Глава 8 — Обещание самому себе
6 декабря 2025 г., 10:00
Пробуждение больше напоминало то, как восстают из мёртвых. Наверное, хуже пробуждения у меня ещё не было. Не хотелось ни вставать, ни начинать день. Даже скорее наоборот, хотелось исчезнуть и вернуться, когда жрецы перестанут перемывать мне и Хо кости. Чувство вины, которое получилось подавить ночью, снова вспыхнуло, подобно тлеющему угольку на сухой листве.
Я встал, игнорируя головную боль и першение во рту, пока тело неумолимо тянуло обратно в сон, чтобы дать, наконец, себе отдохнуть. Кое-как я переоделся и привёл себя в порядок. Первым делом хотелось найти Хо и убедиться, что слухи ему не навредили, потому что его состояние оставляло желать лучшего. Даже если он не хочет меня видеть, я продолжал беспокоиться за него. Не прощу себе, если что-то с ним случится.
В комнате Нари и Хо никого не было, так что пришлось идти и искать Хо на рабочем месте. Но и в архиве его не было. Где ещё он может быть в такое время, я не знал, так что решил поискать Нари. С эльфом мне повезло больше: тот нашёлся на кухне.
Не впервые видел его за работой, но каждый раз поражался объёмам, которые приходилось обрабатывать. Всё кипело, жарилось, на кухне стояла жара, в отличие от еле заметного тепла в коридоре, которое то и дело пропадало со сквозняками.
Когда я появился, Нари удивлённо на меня посмотрел, отвлекаясь от дела, уши, ранее опущенные, встали торчком.
— Привет. Можем поговорить? — спросил я, на что эльф кивнул, помыв руки и обтерев их об фартук.
Когда мы вышли в коридор, я, наконец, смог вдохнуть прохладный воздух, понимая, что начал задыхаться на кухне.
— А где Хо? — крылья нервно подрагивали, хотя я пытался скрыть своё волнение.
— У него сегодня выходной, так что он должен быть в комнате или в саду, — проговорил Нари. — Что-то случилось? — уши напряжённо опустились.
— Нет, просто хотел узнать, как он, — я вздохнул. — Вся эта ситуация… — я замолчал, не зная, как сформулировать, но эльф понял и так:
— Я понимаю. Хо нормально, но ему неприятно это всё слушать, — Нари покачал головой. — Ты сам как?
— Терпимо, — ответил я, но не удержался от вопроса: — Винит меня? — на что друг снова кивнул, выглядя печальным.
— Не волнуйся, люди поговорят и перестанут. Хо тоже к тому времени остынет, — утешил меня Нари. Мне уже не сильно верилось. Казалось, что я снова сделаю что-то не так, и всё станет только хуже.
— Надеюсь, — только и смог сказать я. — А ты как?
— Тоже нормально. Бывало и хуже, — сказал эльф.
— Извини, что тебе приходится с этим разбираться, — проговорил я, чуть склонив голову.
— Эй, ничего, всякое бывает, — сказал он, обнимая меня за плечи. — Только сам себя не вини, ладно? С каждым это могло случиться. Это ты ещё не знаешь, что обо мне говорили в своё время.
Я кивнул, хотя, конечно, просто взять и перестать чувствовать вину не получалось. Даже наоборот. Всегда радостный Нари теперь выглядел уставшим, но оно и понятно, если ему каждый день приходится успокаивать Хо. Тошнота от самого себя незаметно подкралась, не давая спокойно стоять.
— Ладно, я пойду. Не буду больше мешать, — проговорил я.
— Ничего, но можем поговорить ещё и позже, когда я освобожусь, — Нари постарался мне улыбнуться.
— Если получится, а то Хо… — я вздохнул.
— Ему тоже нужно время одному или с кем-то ещё, я не буду постоянно с ним нянчиться. Да и он прекрасно знает, что у меня есть друзья и кроме него, — сказал он, на что я кивнул, прежде чем мы распрощались, разойдясь.
