Come to me

Гарри не мог перестать целовать мужчину. Ну и что, что Волдеморт? Его же! Точно его. Маг опустился к шее Гарри и легонько укусил. Не сильно. Будто пытался успокоиться, а не мог. — Амортенция, — Гарри ухватил его за голову. — Я тебе подхожу. Управляй ею. — Сложно, — признался Волдеморт. — Так вот как она действует. — В твоём случае — одна на всю жизнь, — улыбался Гарри, всё же нагло накрыв грудь мужчины ладонью. Сердце готово было выскочить из груди и не собиралось успокаиваться. — Мне опасно возле тебя находиться. Удивительные чары. — Это любовь. Том с первого взгляда в меня влюбился. Он так сказал, — Волдеморт недоверчиво уставился на парня, а после сделал шаг назад. — Любовь? Амортенция… — Она усиливает чувства и не даёт тебе влюбиться в того, кто тебе не подходит. Цитирую тебя, — нагло улыбался Гарри. — Отрицай сколько угодно, но если убьёшь меня, то будет больно. — Трактир. Пошли. Волдеморт пытался уйти от темы чувств, а Гарри был не против. Пакеты он оставил здесь, с ними ничего не случится. Он последовал за мужчиной в тёмной длинной зелёной мантии. Сегодня без капюшона, оттого Волдеморта видели все. И Гарри теперь знал, что ему не показалась слежка за ним и Ноттом, который, кстати говоря, сидел в «Кабаньей голове» за барной стойкой и смеялся с Аберфортом. Присутствие Волдеморта заставило всю деревню затаить дыхание. Билл Уизли и Нимфадора Тонкс, которые дежурили в Хогсмиде сегодня, вскочили на ноги в трактире. С ними за столиком сидели Минерва со Снейпом, и даже они выпучили глаза. Гораций, который как раз к ним подошёл, осел от страха и пытался слиться со стеной. Следом за Волдемортом вошёл Гарри. Он был доволен и, заметив Билла и Тонкс, рукой показал, чтобы сели. — Твоя охрана? — Твоя тоже не ушла, — Гарри указал на Нотта. — Он не знал, что я за ним слежу. Максимиллиан поднял рюмку с коньяком и улыбнулся Гарри, а Волдеморт закатил глаза. — Я не буду извиняться, — заявил Тёмный Лорд, проходя мимо Нотта. — Невыносимый, — закатил глаза Максимиллиан, но не переставал улыбаться. Волдеморт выбрал дальний угол, чтобы на них падала тень. И поставил заглушающие чары. Он положил палочку на стол, показывая всем, что пришёл с миром. Гарри положил свою рядышком и улыбнулся. Аберфорт Дамблдор хмыкнул и подошёл к парочке. — Стейк с сильной прожаркой. Два стейка. И пива. — Гарри, какое пиво? Налей ему красного полусладкого, и мне тоже. — Шесть галлеонов. Гарри сразу достал монеты из кармана парки и положил на стол. Дамблдор-младший забрал деньги и оставил интереснейшую парочку наедине. Гарри разулся и сел на лавочку под стеной поудобнее в позе лотоса поближе к Тому. Стулья с другой стороны их не интересовали. — Начнём с вопросов, которые остались висеть в воздухе с хижины? — первым заговорил Гарри, нагло улыбаясь. — Ты их помнишь? — Да. Как ты очутился в хижине? — Я решил проследить за Ноттом. Если честно, прямо после пытки он нагло заявил, что ещё прогуляется с тобой. — Зачем ты его пытал? На нём час испытывали Круциатус. С полуночи до часа, — Гарри и правда было жаль Максимиллиана. Тот был верным другом. — Я должен был. Он сумел остановить Нагини. На крестраж тоже есть управа, как оказалось. И это было прямо… весь Ближний круг видел, Гарри. Репутация пострадала бы. Моя власть могла рухнуть. Она очень хрупкая, учитывая, как часто я становлюсь невменяемым. — Часто? — Постоянно. Я нестабильный. И когда становлюсь таким, то мне весь мир к одному месту. — Я