Come to me

Гарри знал дату смерти директора, и тот, видимо, тоже знал. У Гарри мысли всё равно часто всплывали на поверхность. Дата выпускного Тома — 29 июня. Память он потерял перед вечером. Гарри зашёл к директору двадцать восьмого числа и нашёл его умершим в своём кресле. Снейп сидел рядом, поглядывая на Поттера, которому обещал откровенность. Гарри не спешил узнавать секреты матери, Снейпа и Люпина, когда его волновало будущее Тома. Его мужчину звали Том, а как называли другие — не столь важно. Похороны прошли плачевно. На могилу старика пришли даже кентавры и больше двух тысяч магов. Гарри слышал шёпот, что всем интересно, куда палочка подевалась. Сплетня о том, что Дамблдор сам её сжёг, чтобы никому не досталась, понравилась больше всего. Гарри явился за завещанными подарками. Минерва в этот день ещё не садилась за кресло, пусть её сразу и назначили новым директором, даже приказ принес лично Скримджер на завтрак. Студенты должны были разъехаться по домам сегодня утром, но все решили, что поедут вечером. Так будет правильно — в память о Дамблдоре. — Я не очень хочу отдавать вам воспоминания. Это третий подарок. Ещё больше не хочу отдавать Дары. Оба, — вздохнула Минерва, откровенно говоря, что не хочет правления Волдеморта. — Но Альбус сказал, что должен вам. Я думала, детство. А оказалось, намного больше. Поэтому я не нарушу волю. Оставлю вас. Можете побыть здесь, сколько угодно. Думосброс Альбус завещал тоже вам. Сказал, как будущему аврору, пригодится. — Благодарю, директор. — Поттер, вы уверены в своих решениях? — Минерва всегда о нём беспокоилась, и парень это ценил. — Вы можете избавиться от крестража. — Я уже всё решил. — Я так и думала. Благодарю вас за то, что Кубок четыре года радовал мой глаз. Ваши родители гордились бы вами. Учитывая, что Кубок школы забрал Слизерин, а Гриффиндор занял третье место, то Кубок по квиддичу был утешением и гордостью для Минервы в последний год деканства. — Даже если я люблю их убийцу? — Даже, — улыбнулась Минерва. — Я их знала. У них была львиная натура. Они видели в людях лучшее и пытались к этому лучшему тянуться. Питер Петтигрю плохой пример, а вот профессор Снейп — хороший. Пусть тот сначала и ошибался. — Не понимаю, о чём вы говорите. Я ещё не говорил с профессором Снейпом и Римусом. Но разве плохо, что я потянулся за светлое в Тёмном Лорде? — Это правильно, — честно ответила женщина. — И я получила целый список новых предметов для Хогвартса. Мне нравится ваша идея. Первый курс будет учиться уже по новой программе с сентября. Гарри улыбнулся, а Минерва похлопала его по плечу и оставила кабинет. Гарри по инерции посмотрел на место, где сидел Феникс, но тот умер вместе со своим хозяином, что было очень печально. Гарри сел за стол, считая, что тот слишком старомоден, но директорам, видимо, нравился. Портрет Дамблдора пока спал или притворялся, что спит. Гарри было всё равно. На столе лежали палочка, перстень с Воскрешающим камнем, Омут памяти и ящичек с воспоминаниями о Томе Реддле. Он был не закрыт. Гарри встал, чтобы закрыть, но увидел, что одно воспоминание было привязано к записке. Гарри снова покосился на портрет Дамблдора — тот спал. Поттер не знал, хочет ли читать это письмо, которое директор, видимо, писал в тот вечер, когда Гарри спрашивал, кому предназначено послание. Гриффиндорец хотел завершить сказки директора, оттого открыл.

Гарри, мне очень жаль, что я не изменил будущее, когда имел возможность. Я понял, что нельзя вмешиваться во время, когда оно само выстроит правильный лабиринт. Я не прошу у вас обоих прощения, ведь Том Реддл не выбрал бы тебя, если бы не наделал глупостей — я себя этой мыслью утешаю, ведь мне кажется, что позови ты его за собой, то он не оставил бы тёмный путь.

Это воспоминание обличит мою душу, и моя совесть наконец-то даст мне покой. Я виноват перед тобой так сильно, Гарри...

Прости за детство.

Прости за Годриковую впадину.

Прости за то, что забрал перед ночью смерти твоих родителей мантию.

Прости за Дурслей.

Прости за испытания.

Будь счастлив, мальчик мой.

