Come to me

Гарри не желал покидать сороковые, а точнее, именно Тома. С ним было легко и уютно, можно было лежать ночами напролёт у камина, ощущать своим телом его тело и кормить шоколадом, чтобы потом целовать сладкие губы. На Рождество они и правда обменялись схожими подарками, учитывая, что чёрный плащ-пальто с капюшоном и серебряной цепочкой на спине очень понравился Тому. А Том подарил Гарри зимний длинный чёрный плащ без капюшона. И открыто заявил, что под такие плащи спортивные кофты не носят, как и джинсы. Том откровенно говорил, что просит Гарри прикупить одежду поаристократичнее. К тому же негоже будущему Лорду Блэку разгуливать в спортивных костюмах. И Гарри был с этим согласен. Сказывалось то, что он носил за Дадли вещи и не знал, что подошло бы ему. У Тома вкус был. Том не просил выбросить все спортивки, но просил стать чуть больше похожим на аристократа. Гарри и сам ловил себя на мысли, что длинные плащи ему нравятся, к тому же, авроры носят их. Правда, красные. Но Гарри был уверен, что если дослужится до главенства, то будет носить, что захочет. Гарри хотел забрать путёвку на день рождения Тома, пойдя в Хогсмид, пока Тома вызывал к себе Диппет. Гарри вообще не понимал, почему староста школы должен организовывать пиршество, если есть эльфы. Как оказалось, из-за войны эльфы могли только готовить, а вот сами пиры устраивать в школе запрещено. Последний раз такие пиры были на первом курсе Тома. Том поступил в сентябре 38-го года в Хогвартс, а в 39-м началась Вторая Мировая война. Вопросы отпали. У Диппета, как и у Дамблдора, по-своему связаны руки. И Том, будучи старостой школы, может всё подать от себя. Он имеет разрешения директора и заместителя директора, а учитывая, что учится с аристократами, то может достать вкусности. Том заявил, что Диппету расскажет о том, что имя друга останется инкогнито, учитывая, что тот умирает от проклятия и не хочет жалости. Поразмыслив, в какой стране нет дефицита еды, мол, Гарри иностранец, и у него хорошие связи и запасы еды, Том утвердил список, чтобы точно не подставить Гарри, ведь то, чего и правда нет в стране, не достать. Гарри отправился за путёвкой в Хогсмид 44-го года, а после в его Хогсмид 96-го года. На почте его ждал ящик ананасов для Тома. Гарри не думал, что получит его до Нового года. А сам заказал в одном из магазинов продукты, а после в «Сладком королевстве» вкусности на двенадцатое января — день приезда студентов. Гарри притащит все продукты в полночь, чтобы эльфы успели всё приготовить до шести вечера. Больше всего Гарри порадовала газета, где Нотт притащил Петтигрю прямо на Министерский вечер, заявляя, что его передал ему сам Лорд Волдеморт, как старому другу и одногруппнику. Конечно, Нотта попросили показать метку, и тот показал. У Тео такой не было — он стоял вместе с Джинни. Руфус Скримджер заявил, что знает, кто такой Том для Избранного. Что Тёмный Лорд пытается вернуть себе внешность после использования тёмной магии, уже известно. Дамблдор тоже присутствовал на вечере и получил выговор от Скримджера за то, что не попросил за своего верного человека Сириуса Блэка в своё время. Сириусу должны были дать выпить Веритасерум, а то, что он в бреду шептал о своей виновности, говорило о том, что он ошибся с выбором хранителя Поттеров. Скримджер заявил, что Дамблдор повинен в этом, на что старик ответил о своей скорой смерти от проклятия, которое он получил, когда пытался призвать сестру с того света. Теперь Гарри понял, как Дамблдор словил проклятие — крестраж с Воскрешающим камнем постарался. А учитывая, что камень