Come to me

Гарри сошёл вниз на завтрак и уставился на дивную картину, от которой громко сглотнул: Долохов притащил ананасы, а Том осматривал их, вдыхая запах. Почему-то перед глазами снова возникла картина дня рождения Тома с соком ананасов на яйцах Тома, которые облизывал парень. Рабастан первым заметил Гарри, ведь стоял за спиной Долохова, скрестив руки на груди. У Гарри глаза расширились от воспоминаний, и он покраснел, когда увидел, что Рабастан ухмыляется. — Милорд, — произнёс младший Лестрейндж. — Милорд, — протянул Долохов, поднимая голову и улыбаясь. — Том любит ананасы. — О, я знаю, — Том и Гарри переглянулись, и Том расплылся в довольной улыбке, отчего Гарри покраснел ещё сильнее, вызывая улыбки всех присутствующих. — Ты рано, — произнёс Том. — Плохо спал. Слушай, а что будем делать с вещами Основателей? Мы же думали передать их школе, — Гарри хотел поговорить о нейтральной теме. — Но сегодня в школе зачистка. Максимиллиан и Рудольфус отрываются, — хихикнул Долохов, которого не просили отвечать, и Том в упор на него недовольно посмотрел. — Молчу. — Я забыл про менталистов, Сыворотку правды и отрезанные языки, — Долохов и Лестрейндж прыснули, а Гарри подошёл к столу. Гарри был одет при полном параде с самого утра, как и Том, в белую рубашку и тёмные брюки. — Ты же Лорд, — Гарри уставился на Рабастана, — почему ты мне говоришь «милорд»? — Потому что это уважение ко второму Правителю страны. К тому же, у тебя и правда титул Лорда. — Тебя? — Том сразу уставился на Рабастана, который неуверенно посмотрел на обоих Повелителей. — Я попросил общаться на «ты». Он старше меня на тридцать лет, — шипел Гарри, а Том тяжело вздохнул. — Тебе решать. Значит, магазины и кафе. Они быстро пошьют мне костюмы? — Те, что на каждый день, продаются и так — размер подберём. А те, что парадные, — то, может, месяц, если заказов много. До Сочельника пошьют. — Сочельник? — удивился Том. — Рождественский вечер в Министерстве, — напомнил Антонин, садясь за стол и доставая сигарету. — В моём доме не курят, — приказал Гарри. Долохов улыбнулся и спрятал сигарету, а Гарри продолжил буравить в нём дыру. — Мне вчера не показался запах дыма в доме, да? — Я заходил, да. Больше не буду курить в доме. — Я, может, и был бы не против, так хоть разрешение бы спросил. Рабастан взял яблоко и откусил кусочек, пытаясь скрыть своё довольное выражение лица. Долохов был лёгким на подъём, он не злился на Гарри, только улыбался Тому, играя бровями, будто говоря, какие они похожие. — И в понедельник я приду на работу вместе с тобой, — предложил Гарри. — Узнаю в лицо твоего секретаря и расположение кабинета, чтобы не возникало вопросов. — Согласен, — улыбнулся Том. — Кушать будешь? Гарри отрицательно покачал головой, глядя на ананасы. Ему не хватало той лёгкости, с которой он касался Тома. Том из сороковых приручал его, поэтому Гарри сразу и поцеловал Волдеморта. Но два в одном его довёл, и Гарри сейчас не к кому было обратиться за помощью, чтобы понять, как перестать бояться желанного мужчины. Гарри вышел из кухни, а Долохов поцокал языком, на что Том тяжело вздохнул, упираясь руками в столешницу. — Сломал парня. — Заткнись, — шипел Том, которому было тошно. — Он обо мне что-то вчера говорил? — Ни слова, — честно ответил Рабастан. — Мы обсуждали моего брата и его супругу, а затем всех Блэков. Гарри было важно знать об Андромеде и Нарциссе всё. О Люциусе. О Регулусе. Мне доложить, если он скажет что-то о вас? — Нет. Пусть доверяет