Гарри не понимал, что имел ввиду покойный директор. Тот собственного возлюбленного в тюрьму посадил, что уж говорить о Гарри или Томе. Но разве тот мог знать, что произошло в жизни Гарри до... Гарри замер, хватая большой флакончик. Он уставился на Омут памяти и быстро вылил туда воспоминание. Кажется, Гарри всё понял. Гарри видел, как заместитель директора Диппета Альбус Дамблдор подошёл к Тому и спрашивал его в тот вечер, когда сам Гарри боролся с крестражем внутри самого себя. Гарри не знал мыслей Тома, но мысли Дамблдора слышал. «Что это с ним? Снова что-то замыслил?» — На тебе лица нет, Том. Что-то случилось? «Почему он смотрит на меня с таким удивлением? Точно что-то натворил. Аж на ноги вскочил». — Присядь. «Лучше присесть рядом, чтобы показать равность, но его натянутая улыбка уже говорит, что он не просто так остался в школе, будучи совершеннолетним. В прошлом году не оставался». — Вы вернулись? «Нужно успокоить его, чтобы вёл себя как обычно, и тогда я найду спрятанный им скелет в шкафу». — На пару дней, буквально. Я не думал забегать в школу, — «Вру, дожился», — но уж больно нужно было поговорить с директором Диппетом. Том, что случилось? «Я вижу осознание на его лице. Гнев и растерянность одновременно». — Вы знаете, да? — Знаю что? «А это интересно». — Вы заходили в гостиную час назад? «Понятия не имею, что он имеет в виду». — Всё в порядке, профессор. Кажется, я переучился. «Настоящая реакция? Надеюсь, он не змею притащил в гостиную». — Если нужна помощь, обращайся. Я буду здесь до двадцать шестого числа. — Нет, профессор. Я справлюсь сам. «И вот вернулась напыщенность. Не беспокойся, я узнаю твой секрет». — Я говорил директору, что восемь предметов — это много. Но он посчитал, что ты справишься. — Дело не в предметах. «Верю». — Дело в том, что я пока не решил, кем хочу быть в будущем. «Он сказал правду…» — Конечно. «Ты явно что-то задумал». — Оставлю тебя. «Я узнаю твой секрет, Том Реддл. Ты не мог отказаться от своих амбиций, а я вижу, чего ты хочешь, — власти и почёта!» Следующее мгновение перенесло Гарри в гостиную, когда Альбус и Диппет вошли. Дамблдор просто составил компанию директору, но ему было интересно увидеть секрет Тома. Не увидел. «Том поднял руку, готовясь применить магию в сторону. Но там пусто». Дамблдор не верил. Сколько бы они ни говорили, он понимал, что Том скрывает кого-то. Это что-то невидимое не давало покоя. Гарри помнил тот вечер, когда Волдеморт сделал его невидимым. Но мысли Дамблдора были интереснее. Дамблдор стоял у озера под деревом, глядя на луну. Он ни о чём не думал, только вздыхал, а после удивлённо перевёл взгляд на две бегающие фигуры во тьме. Гарри видел себя и Тома, который поднял целую стену снега и обрушил на Гарри, сваливая с ног беспалочковой магией. — Нечестно, я случайно попал снежком тебе за шиворот. — Это твоя участь во всех временах — искать оправдания своей неуклюжести, Гаррри, — парень засмеялся, протягивая Тому руку, который поднял его и поцеловал в губы. — Твою взрослую версию это жутко бесит, но куда Тёмный Лорд Волдеморт, туда и Избранный Гарри Поттер. «Поттер? Гарри? Волдеморт? Во всех временах? Будущее? Ужас…» — Знаешь, Гарри, я не удивлён, что ты попадаешь в неприятности, учитывая, что ты вырос сиротой с тёткой магглой, которая ненавидела магию. Жаль, что Дамблдор отправил тебя к ней закалять характер. — Жаль, — вздохнул Гарри. — Жаль, что он забрал мантию невидимости в ночь перед гибелью родителей… Ненавижу Самайн… — Но сегодня Рождество, — улыбнулся Том, обнимая любимого. — И я загадаю желание — дождаться тебя. — Так делают на дни рождения. — Какая разница. И кто из нас в будущем бесчувственный обезумевший маг, если ты любую романтику на корню обрываешь? — Так измени будущее. — Нет. Мы этого делать не будем. Я влюбился именно в тебя. — Но если я останусь… — То умрёшь в день своего рождения 31 июля 1980-го года. Двух Гарри Поттеров не может быть в одно время. Давай закрывать эту тему. — Ладно. А какую тему ты хочешь открыть? — Ну, есть одна пикантная, как твоя сочная задница, — улыбнулся Том, скалясь и целуя Гарри, который смеялся парню в губы. — Даже не поцелуешь тебя нормально. Тебе явно нужна моя взрослая версия для перевоспитания, а то я только иду на поводу. — Влюбись в меня до безумия — тогда поговорим в будущем. Том загадочно улыбнулся, будто зная, что Волдеморт точно влюблён, а Гарри резко повалил Тома в снег и сел на него, заставляя их обоих смеяться. — И каково это — любить того, кого ненавидит целый мир? — улыбнулся Том. — Это ответственность. — Перед обществом? Ты гарантируешь им мир? — Перед тобой. Ты не помнишь меня, но ты хочешь верить мне. Я знаю. — Не разделяй нас. Никогда. — Никогда не буду. Пусть вы и ревнуете меня друг к другу. «Будущая версия Тома ещё и знает о том, что мальчик из будущего в прошлое попал? Что происходит? Но я вижу точно, что Том любит. И мальчик любит. Этот Поттер должен остановить Тома. И, видимо, остановит. Без крови. Я могу сейчас вмешаться в ход истории, не дать его родителям в будущем зачать его, и тогда они проживут долгую совместную жизнь вместе, но что, если в этом времени мальчика поглотит Том? Что, если Избранный станет погибелью? Нет, нельзя рисковать. Снова история и жизни человечества у меня в руках. Придётся позволить умереть родителям ребёнка, я знаю, чей он внук, буду следить. Придётся отдать этого Гарри ужасной семье. И нужно будет приглядывать за ним. Когда придёт час, тьма исчезнет. Мальчик и его любовь победят Тёмного Лорда в будущем, но не обиженного сироту сейчас. Я рад, что ты умеешь любить, Том. Придётся весь удар взять на себя. Всю вашу ненависть, мальчики. Я люблю Геллерта Грин-де-Вальда, мы ровесники, у нас были схожие мысли, но пути разошлись, так пускай ваши пути переплетутся и будут светлыми с разницей в полвека».

