Come to me

Волдеморт сам не знал, как себя называть, но на имя Том, когда его звал Гарри, откликался всегда. Парень оказался настоящим прохвостом, ведь очень хотел отдохнуть. Зелёная палатка, которую создал Волдеморт, сливалась с деревьями у озера Шотландии, а змеи уважали Волдеморта, присматривались ко второму змееусту и боялись Нагини до смерти, потому что когда ей было скучно, она их ела. Когда Волдеморт спросил, где Гарри научился плавать, учитывая, с кем он рос и где, то Гарри честно ответил, что в третьем классе учитель физкультуры спросила, кто умеет плавать. Он не поднял руки. Учителя попросили Дурслей водить его в бассейн, ведь с пятого класса плавание обязательно. Гарри спрашивал, как Том научился плавать, ведь, хотя дети приюта и приезжали к морю, там было достаточно холодно. Том ответил, что климат сменился, раньше лето там было тёплым, а прибои не столь велики. Именно в морской воде Том научился плавать. Правда, его пару раз пытались утопить, оттого он учился по ночам, когда все спали в маггловских палатках. Те были телесного цвета, воняли стариной, но всё равно до 39-го года приютские дети всегда ездили на море за счёт государства. Гарри предложил Тому организовать что-то подобное для приютских детей на будущее и в начальной школе. Том согласился. Он постоянно записывал названия проектов в блокнот, чтобы не потерять их: 1.Литтл-Хэнглтон и Годриковая Впадина плюс Коукворт — магические районы. 2.Пособия для сирот, полусирот и малообеспеченных семей. 4.Поднятие заработных плат. 3.Детский приют/Начальная школа с грамматикой, математикой, чтением и пони. Теперь дописал плавание и летний лагерь у моря. Также они говорили, что очень мало детей рождается, пусть он и поднимет зарплаты. Гарри заявил, что в мире магглов за каждого ребёнка платят до трёх лет конкретную сумму. Гарри предложил так делать за каждого волшебного ребёнка. Том посчитал, что раз средняя заработная плата 250 галлеонов, то при рождении можно такую сумму выплатить сразу, а после по 50 галлеонов платить каждый год. Гарри заявил, что Хогвартс тоже дорогой. Дороже начальной школы. Оттого предложил, чтобы малообеспеченным семьям, сиротам и полусиротам Министерство на первый учебный год высылало нужную сумму, чтобы ребёнок не шёл в мантии из магазина подержанных товаров и палочкой брата. Гарри помнил, каким пришёл Рон. Том ответил на это, что родители могут не потянуть ребёнка на второй год и это пустая трата денег. — Нет, моё любимое Темнейшество, — говорил мокрый после озера Гарри, стоя перед Томом в одних плавках. — Дети запомнят, что в письме пришли деньги. Они будут знать, кому обязаны лучшими воспоминаниями и никогда не пойдут против своего Министра Магии и Главы страны Тёмного Лорда Волдеморта. Тому было неприятно, что его разум пока сам не мог продумать детали правления, но он был благодарен Гарри за заботу. А глядя на прекрасное тело львёнка, на котором играло солнце, и как капли стекали к резинке трусов, мужчине становилось тесно. Гарри умудрился его переодеть. Он купил море белых маек для Тома и таких же шорт. Хотя мужчина стеснялся своего тела, он оделся так для Гарри, тем более в Шотландии было жарко этим летом. Точнее, тепло передавали только на июль, август обещал быть хмурым. Гарри готовил шашлык, картошку или зефир, садился между ног Тома и кормил обоих. Больше всего Тому нравилось есть шоколад из рук Гарри, как в то прекрасное Рождество, а после облизывать пальцы мальчишки. Гарри всегда чувствовал возбуждение в спину после этого, ведь Том отдавался сполна. Гарри залазил на него, валил на землю или прижимал к дереву, и неистово целовал, прижимаясь своей эрекцией. Том забывался с Гарри. Забывал, какой он уродливый. Какой змееподобный. Он и сам после переворачивал Гарри на спину, располагаясь между его ног, целуя до забвения, оставляя следы на шее и по всему телу. Его пальцы залезали в трусы парня и доводили до оргазма, а после