тебя не боюсь. Волдеморт улыбнулся, а Гарри потянулся к его руке и начал рассматривать руку без волос, с длинными ногтями, бледную, как у инфернала. Она была похожа на змеиную кожу. — Как белая змея. Ты имеешь кожу питона. Они не ядовиты, но могут удушить. Кажутся спокойными, пока не сожрут, — Волдеморту понравилось сравнение, и, когда их взгляды встретились, то Гарри увидел, как потемнели алые глаза от радости, что его понимают. — Маску держишь, но я вижу, что ты довольный. — Ты хорошо меня узнал. Сколько вы вместе встречаетесь? — Два месяца. Мы познакомились в начале октября. Случайно. Не спрашивай, как я путешествую. Если не вспомнишь, я отдам тебе дневник Абраксаса. Уверен, там всё написано. — А если не вспомню? И правда не вспомню, Гарри? Что тогда? — Влюбись в меня снова, — Волдеморт засмеялся. — Я не шучу. Если память вернётся, то ты всё равно будешь помнить любовь и прошлое. Это для меня почти ничего не изменится, а ты меня мог забыть. Если заново влюбишься, то будет проще себя простить. — Допустим, я влюбился в тебя. Но я убил всю твою семью. Всех родных. — Будем только мы. Я не знал родителей. — А твой крёстный? — Прошлое есть, но его не изменить. Я не упрекаю тебя ни в чём, слышишь? Ты можешь управлять страной и быть Тёмным Лордом, но ты — мой Том. Возле меня оставайся Томом. — Как у тебя всё просто, Гарри, — вздохнул Волдеморт, позволяя гладить его руку и дальше, а сам заметил ужасающие взгляды той братии, которая сидела за первым столиком. Гарри увидел, куда смотрит Волдеморт. Снейп как раз что-то им всем объяснял. — Снейп в курсе нас, — Волдеморт удивлённо поднял бровь. — Дамблдор ему доверяет. — Но от меня все держали ваши отношения в тайне. Я злюсь, но не сильно. Им всем хочется мира. И если никто не умрёт, то почему бы и не умолчать о Гарри Поттере и его парне. Вот только ты гладишь мою руку, Гарри, а встречаешься с юным Томом. — Можно сказать, что ты пробуешь себе вернуть внешность, — улыбнулся Гарри и поднял на Волдеморта взгляд. — Снейп так и скажет, я уверен. — Я тоже в этом уверен, ведь умею читать по губам, — на эти слова Гарри засмеялся. — И как показать всем, что я и есть твой Том, а ты не играешь с тем парнем? — Поцелуй меня. Волдеморт специально подталкивал Гарри к этому предложению, и Гарри оправдал надежды. Он и правда понимал его, принимал его флирт и управление ситуацией. — Поцелуй ты, — попросил Волдеморт. Не приказал. Гарри тут же опустил ноги, навис над Волдемортом, одной ногой упёрся в лавочку, правой рукой погладил лысину мага и накрыл его губы своими. Волдеморт тут же сжал бёдра Гарри своими руками, отвечая на поцелуй. Из-за заклинания они не слышали шума, поэтому не видели довольного Нотта, смотрящего прямо на Снейпа, который только хмыкнул и подошёл к Максимиллиану. Стоит узнать осведомленность друг друга. Минерва готова была заплакать, как и Гораций, а Билл и Дора злились, что Гарри приходится идти на крайние меры ради мира. Аберфорт подошёл тихо и нагло, поставив на стол тарелку с двумя стейками и два бокала вина. Гарри даже не заметил его, усевшись на одну ногу Волдеморта и нагло вылизывая его десна. Волдеморту нравился такой расклад. Он спрятал лицо возле шеи Гарри, но видел, как на них смотрели. — Им никогда не понять, — прошептал Волдеморт. — Плевать, — ответил Гарри, слезая с колена мужчины. — Я голодный. Двенадцать часов дня, а я ел только твои слюни. — Ты не жаловался, — улыбнулся Волдеморт, беря в руки бокал