Come to me

Волдеморт Том перенёс их прямо под дверь. Гарри сразу заметил, что дверь изменилась. На ней появился знак Даров Смерти. Дверь была чёрного цвета. — Когда установили дверь? — Вечером, — улыбнулся мужчина. — Когда я всё вспомнил. Семь часов назад. Гарри уже и позабыл, что за окном глубокая ночь. Час ночи. Так поздно он никогда не приезжал из Хогвартса, но в этом году были иные обстоятельства. Глава Рода коснулся рукой двери и та сразу отворилась. Никаких замков. Даже не было щели для него. Дверь могут открыть только те, кому позволил сюда приходить Лорд Блэк-Поттер и его возлюбленный. Черепов эльфов на входе не было. Гарри аж выдохнул. Все стены были пастельных цветов, и это заставляло глаз Гарри радоваться. Мебель была синего и голубого цветов. Диван Гарри очень понравился. Ковры были либо фиолетовыми, либо белыми, и это тоже привлекло его внимание. Вся кухня в металлическом цвете (не сером) больше всего впечатлила Гарри, как и стол со стульями этого же цвета. — Ловлю эстетический оргазм, — улыбнулся Гарри. — А спальни и ванные?.. — Гарри, ты голоден, — напомнил мужчина парню, и тот засмеялся. Гарри так часто поглощало то, что он увидел и что ему понравилось, что забывал о себе. — Кричер приготовил ужин. Я попросил нам в зале для гостей накрыть. — Зал для гостей? Такой был? — удивился Поттер. — Да. В нём был гобелен. — Точно, — улыбнулся Гарри. — Вообще-то в доме столько комнат, что я некоторых и не видел. А зал с гобеленом большой? Там стояло море ненужного хлама. — Теперь только стол и гобелен. Плюс одно огромное панорамное окно, выходящее на парк. Волдеморт взял Гарри за руку и повёл поужинать своего львёнка. Кричер стоял довольный, дёргая на шее медальон, а после поклонился. — С возвращением, мой бессмертный господин Гарри. — Привет, Кричер, — смутился Гарри. — Ты его выдрессировал? — Я много ему рассказывал. К тому же, его помощь в библиотеке неоценима. Желудок Гарри, учуяв запечённую индейку, заурчал. У самого парня помутился рассудок. Он не заметил огромного стеклянного стола длиной около трёх метров. Не заметил чёрные стулья викторианского стиля. Он видел только еду. Гарри и Волдеморт сели не во главе стола, а так, чтобы быть поближе друг к другу и сидеть напротив. Гарри с удовольствием поглощал индейку, пастушью запеканку из картофеля и баранины, творожный чизкейк и запивал всё красным сладким вином из погреба. Волдеморт ел меньше, а вот у Гарри проснулся аппетит. Он не ел за день вообще. С утра попил сок на завтраке, в обед попил чай, а на ужин не попал из-за ярости. — Как я наелся, — выдохнул Гарри. — Спасибо, — Волдеморт улыбнулся, наполняя обоим ещё по бокалу вина. — Я готов к разговору. — Ты повинен в моей амнезии, — засмеялся мужчина, а Гарри в ужасе глядел на любимого. — Я? — едва произнёс шёпотом Гарри. — Да, мой милый уничтожитель подарков Госпожи. Я помню, что оделся и увидел в голове, как сломалась палочка. А когда ты её сломал в этом времени, я снова это увидел. Она разозлилась и запечатала моё сознание во времени. — Мы разорвали кольцо? — надеялся Гарри. — Разумеется. Смерть живёт вне времени и пространства. Дары Смерти, Певереллы, крестраж — всё тянуло нас друг к другу. Она знала, что я хочу убежать от неё, и открыла для меня любовь из будущего. Когда я понял, что слабею и могу стать снова смертным, я отогнал тебя. Она злилась. Но когда ты сломал Дар, она решила, что память вернётся, когда я дойду до дня, когда палочка была сломана. Для тебя это мгновение, а для меня… —  Пятьдесят два года забвения, — прошептал Гарри. — Прости… Я… — Ты уничтожил один из Даров. Их уже никогда не сложить вместе. Их чары завершились. Это хорошо, Гарри. Сколько