Come to me

Драко выходил из поезда, боясь даже дышать. Тео всю дорогу успокаивал его, что его отец будет рядом и не даст пытать Драко. Драко в это не верилось. Нотт-старший явился за обоими парнями. Он сам вызвался. Тео угодил в объятия отца, который никогда не скрывал своих чувств к сыну даже на публике. Гермиона и Рон сочувствующе смотрели на Малфоя. Да, перессорились между собой, но Малфоя было жаль. Джинни стояла возле брата, и Лорд Нотт заметил её, оценивая рыжие яркие волосы и шоколадного цвета глаза. — Я не фанат Уизли, но то, что её мать из Пруэттов, сглаживает ситуацию. Они мне нравились. Близнецы, от одного из которых родились братья Молли Уизли и она сама. Познакомишь? Или всё не настолько серьёзно? — Эм… А у нас есть время? — Я наглый, — улыбнулся Максимиллиан, отчего Драко побледнел, а Тео радостно подскочил к Джинни, взял её за руку и повёл за собой. Девушка хихикнула, отдала сумку брату, не замечая, что её отец и мать подходят с другой стороны. Те ещё не знали, что Джинни встречается со слизеринцем, да ещё и с Ноттом, который всегда дружил с Томом Реддлом, если верить Дамблдору. — Добрый вечер, Лорд Нотт, — улыбнулась Джинни, сжимая руку Тео. — Я надеюсь, ты девочку не обесчестил раньше времени? — в упор спросил Нотт, зная разгульный образ жизни сына. — Джинни не такая. — Мы только целовались, — честно ответила гриффиндорка. — Если вы не против такой партии для сына. — Чистая кровь закрывает глаза на всё, — честно ответил Нотт, говоря, что сторонник чистой крови, пусть его хоть поезд переедет. — Я учился с твоим дедушкой, он мне нравился. Бойким был, как и твоя бабуля. Но твой двоюродный дед Игнатиус и его супруга Лукреция мне больше нравились. Жаль, что из-за смешивания крови Блэков, Лукреция не могла иметь детей. Так бы с Драко были родственниками. — Мы и так дальние родственники Блэков по линии отца, — Джинни не жаловала Драко, пусть ей было жаль, что Волдеморт будет его пытать. — Да, Сендрелла Блэк — мать Артура Уизли. Она не намного меня старше, так что я знаком с ней, — улыбнулся Нотт. — Был знаком. И снова кровь Блэков, как и Пруэттов, говорит о выгодной партии. — Вы наглый слизеринец. — А вы прямолинейная гриффиндорка. Мне нравится, — заявил Нотт, улыбаясь сыну, пока девушка хотела вырвать синие глаза старшего Нотта, чтобы меньше ими испепелял её. — Буду рад, если вы как-то загляните на каникулах. — Пока не хочу, — заявила девушка. Максимиллиан улыбнулся сыну, а после увидел, что родители Джинни несутся к ним. — Они не знают, верно? Джинни обернулась, как и Тео, а Молли и Артур едва выслушали Гермиону с Роном, отчего теперь хотели разнести в пух и прах потенциального Пожирателя смерти и его сына. — Гарри Поттер вам не сказал, что отдаёт победу Тёмному Лорду? — тут же спросил Максимиллиан, пока Уизли не успели напасть на него. — Альбус Дамблдор знает и согласен на это. Не стоит воевать, ведь магическая кровь — ценная. — Джинни? Что он несёт? — удивился Артур. — Это правда. Дамблдор умирает. Уже вся школа знает. Малфой растрепал, — Драко виновато опустил глаза. Он поделился этой информацией с Пэнси и Блейзом, а мимо проходили девочки с Хаффлпаффа и пошли слухи. — Ваша семья попадёт в милость, — Нотт буквально в лоб кричал, что он приспешник Волдеморта. — Дома поговорим, — приказала Молли. — Ты меня не удержишь, мам, — спокойно ответила Джинни. — Следующим летом мне исполнится семнадцать и я не стану слушать вас. Гарри выбрал капитуляцию. При этом он говорит, что Тёмный Лорд изменится. Я верю Гарри. — Он убил всю его семью! Гарри