вина, но тут же посмотрел на Аберфорта. Вдруг яд? Гарри понимал Волдеморта без слов. Он взял один бокал, налил из своего во второй, а потом поставил его на стол, и Волдеморт, уже со своего бокала, налил в бокал Гарри. Таким образом, если там яд, то умрут оба. Дамблдор не дёрнулся, а Волдеморт выдохнул. Гарри защищал своего Тёмного Лорда, чего не мог понять Снейп, судя по его выражению бровей. Пускай юный Том привлекал, но такой монстр? Авада точно повредила Поттеру мозги. Гарри съел один стейк и частичку второго, запивая его половиной бокала и выдыхая. Есть очень хотелось, на что Волдеморт только улыбался. — Какие ещё вопросы хочешь задать? — спросил мужчина, позволяя себе массировать волосы Гарри у всех на виду, чтобы все знали, кому принадлежит Избранный. — Эм… Насколько сильно, — глаза Гарри озорно блеснули, и он уставился на Волдеморта, — тебя бесит эта парка? — Гарри, — засмеялся Волдеморт, прижимая к себе и вдыхая запах его волос, — Амортенция ты моя. — Твоя, — подперев подбородок рукой, играл бровями Гарри, не переставая улыбаться. — Я ненавижу эти цвета — серый и коричневый. Приют был серым и коричневым. Вся мебель коричневая, все стены серые. Даже белый лучше бы смотрелся. Ненавижу. — Оу… А что я не люблю? Яичницу, которую приходилось готовить Дурслям. И курицу. — Почему? — Я доедал остатки ножек курицы за Дадли первые одиннадцать лет, — вздохнул парень. — Меня бесит кухня, хотя я отменно готовлю. Может, было бы кому готовить… — У тебя есть эльф? — Да, Кричер. — Кто? — Волдеморт сразу признал имя, а Гарри вопросительно смотрел на мужчину. — Гарри, где Регулус Блэк? — Не знаю. На гобелене мёртв. Сириус сидел в Азкабане и с братом не общался. А что? — Боюсь, я могу знать, где этот парень. Умер юным. Гарри, сделай мне подарок. — Я буду с Томом в этот день, — виновато прошептал Гарри. — Позволь мне быть с ним. Любить. Быть любимым. — Конечно, я не буду мешать вашей любви. Ваша любовь — гарантия того, что ты любишь меня любым. Первого января встретимся? — Хорошо. — Так вот, я хотел предложить, чтобы твой эльф забрал у меня для тебя подарок. На Рождество… Но боюсь, нам лучше пока не видеться. Я пришлю тебе подарок. — Спасибо. Доверюсь твоему стилю, ты ведь явно думаешь, чем заменить парку, — и Волдеморт не отрицал очевидного. — Постой, Нотт спросил, что подарит мне Том. Том может мне тоже подарить не коричневую парку? — засмеялся Гарри, а Волдеморт согласно кивнул. — Мы можем мыслить одинаково. Но две верхние одежды лучше одной, учитывая, что ты постоянно ходишь к слизеринцам сороковых. — З — забота? — О крестраже. Гарри засмеялся, ведь Волдеморт был непробиваемым. Гарри допил бокал вина и стал серьёзнее. — Мне будет сложно, если там будет он, а тут ты… — Я не буду докучать. У меня много дел. Нужно всё привести в порядок, раз ты отдаёшь мне победу. Но я хотел бы прийти к тебе на игру. Альбус точно меня ждёт. — Мы играем со Слизерином двадцать третьего февраля. А Рейвенкло с Хаффлпаффом через неделю — второго марта. Мне подготовить школу к твоему прибытию? Волдеморт всматривался в глаза цвета весны, которые зачаровывали. Его глаза так и кричали о том, что он несёт только ужас, а вот Гарри был надеждой. — А что ты будешь делать два месяца? Искать всё-таки причину моего забвения? — А ты этого хочешь? — снова спросил Гарри. — Нет, — честно ответил Волдеморт. — Если причина окажется глупой, то мне будет стыдно, что я не сумел с ней справиться. — Тогда я