волшебников погибло из-за них. Я сам палочку искал, Олливандера выкрал. — Но ты же его отпустил, — оправдал своего любимого Гарри. — Угу, перед этим пытая полгода, — напомнил Волдеморт. — Ты был не в себе, — любящее сердце всегда найдёт оправдание. — Итак, у нас дневник Абраксаса, но я прошу отложить соединение души до моего дня рождения. Я пока несовершеннолетний и не смогу применить к тебе магию, если ты сойдёшь с ума, — Волдеморт согласно кивнул. — И я хочу отдохнуть с тобой где-нибудь в лесу на берегу озера, подальше от людей. Знаешь такое место? Волдеморт улыбнулся и задумался, вспоминая. А он помнил, что Абраксас любил одно место в Шотландии посреди леса. Там всегда было тепло, но никто из магглов туда не совался из-за наличия змей. Повелителю змей это не грозит, да и Нагини там всем жару даст. — Нужна палатка, — заявил Волдеморт. — Я наложу расширяющие чары. Что ещё, душа моя? — мужчина встал из-за стола и подошёл к Гарри, который протягивал ему кольцо с камнем. — Ты спишь? — Нет. Но я могу полежать рядом, пока ты уснёшь. — Значит, покажешь себя? — Гарри, ко мне вернулось сознание. И я теперь ещё больше не хочу тебе себя показывать, — заявил Волдеморт. — У меня член и яйца в змеиной чешуе, как и задница, живот и бёдра. — Вот оно что, — Гарри обнял за талию волшебника, который очень хотел нравиться Гарри. — Но как мы будем отдыхать, если ты не хочешь снять одежду, — маг закатил глаза, вздыхая. — Том, — обратился Гарри. — Покажись. Гарри требовательно потащил мужчину к себе в спальню. Проходя мимо одной из открытых ванн, он заметил её белые очертания, но решил осмотреть её позже — сейчас он хотел увидеть любимого. Ему не был важен секс, он просто хотел увидеть Тома таким, каким он стал. Войдя в свою спальню, Гарри ахнул. Красная постель, красные занавески и стены песочного цвета понравились ему, как и белый диван, шкаф и стол с креслом. Каким Волдеморт сделал кабинет, Гарри догадывался — изумрудным. Это точно. — Кабинет изумрудный? — Да, — улыбнулся Волдеморт. — Мой кабинет — да. Твой — в синих цветах. — Спасибо, а то от красного я бы не успокаивался, — выдохнул Гарри. — Тебе нужно искупаться? — Нет. А тебе стоит. Я подожду. — Оттягиваешь момент? Волдеморт подошёл к распахнутому окну и вышел на балкон, а Гарри ухватил с собой только полотенце, в нём же и вернулся, но оценил позолоту на зеркале в ванной и раковине. Он сбросил с себя полотенце, вышел на балкон и встал за спиной любимого, который не желал пасть в глазах того, кому подарил сердце. Расколотое, чёрное, жёсткое сердце, желающее любви. — Гарри… Поттер нагло расстегнул пуговицы мантии и сбросил с несопротивляющегося Тома ткань. Гарри посчитал, что мужчина выглядит лучше, нежели можно было увидеть. Очень заметны рёбра. На месте сосков змеиная жёлтая чешуя. — Я же говорил, что ты питон, — улыбнулся Гарри, а Том сглотнул, радуясь, что его не видят ужасным. Член был полностью покрыт чешуёй, но стоило мужчине заметить, куда смотрит Гарри, как он возбудился, и розовая головка выскользнула из эрогированного члена. Волдеморт тут же отвернулся, и Гарри увидел чешую на ягодицах, но улыбаться не переставал. Он не будет смущать любимого. Он увидел предостаточно. Набросив на его плечи мантию, Гарри услышал шипение. — Не злись. Ты мне любым нравишься. — Я тебя ломаю. Гарри, — Волдеморт ухватил его за руку, сжимая так, что останутся следы от длинных ногтей, — моё состояние тела и разума тебя сломают. Я хочу тебя попросить о том, что точно после выполнишь. — Разумеется. — Клянись! Дай слово Лорда! — требовал Волдеморт. Гарри не было смысла не доверять возлюбленному. Он помог полностью надеть мантию Волдеморту и переплёл их