слизывали его с пальцев. Вначале Гарри не видел и не знал о боли Тома в такие моменты. Тот всегда улыбался и обнимал его после. Пока однажды не проснулся ночью один. Том никогда не спал. Но сидел возле своего голого мальчишки всю ночь. Гарри закрывал глаза — Том был рядом; открывал их — и тот всё ещё оставался рядом. Но в один день Гарри перепил пунша и выбежал посреди ночи в туалет. Тут до него и дошло, что Тома нет. Зато Нагини лежала у палатки. — Где он? — Снова доводит себя до оргазма. Ему больно. — Снова? — Он постоянно так делает, если днём ты кончал. Гарри не понравилось это. Его возмущало, что Том не желает кончать даже от дрочки с ним. И его волновало, почему тот не хочет это делать возле Гарри. — Куда он пошёл? — К дубу. Дуб, где впервые Гарри кончил от минета Волдеморта, парень помнил. Он тихо направился в ту сторону, понимая, что Нагини давно его ждала, чтобы сдать Тома. Гарри тихо подошёл. Луна только нарастала, было темно, но небо было чистым, оттого Гарри рассмотрел фигуру. Том не просто дрочил. Член не чувствовал ничего. Только головка была чувствительной в панцире из-под чешуи. Том шипел от недовольства, а после бил рукой по стволу дерева. Он хотел. Хотел Гарри постоянно и не мог удовлетворить себя. Сейчас мужчина стоял голым, и Гарри осторожно коснулся его плеча. Том замер, не оборачиваясь. — Давай помогу. — Нет, — коротко и недовольно ответил Том. — Нагини сказала, что ты кончал, — Том зашипел маты на змею, заставляя Гарри улыбнуться. — Она переживает. Тебе больно. — Это змеиная кожа, Гарри. Не человеческая. Тебя стошнит, даже не думай о минете. — Хорошо, но как-то же ещё ты доводил себя, — произнёс спокойно Гарри, а Том тяжело вздохнул. — Я не жалею тебя, я забочусь о тебе, любимый. — Осталось две недели. Потерплю. — А дальше терпеть не будешь? — Дальше я рехнусь совсем, какая разница! — рыкнул Том, всё ещё стоя спиной к Гарри, который поцеловал мужчину в лопатку, не зная, как достучаться до него. Иногда Тома переклинивало. Даже сейчас. Ему слышались чужие шаги и он желал броситься в лес, но Нагини его ловила, после чего он пытался атаковать её. И это была вершина безумия. Когда душа соединится, Госпожа не пожалеет сил на сумасшествие Тома. Она добавит к тому, что уже будет. Том всё-таки развернулся к Гарри, погладил его по щеке и направился к палатке. Он не желал говорить о своих проблемах. Этот месяц должен стать месяцем отдыха, а не терзаний души Гарри. Но отпуск уже был испорчен. Гарри беспокоился о Томе. Поэтому на утро получил от него по шапке за то, что ходит в футболке и шортах. — Это мои проблемы. Тело вернётся. Я больше не буду так делать. — Но тебе больно. Насколько я понял, ты можешь удержать желание, но не боль, — Гарри был умнее, нежели казался. — Мне нравится смотреть на тебя голого. Мне нравится целовать тебя и доводить до оргазма. Гарри, я хоть так ощущаю себя нормальным. Гарри услышал Тома. Он больше не поступал так, как было ночью. Он оставил всё, как было до, но всё равно между ними в воздухе повисло напряжение. Том уже ненавидел себя за то, что Гарри снова на иголках. Что не смог отдохнуть как следует перед тем, как Том совсем сойдёт с ума. Через три дня после происшествия Гарри предложил вернуться домой. Том согласился, прося прощение за происшествие. Гарри его не винил. Он всё понимал. Всё принимал. А Том осознавал, что разрушает психику мальчика. Он чувствовал через крестраж, какую бурю эмоций подавляет Гарри, и боялся этого извержения, ведь оно было не магическим, а психическим. Как только они вернулись, Гарри сразу написал Гермионе и Рону. Тем уже было по семнадцать, они могли легко перемещаться. Гермиона постоянно знакомила родителей с миром магии. Этот проект был пока только на словах, ведь пока не будут построены магические секторы, родители магглорождённых и полукровок так и будут жить среди магглов и там работать. Но многие уже принимали будущие условия жизни