ничего не собираюсь менять. Я буду с Томом. И там я тоже не буду искать причину твоего забвения. Я думаю, что если бы её можно было предотвратить, Абраксас приказал бы доверенному лицу раньше ко мне явиться. Это неминуемо. И это должно случиться. — Меня удовлетворяет ответ. — Ты всё равно меня убьёшь? Боишься привязаться? Влюбиться? Думаешь, я стану твоим слабым местом? — Ты ответил на все свои вопросы только что, Гарри, — спокойно ответил Волдеморт. — Я подумаю, убивать ли тебя. И я сделаю тебе настоящий подарок завтра в Сочельник. Я отдам Нотту Хвоста, и он приведёт его на Министерский рождественский ужин, — Гарри просиял, ведь это означало, что Сириуса полностью оправдают. Не только со слов Дамблдора. — И после встречи с твоим эльфом, я думаю, что возьму с собой Сивого. Пусть им инферналы поживятся. — Спасибо, — это было больше, чем Гарри мог получить. — Мне сказать Снейпу, чтобы он передал Дамблдору? — Да. Видеть его не хочу, или пытать начну. Не пойму, на чьей он стороне. Мне лучше перебеситься, — Гарри засмеялся, а Волдеморт сразу прикоснулся пальцами к губам мальчишки. — Ты и правда не пытаешься меня изменить. — Том, — Волдеморт удивился обращению, но, видимо, это было что-то слишком личное, раз Гарри перешёл на это имя, — пожалуйста, пока я жив, пусть Белла возле тебя не вертится. Волдеморт улыбнулся, а Гарри виновато опустил голову и упёрся ею в грудь мага. Гарри ревновал, ему было больно, но на этого мужчину он не мог повлиять. — Какой наглый мальчишка, — протянул самодовольно мужчина. — Просишь нагло, но не настаиваешь. Как тебе отказать? — Не отказывай, — молил Гарри, хватая Волдеморта за мантию. — Том просил вас не разделять, и я не прошу исполнить его обещание тебя, ведь ты вас разделяешь, но, может быть, ты сделаешь мне ещё и этот подарок? У Гарри тряслись руки, ведь Белла была его ночным кошмаром, которого хотелось зарезать. Волдеморту нравились касания к Гарри, и он решил сказать правду. — Увидев вас обнажёнными вчера вечером, — Гарри удивлённо приподнял голову, — я пришёл в восторг. От тебя. Ты не просто красивый, ты отзывчивый. И твоя слепая любовь ко мне дезориентирует, Гарри. Мне не хочется тебя отпускать к самому себе, ведь я вкусил твои губы, вдохнул твой запах. И если бы я всё помнил, то меня бы не смущало, а так мне кажется, что ты… — Изменяю тебе? И изменяю Тому? — Да. — Оу, — такого услышать Гарри не собирался, но теперь стали понятны ярость и желание увидеться. — С первого взгляда. Ты не верил, что тебя могут полюбить, но ты это увидел. А я вас не разделяю, — хмыкнул Гарри. — Я прошёл эту стадию. — И что же мне делать? Наблюдать, как он тебя?.. — Это ты. Но ты не помнишь. Том закроет нашу связь. Так будет лучше. Я побеждаю. — Гарри, — пригрозил Волдеморт, а Поттер нагло закусил губу. — Стоит тебе позвать, и я останусь с тобой. Но когда ты будешь уходить, какая разница, где я. Я с тобой. Не ревнуй, мой Тёмный Лорд. Я твой. — Это я, кажется, твой, — вздохнул Волдеморт, а Гарри почти кричал от счастья, ведь эти же слова утром сказал Том. — Точно пойдёшь со мной за крестражем первого января? — Да. Я не боюсь. — А если я попрошу переспать со мной? — Я не откажусь, — улыбнулся Гарри, и Волдеморт выдохнул. Он и правда ревновал к самому себе. — Куда подевалась твоя уверенность? Что случилось? — Они меня не искали, — Амортенция в крови не хотела врать. — Никто. Нотт просто ждал, он всё знал. Они меня хотели уничтожить, я уверен. Те, кто