пальцы рук. — Клянусь выполнить ту просьбу, которую ты сейчас попросишь. Даю слово Лорда Блэка. — Отпусти себя, если вернёшь меня. Ты своё горе всегда прячешь за яростью и необдуманными поступками. Позволь себе освободиться и показать себя настоящего. — А ты себя настоящего показал мне? — Да. Я открылся тебе. Ты знаешь все мои страхи. Я позволил тебе взять мою судьбу в руки. Когда я вернусь, позволь и мне позаботиться о тебе. — Забота любимого — так странно, — честно ответил Гарри. — Ты не заботился обо мне в сороковых. Подготавливал. Закалял. Позволил поплакать, чтобы я стал сильнее. — Именно. Но ты заслужил отдых. Я в восемнадцать лет этого не понимал. Я думал, ты обязан меня спасти и мне соответствовать. А теперь я знаю, что ты обязан стать счастливым. Гарри опустил глаза, не сумев сдержать пару слезинок. Он крепко обнял Волдеморта и уткнулся в его грудь головой. — Я уже едва держусь. Так хочется отпустить ситуацию, — честно поведал Гарри. — Значит, мы месяц просто будем отдыхать, а затем я возьму на себя заботу о тебе? — Гарри, я буду невменяемым. Не воспринимай всерьёз мои слова и действия. — Не буду. Я знаю тебя настоящего. За уничтожение палочки мы, конечно, получим. Один из Даров — крестраж. Она отыграется на тебе. — Я тоже так думаю. Она захочет наши души. Мы от неё постоянно убегаем. Это будет последнее испытание перед тем, как не останется ничего, что может нас убить. — Меч Гриффиндора, но это на крайний случай, — хмыкнул Гарри. — Увы, о нём многие знают, — вздохнул Волдеморт. — МакГонагалл не даст реликвию Основателя, если она будет не единственной. Она выпускница Гриффиндора, — улыбнулся Гарри, — и если ты подаришь ещё три вещи Основателей, она убьёт любого, кто попытается осквернить убийством последнюю вещь Годрика Гриффиндора. — Логично. Пусть это и меч, но попробуй уничтожить. Но если у троих Основателей вещи сохранятся, а у любимого Основателя — нет, то есть вероятность, что нам и правда угрожает только клык мёртвого василиска в Тайной комнате, которую можем открыть только мы двое. — Бинго, — улыбнулся Гарри. — Хочу спать. Полежишь со мной? — Волдеморт молча сканировал Гарри, который тяжко вздохнул. — Одетый. Я устал сам засыпать. — Хорошо. Гарри улыбнулся и быстро забежал в спальню, залезая под одеяло, чувствуя нагим телом мягкость шёлковых тканей. Волдеморт присел за спиной Гарри, не спеша ложиться и обнимать, всё-таки его хладные руки с длинными ногтями не для общих снов. Но Гарри заслужил поспать в любимых объятиях. — Я жду, — буркнул обиженно Гарри. Волдеморт закатил глаза, залез поверх одеяла и обнял со спины Гарри, целуя в лоб, переплетая свои пальцы рук с его. Гарри сразу расслабился и прикрыл глаза. Волдеморт вдыхал аромат шоколада в волосах Гарри и улыбался. Он верил и мечтал, что его испытания завершатся. Что Смерть отпустит его после всех издевательств. Но Том, когда создал первый крестраж, поставил под удар не только себя. Когда он полюбил, Госпожа нашла ещё одну душу, на которой отыграется за то, что беглец решил полюбить. Она стравила их. Убила руками возлюбленного Гарри всю семью парня, а самого Тома превратила в безумного геноцидника. И теперь для них обоих осталось последнее испытание: Том должен пережить безумие, а Гарри должен найти способ его вытащить. Слова безумца могут ранить Гарри. И если после кто-то сумеет затронуть раненную душу, которая не успеет исцелиться в любимых объятиях Тома, то Гарри сломают. Тёмный Лорд на куски их всех порвёт за своего львёнка. Каким бы сильным ни был Гарри, он устал. Он хочет доверить себя кому-то сильному. Том любил сложности. Он мог позаботиться о Гарри. Хотел этого. И надеялся, что позже так и будет.