среди магов. Им нравилась сама идея быть частью магии. Это гарантировало лояльность к людям среди волшебников. Том в этот день сидел хмурый, как никогда. Рон и Гермиона были рады побывать в доме Гарри, ведь после ремонта не бывали здесь. Добби обнимал и Рона, и Гермиону, а Кричер даже вежливо поклонился. — С каких пор? — удивилась Гермиона. — Ну, нашёл управу, — ухмыльнулся Гарри, не желая говорить о крестраже и смерти Регулуса. — Ребят, нужна ваша помощь. Мы до последнего думали вас не просить, но я открою вам секрет, почему не вернусь в Хогвартс. — Я так и знала, что история в поезде была придуманной, — закатила глаза Гермиона. — Почти. Для всего общества я не вернусь в школу, потому что устал от презрения и некомпетентности профессоров. Так же, я слишком много сил потратил на войну с Томом, когда возвращал его разум и смазливую мордашку. Но в этом всём есть одно огромнейшее «НО» — Том станет невменяемым. Мы соединим все части его души. Мы соберём… Гарри начал считать. Кольцо в себе содержало двадцать пять процентов души, в медальоне было двенадцать с половиной, в чаше — шесть двадцать пять, а диадема — три сто двадцать пять. Гарри не считал частички, а решил без них, ведь математика не его конёк. — Мы соберём около сорока шести процентов его души. Дневник, я и Нагини — это то, что не собирается. Ну, дневник уничтожен, там была половина души. Дело в том, что Том нестабильный в психике уже сейчас, а когда начнут присоединяться частички, он станет ещё ненормальнее. — Как ты с ним будешь под одной крышей жить? Вдруг он захочет тебя убить? — ужаснулся Рон. — В смысле, вдруг? — хмыкнул Том, закрывая дневник, в котором писал. — Я точно захочу убить Гарри. — Так вот, всему миру мы скажем, что Том пока не очень дееспособный, потому что он оглох при восстановлении внешности и разума, или что-то в этом роде. Может, ослеп, — вздохнул Гарри. — Гермиона, я назову тебя Правой рукой Избранного. И прошу, чтобы ты заставила все семьи Хогвартса найти, как убрать безумие мага. Ты можешь это завуалировать, как пожелаешь. Хоть под школьный проект. — Я уже пишу проект по сквибам. Я считаю, что все магглорождённые — потомки сквибов. И если ты даёшь мне право требовать библиотеку того самого Малфоя, то я найду, что хочу. Только я должна пользоваться школьным камином, когда захочу. — Гениально, — согласился Том. — И не нужно врать. — Отлично. Мы об этом сообщим на пресс-конференции после того, как Том соединит душу. — Постой, а как он дойдёт до неё, не убив тебя? — рассуждал Рон. — Феликс Фелицис. — А если не сработает? — удивилась Гермиона. — Может, Империус, если душа нестабильная. — Ещё варианты? — надеялся Рон. — Их нет, — улыбнулся Том, когда варианты Гарри закончились. — Мир очень хрупкий. И я должен его удержать. На пресс-конференции я озвучу планы на будущее. Если буду слепым, то по памяти. Назову Максимиллиана Нотта своим заместителем, и пока не стану видеть или слышать, то Скримджер будет оставаться Министром Магии. Я думаю, ему польстит. Гарри устал от школы и будет заботиться обо мне, обучаясь на дому. Точка. Мы настроим камин директора на камины всех, кто вам нужен, мисс Грейнджер. — Гермиона, — попросила девушка, и мужчина улыбнулся. — Рон, — добавил парень, вызывая смех присутствующих. — Том, — ответил мужчина, а Гарри улыбнулся ему, ведь тот сидел отдельно в кресле. — И на нашем поместье тоже настроим камин. Мы с Кричером и Максимиллианом всю библиотеку Блэков пересмотрели, но здесь нет способа вернуть сознание. Хотя я ставил на Блэков, — вздохнул Том. — Может, не там искали, — поддержал Рон. — Может, — улыбнулся мужчина. — Рон, насколько сильно твоя мать желает Долохова? — Лучше не спрашивай. Она и так злится, что Гарри с тобой спит, — улыбнулся Рон. — Но Гарри дарит мир. Никто не хочет проливать кровь. Старшее поколение смирится, а новое построит благополучие. — Ты желаешь поступить в Академию на мракоборца, верно? — Да. — Ты уже зачислен, несмотря на оценки по Ж.