тебе. — Он умный. Не станет доверять верному приспешнику Лорда Волдеморта, — рассуждал Долохов. — Давайте пройдёмся. Глядя на то, насколько дорогая на нас одежда, нас пустят в любой магазин. Так и оказалось. Когда все четверо аппарировали по следам Гарри (он не позволил взять себя за руку Тому, того аппарировал Антонин), то оказались в самом модном месте Лондона. Их перстни и дорогая ткань говорили сами за себя. Рабастан поставил на стул сумку с деньгами, которую ему передал Гарри, и сел её охранять. Долохов стоял ближе к примерочным, но тоже молча. Консультант бегал вокруг Тома и Гарри, как угорелый. Его напарница, которая вышла покурить, теперь локти кусала, что не ей попалась сегодняшняя выручка, учитывая, каким огромным был заказ. — А пальто шьёте? — спросил Том. — Да, — ответил довольный консультант Брюс. — Гарри, денег хватит? — Не хватит, сниму ещё, — улыбнулся Поттер, осматривая красный брючный костюм. Кто тут разбрасывается деньгами, было ясно. Но глядя на охранников, по ним не скажешь, что бедные. В ухе Долохова был красный рубин, а на пальце Рабастана — перстень с бриллиантом, как наследника Рода. Сапфир на пальце Гарри говорил тоже о принадлежности к высшему классу, да и Том носил странный камень, похожий на чёрный бриллиант. Они с самого утра забежали в Гринготтс, чтобы поменять галлеоны на маггловские деньги. Меняли много. На них косились, ведь вчерашний выпуск говорил о нервном срыве Гарри, а сегодня возле него ходит Тёмный Лорд с охраной. Утром вышел выпуск, что будет полная зачистка Хогвартса, и все узнают, откуда ноги растут, что дети травят Гарри Поттера — Избранного остановившего войну с Тёмным Лордом. — Ты не хочешь ухо пробить? — предложил Долохов, когда Гарри примерял костюм перед зеркалом. — Я не думал, хотя идея мне нравится. — А как относишься к тату? — Долохов! — рыкнул Том, пока с него снимали мерки. — Не навязывай своих идей Гарри. — Я просто предложил. Ему шёл бы изумруд в ухе под цвет глаз, а себе можешь рубин пробить, как у меня. Или обсидиан. — Ты такой наглый, как Том с тобой подружился? — удивлялся Гарри. — Я же наглый, — засмеялся Долохов. Гарри и сам прыснул, но о серёжке в ухе подумывал. Язык Тома бы кружил и играл вокруг серьги, пока руки Тома безжалостно сжимали его член. Гарри сглотнул, почувствовав на себе взгляд, и встретился с довольным Томом, отчего Гарри хмыкнул и показал ему средний палец правой руки. Тому и без магии по реакции Гарри было всё видно. Долохов громко засмеялся, а Рабастан притворился стеной, которая смотрит в противоположную сторону, но улыбаться не переставал. Том тоже улыбнулся и совсем не злился из-за жеста Гарри. Фантазии его мальчика были прекрасны, нужно это всё перенести в реальность. Да и будущему аврору серьга бы пошла. — А ты в курсе, что Гринграссы тоже твоя дальняя кровь? — спросил Том. — Как Певереллы, — Том указал на себя, — и Блэки. — Гринграссы? — удивился Гарри. — Не знал. С чего ты решил? — Юфимия Гринграсс — имя знакомое? — Да ладно! И вот не могли они меня забрать от Дурслей, чтобы я не рос, как уборщик? Теперь они явно локти кусают, когда я стал Лордом, да? — Да, — улыбнулся Том. — Давно знаешь? — Я написал Арчибальду второго октября, а сегодня получил ответ. Они боятся твоего гнева. Учитывая, что они всегда были в стороне даже в моём случае, то приструнил бы ты их. Астория — будущая жена Драко, больная девочка, но может родить здорового наследника. А Дафна помешана на ма… Ну, Брюс бы ей понравился, — парень