***

Гарри проснулся один. Он выспался. На часах на стене в виде молнии, которые Гарри вчера не заметил, было полдвенадцатого дня. Желудок требовал поесть, а мочевой пузырь — в туалет. Гарри быстро окунулся в душе, накинул на себя спортивные штаны белого цвета и такую же футболку, и босиком спустился по уже не скрипучей, а мраморной лестнице. Гарри мало разбирался в ремонте, но всё было похоже на мрамор. Услышав у камина Максимиллиана, Гарри присел на лестнице, чтобы послушать, о чём беседуют старые друзья. — Хорошо, помимо места заместителя, чего ты ещё хочешь за тот Круциатус? — шипел недовольно Волдеморт, а Гарри хихикал. — Меня пытали целый час все Пожиратели. Ты в курсе, что Лестрейнджи и Долохов очень сильные волшебники? — Твоя цена? Моя совесть всё равно чиста, у меня была амнезия, — напомнил Волдеморт, пока Гарри подпёр рукой подбородок, прося Добби и Кричера молчать. — Ну, — улыбнулся Нотт, — я хочу, чтобы Тео возглавил Отдел международного магического сотрудничества. В будущем. — Запрос неплохой, но я уже пообещал это место сыну Чёрной Вдовы. У неё побольше связей, друг мой, и её сын Блейз Забини возглавит этот отдел лет через десять. Как раз старый начальник уйдёт в отставку. Ему сто сорок лет. — Какой старый. — Все чистокровные имеют право работать в Министерстве до ста пятидесяти лет, ведь медленно стареют. Он выглядит лет на шестьдесят. — Я имею второй вариант. — Отдел Тайн, — понял Волдеморт. — Место Главы Отдела правопорядка ты отдашь Гарри. Он уже имеет право после Академии сразу стать заместителем главы Аврората, а до тридцати лет сместит Шеклболта. Тот будет обижен, конечно. — Ох, Шеклболт. Я о нём только утром вспомнил. Я уже весь Орден Феникса разложил по кусочкам, учитывая, какой он маленький. — Интересно послушать, — произнёс Гарри, входя. Он не мог не показаться, когда дело касалось его близких. — Гарри, — улыбнулся Нотт. — Том всё рассказал. Ты из будущего повлиял на память в прошлом. Сильно. — Да пошёл ты, — засмеялся Гарри, целуя губы Волдеморта под смех Максимиллиана, а после садясь рядышком с любимым. — Так, что с Орденом? — Назначения будут готовы завтра. Я уже всё записал, осталось напечатать, — произнёс Волдеморт, протягивая Гарри лист, лежащий на столике. — Римус Люпин возглавит Управление поддержки оборотней. — Его послушают? — Сивый мёртв, а Скабиор держит в руках всю стаю. И если они хотят должного обращения, то будут слушать Люпина. Он свой. — Нимфадора воглавит Мракоборческий центр? Разумно. Билл и Флёр работают в банке на гоблинов, а гоблины на тебя? — Да, забыл сказать, — улыбнулся Волдеморт. — Как ты их удержал? Они же… вредные, — попытался подобрать самое лояльное слово Гарри. — Запугал, — честно ответил Волдеморт. — Я их всех перебью, а вместо них посажу волшебников. Они решили дружить со мной, учитывая, что я каждому поставил руну подчинения. — Гениально, — согласился Гарри. — Артур Уизли давно повышен, спасибо, — Волдеморт кивнул. — Рон и Гермиона будут зачислены на работу без результатов экзаменов? — удивился Гарри. — Они заслужили. Сначала Академия для Уизли, он же мракоборцем хочет стать, но зачисление автоматическое. А твоя подруга, оказывается, хотела работать с эльфами. Я нашёл её анкету за пятый курс, — заявил Максимиллиан. — Дьявол! Серьёзно? Но Том сказал ей… Помнишь первую встречу в Хогсмиде с моими друзьями? — Помню. Так что мисс Всезнайка выберет иной вариант, — улыбнулся Волдеморт. — Какой — никто пока не знает. Близнецы Уизли, Чарли и Джиневра не относятся к Министерству. — Да, близнецы имеют магазин, Чарли — драконолог, а Джинни хочет создать свою линию косметики, — припомнил Гарри. — Я тоже зачислен в Академию автоматически? — мужчины кивнули одновременно. — Я всё равно хочу всё сдать на «П». — Я не сомневался, — улыбнулся Волдеморт. — Скримджер желает тебя видеть. Он спрашивал, когда ты хочешь забрать его обязанности. — У нас с Гарри планы на июль. До его дня