Глава 5 — Разговор у ледяного озера
3 декабря 2025 г., 10:00
Но, на следующее утро, когда алкоголь, наконец, выветрился из тела, до меня дошло, какая мысль посетила голову. Признаться в любви Ворео? Я, видимо, окончательно сошёл с ума.
Или сходил, погружаясь в пучину своих мыслей. Не сказать, что я отличался сознательностью и принятием правильных решений, но можно было заявить однозначно, что это было худшим, что могло прийти мне в голову. Хотя нет, хуже было бы, если бы я в тот же момент, не чувствуя границ, пошёл бы выполнять свой «план».
Кто я вообще такой, чтобы пытаться добиться ответных чувств от Божества? Простой жрец, который от силы в монастыре находится несколько месяцев. Не полгода, не год, не десять. Всего несколько месяцев.
А может, и не было чувств вовсе. Ворео был добр ко мне, помогал освоиться на новом месте. Я просто влюбился в того, кто был ко мне добр, не зная другого отношения. На другой же чаше весов были Нари и Хо, которые проводили со мной больше времени и уделяли больше внимания, нежели сам Север. Почему я не влюбился в кого-то из них? Или это именно аура Божества так подействовала? Восхищение и влюблённость решились пройтись рядом под руку? Может, я и вовсе перепутал эти чувства, решив обозвать это любовью.
Если я прав, то нужно немного подождать, чтобы чувства увяли сами собой…
***
Но даже здесь, я ошибся. Прошёл сначала один месяц, затем второй, а Ворео всё никак не собирался покидать мои мысли. Я замирал, засматриваясь на него, когда мы случайно встречались. Всё так же хотелось подойти, заговорить с ним, коснуться. Это желание становилось всё сильнее. Хуже делало то, что Север решил услышать мои слова, перестав меня избегать, и стал чаще со мной пересекаться. Теперь это лишь больше сводило меня с ума, что я и сам начал стараться минимально пересекаться со своим Божеством. Чувствовал я себя при этом последним идиотом. Сам просил меня не избегать и сам же занимаюсь теперь тем же. В очередной раз я пытался спрятаться, заняв мысли, в библиотеке. Я наводил порядок на полках, проверяя, что все книги по каталогу на месте. Не хотелось давать себе и минуты свободного времени, лишь бы снова не думать о Ворео. Даже Исси заметил моё странное поведение и пытался выспросить, что случилось. Но, если бы я и хотел рассказать, то точно не ему. Нечего было ребёнка грузить своими проблемами: у него и так своих проблем хватало, кроме помощи мне, в школе при монастыре. Но и не только он заметил моё изменившееся поведение. Я стал возвращаться почти под ночь в комнату, заваливаясь на кровать практически без сил. Перестал я и проводить время с Нари и Хо, потому что это обязательно сталкивало меня с Ворео. И друзей это явно не устраивало. Вернувшись в очередной раз поздно, почти что силой доползая до кровати, проигнорировав даже ванные процедуры, лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями, я почувствовал, как кто-то сел рядом, прогибая матрас. Я приподнял голову, вглядываясь в серьёзное, что было удивительно, лицо Нари. Уши эльфа застыли в одном положении, и становилось непонятно, расстроен он, или просто серьёзен, в то время как брови сошлись на переносице. — Юри, — обратился он тихо, вздохнув. Я смотрел ему в глаза в ожидании, пытаясь понять, что ему от меня было нужно. Хо сейчас был ванной, так что мы были наедине, что не делало ситуацию ни хуже, ни лучше. Меня бы не оставили в покое ни в каком из случаев. — Что происходит? Ты какой-то дёрганый в последнее время, почти с нами не разговариваешь, приходишь поздно, — отчитывал он меня, будто омега-муж своего альфа-мужа, которого подозревают в адюльтере. — Ничего, — выдавил я, надеясь, что разговор на этом и закончится. Я не был готов рассказать о своих чувств к нашему Божеству, хотя не думаю, что это хоть кого-то бы удивило: в монастыре точно хватало людей, мечтающим стать парой