улыбнулся, слушая разговор двух Лордов, как оказалось. — Она хочет себе простую партию и карьеру адвоката. — Я не хочу говорить с Арчибальдом Гринграссом. Если тебе нужна моя печать, чтобы призвать его — ты её получишь. — И подпись, пожалуйста, — улыбнулся Том. Гарри согласно кивнул, а Брюс ещё больше не мог понять, кто эти мужчины. Если он правильно понял их разговоры, то они дальние родственники, ведь до этого Том говорил, что они с Гарри имеют общих предков. Когда они оставили очень много денег в салоне, да ещё и чаевые, то Брюс долго выписывал чек и просил не забыть явиться на первую примерку через две недели. Они и так забрали с собой слишком много костюмов. Даже Долохову купили, ведь кожаный стиль в Министерстве на совещаниях с иностранцами точно не будет приветствоваться. Долохов нудил, но купил. Войдя в дорогое заведение, к ним сразу подошёл администратор. Поскольку они не заказывали столик, но были солидно одеты, их провели внутрь. Они отпустили Долохова и Лестрейнджа, а те решили не идти с пакетами в ресторан, а аппарировать всё в поместье Блэка. Гарри и Том заказали белого вина и пару салатов. Когда принесли два бокала, Том забрал один у Гарри прямо из-под носа, напоминая ему жестом, что тот пил не просыхая целый месяц. Том не запрещал заказывать, вдохнуть запах, но пить — нет. — Забыл, — вздохнул Гарри. — Зелёного чая принесите. — Это моя вина. — Ну, они даже возраст мой не спросили, — засмеялся Гарри, а Том улыбнулся ему. — Значит, тебе нужен Гринграсс? — Не хочу говорить с ним о работе. Он мне нужен больше по личному вопросу. Я этого скрягу не буду впускать в политическую деятельность. — Ты хочешь что-то забрать? Или купить? Достать? — Забрать. Максимиллиан провёл расследование, которое я запросил в марте. Оно дало результат и вывело на проклятую семейку. Гарри не стал спрашивать, чего желает Том. Может, нашёл вещи Гонтов. — Касательно вещей Основателей, — вспомнил эту тему Том. — Мы можем подарить их позже. Вряд ли ты будешь рад выступать перед школой. — А причём здесь я? Все вещи собрал ты. Я даже ногой туда ступать не хочу, — признался парень, убирая руки, чтобы ему поставили чай. — Спасибо, — официантка улыбнулась и отошла. — Ты будешь с Рабастаном даже в школу ходить? — Да. — Там Невилл Лонгботтом, — напомнил Том. — Он не требует головы братьев Лестрейндж, но перегибать палку тоже не стоит. — И что ты предлагаешь? — не понимал Гарри. — Я с тобой схожу. Ты идёшь первого декабря в Хогвартс сдавать задания, а я приду подарить наследие. Мне нужна будет твоя помощь в аппарации. — И защите. — Нет. С нами пойдёт Долохов. Уизли к нему спокойно относятся. — А Сьюзен Боунс? Долохов убил её отца, а ты охотился на её тётку. — С тёткой я сработаюсь. Тогда идём вдвоём, — радовался Том, а Гарри тяжело вздохнул. — И я хочу поговорить с Гермионой и Роном. — Ладно, — сдался Гарри. — Может, возьмём Нагини? — А толку? Я из-за кандалов парселтанга не понимаю. Гарри удивлённо округлил глаза. Теперь Гарри был уверен, что кандалы точно были освящены Анубисом. Он почесал висок, а Том улыбнулся и сделал глоток вина. — Гарри, я без магии. Почему ты боишься меня? Я знаю, что раз сделал тебе больно. Неужели это было решающей болью? Объясни, что я сделал? Это не совсем моя вина, пусть я и виноват в создании крестражей. Прошу, откройся. Гарри и сам до конца не понимал, почему боится Тома. Наверное, он слишком привык к двум Томам, которые дополняли друг друга, заставляя Гарри не видеть изъянов. — Когда