***
Несколько недель я старался вести привычную жизнь, но, казалось, лучше не становилось, а будто даже хуже. Люди высматривали каждый мой жест, каждое моё слово в сторону, чтобы построить новые теории, доходящие до абсурда. Чтобы не давать повода, пришлось ограничить контакты: общался я только с Исси в библиотеке и с Далом в комнате, если мы пересекались вечером. С Нари и Хо мы больше не пересекались, как и с Ворео, за исключением моментов, когда он заходил за новыми книгами. В любом случае, мне не хотелось, чтобы снова пошёл слух о наших встречах, ещё больше закапывая наши с Хо отношения. Несколько раз Север подходил, когда я оставался один в библиотеке, чтобы узнать, что со мной происходит. Наверное, это был один из самых неловких разговоров в моей жизни. Ворео принял всё к сведению, но даже Бог не мог заставить всех молчать. Хотя, конечно, он прочитал за ужином лекцию о морально хорошем поведении. К слову, это не первая его лекция на подобную тему. На несколько дней всё затихло. Точнее, слухи продолжали ходить, но только шёпотом за закрытыми дверями и с фразой: «Только никому не рассказывай». А потом снова всё вернулось, как и было. От Исси я узнавал, о чём там вообще говорят, поражаясь фантазии скучающих жрецов. Уже дошло до того, что Хо на самом деле был любовником Ворео и просто приревновал того, когда я признался Божеству в любви. Узнай об этом сам Ворео, был бы безмерно разочарован в своих последователях. Да и, честно признаться, вся ситуации до боли напоминала дом. Те же слухи, домыслы, интриги. Всё тоже, будто место осталось тоже, а все мои усилия оказались бесполезны. И это всё изматывало. Бессонница стала постоянным спутником, а аппетит давно пропал, заставляя отказаться от завтраков и ужинов, ограничиваясь только обедом, который приносил Исси, чтобы помощник не волновался за меня. За всем этим не сразу стало заметно, как постепенно преображался храм в преддверии праздника. Расцвет должен состояться меньше чем через неделю. А самое печальное, что я проведу его в одиночестве. Ну, или быть может у Дала найдётся для меня место в его плотном графике, если он не решит работать в канун праздника. Собственная изолированность душила. Или быть может быть, стоило попросить разрешить спустить в город на это время, что хоть немного отвести душу. Останавливало лишь то, что появись я у всех на виду, люди снова найдут повод говорить обо мне. Впервые я не чувствовал праздничного настроения, будто всё хорошее осталось в прошлом. Все тёплые воспоминания отражались болью в сердце, вбиваясь в голову мыслью, что этого больше не повториться. Даже начало казаться, что все беды начались именно в тот момент, когда я пришёл в монастырь. Может, и не стоило уходить из дома, или и вовсе найти себе другое пристанище. Может, судьба выйти замуж, как хотели родители, была не так уж плоха. Как минимум, я никому бы не доставил неприятностей. Прокручивая эту мысль, я заканчивал убирать на место книги, которые сегодня мы с Исси проверяли. Послушник уже ушёл, чтобы успеть на ужин, пока я продолжал пытаться оттянуть возвращение в комнату, пытаясь найти себе новое занятие, чтобы забить чем-то мысли. Не очень успешно, к слову. Но всё-таки мне пришлось возвращаться в комнату, когда солнце окончательно опустилось, а светильники в столь большом помещении не давали достаточно света, чтобы продолжать работать. Уже привычно, в темноте, я добрался до комнаты. Мгла протягивала ко мне свои лапы, пока я крался к своей кровати, стараясь не разбудить Дала. Снова оставшись один на один с собой, в голове крутилась всё та же мысль. Я старался прогнать её, вспоминая то, что говорил мне Нари, каждый раз, когда мы пересекались, но это становилось всё труднее. Казалось, что меня пытаются успокоить, боясь сказать правду. Я вздохнул, пытаясь сосредоточиться на виде за окном, плывущих облаках. Хоть что-то в этом мире было неизменным и прекрасным. Таким же прекрасным и вечным, как и Божество. О Ворео я думал с тоской, не имея права