сидели в Азкабане, не в счёт. Барти не в счёт, которого нет. А за тобой идут! — Я буду рядом, а не над тобой, понимаешь? Мои верные люди — твои верные люди. Если хочешь выпустить пар — проряди Авадой Ближний круг. — Вот так просто? За мной не пойдут твои люди, если я тебя убью! — А ты меня убьёшь? Волдеморт тяжело вздохнул. Эти зелёные глаза подкупали, и Волдеморту привиделась поляна, когда Гарри так же смотрел на него, только юного. — Я влюбился в тебя на какой-то поляне… — Ты вспомнишь, — Гарри улыбнулся, радуясь, что память борется, и уселся на колени Волдеморта. — Моя армия — твоя. Я не позволю тебе навредить. Позволь быть твоим мечом. Твоим щитом. Гарри не ждал ответа, накрывая губы Волдеморта. И ему было абсолютно всё равно, кто что скажет, и хочет ли его целовать этот мужчина. Хотел. И отвечал неистово. — Я никогда не предам. Ты — мой Лорд, — заявил Гарри, шепча в губы и не отводя своего взгляда. — Я попрошу Тома открыть связь. — Тебе не кажется, что это уже полиамория? — засмеялся Волдеморт. — Это ты. Хоть все крестражи пусть оживут — это ты. А я твой. Гарри обнял Волдеморта, который явно не хотел показывать, что ему нравятся объятия. Запах Гарри его успокаивал, и Волдеморт считал, что Гарри может быть его стабильностью. — Идём, пока сюда отряд авроров не налетел во главе с Кингсли Шеклболтом. — Он точно предупрежден Дамблдором, иначе уже был бы здесь, — заявил Гарри. — Но я понял, о чём ты. Гарри поднялся с колен Волдеморта и тут же подошёл к Нотту, тяжело вздыхая. Тот удивился, что Гарри на него злится. — Ты знал моё настоящее имя? — Нет. Альфард знал. — А почему ты сказал, что тебе всё рассказал Абраксас? Тео так говорил. — Потому что нами управлял Абраксас. Том постоянно был возле тебя, а после мы не знали, как с ним общаться. Учитывая, что Абраксас после школы сразу женился и сбежал к драконам в Уэльс, а Альфард дреманул в Мексику к племенам Майя, то я остался один возле Тома. И мне сказали всего минимум, чтобы мой разум не предал меня. — Логично. — Гарри, идём, — Волдеморт спокойно прослушал Максимиллиана, который точно был рад химии между Гарри и старым другом. — Они похожи — сразу выясняют всё, — хмыкнул Снейп, а Гарри резко дёрнулся назад к Снейпу. — Я — крестраж. Гораций Слизнорт рассказал о заклинании. И я хочу поговорить с Дамблдором. Волдеморт дождался Гарри, не видя, что Нотт ухмыляется удивлённому Снейпу. Максимиллиан понял, что с Северусом нужно поговорить более глубоко. Волдеморт протянул руку Гарри, за которую тот охотно ухватился, не слыша уже смеха младшего Дамблдора и гневных речей Минервы, что она Альбусу голову открутит. Гарри резко потащил Волдеморта к совиной почте и отправил ещё письмо, положив туда деньги. Много денег — за срочность. Волдеморт не спрашивал, а решил дождаться Гарри. Хотя, глядя на спокойного Поттера, и жители с гостями деревни расслабились. Может, любовь и правда сильнее палочки? Ну, правда, одна палочка в теле Гарри была явно сильнее остролистной. — Хочешь сладкого? — Нет. В другой раз, — ответил Волдеморт, идя с Гарри к Визжащей хижине. — Не боишься буллинга? Дамблдор от него тебя ни разу не спасал. — Но ты же в обиду не дашь? — Бросай в них всех Круциатусы. — Они запрещены. А вот Сектумсемпра Снейпа — нет, — Гарри поиграл бровями, а Волдеморт засмеялся, приобнимая Гарри у ворот и говоря этим, что дальше не пойдёт. — Откуда о ней узнал? — Я нашёл это заклинание в учебнике Снейпа по Зельеварению за шестой