прокляли? — беспокоилась Молли. — Нам пора, дети, — приказал Максимиллиан, не желая слушать пустую болтовню. — Рад знакомству, Джиневра. — Лорд Нотт, не скажу того же, но мне нравится ваш сын и я позарюсь на ваш титул. — Идеальный выбор, — согласился старик, глядя на сына. Тео улыбнулся и поцеловал Джинни в щеку, а девушка ответила парню улыбкой. Драко всё это время слушал в ужасе разговоры. Казалось, что Нотт-старший поехал крышей, и сына втянул. Они говорят о Тёмном Лорде так легко и непринуждённо, говорят о победе Поттера без войны, при этом Тёмный Лорд получит своё, что Драко понимал одно — он многого не знает. Нотт вывел детей, взял за руки обоих парней и аппарировал к воротам Малфой-мэнора. Драко держался за ручку чемодана так крепко, что костяшки побелели. — Выдохни, — попросил Максимиллиан. — Поттер действует. Если и будет кто-то огребать, так это я. А я и сдачи могу дать. — Я не понимаю… — Поттер не давал разрешения тебе всё рассказать, — произнёс Тео. — Но если отец будет давать объяснения Повелителю, то я расскажу всё тебе. Только матери ни слова? — Да, — приказал отец Тео. — Хорошо, — прошептал перепуганный Драко, метка которого начинала жечь. — Он злится. — Он всегда злится, — закатил глаза Максимиллиан. — Я рядом. — Раньше вас не было. — Ты хоть знаешь, сколько лет я ждал октябрь 96-го года? Ты, мальчик, даже предположить не можешь. И то Абраксас с Альфардом мне не поведали, как Поттер и Повелитель перемещались. Хотя я не уверен, что и Альфард всё знал. Думаю, он знал только про душу. — Куда перемещались? — удивился Драко, но, видимо, Максимиллиан говорил сам с собой. Драко понял, что ответа не получит, а метка жгла всё сильнее, поэтому парень ступил шаг вперёд и ворота отворились. Нотты спокойно шли следом за Драко, который от страха слышал даже собственное сердцебиение. Ноги Драко вели по инерции, ведь мысли вообще не слушались. Он боялся пыток, боялся смерти матери, боялся наказания за то, что сгорел Исчезательный шкаф. Тётка точно не в восторге. А о руке Дамблдора доложил крёстный, если верить письмам озлобленной тётки. В поместье была гробовая тишина. Когда вошёл Драко в зал совещаний, чьи двери были открыты, то увидел всех Пожирателей в сборе. Крёстный Северус сидел возле побледневшей матери. И крёстный неплохо дослужился, сидя слева от Повелителя. Нарциссу просто держали на виду между правой рукой и тёткой Беллой. — Милорд, — Драко преклонил колено с головой, как и Тео с Максимиллианом. — Драко, — недовольно прошипел Волдеморт, поглаживая морду Нагини. — Я недоволен. Оказывается, Дамблдор сам себе нашёл смертный путь. Северус говорит, что тому осталось до июля, если не меньше. А Гарри Поттер сжигает Исчезательный шкаф, о котором откуда-то узнал, и заявляет, что отдаст мне победу? Здесь слишком много вопросов. — П-повелитель… П-пот-тер п-перед-дал зап-писку… — Тео, — попросил Волдеморт. Тео забрал записку из рук Малфоя, который всё ещё стоял на колене, и передал Тёмному Лорду. У Тео не было метки, но доверие из-за отца было в высшей степени. Читая записку, Волдеморт сходил с ума от ярости за то, что Поттер называл его Томом, но удивлялся тем, что считал своей любовью. А после перевёл взгляд на Максимиллиана и передал ему записку. Тот прочёл и улыбнулся, положив её на стол. — Что ты знаешь? — Почти всё. Всё знал только Абраксас. Мы с Альфардом меньше. — Абраксас умер от драконьей оспы в 79-м году, — заявил Волдеморт, недоверчиво поглядывая на одногруппника. — Мы всё начали планировать с твоего… приказа с декабря 44-го года. — Я