я повстречал тебя в семнадцать лет, я понимал, кто ты. Но тот Том из дневника не выходил из головы. Мерлин, я же на тебя дрочил, — Том улыбнулся, делая ещё глоток. — Я рискнул. Я злился на Дамблдора, а ты был его врагом. И мне понравился риск. Когда ты начал просить не разделять тебя из прошлого и настоящего, я сомневался. Но ты так просил. Так целовал. Так доказывал своей заботой, что ты в моём времени такой же, что… когда ты поцеловал меня в хижине, — Гарри расплылся в улыбке. — Я понял, что ты один человек. И вот я соединил твою душу, вернул то лицо, которое заставило меня поверить в змееподобного тебя, и это лицо снова попыталось меня убить. Как в двенадцать лет. А я не могу пойти к тебе змееподобному и попросить поцеловать так, чтобы я забыл о том, что ты хотел сделать. Ты один. Нет больше прошлого. Ты два в одном. Ты оба разума. И оба разума Тома Реддла — Лорда Волдеморта — предали меня. Ты не виноват. Но уж лучше смерть, чем расставание. Я уже говорил тебе в начале, что если ты будешь с Беллой, то лучше убей меня. Смерть знала мой страх: быть живым, когда я тебе не нужен. Том осушил второй бокал и скрипнул зубами от ярости. Гневался. На самого себя, разумеется. — Я не злюсь на тебя, но мне так больно, что ты прогнал меня, — Гарри прикрыл глаза, пытаясь не показывать всего своего горя. — Я не хочу давать нам шанс, если ты навеки останешься сквибом. Я не прощу себе заточение твоей магии. Если я дам нам шанс, а ты снимешь кандалы, то меня это убьёт окончательно. — Так мы вместе или не вместе? — не понимал Том, которого эта ситуация раздражала до желания убивать. — Не знаю. Я люблю тебя — это точный ответ. Я боюсь тебя — это тоже точный ответ. Том застонал, прикрывая глаза. Ярость переполняла его. Он постукивал по столу пальцами, пытаясь унять злость, но ничего не получалось. Убить бы сейчас самого себя. Гарри снова просил прощение, а Том снова повторял, что его вины нет. Они недолго просидели вместе и оставили ресторан. Гарри осторожно взял его за локоть и аппарировал прямо в дом, после чего тут же убрал руку. Они не пересекались до утра. Утром Гарри спустился на завтрак и увидел новый выпуск «Ежедневного пророка», из которого узнал, что 118 детей от первого до седьмого курса распространяли дезинформацию о Гарри. Были и братья с сёстрами. Из 118 детей было 72 семьи. Их родителям и родственникам, от которых дети наслушались всего дерьма, отрезали языки. Их семьи были уволены из Министерства. И заявлено, что если дети продолжат начатое родителями, то все сядут в Азкабан на пожизненный срок. Плевать на революцию, Пожиратели готовы перебить всех, заявляя, что у них армия инферналов. Многие уже слышали от Гарри о них, потому поверили. Гарри постучал в открытую дверь кабинета Тома с газетой в руках, а тот что-то набирал на компьютере. — Значит, кабельное для тебя новинка, а ноутбук нет? — Ноутбук как печатающая машинка. Как тебе новости? — Сносные. Привезут телевизор. Тебе интернет подключать? — Да. Гарри, — Том поднялся из-за стола и подошёл ближе к парню, но не настолько близко, чтобы стеснять его, — я тебя очень люблю. И я обещаю, что эти кандалы больше никогда не причинят тебе вреда. Если нет способа вернуть мне любовь к тебе без них, значит, я их никогда не сниму. — Том, не нужно жертвовать собой. — А сколько раз ты жертвовал собой? — Гарри не ответил. Сейчас разговор о чувствах был бессмысленным. — С твоего позволения я уйду в работу. Только приди со мной в Министерство, держа за