курс. Дамблдор позволил оставить его, чтобы сблизиться со Слизнортом. Он рассказал о крестражах. Но что они такое, я узнал от вас с Томом. Если Дамблдор уничтожил кольцо с камнем… — Выдохни. Что сделано, то сделано. — Твоя ярость поднимается, вижу по твоим глазам, — улыбнулся Гарри. — Ты себя едва сдерживаешь. — Но держу. Не закрывай связь, Гарри. Том её регулирует, но в тебе моя часть души. Позволь мне снять защиту наших разумов. — О, как заговорил, — улыбался Гарри, подходя ближе и опуская голову, а Волдеморт впервые поцеловал этот шрам, а не сделал больно. По телу Гарри прошлась ещё большая волна тепла, чем было возле Тома, и у Гарри ноги подкосились. Он не ожидал столько тепла от змееподобного существа, к которому часть души так и льнула. — Ты в порядке? — Сейчас приду и трахну твою юную версию, если ты меня не возьмёшь первым, — Гарри упирался лбом в ногу Волдеморта, и тот помог подняться парню. — Иди к нему. Ты его хочешь. — Это же ты. — Пока нет. Я знаю, почему он показал мне вас вчера. И это очень хорошо сработало, ведь он знал, что нормальный разговор меня влюбит в тебя сразу. — Влюбит? — Пробудит Амортенцию, — оговорился Волдеморт, а Гарри улыбнулся. — Он знал, что если ты не будешь нас разделять, а считать одним магом, то ты не будешь видеть измены. И какой вывод напрашивается? — Просвети. — Мне нужно вернуть память, чтобы я не думал, что ты достался другому. Он умный. Я умный! Хитрый! — Мой любимый аспид, — Волдеморт сразу перестал гневаться, ему очень понравилось такое обращение. — Мой Лорд, — Гарри поклонился головой, и мужчине стало ещё труднее дышать, ведь Гарри был умопомрачительным. У мужчины начали трястись руки от этих слов и жестов. Он снова утопал в зелени глаз Гарри, касаясь его щеки своей ужасной рукой и пытаясь найти там отвращение. — Я не возьму тебя первого числа, не бойся, — Гарри услышал дрожь в голосе. — Как тебе не… Я же… Как ты целуешь меня? Возбуждаешься? Я же монстр… Существо… — Как ты сказал — Том умный и хитрый. Я вас не разделяю. Я люблю его, а значит, люблю тебя. Любым. За нашими спинами море неправильных поступков: смерть моей семьи, заключение крёстного, предательство Петтигрю, уничтожение дневника с василиском, смерть Седрика, буллинг в мою сторону и Кровавое перо, но это всё привело нас друг к другу. Мы стали сильнее. Мы не боимся силы друг друга. — Я боюсь тебя. Боюсь, что ты поглотишь меня, — перебил Гарри Волдеморт. — Одно твоё слово, и я на коленях. — Одно твоё слово, и Белла твоя, Гарри. Поттер теперь понял, насколько сильно Амортенция любила. Особенно, когда вспомнила, как сильно любит. Она не оставляет Волдеморту выбора. — Мир твой. Спокойствие твоё. — Ты — мой Лорд. А после станешь Министром Магии. А я твой щит, твой меч. — То есть, если я скажу убить Уизли, ты убьёшь? — гневался Волдеморт, не понимая позиции Гарри. — Да! — закричал Гарри. — Я их готовлю к нам. Есть ты и я. И если мы решаем, будет мир во мраке или нет, то когда появится на горизонте финал и мы перейдём заветную финишную линию, я не посмею менять правила! Я уничтожу любого, кто будет слишком много себе позволять! Я с одиннадцати лет на войне! Я полюбил! Я хочу создать приемлемый для всех мир, и если его нарушат, я без твоего приказа убью любого. Я убил профессора Квиррелла, пусть и не осознал этого. Но я его убил в одиннадцать. Сейчас я ещё опаснее. — Это было и есть прекрасно, — прошипел на парселтанге Волдеморт, слыша преданность в словах