не помню такого, — фамильярность Нотта бесила, но сейчас не до неё. — О, это самое интересное. И не для лишних ушей. Милорд, я прошу просмотреть воспоминания Драко Малфоя, затем моего сына. Он покажет вам молодого человека Гарри Поттера. И тогда я расскажу всё, что знаю. — Заинтриговал, старый друг. Легилименс. Волдеморт ворвался в разум Драко и увидел все интересующие его воспоминания. Ничего интересного, уже всё знал. Дальше он вошёл в сознание Тео и увидел, как он знакомился с Томом Реддлом, который стоял возле Гарри Поттера. Волдеморт зашипел на парселтанге, вскакивая на ноги и в ужасе глядя на Максимиллиана. — Да. — Что за магия? — кричал Волдеморт. — Кто знает? — О парне Поттера — вся школа. Он же на квиддиче возле Дамблдора сидел, — заявил Тео, и Волдеморт сразу ворвался в его сознание, пока это воспоминание всплыло наружу. — Максимиллиан! Что за игры? Это один из моих к… — Нет, это именно, — Нотт смотрел на Волдеморта в упор. — Ты предал меня? Круцио! Нотт тут же отбил атаку, отчего Волдеморт чуть не упал, а Нагини бросилась на Нотта, но тот уже знал, с чем имеет дело. Альфард рассказал, как можно вырубить крестраж. Нотт помнил разговор с Альфардом в 91-м году на могиле Поллукса и Арктуруса Блэков, которые перед смертью вернули его в Род и сделали Лордом, что уже проделал сам Альфард заочно с Сириусом. — Крестражи можно остановить. Они боятся Госпожу Смерть. У Смерти есть заклинание — Авада Кедавра. Но если провернуть заклинание не жестом молнии, а жестом вертикальной линии, переходящей в круг, а после в треугольник, то это может остановить крестраж. Не убить — там нужен яд. — Ты проверял? — Да. На дневнике. Попросил его принести. — Кого? — Да так. Абраксас оставил ему много указаний. Змея упала в оцепенении, а Пожиратели вскочили на ноги, готовые защищать Повелителя. — Я твой друг! Друг! Не смей со мной поступать так, как с приспешниками! Я оберегал тебя пятьдесят лет! — Волдеморт удивлённо смотрел на оцепеневшую Нагини. — Протего! — змея зашипела, но нападать не спешила. — Хочешь ответов — приходи ко мне домой. Камин открыт. — Я тебя не отпускал! — Я повинуюсь тому, кто отдал мне приказ вернуть тебе память! У тебя год стёрли! И если верить Абраксасу, он понял, что произошло. Тогда он с тобой был. Он знал всё. Мне дали приказ тебя охранять. Ты сам его дал! Альфарду дали приказ найти способ соединить душу, — Волдеморт удивлённо посмотрел на Нотта. — Ты отдал приказ. Он нашёл способ. И всё это запечатал верный приспешник Абраксаса. Альфард нашёл способ аж в 91-м году. Абраксас уже тогда умер, но его тайну хранит кое-кто. И Альфард вложил в дневник листы ритуала. — Портрет Абраксаса молчит, — напомнил Волдеморт. — И будет молчать до… до 29 июня — до дня нашего выпускного. Тогда ты потерял память. — Какая наглость так фамильярно… — Заткнись, Белла! — приказал Волдеморт, глядя на записку от Гарри Поттера, которая всё ещё лежала на столе. — Ты знаешь его приспешника, я могу найти его в твоей голове. — Нет, не найдёшь. Я его не знаю. Мы всё сделали, чтобы произошло то, что произошло. Мой Лорд, я ваш самый преданный человек. И я умру, но не нарушу слово, данное вам 1 декабря 1944-го года. Вы говорили с Альфардом отдельно, а со мной отдельно. Мы никогда не спрашивали друг друга, кто что знает. Вы помните выпускной год в школе? Волдеморт задумался. Он помнил сентябрь и выпускной — всё. Раньше волшебник всё переводил на создание крестражей, но Максимиллиан помнит Гарри Поттера. — Он приходил ко мне? — Да. Я могу показать воспоминание, когда впервые