Come to me

Гарри проснулся рано. Он будто почувствовал извержение магии. Тот, кто извергал её, был настолько злым, что Гарри видел, как Максимиллиан Нотт кричал от боли Круциатуса, а после каждый из Пожирателей применил на нём это же заклинание по приказу Волдеморта. Гарри понимал, что Нотт знал, на что шёл. Лёжа на животе, Гарри приподнял глаза и увидел Тома, который опёрся о спинку кресла в гостиной и рисовал. Гарри никогда не видел, чтобы Том рисовал. — Доброе утро, душа моя. — Доброе, мой аспид. Том улыбнулся и погладил Гарри по волосам, а тот только рад ластиться, как кот. Гарри засмеялся, вспоминая, как Том вчера сделал ему минет, а после оргазма усыпил. Правильно и сделал, ведь Гарри терзали сомнения касательно Волдеморта. — Не сердишься? — Нет. Я выспался. Но всё равно видел пытки Нотта. — Сейчас ваша связь очень крепкая, учитывая, что он материализовался, а не вошёл к тебе в сознание, поэтому придётся тебя чаще целовать в лобик. Том склонился к шраму и оставил поцелуй, от которого Гарри прикрыл глаза и выдохнул с облегчением. Гарри стал легче даже телом. — Ты меня будешь любить в твоём времени? — Ты боишься, что возненавижу? — Том согласно кивнул, а Гарри тяжело вздохнул. — Буду. Но если память не вернётся, какая разница? Он заберёт крестраж и я умру. — Не заберу. — Не ты. Да, я обещал вас не разделять, но… Ты сам всё видел… — Я буду очень сожалеть, Гарри. Очень сильно, — виновато шептал Том, целуя Гарри в щеку, который резко засмеялся, что удивило Тома. Том подумал, что Гарри не понравился рисунок метки и указал рукой на неё. — Нет, на руках Пожирателей будет шедеврально смотреться. — Так что? Том отложил лист бумаги и навис над уже совсем не сонным и не огорчённым Гарри, а очень даже возбуждённым, что почувствовал Том бедром. — Ммм, и что тебя так возбудило? — Том отбросил одеяло и начал играть пальцем с головкой члена Гарри. — Возбудило и развеселило. — Твой сарказм, когда ты вчера говорил сам с собой, — Гарри сглотнул, когда пальцы Тома начали опускаться под яички. — Ты сказал, что оближешь мне анус. Его выражение лица того стоило. — Я не шутил, — оскалился Том, глядя в любимые глаза, а улыбка с лица Гарри начала спадать. — Я этого хочу. Облизать тебя всего, — Том спустился к кадыку, облизывая его, а после вдохнул запах, опускаясь от адамового яблока до живота. — Твой запах… Я съесть тебя хочу. Амортенция в крови с ума сходит подле тебя, Гаррррри. Поттер прикоснулся ладонью к груди Тома и почувствовал бешеное сердцебиение. И эти слова, этот стук сердца, эти жесты говорили, что внутри Волдеморта может находиться его любимый Том. Он всё ещё в нём. Только спит. — Я твой. — Знаю, — улыбнулся Том, целуя вторую руку, которая потянулась к его щеке. — Бери. Глаза Тома вспыхнули алой краской, а Гарри не хотел перебивать такой интимный момент. Том желал его и сообщал об этом, не беря против воли, когда ему вздумается, но и Гарри хотел. Его член стал выделять ещё больше смазки. Том плотоядно улыбался, а после накрыл губы Гарри в жарком поцелуе. Гарри зарылся в волосы Тома, наслаждаясь его страстью. Том буквально поглощал губы Гарри, не давая ему и мгновения доминировать. Том обожал управлять. — Перевернись, — попросил Том, отстраняясь. Гарри приподнялся и перевернулся, даже не поняв, когда Том подложил под его живот свою подушку. — Можешь сделать позу лягушки? — без смеха попросил Том. Гарри смущался, но ноги приподнял и теперь они были в позе лягушки, а вот взору Тома открылась великолепнейшая картина. Он громко сглотнул, и Гарри понравился этот звук. — Тебя так очаровывает мой зад? — Ты себя вообще со стороны