А.Б.А. Вступительные экзамены тоже проходить не нужно. Ты помогал Гарри пять лет со мной бороться. Не каждый может похвастаться, что обыграл зрелого волшебника в шахматы в двенадцать лет, — Рон помнил ту игру в погоне за философским камнем и гордился ею. — Гермиона, куда ты хочешь? Отдел Тайн? — О, нет. Оставим его Нотту. Мне хватило раза там побывать. Жуткое место. И не Отдел Правопорядка. Сражаться не хочу. И не Международный отдел. Бывший профессор Снейп учил Гарри окклюменции на пятом курсе. Я внимательно слушала Гарри и сама стала неплохим менталистом. Вначале хочу работать в Штаб-квартире стирателей памяти, а после возглавить весь Отдел магических происшествий и катастроф. К тому же, я выросла среди магглов, знаю, что нужно говорить. — Разумно. Но почему не Мунго — Целитель разума? Драко хочет стать им. — Не люблю больницы, — честно ответила девушка. — Мои родители дантисты. Я этого запаха надышалась с детства. — Понял. Хорошо. Гарри, Академия, Аврорат и Отдел Правопорядка — не передумал? — Не передумал. — Так вы поможете мне? — задал вопрос Том. — Куда мы денемся. Гарри — наш друг, — улыбнулась Гермиона. — Член семьи, — согласился Рон. — И спасибо за повышение отца. — Благодари Гарри, — улыбнулся Том. — У меня в Годриковой впадине остался дом. Я его снесу и построю новый, — произнёс Гарри. — Могу подарить вам. На свадьбу, — улыбнулся Гарри. — Но мы не собираемся жениться сразу после школы, — засмущалась Гермиона, а Гарри вопросительно посмотрел на Рона, который качал головой, прося Гарри молчать. — Конечно. — Это пруд? — Гермиона заметила в окне пруд и вышла туда, а Гарри уставился на Рона. — Я сделаю предложение на рассвете выпускного. Мне ещё нужно кольцо купить. Гермиона вчера приехала к нам, так я измерил нитью размер пальчика. Я никому не говорю. Ты же знаешь мою семью — всё начнут решать за меня, — вздохнул Рон. — Семья Пьюси делает украшения. Поскольку украшения гоблинов могут позволить не все, то Рейнхард Пьюси в своё время поднял на этом состояние, — заявил Том. — А где их магазин? — Они делают всё на дому. Я напишу им, что ты явишься. Выдели день. — Пятое августа. Джинни и Гермиона перед днём рождения сестры собираются по магазинам пробежаться. Слышал утром. Можно в долг? Или рассрочку? Гарри вздохнул, встал и ушёл куда-то, а вернулся с подписанным чеком. Только сумму осталось дописать. — Гарри, нет. Кольцо, дом — а это даже не подарки на свадьбу, — гневался Рон на самого себя за бедность. — Станешь мракоборцем, будешь зарабатывать и угощать меня, а пока я тебе помогаю. И дом нужно построить заново. Его постройка займёт около года. — Почему так долго? — Потому что лучшие работники будут строить кое-что иное, — ответил Том. — Бери чек. Гермиона как раз возвращалась. Рон резко выхватил чек и спрятал в кармане куртки, а девушка села возле парня, показывая сорванную белую лилию. Гарри радовался за друзей, они были идеальной парой. И Гарри был рад, что они были идеальными друзьями.

***

Том и Гарри очень тщательно подготавливали место для соединения души. Если верить ритуалу, то магия, чтобы соединить душу, уничтожит в районе десяти метров во все стороны всё живое. Оттого они выбрали лес. Это будет правильно. Ритуал проводился палочкой. Не нужно ни забвений, ни полнолуний, ни пентаграмм. Только заклинание прочесть правильно. Поскольку оно было на непонятном языке, то Альфард постарался и записал заклинание английскими буквами, но если его читать, то язык точно не английский. Важно было в руках держать предмет, который расколол душу. Благо, Том не уничтожил родную палочку за семьдесят лет. Гарри праздновал день рождения с особым трепетом. Поместье сияло, признавая совершеннолетие Лорда Блэка, который внезапно приказал, чтобы магия в доме перестала слушаться Тома до определённого приказа. И несмотря на семнадцатилетие, Гарри не очень радовался. Он глядел на