Ворео. — Не ври, пожалуйста, — он произнёс это спокойно, хоть и не улыбался. Да и не казалось, будто Нари пытается давить на меня. Эльф взял мою кисть в свои руки, поглаживая кожу большими пальцами, будто пытался убедить меня в безопасности этим жестом. Я постарался подняться, всё ещё молча, чтобы сесть прямо. Эту привычку всё ещё не получалось искоренить, хотя, честно признаться, и прямая осанка смотрелась выигрышнее. — Я… не уверен, что хочу говорить об этом. Пока не хочу, — проговорил я. — Нас с Хо правда беспокоит твоё состояние, — продолжал Нари. — Если так будет продолжаться… — он вздохнул, но так и не закончил фразу, перебив сам себя: — Но мы в любом случае будем рядом, если ты захочешь поговорить. Но лучше не загоняй так себя. Ты начинаешь походить на живой труп, — эльф горько усмехнулся. Я кивнул. Из ванны как раз вышел Хо, замотанный в халат с влажными волосами, разбросанными по плечам. Крылья тоже были слегка взмочены, хоть и не так сильно: перья, по большей части, отталкивали воду, давая лишь смыть с тебя грязь. — Что вы тут? — сказал он, неспешно вытирая полотенцем волосы. Нари лишь покачал головой, пожав плечами, пока я молчал. Хо подошёл к нам, внимательно глядя на меня. Присев так же рядом, он спросил: — Вы с Ворео поссорились? — С чего ты взял? — от удивления у меня полезли брови на лоб. Как он пришёл к такому вопросу? Неужели это так со стороны выглядит? — Вы бегаете друг от друга, будто оба призраков увидели, — проговорил он, внимательно вглядываясь в моё лицо, будто догадываясь о чём-то, но эти догадки, ему совершенно не нравились. Правда, выражать подобные сомнения вслух он не спешил. Я отвернулся. Похоже, со стороны это выглядело хуже, чем мне думалось. — Нет, мы не поссорились, — я покачал головой. Поняв, что от меня ничего не добиться, Нари и Хо решили оставить свои вопросы до лучших времён. Эльф ушёл в ванну, пока крылатый, сменив тему, продолжал спокойный разговор. Это дало сбросить напряжение, появившееся от расспросов и немного забыться. Но навязчивые мысли всё же вернулись, когда погас свет, а в комнату стали заглядывать сквозь щель в шторах две луны. Можно было и дальше себя убеждать себя, что вскоре чувства пройдут, но правда ли это произойдёт, я не знал. Даже если не пройдут, то стоило ли обременять Ворео ими? Мы сильно отдалились за последнее время и любые наши пересечения происходили неловко, как и в дни, когда мы только встретились. И, что делать с этим, я тоже не знал.***
Солнце уже давно взошло, когда я начал свой рабочий день, планируя, что нужно сделать сегодня. Исси сегодня посещал занятия, так что его со мной не было. В последнюю неделю пришлось переосмыслить своё поведения. Я не мог больше бегать от чувств, пытаясь закрыть их в стеклянную бутыль, а саму бутыль выкинуть в море, ведь чувства продолжали всплывать, выносимые на берег волнами. Они казались тем многолетним цветком, что долго не может увянуть, пережив даже самые сильные морозы. А потому было решено стоически принимать удар. Если уж не получается избавиться от чувств, нужно было действовать. Может хоть так я пойму, что с этим делать. Сейчас я уже не скрываясь искал общества Севера, перестав загонять себя до того, что приходил в комнату, валясь с ног. Нари и Хо тоже чуть поумерили свой пыл в расспросах, когда поняли, что моё состояние начало выравниваться. Дверь в библиотеку распахнулась, выдёргивая меня из мыслей. В помещение заглянул сам Ворео, которого я только что вспоминал. Мы застыли, глядя друг на друга. Он казался прекрасным видением этим утром, заставляя сердце биться чаще. — Я помешал? — неловко спросил Север, заметив мой пытливый взгляд. — Нет, наоборот. Я рад, что вы здесь, — я улыбнулся искренне, как давно не улыбался. — Вы хотели взять книгу? — Да, — неловко сказал он, будто снова искал возможность сбежать. Похоже, он ожидал, что