сейчас даже пересечься с ним лишний раз. Хотя, казалось бы, он всегда был где-то рядом, словно ему тоже было приятно меня видеть. Или я снова обманывал себе, не желая заглянуть правде в глаза. По настоящему, я был только балластом. И вот снова эта мысль не давала покоя, пробираясь в сознание, каждый раз, когда я начинал верить в хоть немного хорошее. И снова появляется мысль всё бросить и уйти сделать вид, что ничего из этого не было, а мой уход резко изменит жизнь монастыря в лучшую сторону. Я даже знал, когда это можно сделать. Ком снова стоял в горле, давя всхлипы, хотя слёзы всё же потекли по щекам, оседая на подушку, которая уже давно пропиталась ими. Я мог просто снова начать с чистого листа, как обещают себе многие в канун Расцвета. И как бы я не пытался отвадить себя от этой мысли, вымотанный мозг зацепился за это, как за соломинку. Потому что так продолжаться не может.***
Утром первым делом я пошёл к Далу, проснувшись ближе к обеду. Видимо, организм был настолько вымотан, что смог бы проспать несколько дней, но столько у меня не было. Оборотень нашёлся у себя, хотя, зная количество дел Настоятеля перед Расцветом, он мог быть где угодно, но только не в кабине. Хвост Дала раздражённо ходил из стороны в сторону, пока уши плотно прижимались к голове. Он поднял на меня удивлённый взгляд, когда я постучал и заглянул внутрь. — Дал, — тихо начал я, хотя чувствовал, что что-то внутри ещё пытается меня остановить. Возможно, вчера я немного преувеличивал, но после сна, казалось, так и не протрезвел, всё ещё считая это единственным выходом. — Я бы хотел поучаствовать в празднике Расцвета в городе. Он недовольно сощурился. Кажется, сейчас даже я его раздражал. Оно и было понятно: такие мероприятия — это всегда огромный стресс. — Списки участвующих жрецов были утверждены ещё месяц назад, а ты предлагаешь себя за три дня до праздника? — фыркнул Настоятель. — Я просто не хочу оставаться один в монастыре на это время, — почти не соврал я. И правда не хотел, но теперь у меня была иная цель. Дал вздохнул, дёрнув хвостом. Он некоторое время смотрел на меня, решая, стоит ли это того, после чего спросил: — Ты хоть молитву помнишь? — Обижаешь, — усмехнулся я, — я все наизусть знал ещё до того, как пришёл сюда, как и молитвы Ветру. — Ладно, я посмотрю, что можно сделать, — сказал Дал, на что я улыбнулся и, попрощавшись, удалился. Впервые за это время настроение было хоть немного приподнятым, а не ползло ниже, чем половые доски. Так я и пришёл в библиотеку, где скучающе сидел Исси. Когда меня не было, он часто пытался отлынивать от работы или имитировал деятельность, чтобы его по-настоящему не заставили ничего делать. В общем, обычный ребёнок. И снова я вернулся к своей рутине, которая не приносила радости, но давала убежать от себя.***
Три дня пролетело незаметно. Ещё вчера Дал сказал, что я могу собирать и следующие десять дней проведу в городе. На сборы ушло всего ничего, потому что брать мне было нечего, да и многое я не унесу. Немного денег осталось с тех пор, как я пришёл в монастырь. Здесь деньги не имели значение, а потому взять их больше было неоткуда. Я лишь надеялся, что той горстки монет хватит, чтобы добраться до ближайшего города и снять комнату на несколько дней, пока буду искать работу. Канун Расцвета я провёл с Далом. Уже привычно мы распивали вино, болтая не о чём, пока остальные жрецы или собирались вместе большими компаниями, или оставались только с близкими. Я всё ещё надеялся оказаться в числе вторых, как последняя надежда поменять решение и остаться здесь, но попытка разговора с Хо забыть про это недоразумение между нами и начать год заново, провалилась. Нари выглядел подавленным, будто не зная, с кем из двух друзей он должен был быть. Конечно, я принял это решения за него, уступая Хо, соврав, что мне есть с кем провести праздник. Это было ложью, но уже после Дал позвал меня составить ему компанию, от чего я всё же не остался один. В этот же вечер было окончательно принято уйти, а