руку. Пожалуйста. Я могу дать тебе успокоительное… — Том, — Гарри сам подошёл ближе к нему и заглянул в любимые тёмные глаза, — я не брезгую держать тебя за руку. Я боюсь ошибиться. Я не подведу, мой Лорд. Гарри и правда не подвёл. В понедельник утром он переплёл их пальцы рук и аппарировал ко входу в Министерство. Долохов и Лестрейндж ждали их, а после пошагали за ними. Нотт и Скримджер встречали обоих Правителей страны в Атриуме. А после пошли провести небольшое совещание в кабинет. Когда Гарри увидел, что Пенелопа Кристал сама вызвалась быть секретарём Тома, то был очень рад. Рейвенкловка была полукровкой, бывшей Перси, но она была умной девушкой и желала карьерного роста. В будущем Том может повысить её до помощницы. — Красивый кабинет, — прошипел Гарри, глядя, как Том застыл. — Это кабинет Министра Магии. Всегда. Уже более ста лет, с тех пор, как вокруг Арки Смерти построили здание, — улыбнулся Скримджер. — Самый огромный кабинет здания. Не нравится винтаж, Министр? Том не знал, что сказать, а Нотт и сам тяжело вздохнул. Он сюда не входил, к нему приходили. — Моя вина, Министр, — заговорил тихо Максимиллиан. — Вынести на хрен всю коричневую мебель! — приказал Гарри, пока Тома накрыли воспоминания о приюте. — Тёмный Лорд ненавидит этот цвет, как и серый. И готов сжечь всё помещение! — Я не знал, — удивился Скримджер. — Плохие воспоминания? — Нет, — ответили Том и Гарри одновременно. — Похоже на… — Дерьмо, — закончил за Тома Гарри, которому на этику было плевать. — Дерьмо в заброшенном доме. Старом, дешёвом сером доме. — Поработаю сегодня в зале совещаний. Я предпочитаю цвета, которые приносят удачу и прибыль, — улыбнулся Том. — Сделать ремонт в кратчайшие сроки. Гарри сжал руку Тома в своей, чувствуя дрожь мужчины, и тот улыбнулся. — Я тоже не люблю эти цвета, — произнёс Гарри. — Я знаю семью, которая занимается дизайном домов. Брауны. Мама Лаванды в этом как рыба в воде. — Максимиллиан, пригласи миссис Браун поскорее. Ну, честное слово, как в туалет зашёл, — шипел Том. — И то, там светлее. Том вышел из кабинета, а Скримджер вытер пот с лица. Он не знал, что Тёмный Лорд и Гарри Поттер считают некоторые цвета неприбыльными и неудачливыми. Том крепче сжал руку Гарри, идя за Максимиллианом и Руфусом, а Гарри улыбнулся. Какие бы ни были между ними сейчас разногласия, они друг друга защищали. Антонин и Рабастан, шагая за ними, только переглядывались, ухмыляясь. — Зал совещаний. В жёлтых цветах, — заявил Скримджер. — Пиз… — Гарри сжал губы и сразу вышел, а Том последовал за парнем. — Гарри? — Этот оттенок… Я в детстве убирал за кузеном. Он мог специально нагадить прямо в кровать или есть до тошноты… — Переделать зал, — приказал Том, а Руфус позеленел от страха. — Сделать мне снимки всех помещений до обеда, — приказал Реддл, глядя на Нотта и Скримджера. — Я поработаю всё равно здесь, только все стулья вынести, а принести что-то нормальное. — Я пойду домой, пока меня не стошнило, — Гарри побледнел, будто утренний омлет сейчас выйдет наружу. — Рабастан, глаз с Гарри не спускай. Гарри качнуло, и Том сразу приобнял его, позволяя упереться головой в свою грудь. — Я дойду. Работай. Том осторожно передал Гарри в руки Рабастана, который позволил себе приобнять Гарри, которого сильно покачивало. После нервного срыва любые напоминания о самых ужасных событиях очень влияли на Гарри. — Я убью тех Дурслей, — рычал Том, когда Рабастан увёл Гарри, а Скримджер от этого сглотнул. — Но не сейчас. Работаем, господа.