увидел его на трибуне. А дальше я буду ждать вас дома. Вы должны всё обдумать. — Легилименс. Волдеморт увидел, как Абраксас подлетел к нему, а после из ниоткуда на трибуне появился парень. Издали так похож на Гарри Поттера, которого собой закрыл Малфой, а после Малфой вернулся и начал рассказывать, как лучше играть. Двое зрителей вместе ушли. Волдеморт вышел из сознания Максимиллиана, переводя недовольный взгляд на Снейпа. Но во время игры Снейп сидел на другой трибуне, Дамблдор всё просчитал. Зельевар мог не знать всего. Не стоило гадать, когда тот, кто может дать ответы, стоит перед ним. Пускай и не на все вопросы. — Где Гарри Поттер сейчас? — В школе остался, — ответил Драко. — Не-а, — улыбнулся Тео. — Он должен встретиться в Хогсмиде со своим парнем Томом, который заберёт его на все каникулы к себе. Волдеморт сразу понял, что мальчишка в сороковых. Но как они ходят друг к другу через время? — И ты не знаешь ответа, как они путешествуют? — Этого нам с Альфардом не поведали. Нам рассказали о крес… — Тихо! — приказал Волдеморт, не желая, чтобы все узнали о крестражах. — Все вон. Всем покинуть поместье и, пока я не прикажу, со своих нор не вылезать! Слышал, Фенрир? Волдеморт был зол, а Максимиллиан доволен. Снейп поднялся первым из-за стола, поклонился и оставил поместье, в котором остались только Нотты, Малфои и Лестрейнджи. — Белла, твой дом не здесь! — шипел Волдеморт. — Но, милорд, вы хотели, чтобы этой ночью я осталась, — улыбнулась женщина, на что Рудольфус недовольно уставился на жену, как и его брат Рабастан. — Нагини. Змея запрыгнула на стол, и Белла вскочила на ноги, понимая, что её прогоняют. Нотт ухмыльнулся, ведь Гарри ему намного больше нравился. — Тео, расскажи всё Драко. А то его коробит от страха. Раз Поттер тебя охраняет, на это есть причина. И поверь, он тебя охраняет. Он восхищается Абраксасом. Нарцисса... Ей ничего не говорить, — приказал Максимиллиан. — Драко, — Тео поднял его с колен. — Давай я проведу тебя в спальню и всё расскажу. Драко поклонился Волдеморту, который кивком головы дал добро уйти. Он уже не чувствовал ногу, но Тео его держал. Максимиллиан улыбался, а Волдеморт поднялся на ноги и подошёл к нему. Оба ждали, пока Нарцисса оставит зал и закроет за собой дверь. — Что между мной и мальчишкой? — Любовь, — оскалился Нотт. — Максимиллиан, это не смешно. Я убил его семью и пытаюсь убить его уже шестнадцать лет! Я пытал его на кладбище и в Отделе Тайн! — Он простит. Память исчезла. Вы с Поттером связаны ментально, верно? Найди его. — Он в сороковых! — Он не меняет историю. Она написана. Это значит, что Поттер пользуется не маховиком времени. — А чем? — Спроси Абраксаса. Волдеморт резко рванул к двери и действительно пошёл искать портрет Абраксаса, который висел возле спальни Драко. Абраксас застыл в возрасте пятидесяти трёх лет. Он выглядел живо и молодо, длинные волосы опущены в хвостик, а его красота аж бесила, ведь Волдеморт больше не был столь прекрасен, как раньше. — Не скажу, — улыбался Абраксас. Волдеморт обернулся, чтобы спросить ещё Максимиллиана, но тот покинул мэнор. Не пошёл за Повелителем. Волдеморта всё жутко бесило, оттого он вернулся в зал совещаний, осел в кресло, взял послание Поттера в руки и тяжело вздохнул. Он видел себя в отражении окон и зеркал. Гарри Поттер не мог любить его. Но мог любить его внешность. Не характер. Его характер невозможно было принять. Волдеморт пытался влезть в разум мальчишки вот уже три месяца. И три месяца его что-то защищало. Если верить Снейпу, то окклюмент из Поттера никакой. Но если Поттера защищает он сам от себя, то всё становится более понятно. Но ему передали сообщение, где Поттер, намеренно. Они его ждут. Оба. Защита снята. Вот сейчас Волдеморт всё и узнает. На часах было почти семь вечера, а значит, парочка не спит.