торт, а праздника не чувствовал. Тому было стыдно за это. Гарри в своё время подарил ему лучшее восемнадцатилетие на свете, да и в этом году поздравил, а Том нёс только беды в жизнь парня. — Прости меня за всё, львёнок, — шептал Том, лежа головой на животе Гарри у пруда. — Ничего не могу дать тебе, не расстроив. — Ты не виноват. — Очень виноват, — шипел Том, не осмеливаясь глядеть в любимые зелёные глаза. Он боялся, что увидит там презрение. — Ты уверен, что ритуал нужно провести ближе к девяти часам? — Да. Чтобы я успел выпить Феликс Фелицис и мы сразу отправились в Министерство. Если опоздаем, то ничего страшного. Когда что-то в стране начиналось вовремя? — Гарри прикрыл глаза, забросив руки под голову, а Том наконец взглянул на него. — Ты говорил с портретами? Хоть раз? — Да, — улыбнулся Гарри. — Спокойные. Том вздохнул и оседлал живот Гарри, закрывая его от солнышка. Гарри открыл глаза, глядя на мужчину в длинной черной мантии, который запоминал своего львёнка. — Я всё равно буду тебя любить. Даже безумным, — прошептал Гарри. — Помни это. — Не забуду. Но желание убивать будет явно большим. — А может мы неправильно истолковали Смерть? — Мы от неё убежали. Навеки. И ты своим друзьям об этом не сказал. — Решил не рисковать их жизнями. Они знают о Дарах — этого предостаточно. Не хватало, чтобы они узнали, что мы разгневали саму Смерть, — вздохнул Гарри, сжимая бедро Тома через ткань. — Тебе больно кончать? Я хочу узнать об этом хотя бы за пятнадцать часов до ритуала. — Да. Не знаю, почему, но сперма выходит с болью. Сам виноват, — шептал мужчина. — И я хочу кончить, и сам же себе не позволяю этого. Гарри, — сглотнул Том, — тебе будет со мной сложно. Спрячь надёжно дневник Абраксаса. — Думаешь, ты захочешь вернуть себе часть души? — Возможно. Хорошо, что осколок уснул и я больше не могу влезать в твоё сознание. — Да, голова месяц заживала, — вспомнил Гарри, как боролся с агонией, а Том за ним ухаживал в сороковых. — И обязательно отбери у меня палочку. — Вот это будет сложно. — Не позволяй мне покидать пределы поместья. Нужно — посади в темницу подвала. — Я рассматривал такой вариант, — вздохнул парень, а мужчина присел и уставился своими алыми глазами в любимые. — Ты — смысл моей жизни. И я себе не прощу пыток или издевательств над тобой. Пожалуйста, выполни все мои просьбы. — Обязательно, — пообещал Гарри, целуя руку мужчины. — Захочешь моё тело… — Так, к этому разговору мы никогда не вернёмся! — приказал Гарри, ведь помнил уже, что любимый предлагал делать с его телом, если разум не вернётся. На самом деле им обоим было страшно, оттого всю ночь крепко прижимались друг к другу. Когда они утром аппарировали в Запретный лес — в одну из его частей, то оба почувствовали могильный холод. Она знала, что они задумали, и пришла на зов Воскрешающего камня. Волдеморт разложил вокруг себя крестражи, взял в руки дневник Абраксаса, убедившись, что Гарри отошёл на дальнее расстояние и ему ничего не угрожает. Как только Том начал читать заклинание, держа в руках палочку, Гарри опустошил половину флакончика Феликса Фелициса. Удача им сейчас очень была нужна. Особенно, когда Гарри ощутил холодную ладонь на спине. Он боялся даже обернуться, но всё же рискнул. Никого не было, но лицо обдало гробовое дыхание. Иными словами этот холод не описать. — Простите нас, — прошептал Гарри. — Простите за палочку. Простите за крестражи. Я обещаю, что если мы перешагнём черту, то сами вонзим в себя и Нагини клыки василиска. Гарри почувствовал, как через его синий костюм-тройку за плечо ухватили пальцы. Это было больно. — Мой предок никогда от вас не прятался, как и вся моя семья. Я тоже никогда не прятался. Я случайно стал крестражем. Но я хочу остаться им, чтобы разделить вечность с Томом, — плечо сжали сильнее. — Фламель прожил почти семьсот лет, — руку снова сжали. — Да, он всё равно умер. Но мы с Томом сделаем этот мир лучше. Плечо Гарри