сейчас я занимался переписыванием, а в это время я решил заняться другими делами. Я невольно оглянул несколько новых стопок. Мы с Исси не успевали разбирать и расставлять книги, как каждый раз появлялись новые. Можно было только позавидовать скорости чтения Ворео и ужаснуться тому, что, в общем-то, это было его единственным занятием, кроме обходов. — Хорошо, — проговорил я, наблюдая, как Север уже оказался около стопок, выбирая себе новые книги и оставляя старые, которые успел прочитать. Среди взятых книг я заметил «Снежная песнь среди ламси». Наверное, после «Под ветвями цветущей вишни», это моя вторая любимая книга. — Это же «Снежная песнь среди ламси»? — восторженно пискнул я, озвучивая мысли, чем случайно привлёк внимание Ворео. Бог обратил внимание на обложку, чуть смутившись. — Хорошая книга? — спросил он, немного сомневаясь, пока я активно закивал, поблёскивая глазами. И сейчас я был готов зацепиться за что-то для разговора, лишь бы Ворео не ушёл слишком быстро. — А вам понравилась «Под ветвями цветущей вишни»? — решил всё же спросил я. Север чуть задумался, видимо, вспоминая из всех прочитанных книг именно её, после чего кивнул: — Да, особенно сцены под вишней. Рин и Лян очень милая пара, — проговорил он, чуть расслабившись. Кажется, поговорить о книге он был не против. Скорее всего, в монастыре нашлось бы немного людей, с кем бы можно было обсудить прочитанное. Большинство жрецов были неграмотные, не смотря на попытки организовать школу не только для детей и юношей. Остальная же часть омег или предпочитала компанейские занятия, или же читала, но редко. Я пригласил Ворео присесть на кресла в читальном зале, на что тот, к моему счастью, согласился. Мы сели за длинный диван под высокими витражными окнами. Я уселся в позе полу лотоса, зачарованно глядя на Севера, который сидел ровно, будто и сам был выходцем из аристократии, закинув ногу на ногу и ещё не зная, стоит ли окончательно расслабиться. Я увлечённо рассказывал о своих любимых моментах в книге, задевая подтексты, которые я заметил при прочтении, чувствуя, как Ворео меня внимательно слушал, вставляя и свои мысли, пока не перехватил инициативу. Так мы закончили с одной книгой, перейдя на другие, которые, как оказалось, мы оба читали. В один момент Север осторожно взял меня за руку, потянув к книжным шкафам, чтобы показать что-то. Он повёл меня к секции, в которой я ещё не успел навести порядок, а точнее к полкам, где стояли книги в дорогих кожаных переплётах, с золотыми и серебряными нитями. Внутри идеально ровным почерком были выведены буквы, вручную нарисованы иллюстрациями. Я замер, как заворожённый, разглядывая это великолепие. — Эти книги сделаны лично для меня, мои любимые истории, — похвастался Север, наблюдая восторг, застывший на моём лице. Среди книг обнаружились и те, что я так же читал: «У берега ледяного моря», «Золотые браслеты», «Тайна серебряных лепестков». Было, конечно, и много неизвестного, но это не уменьшало моего восхищения. Но я перестал думать только о книгах, когда понял, что Ворео всё ещё держал меня за руку, не собираясь отпускать. Ладонь его тёплая и мягкая. Я боялся лишний раз пискнуть, лишь бы не спугнуть это наваждение. Не хотелось, чтобы это мгновение заканчивалось, чтобы он ушёл из библиотеки, оставив меня снова одного. Были лишь желание отдать ему своё сердце, зная, что он о нём позаботиться. Или, мне хотелось так думать. Я шумно выдохнул, когда Север всё же отпустил мою руку, чтобы достать особо толстый фолиант и показать мне, но постарался не показать своего разочарования, надеясь, что ещё представиться момент коснуться своего Божества. И наша беседа продолжалась ещё несколько часов, пока в библиотеку не заглянул Дал, искавший Ворео по одному делу. Я провожал их печальным взглядом, оставшись наедине с самим собой и, наконец, приступил к своей работе на сегодня, хотя в голове всё ещё был Ворео и наша посиделка. Его улыбка казалась особенно яркой, искренней, по сравнению с теми, что он оставлял за собой в остальное время, улыбаясь из вежливости и выглядя печальным, чужим на фоне картины, среди веселья других людей. Но всё же, что-то могло подарить ему настоящую радость, а в сердце залегло понимание, что я не смогу просто оставить всё, как было до этого.***