***

— Гарри, тебе плохо? — Римус подбежал к Гарри, заметив того в Атриуме. — Увидев жёлтые кресла… Дурсли… Они надо мной… Не важно… Как Тонкс? — Скоро в декрет, ведь в апреле рожать. Гарри, может, я… — Римус, работай. Со мной будет Рабастан. Я в порядке. — Ничего ты не в порядке. Школа довела тебя. — Ну, Снейп оказался сильнее, — Гарри уколол Римуса, ведь Рабастан и о Мародёрах много знал со слов Регулуса. — Вы со Снейпом мне ещё должны исповедь. Я не забыл. Готовься. Рабастан ухмыльнулся, а Римус тяжело вздохнул. Гарри выглядел болезненно из-за общеизвестного нервного срыва, и то, что он доверял себя головорезам, а не бывшим орденовцам, говорило, что мальчика и правда растили на убой, как Рита об этом написала в книге об Альбусе Дамблдоре. Гарри прилёг на диван и включил телевизор. Рабастану понравилась такая технология, а Гарри незаметно уснул под фильм. Когда Том вернулся с работы, Гарри всё ещё спал. Организм очень сильно устал. Том не стал будить любимого, только укрыл пледом и поцеловал в лоб. Сидя за бумагами до часу ночи, Том глядел на свои запястья и пытался понять, что же ему делать с Гарри, чтобы тот его простил. Несмотря на мысли о любимом, он пытался найти в столе документы, которые сегодня принёс и положил. Вынув их, заметил дневник Абраксаса. Руки снова сами потянулись к дневнику, работу Том отбросил и начал смотреть на то, что таили в себе записи друга. Том решил открыть и почитать его. Было интересно, каким его видел Абраксас, учитывая, каким он стал сейчас. Но стоило открыть первую страницу, ухмылка исчезла с лица Тома, а сам он быстро перебрался на диван, чтобы ничего не мешало чтению.

***

Том начал больше улыбаться. Перестал лазить по ночам где ни попадя. Он постоянно говорит о Гарри. В жизни не знал, что зелёные глаза, в которых играет солнце, можно так красиво и долго описывать обычными словами. Он влюбился. Я очень рад за него.

***

Сегодня Том пришёл зачарованным. Он сел возле меня на кровати и долго улыбался, а после лёг мне на ноги, крепко-крепко обнял их и шептал: «Я пропал». Он плакал. Впервые в жизни плакал и смеялся, говоря, что готов сделать всё возможное, чтобы в будущем Гарри не страдал. Он желает изменить историю. Но она написана, а значит, он бессилен. Мне было его очень жаль.

***

Я проснулся от стонов. Стонал Том. Он крепко спал. Когда я отодвинул полог и посветил на него, то увидел, что он весь в поту. Он шептал имя «Гарри». Он его хочет. Бредит им. Надеюсь, Гарри так же сильно влюбился в Тома.