проклясть не может, то проклятым было кольцо, чего не учёл директор. Скримджер признал виновными тех, кто судил Сириуса, — Бартемиуса Крауча, который без вести пропал благодаря его сыну. Также виновной считается Министр Магии Миллисента Багнолд. Один мёртв, второй почти умер, оттого Миллисенту не трогали. Она переловила в своё время почти всех Пожирателей Смерти, но ей запретили до конца жизни покидать свой дом. Гарри вернулся с ящиком ананасов. Его распирало любопытство, понравились ли ананасы на Рождество Волдеморту. Том был очень рад такому деликатесу и один отдал Диппету на ужине. Дамблдор сегодня отчаливал, но и он был обескуражен тем, что сумел достать друг Тома. Гарри и Том после ужина резвились возле Чёрного озера, играя в снежки. Рядом друг с другом они не притворялись, поэтому могли быть счастливыми. Гарри нравилось запрыгивать на Тома, а тот его кружил. В день рождения Тома они ели торт, который Гарри лично испёк на кухне Хогвартса, и Том радовался путёвке в Албанию. Они провели день лениво, будто так было всегда. Том не прикоснулся ни к одному другому подарку, ведь его главный подарок лежал рядом и рассказывал, почему квиддич будет всегда только хобби, а не работой. Хобби любят, а работа обязывает, и тут Том был солидарен, оттого поделился, что любит рисовать. Всегда любил. Гарри не удивился, учитывая, что метка была оригинальным рисунком. В полночь Гарри начал собираться. За окном было первое января, а значит, сегодня он пойдёт с Волдемортом в пещеру. Да и узнают от Кричера о Регулусе Блэке. — Тебе обязательно идти в полночь, до утра это не подождёт? — спрашивал Том, целуя Гарри. — Напоминаю, что сегодня Новый год, я обещал весь этот день Волдеморту, а к тебе на весь день придёт Слизнорт. Он только ночью отчалит. Он уже пронюхал об ананасах. Ты сам спалился. Том помнил, что сказал Диппет за его декана тридцатого числа, но Том до конца надеялся, что Слизнорт не придёт, а Тому предстоит отдать только один ананас, а три хорошенько спрятать, а то начнётся: «Том, а кому вы ещё делаете такие подарки?» Анусу своему, чтобы впечатления от жизни были незабываемыми! Гарри набросил на себя плащ-пальто и пошёл в Хогвартс. Он взял не так много вещей к Тому, и некоторые сжёг, чтобы порадовать любимого, но он идёт с Волдемортом туда, откуда, возможно, вещи не вернутся целыми. Серый свитер и те джинсы Гарри тоже сжёг, оттого при нём в сороковых остались только чёрные джинсы и водолазка. Но их Гарри любил. Разбудив Полную Даму в два часа ночи, услышал о том, что он её не уважает. Парень вошёл к себе в спальню и зажёг все свечи, зная, что никого не разбудит, учитывая, что остался на Гриффиндоре среди старшекурсников один, и заметил коробку в зелёной упаковке. На ней была метка. Это от Волдеморта. Гарри сразу же распахнул рождественский подарок и засмеялся. В коробке лежала записка, что они встречаются в Хогсмиде в пять утра. Гарри всё устраивало. Он надел свой вязаный чёрный свитер с горлышком, светло-синие старые джинсы, чёрные ботинки, а сверху подарок Волдеморта — кожаную куртку с уймой замочков. Гарри она очень понравилась. И он надеялся, что не угробит её. Учитывая, что младшая версия Темнейшества пытается привить чувство прекрасного, то Гарри отмечал, как изменился Волдеморт с годами, и купил Гарри дерзкую куртку, но её можно надеть почти под всё, кроме брючных костюмов. Волдеморт знал, что Гарри любит плащи, но не хочет изменять себе. И одеваться хочет, как байкер. Гарри оставил Мантию невидимости в спальне, не хватало прошляпить её. Он шёл за пределы Хогвартса под луной. Его