потому я постарался как можно лучше провести время с Далом. Хотелось, чтобы хоть кто-то запомнил меня радостным, а не подавленной тенью самого себя. Может, однажды, судьба снова сведёт нас. Утро встретило похмельем. Разбудил меня, конечно же, Дал, чтобы я не проспал выезд в город, за что я был ему благодарен. Все собирались у ворот. Погода, похоже, и сама встречала весну: тепло, наконец, коснулось земли, что даже снег начал таять, чавкая под ботинками, превратив землю в мокрую грязь. Некоторые жрецы прощались на время с другими, тихо переговариваясь и смеясь. Я спокойно разговаривал с Далом, который оставался приглядывать за монастырём, когда к нам присоединился Нари. Хо, как и предполагалось, воздержался от прощания. Уже казалось глупым надеяться на его прощение, но отпустить это так просто для меня было трудно. Нари же выглядел таким же, как и обычно, будто праздник действовал на него исцеляюще. Невольно, я поддался сентиментальному порыву, обняв эльфа и оборотня, как в последний раз. Хотя, скорее всего, это и был последний раз. — Ты так обнимаешь, будто мы больше не увидимся, — Нари издал смешок, на что я лишь сильнее утыкаясь ему в шею, где ещё больше был слышен аромат его феромона, будто пытаясь его запомнить навсегда. Запах пионов кружил голову. — Глупость говоришь, — кое-как удалось сказать мне, хотя на глазах снова предательски выступили слёзы. — Ну всё, отпусти, — хвост Дала недовольно ударил по ногам, после чего я отстранился, чувствуя, как по воздуху струиться и его запах, уже тоже ставший родным. Белый чай. Так теперь пах дом. Точнее, теперь это уже не дом, а оттого стало ещё тоскливее на душе. Краем глаза я заметил одинокую фигуру Хо за воротами монастыря. Он строго глядел на нас, но не собирался подходить. Не в силах сдержать чувств, я махнул ему рукой, на что тот отвернулся и ушёл прочь. Сердце снова резануло лезвием. Последний обмен фраз и все жрецы стали собираться, забираясь на лошадей. Я поспешил к ним. Впереди колонны виднелся Ворео. Его трудно было не заметить: он так и притягивал к себе взгляды. Хотелось подойти к нему прямо сейчас, чтобы в последний раз получить каплю его внимания, но я силой заставил себя не делать этого, молча усаживаясь на предоставленную кобылу. Колонна начала движение, когда я мимолётно глянул на стоящих Дала и Нари. Эльф махал рукой, от чего на моём лице непроизвольно появилась улыбка, прежде чем я отвернулся, смотря прямо в начало процессии. Солнце поднималось из-за горизонта, освещая землю и знаменуя начало нового года. Немного времени хватило, чтобы добраться до портала. Каменная арка, всё такая же величественная, как и в первый день, стояла посреди присыпанной мокрым снегом поляны. Одно прикосновение Ворео и портал зажёгся белой вспышкой, прежде чем в нём можно было увидеть то место, куда мы должны были отправиться: похожая поляна, только практически без снега, и виднеющийся в отдалении город. Проходя через портал, меня снова ослепила яркая вспышка, прежде чем я оказался на другой стороне. Несколько секунд понадобилось, чтобы прийти в себя, а после я стал оглядываться по сторонам, разглядывая местность. В прошлый раз я был здесь ночью и практически ничего не видел, а потому было ещё интереснее поглядеть на город в свете дня. Город был не просто оживлённым, а скорее переполнился людьми, которые стремились окружить спустившееся с горы Божество. Страже города даже пришлось оттеснять людей, чтобы создать коридор до храма. Но даже так люди продолжали тянуться к Северу, который старался дружелюбно махать им, пока мы не добрались до места назначения, где нас уже ждала новая толпа людей. Это начинало пугать. Кажется, даже в Сияние не было столько людей, иначе бы я просто не выбрался из подобной толпы… Нас встретили жрецы, проживавшие в городе и отвечающие за этот храм. Иногда с ними менялся кто-то из монастыря, но, по большей части, состав уже был давно устоявшимся. Сам храм, как и монастырь, был украшен к празднованию Расцвета: везде были