видел? Уверен, у тебя море фанатов и фанаток. — Не думаю. — Ты не умеешь, — Гарри улыбнулся, а после почувствовал жаркое дыхание у шеи, которое опускалось поцелуями по лопаткам. — Их могла пугать твоя сущность, особенно после Тайной комнаты, но ты явно желанен. Гарри вспомнил, как ему всегда улыбались до Святочного бала близняшки Патил, особенно хохотушка Парвати, с которой учился на Гриффиндоре. Падма была более сдержанной, но рейвенкловка тоже ему улыбалась. На пятом курсе ему улыбалась Чжоу, но только из-за потери Седрика. Даже поцеловались. А после того, как он стал Избранным на «устах» газет, то та же Ромильда Вейн начала постоянно улыбаться, а в начале года даже Джинни флиртовала. Луна говорила, что его мозгошмыги притягивают девчонок с Рейвенкло, хотя Гарри никого не замечал: у него есть миссия и проблемы, а теперь возлюбленный Том. Единственный, кого Гарри желал с двенадцати лет. И он получил его в шестнадцать. Губы Тома целовали сначала нежно, а после жёстко, будто метили его. Гарри был уверен, что останутся засосы. Том облизывал его упругие ягодицы. Кажется, Том их такими называл. — Как персики — сочные, как яблоки — упругие, — Том укусил каждую, заставляя Гарри шипеть от наслаждения и боли. Губы Тома опустились между ягодиц, а язык проскользнул внутрь. Гарри смущался этого, но не Том. Гарри вчера ходил в душ, но после он увидел Волдеморта и раз сто вспотел, а после ему отсосали и усыпили, но, кажется, Тому было абсолютно наплевать, что думает Гарри. Его язык опускался ниже. К дырочке. Том был уверен, что Гарри даже помыслить не мог, насколько он вкусный, насколько великолепно пахнет, и как его хочется облизывать каждое мгновение. Но сейчас Тому хотелось облизать самое потаённое место. Том наслаждался тем, какое у Гарри тело. Он был хорошо сложен, явно занимался спортом, но эти чёртовы ягодицы не давали покоя с первого дня. Том не признавался, но когда Гарри сбросил тогда мантию, Том сразу увидел шикарную форму ягодиц, и сейчас не мог перестать одной рукой гладить и сжимать их. Том обожал растворяться в зелени глаз Гарри, которая убивала и пленяла его, как Авада и весна. Гарри пах так же свежо. И Том знал, что Гарри растворялся в его глазах. Он читал его мысли, и то, что Гарри мечтал утонуть в бездне его глаз, возбуждало. Даже алый цвет глаз нравился. Он ассоциировался у Гарри с алыми рассветами, которые говорили о новом дне, а значит, нужно прожить этот час. Том знал, как Гарри реагирует на его дыхание. Стоило шепнуть на ушко, не касаясь губами, у Гарри мурашки шли по телу. Он не мог сдержать стонов, когда варил зелья, а после набрасывался на Тома и тот усаживал Гарри к себе на колени, чтобы страстно целовать. О, они обожали губы друг друга. Они были мягкими, но сильными. И когда дыхание этих губ касалось шеи Гарри, то он мог кончить в штаны. Том обожал это зрелище, а после стоять перед Гарри на коленях и вдыхать запах оргазма на ткани. Они были очень испорченными. Очень зависимыми друг от друга. Но до секса не доходили по той причине, что оба были девственниками, и что их первый раз не должен был случиться в какой-то лаборатории. Когда Гарри улыбался, Тому становилось тепло на душе, но он читал мысли Гарри — тот почти в обморочное состояние себя загонял, видя улыбку Тома. Не важно, какая она — злая, добрая, оскал, хищность — Гарри млел, оседал на колени Тома и долго водил пальцами по губам, не в состоянии перестать их касаться, а после утопать в бездне глаз Тома. Том знал, как реагирует тело Гарри, когда он шептал его имя. Буквально рычал букву «р». Протяжно и тихо. Гарри растворялся от этого