фигуру явно было видно, но в это время нормальные люди спят. Гарри подходил к горе, в пещере которой Сириус жил весь четвёртый курс. Впереди стояли три особы. Гарри сразу узнал Беллу. Великан был Сивым, это не обсуждалось. — У кого из нас был день рождения, что для меня столько подарков? — шипел на парселтанге Гарри, чтобы указать место Сивому и Лестрейндж. — У меня хорошее настроение, — ответил Волдеморт, радуясь, что Гарри надел его подарок. Гарри не преклонял головы или колена, вместо этого он ухватил Волдеморта за шею и затянул в поцелуй, на который охотно получил ответ. Гарри было всё равно, что подумает Белла, но ей было точно неприятно. — Но я тебе всё равно принёс подарок, — Гарри вынул из внутреннего кармана диадему и Волдеморт аж выдохнул. — Спасибо. Белла мне сегодня вернула чашу. Она со мной. Больше не доверяю крестражи никому. — И мне? — Ты и сам крестраж. Тебе доверяю. — Не стоит, один лично уничтожил. — Ты не знал, а я пытался тебя убить, — Волдеморт вдохнул запах волос Гарри и учуял хвою. — Ты только от него? — Ревнуешь? — Да, — честно ответил мужчина. — И спасибо за ананасы, я вспомнил, как ты слизывал сок с моих гениталий. — Это был твой вчерашний день рождения, — поиграл бровями Гарри, а Волдеморт и себе улыбнулся. — Хочешь повторения? Волдеморт тяжело вздохнул, а Гарри понял, что завернул не в ту степь. Он поцеловал губы Волдеморта, шепча слова прощения. Он не будет настаивать. — Итак, мы отправляемся в очень опасное место, где могут быть ловушки Регулуса Блэка. Он наверняка попытался украсть то, что я хранил. И если его эльф жив, как оказалось, — Гарри согласно кивнул, — то я очень опечален. Ты знала о Кричере, Белла? Он в том году докладывал об Ордене в доме Блэков, — этого Гарри не знал, видимо, Кричер не признавал Сириуса, а значит, и Гарри может не признать. — Я не думала, что имя эльфа важно, милорд. — В ту пещеру могу войти только я. Я её создал на своей крови и ею запечатал. Любой, кто хочет войти, должен пролить кровь. Поскольку вы со мной, то у вас моё разрешение. — И мне нужно? — В тебе часть моей души, — Белла и Сивый удивлённо переглянулись, — тебя магия и так пропустит. Гарри понимал, что тут что-то не чисто, но не спешил спрашивать. Он слышал о пещере с инферналами, но Белле и Сивому об этом нюансе не сказали. Волдеморт взял Гарри за руку, а вторую протянул для Сивого и Беллы. Женщина сразу ухватилась за ладонь мужчины, на что Гарри ухмыльнулся. Он знал, что этот день приспешники не переживут. Они аппарировали к скале у моря, и Волдеморт сразу пошагал вперёд, а Гарри следом. Волдеморт зажёг Люмос на палочке и вёл за собой троих. Остановившись у камней, указал на определённый камень и надпись на нём. Белла, не раздумывая, порезала руку, а Сивый доверился женщине. Волдеморт слишком ценил Лестрейндж. Когда камень передвинулся с места, Волдеморт пошёл вперёд. Они дошли до озера с тёмной водой. На середине озера стояла лодка, а на берегу к одному из камней тянулась цепь. — Фенрир, — приказал Волдеморт. Оборотень ухватил цепь и начал тащить лодку к ним. Все четверо встали в лодку и она магией понесла их к камню посреди озера, на котором стояла огромная чаша на высокой ножке. Гарри сравнил её с раковиной, и Волдеморту сравнение понравилось. — То, что находится внутри, называется Изумрудным зельем. — Цвет Авады? — улыбнулся Гарри. — И цвет твоих глаз, моя Амортенция, — Гарри взял ракушку, лежащую рядом, и набрал в неё зелье. — Его не высушить — только выпить. Белла, это твоя миссия, — приказал Волдеморт, забирая из её рук палочку. — Да, милорд, — она