Гарри. — Мне, как и Абраксасу, не нужна метка, чтобы быть твоим преданным человеком. Мои действия уже говорят, что я на твоей стороне. — Ты все мои барьеры за день разбил, как мне не бояться, что я растворюсь в тебе? — Растворяйся. Но только возле меня. Успокаивайся. Анализируй. А после пытай своих приспешников. Гарри и Волдеморт засмеялись одновременно. Волдеморта не устраивали безумные последователи и, может быть, Гарри прав? Стоит проредить ряды, а люди Гарри станут новой армией. Юная армия без старых заскоков в голове лучше новой и ненормальной. С этой мыслью Волдеморт и отправился в Малфой-мэнор. Максимиллиан уже был здесь, ведь спрашивал, что Тео подарит Джинни на Рождество, да и завтра Министерский вечер, Нотты приглашены. — Так я могу взять с собой Джинни? — Да. Только ты ещё не получил разрешение на аппарацию. Напиши ей письмо. Сейчас же. — Разумно, — произнёс Волдеморт, а Драко с ферзём в руке застыл над шахматной доской. Руки начали трястись, а Нарцисса поднялась с кресла, глядя на Повелителя. Тео нагло смотрел на Волдеморта, пока тот подошёл к Драко, ища в нём Абраксаса. — Тео тебе рассказал? — Да, милорд, — Драко поднялся на ноги. — О времени. И о душе. Нарцисса не знала о крестражах и путешествии во времени, поэтому говорить нужно завуалировано. — Люциус хотел тебя женить на Астории Гринграсс, верно? — Да, милорд. — А ты кого любишь? Драко удивлённо посмотрел на Повелителя. Он решает дать ему шанс, или же получить влияние на Драко, угрожая убийством его любимого человека? — Я должен продлить Род. Я хочу иметь ребёнка. — Хорошо, учитывая, что Астория, из-за семейного проклятия, после рождения ребёнка проживёт лет пятнадцать, не больше. Но ты же хочешь кого-то? Доверяешь свои страхи кому-то? И это не Тео. Я знаю, что ты отравил бутылку вина Горация, которую он хочет подарить весной Альбусу на день рождения, а спец по ядам учится с тобой. — Блейз Забини? Он что-то знает? — удивился Тео. — Я рассказал ему о миссии. И он мне помогает. — А каким образом он тебя утешает? Драко покраснел от вопроса повелителя, а Нарцисса в ужасе смотрела на сына. В семье Блэков не принято любить мужчин, Альфард поэтому и был изгнан. Ну, это одна из причин — он отказался жениться, заявив, что влюблён в парня. Пусть тот его и не любил. — Твоя мать, как и отец, ненавидят полукровок, а я — полукровка, — Волдеморт ухмыльнулся, глядя на Нарциссу и подходя к ней, отчего женщина в ужасе осела. — Такие, как Брутус и Люциус, решают за детей. Я никогда не прощу Брутусу подавление Абраксаса. И теперь не могу простить Люциусу подавление тебя, Драко. Ты защищаешь мать. Любишь родителей. А они любят тебя так, чтобы оборвать Род? Нет! Ты помолвлен! Давно? — С прошлого Рождества. Блейз навещал меня в Рождество, а отец увидел, как мы... — из глаз Драко потекли слёзы. — Мы целовались, — признался парень. — И отец тут же дал ответ Гринграссу. Блейза выгнали из дома, а у меня забрали право выбора. — Твой отец в Азкабане, а если выйдет, то будет управлять тобой. Пока он в Азкабане, ты отвечаешь за Род. Твои родители любят тебя, но уничтожают. Я могу освободить Люциуса. Хочешь? — Да. — Но? — Но позвольте мне быть с Блейзом. Я и правда хочу ребёнка в будущем. Астория умрёт… Но я не хочу бояться держать Блейза за руку на людях, целовать его… — Абраксас оставил завещание в дневнике, — решил поведать Нотт, и все подняли головы на него. — Он называет наследником Рода после себя своего внука. И я