обращения, зная, что после Том засунет руки ему под трусы и будет сжимать ягодицы, а губами целовать губы. И Гарри всегда позволял. Он позволял силе Тома брать верх. Гарри буквально скулил, когда Том не оставлял ему права выбора. Гарри всё делал по собственному желанию, но Том знал эти желания, и он был безумно счастлив, что они у них совпадали. Поэтому, когда Гарри стонал имя Тома, протягивая букву «о», Том не желал менять своё имя. Оно было идеально для них. Их всё устраивало друг в друге. А сейчас Том открыл для себя новый кинк — на дырочку Гарри. Его рот наполнялся слюной, он желал опуститься ниже и ворваться в неё своим греховным языком. Гарри пробила дрожь. Он никогда не испытывал подобных порочных эмоций, но ему нравилось. Нравилось, как язык осторожно кружил вокруг дырочки, а после проталкивался в глубину. Гарри очень сильно возбудился и был уверен, что Том такой же возбуждённый. Том сжимал его ягодицы ладонями, а языком вылизывал сфинктер, не сдерживая причмокивающих звуков и стонов наслаждения. Гарри и сам не мог сдержаться, оттого немного приподнял таз и начал удовлетворять член рукой. Том получил заветное и теперь не мог остановиться. Он сильнее впивался руками в ягодицы, не в состоянии перестать лизать. Он выходил из дырочки и опускался к яичкам, облизывая их под стоны Гарри, а у Гарри больше сил не было терпеть, и он излился на подушку Тома, пытаясь удержаться на руках, чтобы не испачкаться. Том осторожно поцеловал спину Гарри и прижал к своему телу. Гарри чувствовал возбуждение Тома, член был очень мокрым. Теперь Гарри видел животную страсть в алых омутах, а по подбородку Тома текла слюна. — Поцелуешь? Или побрезгуешь? Гарри не мог брезговать тем, что любит Том. Он полностью развернулся к Тому и накрыл его губы своими, зарываясь в его волосы пальцами. Том застонал в губы Гарри, отпуская себя и кончая. Ему очень понравилось то, что Гарри принимал его ненормальность. И сейчас их животы были перепачканы в последствиях этой ненормальности. — Душа моя, это я твой, — шептал Том, крепко обнимая Гарри и целуя, пока дыхание Гарри успокаивало его на груди. Сердце жило как никогда, даже будучи разорванным на части.

***

Душ они приняли спокойно. Гарри набрал себе одежды, но Тому жутко не нравился серый цвет на Гарри. Сам Гарри сказал, что купил свитер и эти джинсы случайно, в тот день его окатило из лужи, а он шёл на встречу с друзьями, чтобы посидеть в кафе. И по дороге купил эту одежду у магглов. Том пошутил, что срывать такую одежду ночью и сожалеть о её уничтожении — это допустимо, и Гарри понравились такие слова. — Сходи на завтрак. Ты староста школы, если не явишься, будут вопросы. Ты вчера пропустил и обед, и ужин. — А ты что будешь делать? — удивился Том, надевая школьную форму. Как староста, Том всегда носил школьную форму, но Гарри знал, что у Тома не было иных вещей. Только те, что он подарил. — Я вернусь в Хогсмид. Нужно забрать тебе подарки на Рождество, а через пару дней и на день рождения. Том замер, слушая последние слова. Он никогда не праздновал день рождения с кем-то. Абраксас и Альфард присылали подарки, но Том всегда на день рождения был один. — Спасибо. — Ты заслужил, — улыбнулся Гарри. — Придёт час, когда мы всегда будем праздновать дни рождения вместе, — хотя не до конца верил в эту фразу. — И я закажу ананасов, — Гарри свернул с опасного пути, открывая новую тему для разговора. — Они появятся точно после Нового года, — Том удивлённо приподнял бровь, ведь Гарри в прошлый раз получил их менее, чем за неделю. Дня за три, если Том хорошо помнил, а может, и меньше. — Я же пообещал не убивать и не