Наверное, мы так встречались ещё несколько раз, просто разговаривая о книгах. Ворео, хоть и относился ко мне с опаской, по неизвестной причине, но теперь стало заметно, что он перестал меня избегать. Иногда к нам присоединялся Исси, оказавшись под рукой. Он восторженно общался с Ворео, как со своим кумиром, хотя иногда было заметно, как младший краснел, будто тоже думал, что не имеет права сидеть рядом с Божеством. Но, правда, вскоре он стал вести себя с Севером как с другом, чуть привыкнув к нему. Ворео, кажется, был не особо против, хотя поначалу тоже относился с сомнением к нашему обществу. И, наверное, эта идиллия продолжалась бы долго, если бы я не решил, что пора. Стоило дать себе волю, как чувства начали разрастаться с новой силой, лишь укрепляемые принятием Ворео. Они пускали корни глубоко в сердце, и становилось понятно, что просто так они не завянут. Как бы мне не хотелось. И, конечно, хотелось верить, что и Север испытывает ко мне ответные чувства. Я старался отогнать мысли, что он относится ко мне как к любому другому жрецу, потому что мысли об этом вызывали лишь отчаяние и навязчивые мысли перед сном, из-за чего иногда я ходил и правда подобно трупу от недосыпа. Я и не представлял, как затронуть эту тему с Ворео: в голове всё ещё крутились мысли, что никто в здравом уме не решит признаться Богу в чувствах. Но я уже не был уверен, что полностью в здравом уме. Осталась только добрая память, что бережно хранилась, напоминая о каждой нашей встрече, как о самом драгоценном и прекрасном, что есть в моей жизни. Даже воспоминания о детстве, о том беззаботном времени, когда меня не включали в дела семьи и я верил в собственное светлое будущее и в замужество по любви, так не трогали меня. Тем утром я проснулся задолго до рассвета. Нари и Хо ещё мирно спали, хотя обычно эти двое просыпались раньше меня. Я тихо поднялся, на носочках пробираясь в ванну, чтобы умыться и привести себя в порядок. Я не мог заявиться к Ворео в ненадлежащем виде. Когда я вышел, Нари и Хо уже проснулись, о чём-то тихо переговариваясь. Нари уже поднялся и пересел на кровать к своему другу, когда заметили меня. — Доброе утро, — приветливо проговорил эльф, зевнув после этого. Хо просто кивнул, сонно моргая и ещё не до конца понимая, где он находится, как часто бывало у него после сна. — Доброе, — кивнул я в ответ, подходя к шкафу, чтобы переодеться. — Какие планы на вечер? — спросил Нари, что-то явно замышляя. — Хм, — я задумался. Ещё неизвестно, как пройдёт мой утренний разговор с Ворео, и я надеялся, что это время я проведу вместе с ним. — А есть предложения? — У Ириса день рождения, он пригласил нас на посиделки к ним. Ничего вызывающего, он хотел просто пообщаться и выпить чая, а не как было у Лиама, — сказал Нари, а я вспомнил день рождения Лиама, где после отказа Ворео потанцевать, я напился, чтобы не чувствовать съедающий меня стыд. А ведь обещал себе больше не пить. — Я постараюсь, но ещё не знаю, буду ли свободен, — ответил я, всё же достав нужный комплект одежды. — Хорошо, — Нари кивнул, но по его взгляду становилось понятно, что стоило всё же пойти. К тому моменту, как Хо окончательно встал, а Нари закончил утренние процедуры, я уже переоделся и натягивал на себя тёплый плащ, усеянный блестящими нитями узорами. Можно было похвастаться, но вышивку я лично сделал. Хоть какие-то уроки моих учителей в отчем доме не прошли зря. — Ты куда-то собрался? — спросил