букеты давно распустившихся ламси и гирлянды из светящихся самоцветов. Пока Ворео готовился к объявлению начала фестиваля, нам наскоро показали комнаты, где мы должны были провести эти десять дней, чтобы можно было оставить там свои вещи. Жрецов, с которыми меня поселили, я не особо знал, но так даже было лучше, чтобы без сожаления уйти. Мы спустились вниз, где уже собрался народ, готовый слушать слово Бога. Ворео, облачённый в серебряный доспех, поднимался к алтарю. Все замерли в ожидании. Никто не смел пискнуть, когда появилось Божество во всём своём величии. Мы тоже не отставали, окружая алтарь, готовые поддерживать молитву. В этот раз первым петь начал Север. Его голос твёрдый, ровный, отражался от стен, проникая в разум, что даже слова проходили как-то мимо меня, от чего я чуть не пропустил момент, когда нам нужно было присоединиться хором к нему. Песня из моих уст лилась скорее инстинктивно, давая понять, что уроки музыки и пения дома не прошли зря. Сама песнь в итоге прошла мимо, оставляя в голове только голос Ворео, даже когда всё стихло с окончанием звучания цитры. Ноги не слушались, врастая в землю. Не хотелось покидать это место, потому что это означало только одно. Божественная фигура начала спускать с алтаря, не давая отвести от неё взгляд. Я даже подумал бросить свою затею, оставшись под крылом Севера, но знал, что это ни к чему не приведёт. Ворео скрылся, пока мы, жрецы, продолжали оставаться в основном зале, чтобы следить за порядком и помогать последователям. Но, конечно, большинство здесь собрались, чтобы увидеть Бога, и, когда тот ушёл, многие резко потеряли интерес, оставив только преданных последователей, которые хотели самостоятельно помолиться на благополучие Бога и о защите семьи. Даже не смотря, что людей в храме стало меньше, весь день мы провели на ногах, выполняя то одно поручение, то другое. Не так я представлял посещение фестиваля в качестве жреца, но жаловать не смел. Вечером же нас сменили другие жрецы, потому что последователи продолжали посещать храм даже в это время. Я поднялся наверх, чтобы забрать сумку с вещами, собираясь покинуть город уже сегодня. Может, было бы проще это сделать, когда фестиваль закончится и все купцы стали бы покидать город, ведь сейчас они только прибывали, но мне не хотелось оставаться здесь, рискуя передумать, вдали от монастыря и его проблем. Спокойно я покинул храм, кутаясь в плащ, который скрывал форму жреца, чтобы не привлекать внимание. Некоторые жрецы тоже вышли, но скорее прогуляться по празднику, прежде чем им нужно будет пойти отдыхать перед завтрашним днём. Солнце почти опустилось, а небо затянуло тучами, с которых сыпался мелкий снег, который тут же таял, стоило коснуться земли. Чем-то это даже напомнило тот день, когда я только приехал сюда. В этом чувстве ностальгии, я отдалялся от храма, стараясь не оборачиваться. Со всех сторон слышался смех, песни, небо озарил фейерверк, как только солнце окончательно скрылось. Казалось, что время замерло в этом моменте. Я медленно брёл, наслаждаясь атмосферой праздника. Может, в следующем году удастся провести Расцвет полноценно и так, как мне захочется. Сейчас же нужно было найти, где можно купить лошадь, потому что иначе я просто никуда не дойду. Я вполне хорошо оценивал свои возможности, а потому решил не рисковать, тем более, денег должно хватить. А вот то, что денег хватит на еду, я уже сомневался, но ничего более не было, разве что… в сумке покоилась тика, оставшаяся с посвящения. Если её продать, то можно было быть спокойным за ближайшие несколько месяцев. Но руки у меня не поднимались это сделать, благо, что были и другие украшения, которые досталось мне позже. Особо ничего я не просил, не считая это чем-то важным. Тем более, что красоваться особо было не перед кем. Я замер у одного прилавка, продающие традиционные угощения Малефисии: шарики из рисовой муки с начинкой — моти. Всё внутри так и просто попробовать хоть немного, но я стоически пошёл дальше. Удалось найти