Гарри нужно всего лишь оставить Тома на целые сутки. Не хотелось. Без Тома лишний раз и дышать не хотелось. Гарри растворялся в Томе, при этом тот не влиял на его решения или мысли. Нет. Просто Гарри нашёл свою тихую гавань, в которой можно отдохнуть. Возле Тома он не Избранный, а просто Гарри — львёнок Тома Реддла. Гарри возвращался обратно в прескверном настроении. И ссора между Роном и Гермионой (очередная, кстати), позволила ему не натягивать улыбку на лицо. Пусть думают, что он за них переживает. За дружбу всего неразлучного трио. — Гарри, присматривай за ней на ужине, а то ты выбрал в пару психичку! — Психичку? — Гермиона вскочила с дивана на ноги, а Рон ступил подальше от камина. — Да! Ты достала постоянно психовать! Чтобы ты знала: из нас троих реальные проблемы у Гарри, а ты чего с ума сходишь — непонятно! Сначала я думал, что у тебя месячные, — Гермиона покраснела, а Гарри улыбнулся, — но теперь мне кажется, что ты бесишься из-за того, что мы с Гарри счастливы в личной жизни, а тебе, кроме учебника, и обнять-то некого! Гарри перестал улыбаться, а Гермиона рванула прочь к себе в спальню. Рон застонал, ударив ладошкой по лбу. — Я перегнул палку, — прошептал Рон. — Ещё как. — Чего она так бесится? — не понимал рыжик. — Ты правда хочешь знать правду? — Да. Или я скоро сам сойду с ума. — Ревнует. — Лаванда нашей дружбе не помеха. Нет, мне надоело постоянно целоваться и запах духов бесит, но… — Рон, если любишь, то ни запах духов, ни поцелуи не бесят. Гермиона ревнует тебя, как парня. Это уже все заметили. Мы с Джинни даже поставили на то, когда до тебя дойдёт. И я проиграл ей пять галлеонов. Пойду, отдам, — закатил глаза Гарри, пока Рон отходил от шокового состояния.

***

Гарри собрался быстро, надев парадный костюм. И даже галстук. Том их очень любил, поэтому Гарри пытался показать себя с лучшей стороны. Гермиона надела красное платье под бордовую рубашку Гарри и кое-как замазала покрасневшую кожу под глазами, хотя сами глаза всё ещё стояли на мокром месте. — Я готова… — Замечательно выглядишь, — улыбнулся Гарри. — Не расстраивайся. Рону долго доходит, — вздохнул Гарри, отчего девушка улыбнулась. — Я рада, что хотя бы ты счастлив. — Ох, Герми, мы оба знаем, что, когда я столкнусь с нашей версией Тома, то я буду отнюдь не счастлив. Он не помнит меня. — Вспомнит. Тебя невозможно забыть. Гарри не хотел говорить о чувствах. Он предложил пойти на вечер, где Кормак и Кэти сразу оповестили, что тут уйма стариков, от которых нет толку. А вот с миссис Вуд Гарри с удовольствием познакомился. Женщина была директором Академии и собиралась передать кресло Оливеру Вуду уже через год. Гарри сказал, что, зная Оливера, тот будет замечательным директором. Гарри смотрел на часы, которые пробили десять, и хотел побыстрее сбежать с этого сборища стариков. Некоторые хотели просто познакомиться с Избранным, отчего Гарри злился. И когда очередной старик начал говорить, что портрет Гарри будет очень сочным, ведь Избранный столь юн, что только восхищаться им, Гарри рванул прочь. Гораций заметил это и вовремя успел перехватить его. — Гарри, куда вы уходите? А десерт? — Профессор, сделайте одолжение: никогда не зовите меня больше