рождения я в его полном расположении. Мы хотим отдохнуть. Ты — моё доверенное лицо и будущий заместитель. Твоё слово — моё слово, Максимиллиан. — Том, нужно, чтобы ты хоть раз явился в Министерство с Гарри. В нормальном виде. Я сообщу, что вы нашли способ вернуть тебе внешность и разум, но не знаете, как повлияет ритуал на тебя самого: немота, глухота, слепота или всё вместе, — предложил Нотт. — Замечательная идея, — согласился Гарри. — Скажем, что у тебя побочка. — Да, но я должен хоть как-то явиться с тобой! Как это сделать, чтобы я ни на кого не напал? Нам нужна удача! — Феликс Фелицис! — вспомнил Гарри. — Максимиллиан, сообщи всем, что мы с Томом явимся в начале августа. У меня есть Феликс Фелицис, сваренный Слизнортом. — Он хорошо настоялся? Чем дольше стоит, тем лучше эффект, — заявил Волдеморт. — Сваренный в начале сентября. Я выпью половину. Чтобы наверняка. — А вторую половину для чего будешь держать? — увидился Нотт. — Когда опустятся руки, а я не смогу ничего найти до декабря, я выпью вторую половину. Я его берёг для этого. Волдеморт не мог ничего ответить на это и только крепко обнял своего мальчика. — Жидкая Удача не обманет магию Смерти, — произнёс Нотт то, что хотел прошептать Волдеморт. — Гарри… — Я попробую всё равно… — Пробуй с самого начала, — попросил Волдеморт. — Чтобы ты потом не отчаивался. Гарри вцепился в плечо мужчины, не ожидая таких слов от слизеринцев, но он должен попробовать. Пусть Жидкая Удача не обманет Смерть, но, может, найдёт альтернативу. Гарри было сложно дышать, и он заметил сад за окном. Его точно раньше не было. Видимо, это чары гламура, расширения, отвода глаз и ещё много всего. Насколько помнил Гарри, за этим домом располагались мусорные баки. А теперь там что-то иное и магглы этого не замечают. — Подышу воздухом. Добби, принеси мне к пруду обед и кофе. Гарри не желал жалости. Он обманет Смерть. Пока не знал, как, ведь, учитывая, что в сознание Тома она проникла, а Гарри уничтожил один из Даров, ещё и оба мага убежали от неё, став бессмертными, то так легко кукуха любимого на место не встанет. Гарри плакать хотелось, понимая, что это всё из-за него. Из-за его холеристического характера. Если бы он не сломал палочку, Смерть от злости не стёрла бы Тому память, он бы не стал сумасшедшим, Гарри рос бы с семьёй, близкие были бы живы, Том был бы Министром и ждал рождения Гарри, а после сделал бы его всё равно крестражем. Но Гарри облажался. Как всегда. Он ошибся в Снейпе на первом курсе. Доверился Реддлу на втором и чуть не погиб. На третьем курсе врагом считал не того. На четвёртом вообще чуть не умер. На пятом не держал язык за зубами, и шрам на руке напоминает об этом, как и смерть Сириуса, а на шестом всего лишь сломал Дар самой Госпожи. Хуже быть не может.

***

— Он себя винит, — заявил Нотт, стоя с Волдемортом у окна и глядя на Гарри, сидящего у пруда и кормящего чёрных и белых лебедей. — Он не виноват. Максимиллиан расплылся в улыбке, ведь от безумца он бы такого не услышал, а вот от друга Тома — да. — И что делать? Феликс Фелицис не спасёт тебя, Том. Мы с тобой столько книг в библиотеке Блэков пересмотрели. Особенно книги Альфарда. О том, как после соединения души вернуть разум — ни слова. Мерлин, да даже ритуал соединения души был только у ацтеков или племени Майя, или откуда там Альфард привёз заклинание! — С Мексики, — коротко ответил Волдеморт. — И подхватил проклятие. Если меня придётся убить… — Нет! Я тебя убивать не стану. Обойдём даже Смерть. Не знаю, как, но обойдём. Иначе мы сломаем Гарри. Он уже надломлен. Он хочет провести с тобой месяц, чтобы помнить тебя, а не ненормального. — Знаю. Подготовь объявление, что Гарри не вернётся в школу, ведь устал от некомпетентности профессоров, которые закрывают глаза на его травлю. — Сейчас? — удивился Нотт. — Не рано? — Заявление должно быть готово. Он произнесёт его тогда, когда я буду глухонемым и слепым. Для народа. А Гарри ещё