отпустили. Но холод никуда не исчез. Госпожа наблюдала за тем, как в палочку из сосудов входят частички душ, а после переходят через руку в тело Тома. Том кричал от адской боли, но палочку не отпускал. На глазах Гарри тело мужчины приобретало форму, чешуя опадала, на голове, ногах и руках вырастали волосы, появлялся нос и форма губ. Том вернулся к Гарри. Четыре сосуда были пусты, а Том, лежащий на чёрной обугленной земле, едва дышал. Гарри собрал наследие Основателей и спрятал в расширенный карман брюк. Кольцо с камнем Гарри осторожно надел на палец Тома. Впервые замечая, что кольцо-то серебряное. — Том? Гарри видел, как любимый сжимал палочку, будто готовился к бою. Но им нужно на пресс-конференцию. Им нужно что-то придумать. Глаза Том всё ещё не открывал, а Гарри побаивался, что удача отвернулась от него. — Жутко хочу открутить тебе голову, — прошептал Том. — Хотя люблю сильнее, — Гарри улыбнулся. — Борись, пока удача со мной. Том открыл глаза, и Гарри удивлённо вскинул брови. Глаза сияли серебром, а не бездной. — Скажем, что ты ослеп. Гарри наколдовал небольшое зеркальце, и Том сразу взглянул. — Теория невероятна. Давай одеваться. У нас в запасе часа четыре, но слишком сильно хочу открутить тебе голову. Гарри засмеялся и достал из пакета чёрный костюм с белой рубашкой и галстуком для Тома. Мужчина выглядел великолепно. Гарри не удержался, зарылся пальцами в его мягкие тёмные волосы и потянулся за поцелуем, который Том с удовольствием ему подарил. — Она приходила. Злая. — Кто бы сомневался, — хмыкнул Том. Гарри взял Тома за руку, и они аппарировали прямо под стены Министерства, где их ожидала толпа народа. Газета гласила, что Тёмный Лорд вернул себе внешность вместе с разумом. Максимиллиан сразу заметил, что идут оба медленно, а Гарри держит Тома под руку. — Том? — Нотт подошёл слева. — Максимиллиан, помоги нам пройти. Я ничегошеньки не вижу. Толпа умолкла, а журналисты сразу начали шептаться между собой. — От природы у тебя чёрные глаза. Почему сейчас серые? Ты же ненавидишь серый! — Не напоминай, — рыкнул Том, а Гарри улыбнулся. — Зрение я верну. — Ступеньки, — в Атриуме Нотт помог Тому встать за трибуну, а Гарри рядышком остался, чтобы ему переворачивать листы дневника. — Сердце моё, открой ту страницу с дневником, в котором мой план по развитию страны на ближайшие десять-пятнадцать лет. Гарри сразу открыл и показал журналистам, чтобы те могли сфотографировать идеальный почерк Тома, а сам мужчина детально описал всё, что хочет дать стране. Больше всего магам понравилось, что родители-магглы должны выбрать, где будут жить, а то и правда скоро волшебников поработят. — Пока я слепой, моими руками и глазами будет верный друг и соратник Максимиллиан Нотт. Руфус Скримджер оказался великолепным Министром Магии и пока остаётся им. Я же должен вернуть себе зрение. — Как? Вы же слепой, — хихикнула Рита, которая недавно выпустила книгу о Дамблдоре и теперь считалась журналисткой номер один страны. — И мои секреты вам нужны, мисс Скитер? — улыбнулся Том. — Гарри. — Я не вернусь в Хогвартс! — заявил Гарри, заставляя толпу взбунтовать. — Тихо! — прошипели змееусты одновременно, привлекая внимание, а Нотт только улыбнулся. — Меня пытались убить пять раз за первые пять лет учёбы профессора. Люпин не специально, но сам факт. Меня травили взрослые и дети в двенадцать лет за Тайную комнату, которую открыл Люциус Малфой, давайте говорить своими именами: он подбросил часть души Тома Джинни Уизли, которая чуть не погибла, как и я. — Вы теперь спите с этой частью души, — хихикнула Рита. — Завидуйте. — А что вы будете делать с василиском? И вы же смертный! — Рита перебивала Гарри, пытаясь запутать, но Гарри это предвидел. Том его выдрессировал. — Василиск — навеки наше оружие в Тайной комнате, которое можем достать только мы двое. Нагини — фамильяр Тома и стала бессмертной. Я найду способ тоже быть бессмертным. А теперь вернёмся к