***

Гарри и Том лежали на матрасах перед камином. Стащили матрас Тома, Абраксаса и Альфарда, те всё равно не узнают. Укрыли покрывалами, а сами укрылись одеялами. Даже возле камина в гостиной Слизерина было прохладно. Том лежал на спине, позволяя Гарри кормить его зелёным виноградом. Гарри нравилось чувствовать наготу Тома своей. И Гарри хотел его. Снова. Том чувствовал это бедром, пускай Гарри и говорил, что на сегодня хватит. Однако, Гарри передохнул, а Волдеморт о себе не давал знать, и гриффиндорец выдохнул. — Хочешь? — улыбался Том, а Гарри вылез на него, сбрасывая одеяло и оседая на бёдра. — Не видно? Том коснулся вставшей плоти Гарри рукой, а Гарри склонился к Тому, целуя его губы. Реддл тут же перевернул их, желая управлять, и Гарри с удовольствием покорялся. — Надо же, какая покорность! Оба подняли головы на сидящего на диване Волдеморта. Гарри даже стыдно стало перед психом, который материлизовался, как Том из дневника. — О, вспомнил дневник? Да, я черпаю из тебя жизненную энергию, оттого тут и появился. Ты сказал юному мне, что уничтожил и василиска, и дневник? Том удивлённо привстал, глядя на поникшего Гарри Поттера, который тоже поднялся, осел и натянул на себя одеяло. Тома нагота перед самим собой не смущала. — Прости… — Гарри готов был заплакать. — Я до сих пор не знаю, что означало то воспоминание и как оно материализовалось. Оно убивало Джинни. — Воспоминание? Это я сказал, что я воспоминание? — засмеялся Том, сидя напротив Гарри, а Гарри согласно кивнул. — Я не могу любить! А в прошлом — да? — Да, — улыбнулся Том, поворачивая голову к самому себе. — Ужасно выглядишь. Я понимаю, ты умер, но сколько раз ты ещё разорвал душу, что стал таким? Ты стал таким до смерти, верно? — Да. И я не помню Гарри Поттера. Он Избранный убить меня! — Знаю. — И что же ты ещё знаешь, что не убиваешь его? — Он наш крестраж! — Волдеморт удивился, но сразу посмотрел на Поттера, который не знал парселтанга, а значит, можно говорить. — Но вначале я влюбился в него, а после его шрам не давал мне покоя. Ты пытал его через шрам, я видел кладбище, а я поцеловал. В нём часть нашей души. — Значит, я убью его. Альфард нашёл способ соединить душу. — И ты этот способ узнаешь, когда Гарри придёт к тебе. А этого не случится раньше первого июля. Гарри молча слушал змеиный язык, не зная, выдавать себя или нет. Том его полюбил, а уже после узнал, что в Гарри часть его души. Но как он её получил? — Как я стал крестражем? Оба повернули головы к Гарри, который совсем не виновато смотрел на обоих. Том восхищённо улыбнулся, а после погладил Гарри по щеке. — Как? — Том задал вопрос Волдеморту, который вспоминал ночь смерти Поттеров. — Она встала перед кроваткой. Просила забрать её, а не сына. Я убил её Авадой, как и мужа. Я пообещал Северусу не убивать, и ей сказал, что её смерть мне не нужна. Это была сделка, по всей видимости. Я замахнулся и убил её, а после мальчика. «Возьми меня, только не его». Я взял. И я нарушил сделку с Северусом и нарушил сделку с ней. Заклинание отлетело, а я только успел подумать, что крестражи меня защитят и, видимо, прошептал заклинание невербально. — Снейп за меня просил? — удивился Гарри. — Ты удивишься, какими близкими были Лили Поттер и твой профессор Снейп. — Да, Дамблдор что-то