Хо, глядя на меня, потому что наряд и вовсе не располагал к тому, что я собирался идти в библиотеку. — Хочу прогуляться немного, — ответил я, крутясь у зеркала и в последний раз поправляя складки на плаще и пытаясь хоть немного уложить взъерошенные волосы. — В одиночестве или с кем-то? — уточнил Хо, когда из ванны выглянул Нари, будто чувствуя, что что-то интересное намечается. — В одиночестве. Хочу проветриться перед работой, — сказал я, обрывая надежду эльфа прицепиться. Дверь в ванну аккуратно закрылась, а Нари сделал вид, что ничего и не было. Хо кивнул, продолжая расчёсывать длинные волосы, которые обычно собирал в косу, как и большая часть жрецов, чтобы не мешались при работе. Мне же заплетать всё равно было нечего, заставляя скучать по родным волнистым волосам, достающим мне до пояса. Уход за ними казался мне расслабляющим, хотя конечно, так было не всегда: в детстве длинные волосы казались сущим наказанием. Как жаль, что сейчас я надолго лишён своего способа получить удовольствие и занять мысли. Но, как бы там ни было, я уже собирался на выход, быстро попрощавшись с Хо. Улица встретила колющим щёки морозом и мелким падающим снегом. Солнце уже выглядывало из-за горизонта, но из-за собирающихся облаков плохо было видно окрашенное в рыжие цвета небо. Под размеренный хруст под ногами, я плёлся прочь с территории монастыря. У выхода кратко поздоровался с омегой несущим стражу, прежде чем окончательно оказаться на белоснежном полотне, практически не тронутом людьми: здесь были заметны только следы самого Севера, к которым теперь присоединились и мои. И по этому следу я шёл дальше, надеясь, что Ворео не ушёл так далеко, как мог. Дорога вела через однотипные снежные пейзажи и редкие тёмно-зелёные хвойные деревья, покрытые снегом, как одеялом. Можно было, конечно, встретиться с Севером в любой другой момент, когда он был бы в храме, но хотелось, чтобы в этот момент никто не помешал, решив зайти в самый неподходящий момент. Во время его обхода же, когда вокруг лишь природа и тишина, можно быть более уверенным и говорить свободнее. Так я и спустился к ледяному озеру. Казалось, что на эту гладь даже снег не опускался и от неё отражались редкие лучи солнца, выглядывающие через облака. Всё озеро пронзали заметные трещины в глубине, исходящие от ледяного столпа вбитого в центр. По краю берега же цвели ламси, напоминающие белоснежные лилии, но было заметно, как вьюнок стремился пробраться и на лёд, покрыв его своими тонкими острыми листьями. У берега я сразу заметил тёмную фигуру со сложенными за спиной крыльями и неспешно пошёл к ней. Довольно быстро заметили и меня, стоило приблизиться. Волнение вновь закралось в сердце, но я старался отогнать его, не давая себе больше трусить. Я уже не тот омега, боящийся перечить отцу. Давно не он. И сейчас мне уже нечего бояться. Когда подошёл совсем близко, Ворео выглядел удивлённым моим появлением. Обычно сюда жрецы не приходили одни: если жрецы хотели прогуляться куда-то за пределами монастыря, они выходили стайками, чтобы следить друг за другом, в случае чего. Да и в такое время все или только проснулись, или приступили к своей работе, слишком занятые для прогулок. Ветер трепал распущенные волнистые волосы и чёрные перья Севера. Он стоял сложив руки на груди. Природную тишину нарушал лишь хруст снега под моими ногами. Мои крылья чуть подрагивали от холода, в отличии от крыльев Ворео, которые, казалось, не замечали мороза вовсе. Мне оставалось лишь сильнее кутаться в расшитый плащ, стараясь согреться. — Что ты здесь делаешь? — спросил Ворео теперь с беспокойством глядя на меня. Непроизвольно он протянул крыло, пытаясь накрыть меня, защищая от ветра и делясь теплом. — Искал вас, — проговорил я, подходя ближе, перенимая спасительное тепло. Только сейчас стало заметно, насколько я замёрз к этому времени: ноги в