преследовать магов до 1 июля в будущем. — Дело не в тебе. Будет Министерский вечер завтра. В Сочельник. — Разве в стране не революция? Какие празднования? — Это Министерство, — закатил глаза Гарри. — Хотят создать видимость контролируемой ситуации. И Дамблдора пытаются пригласить, а тот их игнорирует после того, как его в прошлом году хотели в Азкабан посадить, и на полгода отдали его кресло Амбридж. — Мне не нравится эта Амбридж. Ты предлагал мне… ну… Волдеморту убить её. Даже Хвоста ты последним назвал, а её третьей. Гарри знал, что это когда-то вылезет наружу. Гарри протянул руку и показал шрам, где было написано Кровавым пером «Я не должен лгать». — Мне не верили, что ты вернулся. Говорили, что я бунтовщик и обманщик, и, скорее всего, я убил Седрика ради Кубка. Каждый день я писал это с сентября месяца, пока лист бумаги не заканчивался. Кровавое перо привезла Амбридж в школу, — глаза Тома заискрились алым лютым гневом. — Куда смотрел Дамблдор? — Он игнорировал меня. Думал, что я так буду в безопасности. А я даже Отряд создал, чтобы учить всех ЗоТИ, ведь эта курица преподавала только теорию. Она хуже Беллы, Том. У той хоть на лбу всё написано. — Белла, Сивый, Хвост и Амбридж — я запомнил этот список. Придумай, что с ними сделать. — Обязательно. Тома трясло от ярости. Он сжимал руку со шрамом до боли. Он спрашивал Гарри сотню раз, откуда эта надпись, и тот отшучивался, что плохо учился в прошлом году. Теперь Том знал правду. Том специально поцеловал Гарри в лоб, передавая воспоминание Волдеморту. Не мог же он игнорировать издевательства правительства над крестражем. Он не знал, что решит Волдеморт, но хотел, чтобы тот знал. Даже если память не восстановится, тот должен знать. И пускай Волдеморт не желал, чтобы о нём узнали раньше времени, Гарри не заслужил таких страданий от слуг народа.

***

Гарри набросил мантию невидимости и оставил сороковые. Когда вошёл в деревню, застыл на месте. На него в упор смотрел Максимиллиан Нотт, стоя под почтовым отделением. Совы летали, маги бродили, а Нотт стоял и улыбался. — Здравствуй, Гарри. Давно не виделись. Гарри был рад видеть его и даже обнял, на что Нотт сразу выдохнул. — Мы ещё подружимся. Том нам всё рассказал. — Когда и что значит всё? Всё знает только Абраксас, — Гарри знал, что о Дарах Смерти знают пять человек, даже его друзья не знали. В эту пятёрку знающих входили Том, Гарри, Абраксас, Дамблдор и Снейп. — Мне рассказали о крестражах и о тебе из будущего. Даже имя твоё настоящее. Я не говорил сразу всё Тео, но позже поведал. Альфард знал ещё о том, кому Абраксас доверил дневник с записями о тебе и о том, как Том потерял память, а так же передал доверенному лицу ритуал соединения душ. — Он пытал тебя. Я видел. — Да. Как вы связаны? — Я его крестраж, — Нотт кивнул, будто догадывался, и Гарри знал, что Дамблдор с Гермионой тоже догадывались. Только не знали, как это назвать правильно. — Когда он тебе всё рассказал? — Он нас по очереди звал к себе первого декабря. — Я умру первого июля, Максимиллиан. Он заберёт часть души — и всё. — Он не убьёт тебя. Влюбится. Гарри, он снова в тебя влюбится. Ещё шесть месяцев впереди, а Том тебя полюбил, как только увидел. Волдеморт тоже полюбит тем, что осталось внутри него. Я скучаю по Тому. — Как это случилось? — Он пришёл на выпускной уже таким. Альфард тоже не знает, что произошло. С Томом постоянно был только Абраксас. И эту тайну он унёс с собой в могилу. — А когда был выпускной? Какой день? 28 или 29 июня? — Не скажу. Абраксас запретил это говорить, — улыбнулся Нотт. — Тебе. Ему я сказал. Гарри тяжело вздохнул. Нотт выглядел