на приёмы! Меня тошнит от двуличия каждого из присутствующих! Газеты много раз поливали меня грязью, а теперь портреты хотят мне написать? Катитесь и вы, и ваши Слизни! — Гарри, — Горацию стало неловко за взрыв студента, — мне жаль… — Жаль? Вам жаль только самого себя! И вы печётесь только о самом себе! — А он мне так этого и не сказал, хотя как же похожа ситуация, — вздохнул Гораций, на что Гарри сразу перестал дёргать галстук, желая сорвать его, а уставился на профессора. — В выпускной год… Он привлекал внимание всех. Он пришёл с матерью профессора Снейпа, и тогда только учтиво улыбнулся, заявляя, что Эйлин душно и он проводит её. А вы сказали всё в лицо… Вы правы — столь юные дарования не заслуживают такого отношения, будто… — Будто они продажные шлюхи, — закончил мысль Гарри, говоря, как себя чувствует. — Прощайте. Отныне сугубо деловые отношения. Я хочу стать аврором, поэтому посещаю занятия Зельеварения. Гарри развернулся и собрался уходить, услышав одно слово в спину: «Крестраж». Гарри удивлённо обернулся, а Гораций тяжело вздохнул, почти плача. Он был слизеринцем, пусть и добряком, и как любой слизеринец умел ломать души. Гарри только кивнул в знак благодарности, а Гораций вернулся на вечер. Гарри поверить не мог, что сумел добиться того, чего не смог Дамблдор. Гарри найдёт информацию об этом, а пока хотел вернуться к себе. Идя по коридору, увидел Малфоя, стоящего у окна и наблюдавшего за луной. — Как вечер, Поттер? А меня не пригласили. Мой отец — Пожиратель в Азкабане. — Ты тоже Пожиратель Смерти. Не отнекивайся. Страшно ехать домой? — Издеваешься? — Драко злобно обернулся к Гарри, который только улыбнулся. — Брутус глубоко пустил корни в твоего отца и в тебя. Но ты не обязан быть похожим на прадеда. Будь, как дед Абраксас. — Мой отец его не знал. Не знал его любви. Тот обожал драконов. — Твой дед дружил с полукровками и желал, чтобы его дети любили, кого выберет сердце. Но Брутус был главой Рода. Он женил сына против воли и тот дал наследника. Абраксаса понимала только мать. — Откуда ты знаешь? — Знаю. Ты не похож на Брутуса и Люциуса, не похож на Нарциссу Блэк, которая теперь Малфой. Ты можешь быть собой. Любить того, кого желает любить сердце. И выбрать себе путь не приспешника Волдеморта. — У меня нет выбора. — Будет. Потерпи. — Ты его победишь, но ты сказал, что не будешь воевать. Что ты удумал, Поттер? — Революцию, — улыбнулся Гарри. — Поспи. Завтра будет не до сна. И не скрывай от него ничего. Ты хоть раз видел моего Тома? — Нет, к чему это? — не понимал Драко. — А Тео видел. Если у Волдеморта будут вопросы, пусть поговорит с Максимиллианом. То-то он удивится воспоминаниям друга. И говоря «друга», я не имею в виду приспешника. Гарри оставил Драко с уймой вопросов в голове. Драко не знал, умеет ли любить. Он умел бояться, и этот страх Гарри видел в глазах слизеринца. Этот страх преследовал самого Гарри. Но у Гарри был Том, Драко тоже нужна поддержка. Поэтому Поттер написал письмо Волдеморту. Точнее, записку:

«Не пытай Малфоя, пожалуйста, Том. Когда придёт время, я сам приду к тебе, моя любовь. Я сложу оружие и отдам тебе победу, только вначале выслушай меня. Или Максимиллиана.

Твой львёнок».