тому, что меня травили на четвёртом курсе и даже обвиняли в смерти Седрика… — Каково это — спать с тем, кто убил на ваших глазах семью, друга и пытал вас? Тому нравилась Рита, отчего он улыбнулся. Гарри закатил глаза. — Охуенно! Я наконец никому ничего не должен! Если бы не воевал с Томом, то может ещё с первого курса начал дырку разрабатывать, — толпа засмеялась, а Том поцеловал Гарри в макушку. — Для Гарри Амбридж стала последней каплей, ведь у него остался шрам от Кровавого пера. И ещё у третьей части школы. Гарри заслужил отдых, — заявил Том. — Я лично буду его всему обучать. — Он уже зачислен в Академию, разве это честно? — улыбнулась Рита. — Он убил василиска в двенадцать лет, а в тринадцать разнёс толпу дементоров, выиграл в четырнадцать Турнир и взорвал Отдел Тайн в пятнадцать. Он прошёл все экзамены. Как и его друзья Рональд Уизли и Гермиона Грейнджер. — Они здесь, — произнёс Гарри, помахав друзьям в конце зала, а те улыбнулись. — Я буду всё равно учиться. Тупой аврор — мёртвый аврор. — Мистер Поттер, а зачем вы внедрили столько новых предметов в школу? — Чтобы мы были ровней Ильверморни, Дурмстрангу и Шармбатону. Увы, мы от них отстаём лет на сто. А мы были первой магической школой Европы. Хогвартс старше Ильверморни, которую построили потомки Слизерина. Но Хогвартс самый слабый. Это пора менять. — Гарри, голова болит, — прошипел Том, упираясь рукой в парня. — Прошу прощения, Тёмному Лорду не здоровится. И да, забыл сказать — Гермиона Грейнджер и Рон Уизли — мои лучшие друзья и мои руки. Это был откровенный удар по эго чистокровных. Ведь ими может управлять грязнокровка, которая стояла довольная, как слонёнок. Да и Рон выделился среди братьев и сестры. Гарри же взял Тома за руку, который сжал её до боли, и понял, что безумие прорывается. Нотт шёл возле Гарри рядышком и шептал: — Если нужна будет помощь — зови. — Спасибо. Гарри аппарировал прямо в дом, не успев даже отойти от любимого, как в него бросили Круциатус и начали пытать. Гарри упал на спину, крича от боли. — Том! Дом, закрыть все входы и выходы от Тома! Аааа! — Гарри больше ничего не мог сказать, а мужчина отобрал палочку и вынул из кармана брюк парня вещи Основателей. — Где дневник, Гарри? На вид абсолютно вменяемый Том, но Гарри видел по серебристым безумным глазам, что это не его Том. — Пошёл ты… — Неправильный ответ. Круцио! Гарри снова закричал от боли, а Кричер и Добби стояли и не могли ничего поделать. Гарри предупредил их, чтобы не вмешивались. — Ты покажешь мне дневник, мальчишка! Ещё раз спрашиваю… — Я тебя в клетку посажу, — рычал Гарри. — В клетку? Том ухватил Гарри за руку, поднял и потащил за собой в подвал. Гарри не сопротивлялся, радуясь уловке, но на деле хватался за все стены и двери, чтобы его не бросили в темницу. Том притащил на этаж темниц, ухватил Гарри за пиджак и склонился почти к губам. — Где… Том вдохнул запах Гарри, и Амортенция в его крови будто с ума сошла. Он тут же впился губами в шею парня, а Гарри удивлённо стоял, прижатый к стене, пока его целовали. — Пергамент, кофе, шоколад и хвоя… Гарррриии… — Твоя душа такая нестабильная, что Амортенция в крови взяла верх? Ты попал, Том, — улыбнулся Гарри, забирая из рук мужчины обе палочки, а тот и не сопротивлялся, только сильнее прижался к Гарри, разрывая рубашку и целуя грудную клетку парня. Гарри обнял мужчину, повернулся так, чтобы идти спиной к нужной клетке, подготовленной для Тома, с матрасом, одеялом и даже туалетом с душем. Там лежали книги, карандаши и альбомные листы. Гарри осторожно ступал, чтобы Том случайно не отошёл дальше положенного. Даже беспалочковой магии не нужно было применять, хотя Том говорил, что это будет единственный способ победить его, если он отберёт палочку. Дверь камеры была открыта, Гарри развернул Тома к ней спиной и резко толкнул, а после закрыл дверь. — Запечатать дверь! — дом слушался Гарри, а Том, упавший на задницу, понял, что его