упоминал. Сказал и Люпина взять поболтать. — Я могу перед смертью тебе даровать этот стол переговоров, если ты умрёшь! — Нет! — яростно закричал Том, подходя к Волдеморту, а тот и сам поднялся на ноги. — Не позволю. Мы любим его! Ты не помнишь, но мы любим! Я уверен, что Абраксас выполнил моё поручение и разгадал загадку! — Абраксас и Альфард жизни положили, но выполнили твоё поручение, если верить Максимиллиану, но я не помню! Не помню целый год! Максимиллиан назвал день, когда я потерял память. — Когда? — спросил Гарри. — Нет! — приказал Том. — Не хочу знать. И ты не будешь знать. История написана! — Я хочу знать! Может, хоть пойму, почему ты лишился памяти! — Гарри, нет! — приказал Том. — Он не должен знать о Дар… Ему не место возле нас двоих. Я позволил ему прийти. И я закрою твой разум от него, лишь бы вы не узнали то, чего не должны знать. Послушай меня, если ты его коснёшься хоть пальцем, если ты ему изменишь, — Волдеморт сразу вспомнил Беллу, — то мы не простим себя! Не простим! — Белла? — спросил Гарри, который сейчас как никогда был ментально связан с Волдемортом. — Она убила Сириуса… — Не вздумай ни с кем спать! Трахал её? — Волдеморт молчал, а Гарри в ужасе уставился на змееподобное существо, которое перевело взгляд на Гарри. Поттер любил его. И правда любил. — Собирался пустить корни. Сегодня Йоль, — вздохнул Волдеморт, не отводя взгляда от зелёных, прекрасных глаз Гарри. — Как моя излюбленная Авада, — Гарри аж больно стало, ведь Том постоянно так говорит о его глазах, и Гарри ещё сильнее укутался в одеяло, сидя на полу, пряча слёзы на коленях. — Хорошо. Я знаю дату амнезии. Если до того времени моя память не вернётся, то я пересплю с Беллой. А пока я чист. Надо же, я думал, что я девственник. — Нет, — улыбнулся Том, радуясь, что кое-что они предотвратили. — Гарри, — парень поднял мокрые от слёз глаза на обоих. Волдеморт сел обратно на диван, поглядывая, как Гарри тянется к Тому, стоит тому позвать, — сколько крестражей уничтожено? Мы оба знаем, что кольцо у Дамблдора. — Что? — закричал Волдеморт. — А меч Гриффиндора пропитан ядом василиска, он может убить крестраж, — шептал виновато Гарри. — Я не видел камень. Он у Дамблдора, это мы оба знаем, — говорить о Дарах Смерти при Волдеморте, когда психика шаткая, не рисковали. Когда вернётся память, то и говорить не придётся. — Но уничтожен ли он? Дамблдор явно собирает важные вещи. — Не найдёт, — заявил Волдеморт. — Я нашёл, — Гарри в упор посмотрел на Волдеморта. — Диадема, — понял Волдеморт. — О, так я узнал тайну Елены Рейвенкло? — гордился собой Том. — Что ты так смотришь на самого себя? У меня амнезия. — Она в ночь выпускного мне рассказала, где оставила диадему, — сразу произнёс Волдеморт. — Но ходить к ней не переставай, — Том улыбнулся своему взрослому себе. — Дамблдор знает? — Нет. Она у меня в сундуке лежит. Я почувствовал знакомое тепло, как от Тома, как от дневника… — Мне нужно срочно забрать медальон из пещеры. Кого мне не жалко? — Беллу, — рыкнул Гарри, а Волдеморт ухмыльнулся. — Ещё варианты? — засмеялся Волдеморт. — Сивый! Амбридж! Хвост! — Точно, Хвост! Но как тогда оправдать твоего крёстного, если Хвоста потянут на дно озера инферналы? — засмеялся Волдеморт. — Ты невыносимый, — гневался Том. — А я тебе говорил, что с ним бесполезно договариваться, — шептал Гарри. — Со мной бесполезно? Ты уничтожил дневник! Там была половина души! Половина! — Как это? — не понимал Гарри. Том присел возле Гарри, взял его за руки в утешительном жесте, а Гарри начинал понимать, что случилось