взяла ракушку у довольного Гарри из рук и собралась выпить содержимое. — Держи её, когда будет убегать, — приказал Волдеморт Сивому. Тот удивился, но вопросов не задавал. Сивый подошёл к Белле со спины, и как только она выпила одну ракушку, упала на колени и закричала от боли. — Пои её, — приказал Волдеморт. Гарри встал так, чтобы видеть муки умирающей женщины. Она отсюда живой не уйдёт. Гарри не видел, как Волдеморт наслаждался его яростью и победной улыбкой. Фенрир поил умоляющую её отпустить Беллу. Оборотень не отпускал. Ему и самому нравилось издеваться над этой сукой. Белла захлёбывалась, умоляла её убить, но не поить. Молила простить своего Лорда за то, что впала в немилость. — Ты впала в немилость Гарри Поттера. — Всё, — Сивый бросил Беллу на камень, а Волдеморт подошёл к раковине и вынул оттуда медальон. Ничего не почувствовав, он открыл его и увидел записку от некоего Р.А.Б.: «Я знаю, что умру задолго до того, как ты прочитаешь это, но хочу, чтобы ты знал: это я раскрыл твою тайну. Я похитил настоящий крестраж и намереваюсь уничтожить его, как только смогу». — Он украл? — задал вопрос Гарри. — Он не смог бы выйти отсюда живым, но его эльф жив, а значит, нужно узнать правду. Регулус Арктурус Блэк оказался очень умным. — Сириус не говорил о нём. Как можно было бросить брата на растерзание родителей? Он мог бы хоть попытаться стать братом. — Сириус нашёл своего брата в лице твоего отца и не желал видеть родного. Регулус поддался матери с отцом, он в шестнадцать лет получил мою метку, и, видимо, в восемнадцать умер. — В восемнадцать? — ужаснулся Гарри. — Он родился летом. В августе. Седьмого. И пригласил меня. Мы отметили его окончание школы. Он стал приглашать всё больше к себе. Я видел, что ему не нравились мои методы правления, но он не комментировал их. И я доверился ему. Попросил эльфа в тот ноябрьский дождливый вечер, — Волдеморт услышал звук булькающей воды. — Нужно уходить, мало времени. Они скоро выползут из воды. Гарри улыбнулся и направился к лодке, а после резко обернулся и выкрикнул: «Сектумсемпра!» Сивый, идущий за Поттером, не ожидал атаки. Всё его тело пронзили глубокие порезы, а дыхание подвело, но этого оборотня так легко не заставить упасть. Сивый понял, что и Волдеморт его предал. Он бросился на Гарри, но его за ногу ухватило что-то. Обернувшись, закричал от страха. Гарри быстро встал в лодку, и они с Томом отплыли, а инферналы начали тащить под воду и Сивого, и Беллу. — Знай, Гарри, что даже если я пролью при входе свою кровь, то и меня потащат. Тот, кто открыл кровью пещеру, становится их добычей. Они чуют того, чья кровь их пробудила от спячки. Когда Белла и Фенрир утонут, став инферналами, все уснут вновь. — Откуда столько трупов? — ужасался Гарри. — Лучше не знать. Пещера сама закрылась за ними, а Том и Гарри аппарировали в Лондон. Гарри обернулся и понял, что он находится на площади Гриммо. — Я не вижу двенадцатый номер. — Был пароль. «Гриммо, 12». — Такой простой? — Зато никто бы не додумался, что адрес является паролем. Перед их взором появился дом Блэков. Волдеморт тяжко вздохнул, ведь дом пришёл в запустение. — Держи, — Волдеморт протянул медальон Гарри. — Может, эльф станет разговорчивее, если новый хозяин отдаст последнюю вещь старого. Гарри вошёл первым и сразу дёрнулся на черепа эльфов, висящие по стенам. Волдеморт скривился тоже, но трогать не стал. Дом был в ужасном состоянии. Доски прогнили. Всё было в пыли и паутине, а от обоев одно название осталось. Мебель была старой, потёртой временем, а пахло то ли плесенью, то ли сыростью. — Когда