должен был поведать об этом, когда Драко перестанет быть похожим на Брутуса и Люциуса. Это завещание я должен был бы даже спрятать, или же Гарри сделал бы это, чтобы до поры до времени о нём не знали. Завещание должно стать из серого пергамента золотым, когда ты созреешь, Драко. Пятого июня тебе исполнится семнадцать, но ты можешь уже сейчас стать главой Рода. — Правда? — Да, но у тебя будет доверенное лицо, кто-то из родителей или далёких родственников, кто будет гарантом, что ты можешь управлять Родом до семнадцатилетия, — заявил Волдеморт. — Гарри так же поступит. Но этот человек может даже не знать этого. Скорее всего, твой гарант сидит в Азкабане. Вот и выпущу его после твоего дня рождения. — Но сейчас управляет мама, — Драко сразу покосился на неё. — Она не даст мне свободно дышать. — Даст, — улыбнулся Волдеморт безумным взглядом. — Если умереть не хочет. — Драко, сова есть, я напишу Джинни? В окно резко влетела обычная почтовая сова с конвертом в руках. Волдеморт подошёл к ней и забрал конверт. Печать стояла хогвартская. От Хогвартса до поместья Малфоев лететь по меньшей мере часа четыре, а значит, сову перенесла магия. И кто-то знал, что нужно сейчас отправить письмо. Или кто-то подслушивал. — Добби! — вспомнил Волдеморт. — Самый преданный эльф Абраксаса! Он ему доверил дневник! — Поттер хитростью даровал ему свободу на втором курсе, — заявил Драко. — Добби нагло спасал Гарри Поттера. Он делал всё на своё усмотрение. — Или по приказу Абраксаса, — засмеялся Нотт. — А все думали, что он взбунтовался. Добби прислал? Волдеморт открыл конверт и достал завещание Абраксаса, которое сияло золотым цветом. — Да. Для тебя, Драко. Драко взял в руки завещание деда и заплакал. Дед с Поттером позаботились о нём. Он поверить не мог, что стал главой Рода. Нужно было поставить подпись, что Драко согласен. Драко выхватил перо из рук Тео и поставил подпись. Внизу появилось, что его доверенным лицом стал Люциус Малфой. А тот в Азкабане. — Мои поздравления, Драко. Если хочешь проведать Блейза, самое время воспользоваться камином. Максимиллиан, я поживу у тебя? — Конечно, мой Лорд. — Сейчас сядем и решим, кого из Пожирателей убить. Нарцисса, Драко и Тео удивлённо замерли, переваривая безумную идею Волдеморта. — Гарри сказал, что нужно избавиться от ненормальных. И я полностью с ним согласен. Кстати, где Хвост? — В подвале с Олливандером, — прошептала Нарцисса. — Олливандера отпустить, он мне не нужен, если у меня есть Гарри. А Хвост, — засмеялся Волдеморт, — должен очистить имя Сириуса Блэка. И, Максимиллиан, — Нотт улыбнулся, — ты ненормальный. Так рисковать вчера и сегодня! — Риск себя оправдал, — был доволен мужчина. — Я говорил, что верен вам и вашей с Гарри любви. — Хвост! Петтигрю точно не ожидал, что его лишат палочки и усыпят, чтобы не убежал в облике крысы. Завтра весь мир увидит истинного предателя. — Возьмёшь это тело завтра на приём. — Да, милорд, — радовался Нотт. — А это будет наглостью спросить, что же сказал Гарри, что ты решил взяться за ум? — Что он подарит мне этот мир. Нотт хмыкнул, а Драко удивился такому ответу, но Поттер и правда заставлял Волдеморта мыслить иначе, а значит, и сам мир будет меняться. Амортенция пала в этот раз быстрее, чем в прошлый. Если память Волдеморта не помнит, это не значит, что не помнит и кровь. Сердце Волдеморта ожило, и он убьёт любого за Гарри Поттера. Амбридж и Белла будут особым подарком, но сначала Хвост, а после Сивый.