— Малфой, — Гарри на завтраке подошёл к Драко, который не мог даже куска сыра в рот засунуть, боясь его выблевать после Круциатуса, — передай Тёмному Лорду. Никаких проклятий. — Не рискованно? — спросил Тео. — Он придёт к твоему отцу. Советую из дома не высовываться и приготовить восстанавливающее после Круциатуса. — Понял, — вздохнул Тео, а Драко, ничего не понимая, смотрел то на Нотта, то на Поттера. — Бери записку. Печать Хогвартса легко ломалась, но подделать невозможно, оттого Драко осторожно взял послание дрожащей рукой. — Всё будет хорошо. Он будет вымещать зло на мне, — заявил Гарри. — Поттер, — Драко готов был расплакаться, не понимая ситуации. — Я спасаю тебя. Не твою семью, а тебя в память об Абраксасе. Кстати, можешь с портретом деда поговорить. «Привет» этому красавчику передавай. Драко ничего не понимал, а Тео хихикал. Драко готов был разрыдаться, а Гарри сел завтракать возле задумавшегося Рона, не сводящего взгляда с недовольной Гермионы, которая сидела возле Невилла. Гарри не провожал молчаливых друзей к поезду. Сразу пошёл в Хогсмид, набрал вкусностей, а после набросил мантию невидимости и направился к Тому. На плечах у него был рюкзак с вещами. На каникулы профессора в этом году задали немного, и Гарри был уверен, что Том ему поможет всё сделать. Поттеру нравился тихий Хогвартс, и не важно, сороковые это годы или девяностые. Тишина везде нравилась. Гарри даже удивился, что на Слизерине все поехали домой, учитывая войну, но как оказалось, это только на Слизерине. Аристократы не любили проводить каникулы в школе. Тот же Хаффлпафф бродил по подземельям. Гарри произнёс пароль и вошёл в гостиную Слизерина, где сидел Том, читая Зельеварение в белой рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами. Гарри с удовольствием наблюдал бы такую картину каждый день дома. Дома на площади Гриммо, где были бы только Том и Гарри. Том сразу поднял тёмные омуты, услышав звук, а Гарри расплылся в улыбке. — Я послал Слизнорта на этом вечере. Он сказал, что ты когда-то тоже хотел это сделать. Том улыбнулся, откладывая книгу, а Гарри положил в кресло коричневую парку, рюкзак и мантию. Сняв зимние ботинки, подошёл к Тому и обнял его. — Что изучал? — Зелья. Нам ничего не задали на каникулы, ведь выпускной на носу. Попросили отдохнуть. — Повезло. У меня по каждому предмету самостоятельные изучения. Кстати, я закрыл в этом семестре все предметы на «П». — Горжусь тобой, — Том поцеловал Гарри в лоб. Не в шрам. — Я купил нам сладостей. Ты же любишь сладкое? — Кто его не любит, — улыбнулся Том, видя переживания Гарри, и оттого решил, что, может, и правда стоит перекусить. В спальне Тома было тихо. На кровати Абраксаса лежала записка, и Гарри сразу подошёл к ней под хмык Тома: — Можешь спать на ней, но совокупляться не смейте. Своя кровать имеется. Гарри засмеялся, а Том и сам не стал скрывать веселья. Гарри виновато смотрел на Тома, желая рассказать, что знает о крестражах, но не знает, как сказать об этом. Том расценивал страх Гарри, как страх перед тем, когда Том снимет с него защиту. — Готов? — Нет, — Гарри осел на кровать Тома и виновато опустил глаза. — Он умеет делать больно. В прошлом году вошёл в моё сознание так, что у меня глаза приобрели змеиную форму. Я почувствовал его хладность и недоверие к целому миру. А теперь окажется, что Нотт скрывал от него тайну пятьдесят лет. — Сам виноват. Рехнулся же. Как ненормальному можно доверять? — Ты не докажешь это самому себе в будущем, Том. Том разулся и снял носки, а затем стащил их с ног Гарри. Поттер вопросительно уставился на любимого, который хищной пантерой поднимался и толкнул