***

Гарри вынырнул из Омута памяти и осел на пол, зарываясь в волосы пальцами и прикрывая от боли глаза. Неужели становление его личности было столь важным, что Дамблдор позволил умереть его семье? Неужели он стоял под домом в ту роковую ночь Самайна и слушал крик его родителей, а когда вспыхнула Авада, оставил место преступления? Он специально не оправдал Сириуса? Он решил идти по накатанному пути? И если юный Том сам признал, что ненавидел бы Гарри за то, что не стал тем, кем он есть, то Гарри имел право на семью. Родители и Сириус по его вине погибли. По его вине страдали. Дамблдор держал их возле себя, как свиней на убой. Гарри злился. Он кричал, разбивая все воспоминания по одному о пол. Он не хочет больше знать прошлого, или вернётся в прошлое и убьёт Дамблдора. А может, так и сделать? Хорошая идея! Старик хотел сберечь его светлую душу, чтобы любовью спасти Тома? Хер ему! То-то покойник с первого курса говорил о силе любви. И говорил, как оказалось, не только о силе любви матери. Волдеморт подтвердил, что там была негласная сделка в ночь, когда Гарри выжил. Гарри посмотрел на Бузинную палочку, лежащую на столе, и ухватил её. Самая опасная в мире палочка. Единственная в своём роде. Из бузины никто не делает палочек. Дар Смерти. И если все три соединить, то можно извлечь крестраж. Старик должен был перестраховаться. Гарри вспомнил, что Минерва держала в руках конверт, когда уходила. Первая буква на конверте была «Г». Гермиона. Старик откроет ей тайну, как избавиться от крестража, если его план не сработает. Гарри не допустит этого. Два Дара уничтожить невозможно. Камень и Мантию нельзя сжечь или разнести ядом василиска, а вот палочка — это дерево. Гарри ухватил его и с трудом сломал. Хруст был таким, будто дерево сырое, только срубленное. Положив остатки палочки в карман штанов, Гарри рванул в гостиную за мантией, не удивляясь сидящим и болтающим у камина Минерве и Гермионе. Он прошёл мимо молча, а после быстро убежал. Гарри бежал к лесу. На часах было почти шесть часов, через час будет поезд, как сообщил Министр Магии по утру. Он должен успеть попрощаться с Томом и всё ему рассказать. Поляны не было. Как и говорил Абраксас — болото. Гарри ничего не понимал. Видимо, Том потерял память, и портал закрылся. Гарри не успел. Злясь, крича, Гарри бросил остатки палочки вверх над болотом и поджёг их, крича от ярости заклинание «Инсендио». Дерево сгорело, а пепел осел на воду, которая намочила и поглотила его. — Ненавижу… Ненавижу! НЕ-НА-ВИ-ЖУ!!! Гарри сидел на коленях и кричал в пустоту. Его никто не слышал. Он остался один. Оказывается, историю можно было поменять. Но сейчас у него есть Том. И Гарри обязан взять себя в руки ради него. Он уже был на пределе. Недалеко то время, когда Том будет его утешать. Гарри ворвался в кабинет директора за камнем, кольцо которого было крестражем. Осколки на полу он не собирался убирать. На мгновение он услышал тихие шаги и обернулся на стеллаж с книгами. Гарри увидел МакГонагалл в облике кошки. Но ему не было стыдно за разгром. Омут памяти Гарри перевернул, зная, что директор его починит. Подарки, или же подачки, или же попытка искупить вину от Дамблдора — ему не нужны. Захлопывая за собой дверь, он не услышал тяжёлого вздоха портрета Альбуса Дамблдора. Гарри