умер Альфард? — В 91-м, — ответил Гарри. — Спустя полгода после смерти дяди Арктуруса. Сначала в 90-м умер Поллукс — отец Альфарда, и завещал поместье брату, ведь Орион с Вальбургой уже скончались от проклятий до того времени. Они решили оставить наследником последнего Блэка — Альфарда, восстановив его в Роду. Я читал дневник Арктуруса, который тут нашёл прошлым летом. — А Альфард завещал всё Сириусу. И если Альфарда восстановили в Роду, то и Сириус стал Лордом, а теперь ты — наследник. — Да, — улыбнулся Гарри. — Советую войти в Род побыстрее и начать ремонт. Ужас какой-то, а не дом. — Кричер, гляди, что я принёс! Гарри не знал, как дозваться эльфа. Портрет Вальбурги не орал, благо Ордену, который его всё же заткнул в прошлом году, поэтому осталось дождаться эльфа. Кричер вышел недовольный, но стоило увидеть медальон в руках Гарри, он упал на колени и заплакал. — Медальон хозяина Регулуса! Вы были в пещере? Гарри удивился вежливому обращению. Волдеморт не ошибся касательно важности медальона для эльфа. — Был. Расскажи, как этот медальон там оказался? Кричер покосился на Волдеморта, но, видя, что Гарри пришёл с мужчиной, начал свой рассказ. — Сумасшедший полукровка… — Без измывательств, — приказал Гарри. — Мы в курсе безумия. Волдеморту нравилось, что Гарри защищает его, учитывая, что эльф самовольный. Попробуй сделать так, чтобы он в тебе признал волшебника, а тем более хозяина. — Лорд попросил эльфа у хозяина Регулуса. Хозяин согласился, но приказал, как только узнаю, куда отнесут крестраж, вернуться. — Как давно Регулус узнал о крестражах? — задал вопрос Волдеморт. — Он начал догадываться, что Лорд безумен. Что его клеймили родители и Лорд обманом. Он узнал корни Лорда, что он полукровка, а после начал искать историю Лорда. И понял, что тот интересовался крестражами. Это был способ бессмертия. Кричера потащили на дно инферналы, а Лорд его бросил, и Кричеру было так плохо от выпитого, что он не мог вернуться к хозяину Регулусу. — Да, так и было, — заявил Волдеморт. — Кричер задыхался, а после его позвал хозяин Регулус, и Кричер не мог не ответить. — Эльфы очень сильны, поэтому их гоблины и держали после смерти Мерлина при себе. Никто не знает настоящий потенциал эльфов, — заявил Волдеморт. — Эту информацию стёрли, чтобы все считали эльфов рабочей силой. Я нашёл эти записи в Отделе Тайн много лет назад и уничтожил. — Разумно, — согласился Гарри. — Хозяин Регулус потребовал отвести его в ту пещеру, где был Кричер. Хозяин пролил кровь, — эльф заплакал, — пил то ужасное зелье, после которого Кричеру было плохо. А после его потащили ужасные существа на дно. Кричер не мог помочь без приказа, но приказ был: забрать медальон и уничтожить. Мне пришлось оставить бедного хозяина Регулуса, — эльф не мог перестать плакать. — Я многие годы пытался уничтожить медальон, но не получалось. Медальон был такой сильный и злой, что уничтожал собой поместье при каждой попытке уничтожения. — Где медальон сейчас? — задал вопрос Волдеморт. — Я его прячу. Наземникус Флетчер выносит понемногу ценные вещи, и когда увидел, что старая… Молли Уизли выбросила этот медальон в прошлом году при уборке, хотел его забрать. Но Кричер успел забрать его и прячет. Он скоро найдёт… — Он сюда больше не войдёт, — заявил злой Гарри. — Отдай медальон, а я отдам тебе этот. — А что будет с тем медальоном? — Мы уничтожим зло в нём, но летом, когда нам пришлют заклинание, — заявил Волдеморт. Гарри был рад, что мужчина решил собрать душу. Кричер поверил Гарри и Волдеморту, поэтому принёс настоящий медальон, а ему отдали