Гарри на спину, заставляя его упасть. — Книга твоего друга Симуса мне понравилась, — прошептал Том, заставляя Гарри сглотнуть от предвкушения. — Ты не считаешь, что делать это днём… — Тебе страшно, — улыбнулся Том, перебивая тяжело дышащего Гарри. — Хочешь, но боишься, — Том провёл языком по шее Гарри. — А я не хочу даже мысли допустить, что не попробовал тебя, когда на факультете никого нет. Тебе же есть шестнадцать, верно? Возраст согласия достигнут. — Ты старше меня всего на полтора года, — засмеялся Гарри, ведь Тому тридцать первого декабря исполнится восемнадцать. Гарри плавился от касаний к волосам нежного и заботливого Тома. Гарри утопал в тёмных озёрцах бездны, которой не хотелось сопротивляться. — Я люблю тебя, — прошептал Гарри, сжимая плечи Тома, который так часто проводил время, тренируясь в бою, что все мышцы всегда были напряжены и подкачаны. Гарри не ждал ответа. Он просто знал, что они с Томом любят друг друга. Что они не могут друг без друга. — И я тебя люблю, Гарри. Сейчас и навеки. Гарри верил этим словам. Даже если этот прекрасный змей врёт, Гарри верил. Всегда ему верил. Губы Тома как всегда были сладкими и страстными. Том обожал управлять. Ему нравилось контролировать всё. А Гарри желал, чтобы вместо него кто-то управлял ситуацией. Том опустился к шее Гарри, оставляя там поцелуй, а рукой залез ему под свитер, сжимая сосок, отчего Гарри заскулил. Его соски не были эрогенной зоной, ему было больно, но во время возбуждения ему нравилась эта телесная пытка. И Том это знал. Он резко усадил Гарри к себе на колени, стаскивая с него свитер и впервые касаясь сосков губами. Гарри застонал, обвивая руками голову Тома, двигая неосознанно бёдрами. Он желал принадлежать своему Тому. Он не знал, что его ждёт с Волдемортом, но так хотелось почувствовать любовь Тома. Руки Тома исследовали его спину. Он знал, где расположены все родинки Гарри. На ощупь. Но видеть это было намного приятнее. Гарри толкнул Тома на спину, и тот позволил себя толкнуть. Поттер осторожно расстегнул все пуговицы рубашки на подтянутом бледном теле, позволяя своему языку сомкнуться на возбуждённом соске Тома. Том тяжело дышал, позволяя себе иногда не сдерживать стоны, когда Гарри сжимал его член через ткань брюк. Им обоим безумно хотелось стать единым целым. Очень-очень сильно. У Гарри тряслись руки, когда он расстёгивал брюки Тома и стаскивал их вместе с трусами. Сейчас Том не был похож на младенца, а в будущем и волоска на теле не было. Гарри восхищённо смотрел на член Тома, истекающий смазкой. Он преклонялся перед своим Повелителем, становясь на колени и вбирая головку в рот. Том застонал, распахивая от неожиданного наслаждения глаза. Он и помыслить не мог, что может быть настолько приятно. Рот Гарри превратился в горячий воздух пустыни, из-за которого во рту становилось сухо и хотелось пить, а тело бросало в жар. Тело высыхало, ведь эта песчаная буря, стоящая перед ним на коленях, была лучшим укрытием его природы. Он мог открыто простонать имя Гарри, сжимая его волосы, не в силах держаться. Он никогда не кончал. Никогда не знал такого наслаждения. И оказался перед ним в ловушке, наполняя рот Гарри спермой. Гарри нравился солоноватый вкус Тома. Такой запретный, с запахом мускуса. Они оба купались, Гарри был в этом уверен, но это было утром. А теперь в том, что прошло полдня и оба были грязными, а тела источали настоящие запахи, прятались настоящие чувства, была изюминка доверия и открытости. Ведь неважно, как пахнет человек, которого ты любишь. Он для тебя будет тем самым восходом солнца, без которого жизнь не играет красками. Гарри чувствовал, как напряглись