шёл на поезд, злее боггарта. Ему хотелось не просто убить, а вычеркнуть Дамбдора из истории. — Гарри, что случилось? — спросил Рон, закрывая за собой купе. — Что тебе написал Дамблдор? — в упор спросил Гарри Гермиону, а девушка подняла голову и набралась храбрости. — Что в тебе часть души Волдеморта, и её можно изъять. — Нельзя. Я уничтожил палочку. Он поведал о Дарах Смерти? — Да, — ответила спокойно Гермиона. — Гарри, а если ты разлюбишь его и захочешь свободы? — Не разлюблю. Поттеры — однолюбы. — А Реддлы? — Тоже, — недовольно ответил Гарри. — Не хочу говорить о предательстве Дамблдора. — Я один не понимаю, что произошло? — удивился Рон, который молчал, внимательно слушая разговор. Гермиона виновато посмотрела на Гарри и достала из сумки конверт, протягивая Рону. Тот сел читать возле Гарри, чтобы и Гарри узнал, что Дамблдор растрепал всё. Даже то, что видел Гарри в прошлом, и решил пожертвовать его семьей и детством мальчика. — Во кретин! — прорычал Рон. — Он понимал, что останется козлом отпущения, но он выбрал общее благо. Кто-то должен был взять на себя ответственность. Гарри, сейчас ты зол и готов спустить всех собак на память о Дамблдоре, но он пожертвовал даже любимым ради людей. Он всегда защищал людей, — прошептала Гермиона. — Да пошёл он, — ответил Гарри, тяжело вздыхая. — Я настолько злюсь, что видеть Хогвартс не желаю! Не вернусь! — Гарри… — начала Гермиона. — Я каждый год спасал этот мир. Я каждый год подвергался испытаниям. Я три раза был изгоем школы, а в этом году вообще непонятно кем, ведь я выбрал себя! Хватит с меня Хогвартса! Теперь выдуманное алиби Тома для Гарри — не просто выдуманные слова. Гарри и правда не желал возвращаться. — Ты сейчас не серьёзно? — надеялся Рон. — Я не вернусь сюда. — Гарри, — Гермиона не знала, какие подобрать слова. — Герми, пусть перебесится. Через два месяца увидимся в школе. Даже на день рождения дадим отдохнуть от всех нас и подумать. — Какое отдыхать! Я стану совершеннолетним, меня наследие Рода ждёт в полной мере и виноградные плантации Блэков. — Работа — это хорошо, — поддержала девушка. — Туда и направь свою ярость. Слетайте с Томом за границу отдохнуть. — Томом? — удивился Гарри. — Ты же вернёшь ему память и внешность? — надеялась Гермиона. — Да и мои родители за то, чтобы жить среди магов. Я не говорила, ведь ты был напряжён в последнее время. Им нравится понимать, что магглорождённые волшебники всё равно доверяют дантистам, а не зельям. Рон засмеялся, а Гарри понравилась такая тема, чтобы отвлечься от ярости. Как оказалось, даже Артур Уизли хочет узнать, что же это за услуги такие — стоматологические. Выйдя из поезда, Гарри ожидал увидеть Дурслей, чтобы послать, но увидел Тёмного Лорда. Наверное, Дамблдор и им написал. Гарри улыбнулся и, потащив за собой чемодан, подошёл к любимому, а после уткнулся головой в грудь. — Дамблдор — козёл! Я покажу тебе такое… Он… Он… Кретин! — Надеюсь, он не уничтожил Воскрешающий камень или крестраж? — Конечно, нет! — улыбнулся Гарри, а после удивлённо поднял на него глаза, ступая шаг назад. — Том, я не говорил тебе, что камень не простой… — Как же, — сделал удивлённое выражение лица мужчина, снимая с мантии капюшон. — Мы об этом говорили постоянно осенью 44-го. Гарри замер, громко сглотнув слюну. На