и заботиться обо мне будет. — Слушай, так что делать с Шеклболтом? Долишем? Робартсом? Подмором, которого Люциус столько держал под Империусом в прошлом году? С Люциусом? Андромедой и Тедом Тонксами? — Шеклболт пускай возглавит Отдел магических происшествий и катастроф. Долиш туповат, но преданный, отдай ему Азкабан. Робартсу отдадим один из Секторов в Отделе правопорядка, а Подмор… Ну, он злопамятный тип. Мне не нравится. Пусть остаётся мракоборцем. И это всё изменится не сразу. Пока все они авроры и мракоборцы. Да и Гарри школу не окончил. А Тонксы… Предложи им преподавать в Хогвартсе. — Разумно, — согласился Нотт. — Тем более, появляется много новых предметов. Андромеда — выпускница Слизерина. В школе не помешает слизеринка из рядов Дамблдора. — Именно. А её муж — магглорождённый хаффлпаффовец. Работай, а у меня своя работа. — Гарри — не работа. — Не сейчас. Нужно ему помочь понять, что… я могу уйти насовсем. — Ещё одна потеря? Том, он не переживёт её. Он покончит с магией и с собой, — беспокоился Максимиллиан. — Гарри — не суицидник. — Он подросток! Ему только семнадцать исполнится. Ты — последний любимый человек. После смерти Сириуса он надломился, Дамблдор его ломал, а тут знакомство с тобой семнадцатилетним. Его любовь вытащила с того света, и она же может снова туда загнать. Смерть хочет вас. Если ему придётся клыком василиска тебя убить, то он после и себя убьёт! — Касательно Люциуса, — Нотт застонал, ведь друг его совсем не слушал, — выпусти его. Драко исполнилось семнадцать, он — глава Рода, и Люциус теперь просто гость в поместье. А Блейз — возлюбленный, пускай Драко и помолвлен с Асторией. — Ага, если верить Тео, то у Драко не стоит на девушку. Они планируют, чтобы Драко трахал Асторию, пока его зад будет иметь Блейз, иначе у парня не встанет. К тому же, девушка требует наследника сразу после выпуска из школы — через два года. Она только на шестой курс перешла. Ладно, я понял, что ты сейчас хочешь остаться с Гарри. До первого августа беспокоить не стану. Мы всё обсудили. Том, — Нотт положил руку на плечо друга и тяжко вздохнул, — мы найдём выход. Волдеморт молча оставил комнату и пошёл к Гарри, который всё ещё сидел возле пруда. Волдеморт встал рядом, но парень даже глазом не моргнул, а жалость Нотта отходила на второй план. — Палатку я подготовил, — Гарри улыбнулся, а мужчина вошёл босыми ногами в пруд. — Я — твоя головная боль, начиная с октября 44-го года. — Я не жалуюсь, — хмыкнул мужчина. — Если тебе придётся меня убить… — Нет. — Гарри, Авада моя излюбленная, — Поттер не сдержал одной слезинки и поднял глаза на любимого, которому и самому было плохо, — если я стану невыносимым, буду плеваться ядом, то поступай со мной так, как посчитаешь нужным: забери палочку, посади на цепь. И если я не вернусь к тебе, моё тело всё равно твоё. — Нет, — Гарри опустил голову на колени, накрывая её руками. — Ты — Избранный. Максимиллиан создаст для тебя почву управления страной. Пожиратели станут твоей надёжной охраной. — Том… — В тебе и Нагини всегда будет часть меня. Всегда. Посчитаешь нужным убить — убивай. Посчитаешь нужным показать миру, что я рехнулся и отныне твоя игрушка — так тому и быть. Я могу всё помнить, но при этом ненавидеть тебя. Она захочет так поступить с нами, — Гарри снова взглянул на Тома. — Мы либо выиграем, либо проиграем. Но пока жив ты, пока жива Нагини, мою душу она не получит. Не смей с собой ничего делать, ведь мою душу Смерть не пожалеет. — Ты хочешь, чтобы я жил без тебя? — Да. — Я отказываюсь с тобой прощаться. Я отказываюсь тебя убивать. И я не отдам тебя Ей, — Волдеморт улыбнулся, понимая, что добился понимания Гарри. — Я не умру. Но кто сказал, что я не составлю тебе в Мунго соседство? — У тебя есть армия. Моя армия. Твоя армия. Психиатрия тебе не грозит. Если опустишь руки, моё тело останется рядом. Ты мне никогда не сделаешь больно. Гарри поднялся на ноги. Нет, вскочил, будто чёрная мамба