мышцы ног Тома, которые сжимали тело Гарри, а пальцы сильнее зарылись в его волосы, насаживая до основания, отчего Гарри задыхался. От неумелости делать минет его слюна стекала по подбородку, но он делал, как чувствовал, а затем его рот наполнила непонятная консистенция. Том кончил. Кончил ему в рот. Гарри закашлялся и вырвался из хватки Тома, который простонал его имя, прикрывая глаза от наслаждения. Гарри потянулся к покрывалу, вытирая щеку, подбородок и тело. Том наблюдал за этим из-под опущенных ресниц, зная, что Гарри пахнет им. — Гарри. Том протянул руку и Гарри, не думая, потянулся. Том уложил его на подушку, нависая сверху. — Я хочу быть сверху. Всегда, — скалился Реддл, целуя губы Гарри, вкушая самого себя. Гарри застонал, когда рука Тома залезла в джинсы и играла с его членом через трусы. Мокрое пятно было немалых размеров, а Тома это только сильнее заводило. Ровный, бледный член Тома, на котором выступали венки, понравился Гарри, но Гарри боялся, что не такой идеальный, как Том. Реддл стащил с Гарри всю одежду, наблюдая, как член Гарри стоит колом, пачкая живот. Член Гарри был тоже бледным, но головка чуть темнее, чем у Тома, что понравилось Реддлу. Он опустился к члену Гарри, громко вдохнул запах и сомкнул на члене губы. Гарри вскрикнул и задрожал, мгновенно кончая. Том успел накрыть головку рукой и сперма потекла между его пальцев. Гарри прикрыл глаза, краснея. — Прекрасно, — прошептал Том, слизывая сперму со своих пальцев. — Что в этом вульгарного или насмешливого, если это только между нами? — улыбнулся Том, обмазывая губы Гарри спермой, пока тот смотрел на Тома с восхищением и благодарностью мокрыми глазами. — Не плачь, львёнок. Я тоже не умею. — Ты дольше продержался, — прошептал Гарри, чувствуя поцелуй на ключице, после на шее и на губах. — Я менталист. Я могу держать любую часть тела. Но даже нижняя не смогла должно держаться, ведь я этого не хотел. Гарри, — Том снова поцеловал его, и Гарри ответил. Он обвил ногами талию Тома, зная, что пачкает животы обоих своей спермой, но не желал выпускать из плена ядовитые губы аспида. Этот яд был рождён специально для него. — Я сварил одну мазь, ведь планировал с тобой переспать на каникулах, и не раз, — не стал скрывать своих планов Том, заставляя Гарри улыбнуться. Том открыл беспалочковой невербальной магией дверцу тумбочки и в его руку влетел пузырёк. — Очень сложно было достать некоторые компоненты. У нас дефицит всего. Эта мазь сделает так, что тебе будет приятно. Она хорошо расслабляет мышцы сфинктера, — Гарри слушал внимательно, глядя на розовую консистенцию. Том открыл флакончик и Гарри вдохнул запах жасмина. Он перебивал всё, что не понравилось парню в составе. — Мне нравится запах. — На пальцах она прозрачная, — Том вымазал указательный и средний пальцы, и мазь действительно была прозрачной. — Мышцы будут расслаблены всего лишь шесть часов. — А потом? — удивился Гарри. — Мазь заставит их встать на место, как было до, — улыбнулся Том. — После можно будет смазать сфинктер через полчаса и снова шесть часов полного расслабления. — Ты гений. — Знаю. И хорош в танцах, двигать бёдрами умею. Гарри покраснел, а Том накрыл его губы своими, поглаживая щеку. Глаза Тома опустились к члену Гарри и Том присел поудобнее. Они оба это делали впервые, но Том приподнял бровь и ухмыльнулся, поглядывая на Гарри, который тяжело дышал в предвкушении проникновения. — Ты убрал волосы между ягодиц? — Не ты один желал большего, — честно ответил Гарри, улыбнувшись. — Они быстро отрастут, ведь это обычная бритва… — Гарри, — Том перебил своего парня, пока его не унесло в полёт оправданий