уставшим, но знал, что Гарри придёт. Войдя на почту, Гарри подошёл к мужчине и попросил отдать посылки на его имя, пока Нотт стоял на улице. Гарри написал послание за ананасы и вложил туда двадцать галлеонов. Должны принести шесть ананасов и за скорость два галлеона сверху. — Когда я с вами нормально пообщаюсь? В сороковых? — В январе. Уже скоро, — Гарри выдохнул, радуясь, что сможет подружиться со слизеринцами, тем более, с лучшими из них. — Ты купил ему то чёрное пальто с серебряной цепочкой, — Гарри удивился, что Нотт так хорошо всё помнил. — Ты помнишь. — Это пальто до пятьдесят седьмого года было предшествием смерти. Если видели это пальто, значит, Тёмный Лорд шёл на переговоры с целью добиться своего или уничтожить. А что ты на день рождения ему подарил, я тоже помню. И море сладостей, — Гарри не скрывал взгляда на магазин «Сладкое королевство». — Как ты это провернул? — Легко, она же на имя Тома. Я её оплатил только. В вашем времени почти всё то же самое, что и в моё. Разве это плохо? Хорошая страна. Сейчас там туризм развивается, а в ваше время там тишина и спокойствие. — Угу, — закатил глаза Нотт. — Сказать правду? Что ты сделал? — Да, — улыбнулся Гарри. — Он в Албанию очень захочет. И забудет о путёвке. О ней ему напомню я. Случайно. Сказав, что ему сделали подарок на день рождения. Он и подумает, что это я, так и начнёт меня за собой таскать и доверять. Привидение факультета Рейвенкло, Елена — дочь Ровены — поведает, где спрятала диадему матери. Она убегала далеко от матери и Кровавого барона, который её так любил, что зарезал, а после и себя. Она спрятала диадему матери в дупле самого огромного дерева в лесу Албании. Гарри аж дыхание затаил. Он заказал Тому путёвку в Албанию, которая будет действовать с момента её покупки два года, учитывая, что сейчас идёт война. Затем такие путёвки будут иметь срок годности в один год. Кажется, с пятидесятого года. — Я писал историю. Любя. Он бы всё равно поехал. Деньги бы с вас стребовал. — Ты любишь то существо, в которое превратился Том? — Это всё ещё Том. Я пообещал не разделять их. Гарри тяжко вздохнул, а после почувствовал на себе взгляд. Он обернулся, но никого не увидел. — Когда заберёшь путёвку? — Мне обещали, что сова прилетит двадцать шестого. Тому скажу, что нужно прогуляться к школе в девяностых. Правды ему знать не обязательно. — Гарри, он никогда не узнает, что ты помогал ему. Не примет твоей любви. А ты готов умереть за него, — не понимал Максимиллиан. — Мне не нужен мир без него. И не нужен мир с ним, не любящим. Умереть от его руки не так ужасно. Он не будет чувствовать боли и вины за мою смерть, а если я его убью, то я буду чувствовать. И жить в мире, где он хочет зачать ребёнка от Беллы, я не смогу. — Что он удумал? — удивился Нотт. — Он тебе изменил? — Нет. Но он не помнит меня — это не измена. — Измена! — рыкнул Нотт, идя за Гарри, который буквально рванул к магазину сладостей. — Что возьмёшь? — Том любит шоколад. Сильно. Молочный. Наберу конфет и шоколадок. — Не хочешь спросить, купит ли он тебе подарок на Рождество? — У него нет денег, — напомнил Гарри, улыбаясь. — Я ничего не требую взамен. Я хочу порадовать его. Мы с ним росли в нищете. И если моя нищета закончилась в день рождения перед первым курсом, когда я узнал, что мои родители оставили мне состояние, то нищета Тома до сих пор с ним. — Меня сейчас стошнит от твоей слепой любви, но я сам был таким. Моя жена умерла семнадцать лет назад шестого октября, когда подарила Тео, и я до сих пор не могу никого полюбить. И не хочу. — Однолюбам страшно жить в этом мире, — прошептал Гарри, расплачиваясь