перед прыжком, и оказался возле мужчины, хватая за мантию руками. — Я сказал, что вытащу тебя! Как бы трудно ни было! Ясно? — закричал Гарри. — Я не сдамся! Никогда! И если мне нужно будет сразиться с Духами, чтобы снова засыпать в твоих любящих объятиях, где наши тела голые и касаются друг друга, а ты себя не стесняешься, то я буду сражаться. Я не спорю, мне везло, да и Дамблдор со Снейпом меня оберегали, как могли, но это моя битва. И победа будет за мной! — Это будет твоя последняя битва. Если ты победишь, я больше никогда не позволю тебе сражаться. Сражаться буду я. Решать проблемы буду я. Гарри обнял Волдеморта, которому и самому было страшно. Он же будет точно понимать, что творит, помнить это, а за действия отвечать не сможет. У них с Гарри всего месяц. И Волдеморт готов этот месяц любить своего мальчишку столько, сколько нужно, чтобы тот запомнил его любовь. — Гарри… Если ты хочешь запомнить, каково это — быть со мной в постели… — Успокойся, я не настаиваю, если ты не хочешь. Просто будь рядом. — Спасибо. Я тебя залюблю в будущем. Ты построишь нам будущее. Ты сильнейший. — Думаешь? — Ты же равный мне. И я думаю, что ты бы победил меня. Так что, да, ты сможешь. Главное, не ставь себе цель на конкретное время. Плыви по течению. Гарри не желал больше говорить о страшном будущем и заткнул Волдеморта поцелуем, повалив на задницу в пруд. Воды было по колено у берега, оттого Гарри уселся на бёдра мужчины и неистово начал целовать, пока руки Волдеморта нагло пролезли под штаны с трусами, сжимая ягодицы Гарри, подушечками пальцев касаясь колечка мышц, из-за чего Гарри сразу же возбудился. — Не делай того, чего не сможешь мне дать, — приказал Гарри, и этот тон понравился Волдеморту. — Да, мой Лорд. Гарри улыбнулся, ведь он и правда имел титул Лорда. Не самопровозглашённый, а настоящий. Волдеморт вынул руки из штанов парня, сжал его бёдра и ответил на поцелуй. Волдеморта очень удивляло, что Гарри не смущал его облик. На мгновение даже показалось, что оставить такую внешность — не самая плохая идея, но как подумал, что Гарри может выбрать себе в любовники красавчика, сразу убрал эту идею из головы. И пускай он знал, что сердце Гарри у него, он думал, что любимому может захотеться эстетически красивого партнёра на одну ночь. Страхи были присущи даже Тёмному Лорду. Даже в прохладной воде Гарри было жарко сидеть на возбуждённом мужчине, учитывая, что и его член стоял колом. Гарри медленно слез с Волдеморта и вышел на берег. Он что-то обдумывал в голове, пока мужчина тоже поднимался. И как бы ни было печально признавать, Гарри не справится без друзей. — Помнишь, мы хотели попросить Гермиону найти способ вернуть тебе разум? — Да. Думаешь, она сможет? — Да, если я назову её Правой рукой Избранного. Она поймёт, что нужно искать, если мы выложим перед ней все карты на стол. И если она будет защищена мной, то все, кто учится в школе, будут искать через родителей то, что она прикажет. Том, я сам не справлюсь. Я сломаюсь. — Я рад, что твоя подруга всё же выбрала тебя. Но что, если предаст? — Не предаст. Пригласим её и Рона ко мне после дня рождения? Пока мы не проведём ритуал. Мы должны выложить абсолютно все карты на стол. Все! Как ты доверял Абраксасу, как рискнул доверить себя Альфарду и Максимиллиану, так давай доверим меня дерзкой Гермионе и знающему все семьи Британии Рону. Нужно поставить на дружбу. Терять было нечего, оттого Волдеморт согласился. Его друзья не подвели, пришло время проверить друзей Гарри. Тома и Гарри либо убьют, либо они будут править, но цепными псами или подопытными кроликами эти два волшебника, которые прошли столько испытаний, не будут. Они вступят в последний раз в схватку со Смертью. И они предупредят Рона и Гермиону, кто их противник. Если откажутся, Гарри поймёт. Хотя Смерть может и восхититься такой дерзостью. Однажды, она восхитились хитростью Игнотуса Певерелла, пора её снова удивить спустя тысячу лет.