тёплых ботинках я и вовсе не чувствовал. Как только дошёл в таком состоянии? — Мог бы просто дождаться, когда я вернусь, — сетовал Север, на что я лишь улыбнулся, понимая, что даже не переживай я о лишнем внимании, не смог бы дождаться. Тепло наконец проникло в моё тело, заставляя унять дрожь. — Я хотел кое-что сказать, — проговорил я, собирая остатки мужества. — Это точно стоило, чтобы идти сюда в такой мороз? — вздохнув, спросил Ворео. Я кивнул, чувствуя, как снова робею под его взглядом. Снова в голову закрадываются мысли, что я не достоин даже пера с его крыльев, не достоин тех взглядов и прикосновений, что он мне дарит. Шумный выдох вырвался из моей груди, когда я вгляделся в его бездонные серые глаза. Невольно я потянулся рукой к его руке, чтобы коснуться. Его руки были обнажены и от них исходит жар, который я чувствовал даже сквозь ткань перчаток. — Это может показаться неожиданным, — начал я, чувствуя, как в горле застревают произносимые звуки, — но… я долгое время думал, что это просто восхищение вами. Вами нельзя не восхищаться. Думаю, все жрецы с этим согласятся, — голос подрагивал, но я продолжал, чувствуя, что несу полный бред, под озадаченным взглядом Севера, — Но, как оказалось, это было не просто восхищение. Я думал, что мне показалось, но в тоже время ваши действия ранили меня, когда ваше поведение резко ко мне изменилось. И… я понял, что испытываю к вам нечто большее, чем восхищение. Я пытался подавить эти чувства, чтобы они навсегда исчезли, но так и не получилось. Не знаю, достоин ли я этого. Достоин ли вообще кто-то вас… — Юри, не говори то, что хочешь сказать, — перебив, почти что шёпотом попросил Ворео, с тревогой глядя на меня. — Я люблю вас, — всё же вырвалось из груди глухим звуком, чувствуя, как внутри всё замерло от ожидания. Время натянулось подобно струне цитры, растягивая момент нашего молчания. Мы просто смотрели друг на друга, пытаясь оба осознать сказанные нами слова. — Нет, — Ворео вздохнул, вздрагивая, понимая, что я всё же сказал это, как бы ему не хотелось. Может, он и замечал, как я к нему отношусь, но пытался сделать вид, что этого нет, чтобы не нарушать сложившийся покой. Мои руки задрожали, и я спрятал их за спиной, чтобы не выдать своего волнения, угрожающего перерасти в панику и безудержные слёзы. Лёгкие снова забыли, как дышать, будто желали, чтобы их хозяин не мучался и закончил здесь и сейчас. Если сердце решит остановиться, я даже не буду против. Я смотрел на Ворео, замерев. Даже двинуться было не в моих силах. Голос полностью потерял свою силу, но всё же кое-как удалось выговорить тихое: — Почему? Хоть от крыла Севера всё ещё исходил жар, казалось, что всё внутри заледенело вместе с холодными порывами ветра. Хотелось прижаться к нему ближе, в поисках защиты, только я больше не был уверен, что Север вообще меня к себе подпустит. Ворео, казалось, задумался. Хоть и смотрел он прямо на меня, но будто рассматривал то, что находилось то ли за мной, то ли за гранью материального. Хотелось бы услышать хоть отголосок этих мыслей, чтобы понять. — Дело не в тебе, — проговорил Север, но было видно, что он устало перебирал слова, будто не зная, что мне стоит говорить, а что нет. Это была очень чёткая для меня эмоция: такой обладали довольно молодые аристократы, что не привыкли к подковёрным играм и только учатся взаимодействовать с остальными, более приспособленными. Но с другой стороны, это было неудивительно: Ворео стоял на ступень выше даже королей, и ему не нужно было бороться за власть, которой он и так наделён с рождения. — А в вас? — вырвался у меня смешок, грозящий стать началом истерики. За время проведённое в монастыре, я изрядно потерял в контроле эмоций, но сейчас снова старался взять себя в руки и не выдать той бури, что бушевала внутри. Казалось, что лицо превратилось в камень. Ворео болезненно