непонятно за что и почему, — умница. Не нужно оправдываться перед Томом в том, чего хотели оба. Мазь оказалась холодной и Том осторожно водил пальцем по кругу сфинктера, пока она не расслабила немного мышцы и Том смог обильно вымазать все пальцы, проникая. Мазь работала быстро и безболезненно. Внутри Гарри было горячо. И пускай мазь расслабила немного мышцы, они всё равно сильно сжимали все пять пальцев Тома, не позволяя полностью раставить пальцы. — Что ты чувствуешь? — задал вопрос Том. — Дискомфорт… Лишнее, — честно прошептал Гарри, не в состоянии из-за постыдной позиции принимающего открыть глаза. — Ты управляешь мышцами? — Да. — Значит, всего на два сантиметра, — хмыкнул Том, — а дальше нужно стараться самому. — Ох, — Гарри резко сжал простынь рукой, а Том расплылся в улыбке. — Здесь? Гарри снова простонал, что понравилось Тому. Гарри выгибал спину, будто змея. Все мышцы на теле напряглись, особенно эта привлекательная венка на шее выступала столь аппетитно, что Том рванул к ней и легонько укусил. Гарри тут же обвил руками голову Тома, задыхаясь от наслаждения. Том убрал пальцы, понимая, что и сам на пределе. Это был их первый раз. У каждого. Они будут первыми и последними любовниками друг у друга. Том не простит себе, если изменит Гарри, даже с амнезией. Член Тома легонько вошёл в дырочку, и мышцы тут же сжали Тома, от тугости которых хотелось стонать. Его дыхание обжигало грудь Гарри, который прикрыл глаза от дискомфорта. Член был больше, чем пальцы. И этот член вошёл до предела, а его хозяин вонзился губами в шею Гарри, пока сам парень хватал ртом воздух. Член был лишним в теле, мышцы хотели сжаться, а Том от этих махинаций рычал на ухо Гарри. — Пусти… Гарри, отпусти меня, или я кончу, — Том ухватил Гарри за голову, привлекая внимание. — Расслабься. Хоть немного… Том не мог больше говорить, прикрывая глаза. Внутри Гарри было тесно и жарко, член желал излиться. — Прости… Кончай… Из глаз Гарри потекли слёзы, и он прикрыл их. Том застонал, но не отпустил себя. Он заставил тело не чувствовать всего спектра эмоций, которые дарила дырочка Гарри. Ментальная магия и здесь пригодилась. — Гарри, львёнок, — Том вытер его дорожки слёз. — Только с тобой, слышишь? Гарри, я выключил ненадолго ощущения внизу. — Том, — от этого Гарри стало ещё хуже. — Тебе хорошо, кончай, — просил Гарри. — Посмотри на меня, моя излюбленная Авада, — Гарри обожал, когда Том так звал его, и не смог не открыть свои зелёные глаза. — Я не сделаю тебе больно, а ты — делай. — Том… — Делай, — улыбнулся Том, резко двинул бёдрами назад и мышцы Гарри сжали член с непривычки. — Том! — закричал Гарри, а тот заткнул его поцелуем. — Мышцы должны привыкнуть. С моим членом ничего не случится. Том снова сделал толчок, только вперёд. Они смотрели в глаза друг друга, ничего не чувствуя, кроме дискомфорта. Том едва держал ментальные барьеры, ведь его Гарри, его любимый и желанный Гарри, лежал под ним голый и, увы, уже не возбуждённый, а Том хотеть не переставал. Только в произведениях литературы первый раз может принести сразу удовольствие. Нет! Ради этого удовольствия нужно поработать. И Том знал, что его член искал. Гарри простонал его имя, хватая плечи Тома до боли, а голову откидывая на подушку. Ноги Гарри перестали так крепко держаться за талию Тома, будто пошатнулась их сила. Дрожь в теле, страсть в глазах, налитый член и желание кончить — вот, что пронеслось по всему Гарри. Том снова сделал толчок в ту же самую точку, и Гарри снова застонал, а его ноги упали, разъехавшись в стороны, не в состоянии держаться от неги, расползающейся по телу. Том был доволен и отпустил себя. Это