***

Я случайно! Клянусь, случайно так вышло! Я не собирался подглядывать! Я пришёл в лабораторию забрать свой учебник, который случайно посеял, а Том сказал, что нашёл. Услышав шаги, я хотел поприветствовать Тома, ведь Гарри обычно уходит до этого времени, но не сегодня. Я быстро накрылся пледом, которым Том накрывает котлы, и сел между котлов, слыша рык Тома. Я увидел лучшую из картин. И я записал всё дословно: Гарри просил отпустить его, ведь он ничего не забыл. Но я увидел алые, безумные, страстные глаза Тома, который затащил Гарри обратно в лабораторию. Тот смотрел немного напуганно, особенно, когда Том запечатал дверь и отбросил мантию невидимости в сторону. — Том? — Гарри громко сглотнул и упёрся ягодицами в стол. — Я больше не могу, Гарри. Я схожу с ума! Ты можешь считать меня слабым, но я, — Том резко упал на колени перед парнем и тот выпучил глаза, — хочу большего. Я больше не могу… Я не могу спокойно спать. Я не могу думать. Мне даже дышать сложно. Гарри машинально облизал губы языком, а Том застонал, опуская голову и кусая кулак. — Том, я девственник. Ты же знаешь. — У меня тоже никого не было. — Я… Я желаю тебя, ты знаешь, — Том поднял голову и подполз на коленях к Гарри, упираясь головой ему прямо в пах, — но я не готов… — Да я сам не позволю случиться нашему первому разу в этой лаборатории, — шипел Том. — Отпусти себя. И я отпущу себя. — Ты… ты хочешь… Чтобы поцелуями? — Гарри пытался понять, туда ли он клонит, а Том закивал головой и вскочил на ноги. — Гарри… Доверься мне… Том ухватил Гарри за бёдра и посадил на стол, стаскивая с Гарри мантию, а после развязывая галстук. Мерлин, я не должен был этого видеть, но это так искренне, так красиво. Если вы читаете это, простите. Я не возбудился от зрелища, нет. Я увидел любовь. Я же сам влюблён в Альфарда (минус секрет), как я могу возбуждаться на кого-то другого?! Но вы так прекрасны в своей любви. Том, ты такой настоящий. Без маски. Читай моими глазами. Том накрыл губы Гарри в страстном поцелуе, прижимая его ближе к себе, и их возбуждённые члены почувствовали друг друга через ткань брюк. Они открыто застонали в губы друг друга, а Том начал срывать верхние пуговицы, не позволяя себе опускаться ниже. Он не вылизывал шею Гарри, нет! Он целовал губы! До опьянения, а после ухватил его под ягодицы и прижал к стене, двигая бёдрами. Гарри был не в состоянии больше отвечать на поцелуй. Он ударился головой о стену, прикрыл глаза и громко стонал. Он прижимал голову Тома к своей груди, а тот обжигал её дыханием, не позволяя облизывать тело. Том двигался быстро, как нужно, а учитывая, как краснел Гарри, то он уже был почти на пике. Гарри закрыл лицо одной рукой, содрогаясь в оргазме. Том замер, позволяя Гарри пережить наслаждение, и после опустил на пол, чтобы тот стоял и пытался прийти в норму. Том медленно опустился на колени, глядя на Гарри, как на божество, и, святая Моргана, это же сцена с лучшего запрещённого романа Средневековья! Том прижался носом к мокрому паху Гарри и вдыхал его запах, а после я увидел, что его вторая рука сжала его член через ткань. Том застонал и содрогнулся, пока Гарри краснел, глядя на эту сцену. Том дрожал всем телом. Он точно впервые в жизни открылся так кому-то. Без масок. Без сарказма. Без заготовленных фразочек. — Ты — моя жизнь, Гарри, — он поднял на него глаза. — И в этой жизни прекрасно всё. — Ты же забыл меня. Том, — Гарри опустился к нему и обнял за шею, — ты же изменишься. Ты уже не будешь вот таким, даже если вернёшь память, да? Ты жёсткий. И как мне добраться до тебя такого? Как? — Не добирайся. Когда придёт час, я сам вспомню. Ты не достался мне просто так, Гарри. Я тебя заслужил. В этом времени я заслужил вниманием, честностью, заботой, восхищением и поклонением. В будущем я должен буду снова тебя заслужить, даже если ты будешь говорить мне о любви. Я должен заслужить тебя!

***

Том закрыл лицо рукой, откидываясь на спинку дивана, пытаясь удержать слёзы. Он должен заслужить Гарри. Он и правда ему упал на голову слишком легко. Он в прошлом добился Гарри, а в этом, в настоящем, принял, как обыденное. Он ничего не сделал, чтобы заслужить любовь Гарри сейчас. Только уничтожал его. Положил на его плечи огромнейшую миссию, а сам стал тем, кого должны спасать. Том злился на себя. — Я твой должник, Абраксас. До конца времён. Том решил, что дочитает этот дневник до утра. Он не сможет работать, не зная, что делал и каким был. Гарри любит Тёмного Лорда, но этот Лорд должен доказать, что он сильный и любящий, а не тот, к кому пришёл парень, признался в любви, а Том принял это и поделился проблемами, которые сам себе создал.