непоправимое. Слёзы покатились по щекам прежде, чем Том начал говорить. — Не плачь, львёнок. Послушай, каждый крестраж содержит в себе половину души, из которой она была взята. Дневник был первый, и там ровно половина души. Дальше кольцо. — То есть, твои пятьдесят процентов души поделились ещё на половину. — Да, сейчас во мне двадцать пять процентов, если брать сто, — заявил Том. — Сколько ты создал крестражей? — Дневник, кольцо, медальон, чаша, диадема, Поттер и Нагини — мой Маледиктус. — Семь, — прошептал в ужасе Гарри. — И я уничтожил половину. Том начал подсчитывать, сколько в нём сейчас процентов души. Двадцать пять процентов он поделил ещё на половину с медальном — это двенадцать с половиной. Их поделил ещё на половину с чашей какой-то — шесть двадцать пять. Их поделил на диадему — три сто двадцать пять. Гарри — один пятьдесят шесть двадцать пять. И змея — ноль семьдесят восемь. — Ноль семьдесят восемь души? Ты спятил? — закричал Том. — Я желал бессмертия. И да — я сошёл с ума, но меня всё устраивает! — Геноцид и страх? Я не этого хотел! — Ты лишился памяти и забыл мальчишку — и вот, что вышло. А теперь мы можем собрать меньше половины души, ведь Нагини и Поттер — живые. Их убьёт ритуал. Ритуалы всегда убивают живых носителей, это мне и записки Альфарда не нужно читать! И я не собираюсь собирать душу ради мальца! — Посмотрим, как запоёшь, когда всё вспомнишь. Мне уже стыдно. — Том, ты соберёшь где-то сорок процентов души… Ты восстановишься и всё будет, как сейчас, — Гарри смотрел именно на Тома, а тот печально смотрел в ответ, отрицательно качая головой. — Если хоть одна часть души убита, а не сохранена, как было до этого, — прошептал Том, — безумие останется, даже если я верну память. Я буду нестабильным. Лучше убей меня. Нет, я сам себя убью, когда верну память. А может, это сделать сейчас? — Кишка тонка, — закатил глаза Волдеморт. — Мы боимся умирать. — В твоём вечном безумии повинен буду я, — Гарри упёрся головой в плечо Тома, крепко держа, будто тот сейчас выскользнет. — Я заслужил смерти от твоей руки. — Какое благородство, я тебя убью, — уверял Волдеморт, а Том недовольно на него посмотрел и глаза от этого гнева приобрели алый окрас. — Он ни в чём не виноват! Если бы ты не пытался его убить... Постой, а как дневник вообще оказался в твоих руках? — Закрыли тему, — попросил Волдеморт, а Том оскалился, понимая, чья это вина. — И что же ты натворил? — Дневник подбросил в августе 92-года года — перед моим вторым курсом — Люциус Малфой. — Ты идиот?! — закричал Том. — Я доверял воспитанию Люциуса. Он был верным. Ненавидел нечистую кровь. Я оставил ему дневник, как Белле чашу. — Ты… Ты… Гарри! — Долбоёб. — Да! — закричал Том, даже Гарри в шоке сидел. — Ты доверил себя отпрыску Абраксаса, которого воспитывал Брутус! А Брутус всегда думал только о себе! Тебя похоронил твой приспешник и хотел твоей магией уничтожить мир, чтобы самому править! — Напоминаю, что это всё ещё и ты, — улыбнулся Волдеморт. — Белла — дочь Сигнуса, — прошептал Гарри. — Замужем за Лестрейнджем. — Нет слов, — Том не понимал, как он мог перестать уметь думать. — Хотя, учитывая, что у меня на то время уже было… Сколько крестражей? — Пять. — Вопросы отпадают! Нет, не отпадают! Почему я не перестал создавать крестражи? — Страховка. Не знаю — это была навязчивая мысль, от которой я не мог избавиться. «Смерть», — подумали одинаково и Том, и Гарри. Она желала заполучить того, кто решил от неё убежать. — Меня тошнит вся эта ситуация с… — Волдеморт указал рукой на Гарри и Тома, переживающего