за конфеты. — Береги себя. Когда меня не станет, — произнёс Гарри, собираясь уходить в направлении леса, — позаботься о моих друзьях. — Ты не умрёшь. — Свою участь я знаю и принимаю. Гарри оставил Нотта стоять посреди улицы. Тот ничего не мог поделать, никак не мог изменить участь Гарри. Это под силу только Гарри. Гарри пошёл через Визжащую хижину, так быстрее попасть на опушку леса возле дома Хагрида, и замер в ужасе, когда открыл дверь, а там стоял Волдеморт. — Ты же дал мне время. Как ты вообще тут незаметно очутился? — Я дал время и не заберу его, учитывая, что мне ещё не подарили пальто и путёвку. Волдеморт явно был обескуражен новой информацией и позвал жестом руки Гарри за собой наверх. Деваться некуда, поэтому Гарри спокойно поднялся и поставил пакеты на пол, складывая руки в карманы джинсов. — Тебе жуть как не идёт серый цвет, — Гарри засмеялся и посмотрел на Волдеморта с пониманием. — Ты мне три часа назад сказал то же самое. Волдеморт засмеялся, осматривая парку Гарри. — Коричневый я тоже не люблю. — Да? — удивился Гарри. — Ты не говорил. — Значит, не время. Но я точно от неё избавлюсь. — Ты? Гарри подловил Волдеморта на заботе? Или на чём? Но тот подошёл по другой причине. Он взял обе руки Гарри в свои, а тот даже не дёрнулся, доверяя себя. Волдеморт сразу заметил шрам. — Не переживай, оболочка твоего крестража не пострадала, как и часть твоей души. — Ты не спросишь, откуда я узнал? — Я знаю, — улыбнулся Гарри, он не был дураком. — Он хочет, чтобы ты вспомнил, но мы оба знаем, что это невозможно. Я не хочу его расстраивать. — Печёшься обо мне в прошлом, а в этом времени? Не пробовал узнать, что же случилось? — А ты этого хочешь? Гарри сжал руку с длинными ногтями Тома в своей и подошёл поближе. Хотел ли Гарри поцеловать Волдеморта? — Нет. Хотел ли Гарри поцеловать своего Волдеморта, даже такого страшного? — Да! Но эти алые глаза не любили. Гарри опустил взгляд, а Волдеморт приподнял его голову за подбородок. — Смотри на меня, Гарри Поттер. Таким я стал. — Твоя внешность не смущает. Хотелось бы вернуть красавчика, но я реалист. Том часто смотрит на меня своим алым взглядом, и тот взгляд тёплый. А этот — холодный. Ненавистный. Тебе неприятна сама мысль, что ты своего врага защитил своей же душой! Гарри чувствовал нарастающую ярость Волдеморта, который сжал его подбородок сильнее, а после накрыл губы Гарри своими. И Гарри ответил. Не раздумывая, ответил. Губы Тома были всё такими же пухлыми, и Гарри они нравились. Тома? Волдеморта, но для Гарри он в любом виде Том, как и для директора. Волдеморт буквально кусался, но губы будто знали, как целовать именно Гарри. И Гарри ощущал всё тот же поцелуй, он не изменился. Гарри прижался сильнее, обвивая шею Волдеморта рукой, а самого Тёмного Лорда повело. Он прижал Гарри спиной к стене, тяжело дыша и целуя. Его тело знало эти губы и язык. Знало, как целовать и что делать. Волдеморт опустился к шее и вдохнул запах, а после провёл языком по адамовому яблоку. Гарри чувствовал своего Тома. — Как ты пахнешь, — Волдеморт будто впервые учуял запах Гарри. — Шоколад… пергамент… дерево… кофе… и всё это… Волдеморт зарычал, а после вернулся к губам Гарри, накрывая их. И Гарри не отказывал. Это же его Том. Ногти Волдеморта царапали его бока, ведь залезли под свитер, а парку Гарри вообще никогда не застёгивал. Гарри застонал, хватая Волдеморта второй рукой за талию и прижимая ближе к себе. Они оба желали. Оба ощущали одно и то же. — Как часто я тебя брал? Или ты сверху? — Я обожаю тебе подчиняться, — Волдеморт улыбнулся и обжёг горячим дыханием ухо Гарри, отчего тот громко