было слишком резко, отчего член Тома снова взял на себя доминирующую роль, забирая у Тома возможность рассуждать. Он просто хотел быть внутри Гарри постоянно. Хотел извергнуться. И Том чувствовал, что Гарри и сам на пределе. Член задевал простату так сильно, что Гарри забыл о стыде и принимающей позиции. Он желал извергнуться пламенем, что и сделал. Гарри сжал до боли плечи Тома, который не почувствовал ничего. Все его чувства были в члене, который заставил его открыть в безмолвном крике рот, чтобы наполнить нутро Гарри до краёв. Их обоих била дрожь и обоих покинули силы. Том рухнул на грудь Гарри, вдыхая его запах, тяжело дыша. Их обоих трясло, а Гарри зарылся в волосы Тома дрожащей рукой, прикрывая глаза. — Представь оргазмы, когда мы научимся управлять процессом, — прошептал довольный Том, мурча, как сытый кот, облизывая сосок Гарри. — Не хочу представлять — хочу испытать. Том расплылся в улыбке, обнимая разгорячённое тело любимого. Том любил прохладу, привык к ней из-за крестражей, а Гарри нужно тепло. И он будет этим теплом. Они сейчас передохнут, а после перекусят. — Я не жалуюсь, но давай сегодня без секса. Сил нет даже дышать, — признался Гарри, а Том сложил руки на его груди и упёрся в них подбородком. — Гарри, ты ведь понимаешь, что в моё время, как и в твоё, всем будет ясно, кто сверху, — Гарри покраснел. — Если ты созреешь, мы сможем меняться позициями. — Нет, не хочу, — честно заявил Гарри. — Я хочу доверять себя. Не хочу контролировать процесс. — Хорошо, — Тома ответ более, чем устраивал. — Знай, что они знают, кто из нас ведёт, а кто подставляет задницу, — Гарри покраснел, а Том навис над ним. — И это прекрасно. Нас всё устраивает. А если кто-то не так посмотрит, или посмеет что-то сказать, то я их уничтожу. — Том… — Я не дам повода смеяться над тобой. Люди обожают лазить в чужом белье. И твоё, мой Избранный львёнок, будет не просто осмотрено, а детально изучено. Если ты позволишь над собой шутить и ты доверяешь себя этим людям — пускай. Только меня предупреди. Я тебя в обиду не дам, — Гарри улыбнулся, поглаживая щеку Тома. — Спасибо. Том склонился к губам Гарри и подарил нежный поцелуй, как обещание защиты. — Я горжусь, что ты меня… — Гарри не знал, как правильно подобрать слово. — Берёшь. Трахаешь. — Мне нравятся оба слова, — заявил Том. — Наши отношения только для нас. В гетеро парах нет смеха, когда девушка рассказывает, как её поимел партнёр. — О, ты читал сноски Симуса, — Гарри помнил, где слово «поимел» было вписано в камасутре, и оба засмеялись. Том снова прилёг на грудь Гарри, чтобы передохнуть, а парень расплылся в улыбке. Том как-то знал все его страхи и легко их уничтожал. Том чувствовал, что поднялось настроение Гарри, оттого поднялся и поцеловал в шрам, зная, что страха сейчас нет, а Гарри не будет бояться тепла, забирающего защиту разума. — Покушаем? Раньше половины шестого он не явится на разборки. — Покушаем, — согласился Гарри. Том поднялся, осмотрел себя, взял полотенце и вытер живот от спермы, а после присел возле Гарри, вытирая его. Гарри нравилась такая забота. Его дырочка была грязной, но сейчас это не смущало, ведь как сказал Том — это только между ними и им обоим это нравится. — Хочешь помыться? — Том и правда заботился о Гарри. — Да. Но у меня один вопрос: ты применил ко мне чары очищения, когда входил пальцами? Том засмеялся и согласно кивнул. Он предположил, что во время вхождения Гарри почувствует дискомфорт и уж лучше он будет чувствовать его один раз, не зная, что это. — Невероятно. — Знаю, — гордился Том, уводя Гарри купаться и пройтись голышом по всему факультету Салазара Слизерина.