его глаза накатилась пелена слёз, а дыхание участилось. Он поверить не мог, что в этом теле обе частички его любимого. — Я ни о чём не сожалею, львёнок. Но мне очень стыдно за то, что я с тобой сделал. — Ты вернулся… — Вернулся. Сознание вернулось. Гарри крепко обнял его, а Волдеморт ещё крепче. Их обоих трясло от эмоций, ведь оба не ожидали, что сегодняший день будет таким откровенным. Гарри заплакал. Он не мог перестать смеяться сквозь слёзы, радуясь, что судьба повернулась к нему лицом. Да и Волдеморт был счастлив. Он радовался возвращению не просто памяти, а своим мыслям и чувствам касательно Гарри. — Прости за то, что угрожал Беллой и смертью… Ненавижу себя, — шептал Волдеморт, а Гарри поднял на него счастливые глаза. — Всё хорошо. — Но, Гарри, я не меняю своего мнения — я рад, что прошёл этот путь. Я не хотел бы меняться раньше времени. — Значит, напрасно я злюсь на Дамблдора? — Пока не знаю. А что? — Он видел и слышал нас в ночь Рождества. — Старый мёртвый интриган, — засмеялся Волдеморт. — А мы — живы и любимы. Но я просмотрю воспоминание в твоём разуме. И я рад, что влюбился в тебя снова. Пятьдесят лет врозь дают о себе знать. — Это как? — сразу насторожился Гарри. — Моя совесть говорит, что я слишком стар для тебя. И если бы не любил, то послушался бы её и отпустил. Но я всегда в тебя влюбляюсь. И я всегда эгоист. Гарри не видел зрителей, не видел никого, только Тома. Своего Тома, который всегда принадлежал ему. Гарри прильнул к его губам, и мужчина ответил. К ним никто не рисковал подойти, но за их разговором многие наблюдали. Слёзы радости Гарри Поттера говорили о чём-то явно хорошем. Может, Тёмный Лорд станет вменяемым? — Гарри Поттер, сэр. — Добби? Гарри услышал голос эльфа за спиной и обернулся. Он сразу заметил чёрный дневник в руках эльфа. — Это дневник Абраксаса. Забыл сказать — Добби должен явиться. Мне Абраксас сказал, кому передал дневник. — У тебя была амнезия, — напомнил Гарри, улыбаясь, и подошёл к Добби, присев. — Спасибо. Он был лучшим из Малфоев, правда? — Гарри не сумел сдержать слёз, а Добби кивнул и заплакал. Гарри очень полюбил Абраксаса. Кто бы что ему ни говорил, но такие, как Абраксас, рождались раз на тысячу лет. Даже друзья Гарри сомневались в решениях Поттера, а Малфой всегда был на стороне Тома. — Я берёг вас, как мог. Хозяин Абраксас был добрым и заботливым. Я выполнил все его поручения. А когда тот, кого он приказал беречь, дал мне свободу, я посчитал, что вы мой друг. — Я твой друг. Волдеморт набросил на себя капюшон, едва сдерживая слёзы, слыша об Абраксасе. Тот был ему очень дорог. — Не желаешь работать на нас с Томом? Плату назначай сам. — Покойный директор Дамблдор платил мне в Хогвартсе по пять галлеонов в месяц. Больше мне не нужно. Для меня честь работать у вас в поместье, сэр. Гарри обнял эльфа, а тот передал ему дневник. Гарри вернулся к мужчине и взял его за руку, заметив наконец, что их поведение изучают. — Идёмте, — произнёс тихо Волдеморт. — Нам нужно о многом поговорить. Добби исчез первым, а Гарри и Волдеморт аппарировали следом с чемоданом в руках. Их никто не слышал, ведь близко не подходили, но Драко стоял шокированным, учитывая, что Добби отдал Поттеру что-то важное. И кто был доверенным лицом Абраксаса, а после Альфарда, дошло быстро.