другой. — Гарри, здесь должен быть алтарный камень. Ты должен войти в Род и закрыть особняк ото всех. И начни ремонт. Правда, гоблины потребуют колоссальную сумму. — Как насчёт гоблинских украшений? — У Блэков не осталось украшений, — заявил Кричер. — Только кольцо главы Рода Поллукса Блэка — серебряное с сапфиром. Остальные украшения хозяева пытались защитить, а те обернулись проклятиями и по очереди забрали всех. Сейчас уже украшений нет. — Забрали всех? Мне опасно входить в Род? — Опасно всем, кто тогда находился в доме, когда проснулись проклятия, а украшения обратились в пыль. В доме находились Поллукс Блэк и Арктурус Блэк с женами, Вальбурга Блэк, Орион Блэк, Сигнус Блэк и его жена Друэлла. — Это всё объясняет. А где был Регулус? — удивился Гарри. — В школе. Господин Альфард прилетел уже после смерти отца и дяди, но он вернулся раненым ацтекским проклятием. Он умер здесь в декабре 91-го года. — Я учился на первом курсе, а Сириус сбежал из Азкабана через полтора года, — Гарри вздохнул, что-то обдумывая. — Мне не нравится, что фамилия Блэк будет спереди. — Они сохранили наследие, в отличие от Поттеров, Гарри. Ты можешь быть для всех Поттером, но по документам Блэк-Поттер. И буква «Б» идёт перед буквой «П» в алфавите. — Это аргумент, — засмеялся Гарри. — Но ремонт и правда нужен. Может, клык василиска гоблинам подарить, чтобы они?.. — Нет! — закричал Волдеморт. — Тело василиска будет разлагаться десятилетиями. А клыки будут оружием вечно. Это наше наследие, пусть там и лежит. Это то, что может нас убить, — напомнил Волдеморт. — Но у меня не так много денег, чтобы восстановить весь дом. — Но много денег у Блэков. У них есть плантации виноградников по всей Европе, — улыбнулся Волдеморт. — Войди в Род и проблем не будет. Гарри боялся этого, но когда даже Кричер протянул ему серебряное кольцо с сапфиром, внутри которого чёрным бриллиантом была выгравирована буква «Б», он понял, что отступать не было времени. Поместье нужно защитить. Как оказалось, алтарный камень находится глубоко под домом — этажа три вниз. На первом подземном этаже под погребом была лаборатория, дальше — этаж с камерами для заключённых тварей и магов, а после комната с чёрным алтарным камнем. Коснувшись камня, Гарри сразу почувствовал, что что-то укололо до крови палец. — Говорите, — прошептал Кричер. — От души. — Я, Гарри Джеймс Поттер, крестник и наследник Сириуса Блэка — последнего главы Рода. Я, правнук Карлуса Поттера и Дореи Блэк, прошу признать меня главой рода Блэк. Кольцо, которое Гарри положил на камень, засияло, а через ранку Гарри вошла тёмная магия Блэков, залечивая палец и благословляя. В доме сразу стало тепло. Гарри надел кольцо на палец, понимая, что по сути ничего не изменилось. — Как мне скрыть дом ото всех без чар Фиделиуса? — Прикажите, как глава Рода, — ответил Кричер. — Дом ожил. — Закрыть дверь всем, кроме Лорда Волдеморта и тех, кого мы пригласим. Магия будто услышала Гарри, и камин, двери и окна засияли. Волдеморт улыбнулся, когда к нему вышел Гарри. — Как ощущения? — Я думал, всё будет пострашнее. Я закрыл дом ото всех, кроме тебя и тех, кого мы позовём. Я напишу гоблинам о ремонте, а тебя укажу поверенным лицом, хорошо? — Да. Кого магия указала твоим доверенным лицом? — Я слышал имя Андромеда в голове. Мать Тонкс. — Не беспокойся, она даже не будет знать, что является доверенным лицом, учитывая, что на бумаге им указываешь меня. Крестраж гарантирует какую-то родственную связь. — Певереллы, — Волдеморт нахмурился, слыша впервые эту фамилию. — Ты вспомнишь. Так, каким будет поместье? — Волдеморт