улыбнулся, когда он понял, что любые подобные слова не возымеют эффекта, а лишь напротив, заставят собеседника лишь больше копаться в себе, ища причину. Но, когда он снова замолк, стало понятно, что толковых объяснений не последует. — Я не в вашем вкусе или вы не хотите отношений с собственным жрецом? — предположил я, пытаясь заполнить тишину, которая отражалась внутри скребущимися по внутренностям когтями. — Юри, я не хочу об этом говорить, но ты тут не причём. Будь на твоём месте любой другой человек, я бы тоже отказал, — в голове послышались холодные нотки, а взгляд Севера стал как никогда строгим. Впервые он показал себя таким, но всё равно казался самым прекрасным, даже не смотря на то, что из груди, казалось, достали сердце, чтобы разбить его на тысячи осколков. — Ты очень милый омега и мне правда нравится общаться с тобой. Ты приглянулся мне ещё в первое своё появление и о тебе хочется заботиться, но… это никуда не приведёт. Я это прекрасно знаю. Я не хочу, чтобы нам обоим было больно, а потому лучше, чтобы ты нашёл себе пару по статусу. Того, кто пройдёт с тобой плечом к плечу до конца жизни. — Кому будет лучше? — я снова чувствовал, как усталость наваливается на меня, стремясь придавить к земле. — Нам обоим. Ты поймёшь меня, когда придёт время. Ты ещё молод и принимаешь решения импульсивно. Тем более, не могу же я встречаться с шестнадцатилетним парнем, Юри, — сказал Ворео. В его голос снова вернулась мягкость, будто он пытался объяснить ребёнку простую истину. Да, похоже, в его глазах я и вправду был ребёнком. О чём я только думал? Если вспомнить, то я даже не слишком старше Исси. Только сейчас начало догонять понимание, какая пропасть на самом деле лежит между нами. Хотя, с тех пор, как мне стукнуло четырнадцать, и меня начали пытаться сватать с разными альфами, мне начало казаться, что я достаточно взрослый. И со временем это перестало вызывать сомнения. — Я понял, — внутри всё надломилось, и выдать я мог лишь короткую фразу, опустив голову. Дрожь прошлась по всему моему телу, хотя холода я уже не чувствовал, стараясь сдержать слёзы, которые грозились вот-вот политься по щекам. Через мгновенье я почувствовал, как крыло Ворео прижалось ко мне, чуть подталкивая ближе к нему. Север прижал меня к себе, и я уткнулся лицом в его шею. Руки непроизвольно вцепились в ткань шубы на его спине. Казалось, что пальцы даже заболели от напряжения. — Всё хорошо, — Ворео осторожно провёл по моим коротким волосам, успокаивая. Шёпот его, казалось, проникал в сердце. Незаметно для меня, по глазам всё же потекли слёзы, оставляя мокрый след на одежде Божества, но тот даже не обратил на это внимания, продолжая гладить по голове и говорить что-то невнятное, что я просто отказался воспринимать, слушая только его тон. Я понимал, что не должен был сюда приходить, и стоило уже уйти, но мы так и продолжали стоять. Расцепить пальцы всё никак не получалось, будто от того, насколько крепко я буду держать Ворео, зависела моя жизнь. Некоторое время Ворео молчал, давая мне успокоиться. Буря внутри постепенно утихала, хотя всхлипы всё продолжались, но ткань я уже прекратил сжимать до побелевших кончиков пальцев. — Пошли в монастырь, — через некоторое время предложил Ворео, чувствуя, как я затихал у него на плече. — Мг, — вырвался у меня глухой звук согласия. Кое-как удалось всё же оторваться от него, вернув чувство стыда за то, как я себя повёл. Ворео выглядел уставшим, когда стирал своими пальцами остатки слёз с моего лица, ладонями придерживая моё лицо. Хотелось лишь потереться о них. У него мягкие руки — это я давно отметил, но сейчас ощущал острее всего. Вздохнув, Север осторожно взял меня за руку, убрав их с моего лица, которое всё ещё ощущалось мокрым, в порывы ветра казались ещё более колющими, после чего повёл меня обратно той же дорогой, которой я пришёл сюда.