застонал. — Я делаю то же, что и он? И тебе нравится, верно? — Вы же с ним один и тот же волшебник. — Неужели не изменился? — дыхание обдало шею Гарри и тот снова застонал. — Тооооом! — Как красиво звучит это имя с твоих возбуждённых губ, Гаррррри, — Гарри простонал снова, глядя в глаза Волдеморта, ведь тот протянул его имя так, как он любил. — И ты готов умереть? — Я не смогу без тебя, — прошептал Гарри, откидывая голову назад и ударяясь ею о стену, а Волдеморт прошелся пальцами по губам Гарри. — Совсем мальчишка, храбрый львёнок, — у Гарри слёзы на глазах выступили. — Это ты… Гарри накрыл глаза одной ладонью, не желая показывать боль через слёзы. — Моя юная версия подарила мне победу. Полную капитуляцию врага. Ты сильный волшебник, Гарри. Я бы желал иметь такого сильного последователя. — Я не приму метку. Я выше твоих приспешников. Либо враг, либо возлюбленный — либо рядом, либо мёртвый. Но я не Пожиратель Смерти. — Мой прекрасный мальчик, — протянул Волдеморт, и Гарри удивлённо посмотрел на него. — Твой? — До кончиков ушей. Тебе понравилось быть со мной? Подо мной? — Ты ещё спрашиваешь? — удивился Гарри. — Я был девственником. А ты? — Тоже. Симус дал нам почитать камасутру, — засмеялся Гарри. — У тебя есть время? Или ты спешишь ко мне? — Для чего? — Посидишь в «Кабаньей голове» с Тёмным Лордом? Гарри открыл и закрыл рот, не уверенный, что ему показалось. Если он будет сидеть с Волдемортом, позволять ему делать, что вздумается, значит, все узнают, кто его парень. И Том больше не сможет прийти в его мир, посмотреть на игру. — Ты отрезаешь ему путь ко мне… — Его место там, а моё здесь. Ты должен туда ходить, чтобы он влюбил тебя сильнее, а здесь ты должен показать, что ты сдаёшься не просто так. Я могу прийти к тебе на игру. — Ты? — удивился Гарри. — Хочешь ответов — пойдём к Аберфорту. Тот никогда не жаловал брата, так что мы посидим спокойно. — Туда ходят студенты. Совершеннолетние. Волдеморт не принуждал, а Гарри должен решить кое-что для себя. Том просит их не разделять, а Волдеморт именно это и делает. Но Гарри себе не простит, если не будет искать способ помочь Волдеморту вернуть память. К тому же, это Том пригласил свою взрослую версию. — У тебя час. — Ставишь условия? — удивился Волдеморт. — Это я тебе интересен. Я уже всё о тебе знаю. — Ты хочешь меня. — Я хочу Тома и он рядом. Ещё полгода точно будет рядом. — До 29 июня. — Жестокий ты волшебник, Том! — Гарри догадывался, что взрослый Волдеморт не умолчит. — Простони моё имя, а не выплёвывай. — Твоё имя? Они смотрели друг на друга, как два коршуна. Вот для чего Дары дали возможность Гарри узнать Тома Реддла — чтобы Волдеморт был без ума от Поттера. И он был, ведь прижал своим телом парня к стене. — Начнём с того, когда ты влюбился? Гарри прикоснулся к его груди, и Волдеморт резко сделал шаг назад. Вот этого тот не желал показывать. Гарри улыбнулся. Он знал, что сердце Волдеморта не соврёт, и, если тот отскочил, то оно бешено стучит. — Я голодный. Хочу стейка. Ты заплатишь или я снова твоя финансовая подушка? — Ты меня этим упрекаешь? — сразу разозлился Волдеморт. — Мне нравится заботиться о тебе, учитывая, что правила наших отношений диктуешь ты. И ты решаешь, в какой позе я тебя принимаю. Волдеморт улыбнулся, а глаза стали немного светлее, такого цвета, который бывает, когда Том доволен. Он провёл пальцами по губам Гарри и не удержался, накрыв их своими. Гарри ответил, притягивая за мантию Волдеморта к себе. Волдеморт яростно целовал, до боли, как любил Гарри, а его руки нагло пролезли под трусы со штанами и сжали ягодицы Гарри. Это определённо был его Том.