знал, что Гарри сказал всё, что хотел, оттого решил ответить на вопрос: — Я люблю чёрный, зелёный и красные цвета. — Мне нравится, — улыбнулся Гарри. — Но нижние комнаты можно сделать в пастельных. Чтобы было светло. — А для чего те три цвета? — Для постельного белья. Гарри улыбнулся и подошёл к Волдеморту поближе, который не мог наглядеться на свои крестражи. Гарри коснулся его плеча, а после поцеловал в щеку. — Гарри… — У тебя остались ананасы? Давай я приготовлю пиццу? — Хорошая идея. — Спасибо, — ответил Гарри, отступая на шаг назад и оценивая взглядом тело Волдеморта. Тот видел, что Гарри пытается понять, что же под мантией, но не заставляет показывать. — Насколько всё плохо? — Бесформенно. Прямо. Просто масса. Без пупа и сосков, без родинок и волос, доволен? — гневался Волдеморт. Гарри не ответил. Он считал, что мужчина сам виноват в том, что стал таким, но, с другой стороны, он жалел его. Теперь он не может улыбнуться и получить всё своим обаянием. Теперь только страх и метка, обозначающая вечную преданность. Гарри снял с себя свитер, под которым ничего не было, и приступил к готовке. Посуду тоже нужно купить. День только начинался, он успеет составить список, но сейчас его волновала только пицца. Волдеморт встал в камин и упорхнул к Нотту. Ненадолго. Вернулся с Нагини, которая была недовольна тем, что в Лондоне не сможет найти еды. Но, как оказалось, мышей хватало. Волдеморт пообещал аппарировать каждый день в леса Литтл-Хэнглтона к поместью Реддлов. — Ты бы придумал что-то для того места, раз оно тебе важно, — заявил Гарри, ставя пиццу на стол и открывая бутылку вина. — Праздник какой-то? — Новый 1997-й год, — напомнил Гарри, протягивая бокал с вином. — Я тебя не тороплю. У меня есть с кем проводить время… Волдеморт резко ухватил Гарри за шею, а тот только улыбнулся. Ревность. Она двигала Волдемортом в любом времени. — Ты чего-то хочешь конкретно? — Волдеморт опустил руку, желая дать Гарри то, что даёт юная версия. — Ничего. Только приди на игру двадцать третьего февраля, — но, не дожидаясь ответа, Гарри продолжил говорить: — Знаешь, что меня удивляет? Дни совпадают в обоих годах. Если у меня первое января — среда, то так же и в 45-м году. Странно, — удивлялся Гарри. — Я хорошо готовлю, — он заметил, что мужчина смотрел на пиццу. — Тебе нужно будет вернуться в школу. Ты вошёл в Род, но всё ещё под надзором. — Плевать, я дома. В прошлом году никто не оповестил школу, что шестеро студентов пропало. Тоже мне надзор, — засмеялся Гарри. — Я всё ближе к загадке твоей амнезии. — Разгадке. — Нет, загадке. Нужно же узнать, как и когда случилось, а уже после разгадывать. Мне нужно заказать мебель и поговорить с нужными людьми. Ты со мной? — Давай спросим Нотта. Он всё знает. Гарри расплылся в улыбке. Он был не против, если Нотт поможет Волдеморту сделать дом таким, каким бы представлял его, учитывая, что здесь пять этажей и это целое поместье. Для двоих места слишком много. Гарри надел обратно свитер и сел покушать, а после расположился на диване, укрываясь пледом. — Я не спал сегодня. Разбуди в полдень, а то потом ночью не усну. Вместо подушки Гарри выбрал бедро Волдеморта и нагло закрыл глаза. Волдеморт удивился такому поведению, но ему даже понравилось. И, не желая мешать Гарри, приказал Кричеру позвать Максимиллиана. А гладить своё спящее чудо, ведь Гарри принадлежал ему, и не только как крестраж, было очень приятно. Даже Нотт не смущал его. Друг радовался, что хотя бы один из их четвёрки станет счастливым. Каждый был несчастен по-своему дольше, чем держал в руках счастье.