обманули. — Гарри! — закричал он, хватая прутья, которые тут же ударили его магией. — Не советую касаться стен. Они не дадут этого сделать. Я верну тебя. — Я не добрый! Я такой настоящий! — Я знаю. Я знаю, каким жестоким ты можешь быть! Но не со мной! Меня бы ты никогда не пытал, если бы помнил о любви. Твоё сердце сейчас болит от того, что мы собрали душу. Смерть отыгрывается на тебе. Я найду способ. А пока поживи здесь. Кормить тебя будут хорошо. — Нагини. Гарри обернулся на змею, которая подползла. Том будто надеялся, что змея поможет ему. — Я буду ждать возвращения хозяина, а пока я попрошу отнести меня в Литтл-Хэнглтон, чтобы он не призвал меня напасть на тебя, Гарри. — Хорошо. — Предатели! Я вас убью! Обоих! — Мечтай, — прошипела змея, явно не узнавая своего хозяина. Гарри вышел из подземелья, спрятал палочку Тома в сейф к дневнику, туда же положил вещи Основателей и половину флакона Жидкой Удачи. Нагини он перенёс быстро, пожелал ей удачи и сказал, что, когда наступят холода, пришлёт за ней Добби. Гарри вернулся в мэнор, вошёл на этаж с портретами родителей, которые сейчас не кружились в парке. Прошёл мимо Сириуса в байкерской одежде, сидящем на мотоцикле. Спасибо, что тот ничего не комментировал. Прошёл мимо Регулуса, сидящего в кресле. И остановился у портрета Альфарда, который сидел на камнях раскопок в белых брюках и такой же рубашке. Гарри не хотел изображать его слишком просто. Найджелус Блэк молчал. Когда Гарри их всех оживил, то те почувствовали великую магию и приняли Тома и Гарри. Сириус мычал что-то, Регулус говорил, что умер не за это, но результат ему нравится, а родители были рады, что сын счастлив. Гарри поднял взгляд на Альфарда, полный слёз, упал на колени и заплакал. Ему было больно, а Альфард только тяжело вздыхал. — Это был не Том, — произнёс Альфард. — Он бы никогда тебя не обидел. — Он всё осознаёт. Будто его ненависть ко мне вырвалась наружу, а всё хорошее ушло. — Это делает не он. Учитывая, какой он рассудительный, я уверен, что во время ритуала Госпожа кое-что добавила от себя. Она собирает души, а значит, добавила мёртвой магии. Ты найдёшь способ. Найджелус есть и в Хогвартсе. Если твои друзья что-то узнают, он передаст. — Обязательно, — заявил Найджелус. — Гарри, иди поспи. Ты устал. Том не выйдет из темницы. Ты забрал у него контроль дома. Ты — Лорд Блэк. Даже ваши общие корни не позволят снять защиту. — Я так устал, Альфард. — Знаю, друг мой. Тома любить всегда было трудно. Но я хочу напомнить, что его сердце выбрало тебя. Его Амортенция реагирует только на тебя. Всё будет хорошо. Меньше к нему ходи, или сердце разобьётся. — Займись учёбой, — предложила Лили. — Научись кататься на мотоцикле. Купи его! Сделай летающим, — предложил Сириус. — Не ходи в библиотеку, если это не нужно по учёбе. Отдай штурвал кому-то другому, — приказал Регулус. — Увы, покидать надолго Лондон нельзя, ведь твой пленник может вырваться, но ты можешь отдыхать в парке, гулять с друзьями, — добавила Лили. — Гарри, — обратился Джеймс к сыну, и тот поднял на него взгляд, — не запирайся в четырёх стенах, иначе сойдёшь с ума. Общайся с друзьями. Пригласи сюда пожить Рона и Гермиону. В Норе слишком шумно. — Да, учитывая, что одиннадцатого числа день рождения Джинни, а через два дня свадьба Билла и Флёр. Но как я приду без Тома? — Легко, — заявили все. — Он же для всех слабый и слепой. Приди хоть ненадолго, — советовал Альфард. — Ты без Тома всегда был Гарри Поттером. И с Томом ты остаёшься им. Вы диктуете правила этой страны. Делай, что хочешь. Гарри улыбнулся портретам, но вставать не спешил. Он ещё долго сидел под портретом Альфарда, думая о будущем. Его Том рехнулся. Сидит в подвале и проклинает Гарри Поттера. Сам Гарри и правда вымотался. О предложениях портретов он подумает завтра, а сегодня Гарри напился до отключки и уснул одетым прямо на кухне. Эльфы не трогали хозяина. Ему было слишком плохо. Пускай поспит.