за парня. — Когда ты явишься, Поттер? — Первого июля жду тебя на площади Гриммо, 12. Особняк Блэков мой. Я войду в Род и меня не будут отслеживать до совершеннолетия. — Это я тебе рассказал, да? — ухмыльнулся Волдеморт, а Том улыбнулся. — Будь что будет. Я хочу побыть с тобой хоть ещё полгода, — Гарри поднял глаза на своего Тома, который не мог глаз оторвать от зелени омутов своего верного мальчика. — Я приду. Дай мне побыть с тобой, — теперь Гарри уже смотрел на Волдеморта. — Я никуда не буду убегать. Ты победил. Я… — с глаз Гарри снова хлынули слёзы. — Я хочу побыть хоть немного счастливым. Перед смертью. Ты вернёшь себе часть души, а я умру. — Меня всё устраивает, — засмеялся Волдеморт, а Том ненавистно глядел на себя в будущем. — Объяснения Максимиллиана мне не нужны. Пусть принесёт мне записи Абраксаса, когда им придёт час явиться — там ритуал от Альфарда. Совокупляйтесь. И помни, Поттер, я изменился. Вот этот я — умер. — Я закрою разум Гарри, — заявил Том, — от твоего влияния. Мы не будем видеть тебя и слышать. Ты не сможешь слышать нас, но видеть — да, — улыбался Реддл. — Я не собираюсь смотреть за вашими счастливыми лицами и тем, как ты вылизываешь член Поттера. — Сфинктер тоже хочу вылизать в будущем. Волдеморт сгримасничал. Он считал, что забыл Поттера в одном из крестражей. Выбросил намеренно, ведь тот мог испортить его планы. И Волдеморт собирается придерживаться этой мысли. Однако, если он соберёт крестражи, а там любовь к Поттеру… Но кто сказал, что Волдеморт соберёт душу? Ритуал нужен на случай возвращения памяти. Пусть Поттер наслаждается его юной версией, а Волдеморт знает, что собирается делать. Ему не нужны советы Нотта. Пусть скажет «спасибо», что Волдеморт не убьёт всех Малфоев и Ноттов. Он получит Поттера — это самое главное. Волдеморт исчез, а Том сразу поцеловал Гарри в шрам, тепло разлилось рекой. Гарри уже не мог скрывать своего отчаяния и обнял Тома за шею, залезая ему на колени. Его била дрожь. Память не вернётся, а если и вернётся, то они об этом уже не узнают. Да и сумасшествие Тома навеки останется при Томе. — Львёнок, послушай меня. — Прости… — Гарри, — Том ухватил Гарри за голову и заглянул в глаза. — Мы оба знаем, что Дамблдор тебя не бросит. Нас не бросит. Слушайся его. Он приведёт тебя к моей памяти. Я вернусь. Ты не умрёшь. — А твоё сумасшествие? — Ну… Напиши Максимиллиану после каникул. Пускай начинает искать способ меня спасти. Мой разум. Мы самые великие волшебники мира в этом тысячелетии. — Нет… — Да! — Том не боялся будущего. — Я доверяю себя тебе. Пускай твоя умная подружка начинает штурмовать библиотеку Хогвартса — Запретную секцию. Гарри, всё поправимо. И у нас будет библиотека Блэков. Клянусь, я всегда её хотел! Там такие книги! Там столько в доме артефактов хранится и редких камней! Ох! Вот там точно есть ответ. — Тогда никому не нужно знать, что ты безумен. Это только наша с тобой тайна. — Вот это дело, мой мальчик. Береги меня. Спасай меня. Гарри поцеловал Тома, а тот и рад ответить. — Душа моя, — Гарри прям чувствовал, как Том смаковал это обращение, которое явно давно вертелось на языке, но поведать не мог, — а как ты узнал о крестражах? — Слизнорт сказал, — не стал скрывать Гарри. — Одно слово. Вчера. — Нужно притащить ему после каникул ананасов, пусть вспоминает меня хорошего и точно поведает тебе правду. Том уложил Гарри на спину и сразу опустился к его члену, беря в рот. Гарри застонал. Он не мог думать возле Тома о чём-то плохом. Потом подумает, ведь сейчас все мысли о языке на члене.