конюшню, которую владелец уже хотел закрыть на ночь, но остановился, когда я изъявил желание одного коня приобрести. Мужчина, альфа, показал несколько лошадей: спокойных кобыл, с которыми мог совладать такой, как я. Уже было хотел расплатиться, когда в конюшню заглянул пожилой мужчина в форме жреца Севера, заставив меня занервничать. То, что мужчина был жрецом городского храма, мне стало понятно сразу, но я всё равно замер, надеясь, что он не узнает меня, как одного из прибывших с Ворео жрецов. Старший жрец вызвал конюха на разговор, пока я переглядывались с серой кобылкой, которую собирался купить. Прошло несколько долгих минут, прежде чем мужчины вернулся, выставив меня за стены конюшни, аргументируя, что уже поздно и я всё равно никуда на ночь глядя не отправлюсь. Не повезло. Хотелось выругаться, но я сдержался. Придётся вернуться сюда завтра вечером и быть чуть расторопнее. Настроение снова упало. Именно сейчас меня не должны были хватиться, чтобы можно было спокойно уйти, а утром, когда нужно было бы продолжать работу в храме, меня точно уже не нашли бы. В задумчивости я водил ногой по тонкому слою снега, до конца обнажая каменную плиту дороги. Оставаться в городе ещё на день не хотелось, но выбора особо не было. Вообще, складывалось такое чувство, что город и монастырь не хотели меня отпускать. Вздохнув, я собирался вернуться, когда меня остановил тот же старик, заглядывая мне в глаза: — Не поставишь старику компанию? — спросил он, улыбаясь. Его улыбка была расслабленная, но в тоже время, за ней будто что-то скрывалось, но опасности от него я не чувствовал. Жрец тоже был крылатый, как и я. Тёмно-коричневые перья не сочетались с волосами, как это обычно было у представителей моего вида, потому что волосы, которые жрец собрал в короткий низкий хвост, давно покрылись сединой. Узкий разрез серых глаз, морщины — всё это цепляло взгляд. — Конечно, — согласился я. Делать было всё равно нечего, кроме того, чтобы вернуться в храм и лечь спать, ведь в сон клонило сильно. Давала знать о себе работа весь день на ногах. Может, отправиться в другой город в таком состоянии было плохой идеей. В лучшем случае, уснул бы на лошади, а там, как повезёт. Правда, не факт, что завтра мне будет лучше… Старик пригласил меня присесть около одной лавки. Точнее, это оказалась та лавка, на которую я заглядывался, пока искал, где купить лошадь. Старший жрец купил несколько моти: розовый шарик с клубникой и зелёный шарик с яблоком. Мне он протянул первый, оставив моти с яблоком себе. — Можешь звать меня Ан, — представился старик. — Ты ведь один из монастырских жрецов? — спросил он, и тогда я понял, что притвориться обычным человеком не вышло и меня сразу узнали. — Да, — кивнул я, не став отнекиваться. Ан улыбнулся, продолжив: — Я знаю многих жрецов из монастыря, но тебя вижу впервые. — Я присоединился осенью, на празднике Сияния, и не покидал монастырь с тех пор, — проговорил я, решаясь откусить моти. Сладость оказалась вкусной и буквально таяла во рту. В монастыре, конечно, готовили вкусно, но иногда не хватало чего-то подобного. — Понятно, — сам же старший жрец не спешил есть свой моти. — А лошадь зачем собирался купить? — спросил следом Ан, на что я чуть не подавился кусочком клубники. Поймали всё-таки. Я промолчал, стыдливо отводя взгляд. Крылья пришлось сильнее прижать к телу, чтобы те не дрожали от холода, смешанного с волнением. Ответ так быстро в голову не пришёл. — Ну, не все приживаются в монастыре. Ты ещё долго продержался: некоторые сбегают всего спустя месяц. Такая жизнь не для всех, — он покачал головой, но в голосе не слышалось осуждение, хотя я всё равно отводил взгляд. — Ты бы хоть сказал кому, а не втихую сбегал. Ворео бы точно не отказался найти для тебя другое безопасное место. Сказать мне было нечего. Я смотрел на надкушенный моти, чувствуя, как от всей ситуации в горле вставал ком. — Хотя, мне интересно, что случилось, чтобы спустя почти пять месяцев решить уйти? — глаза Ана источали любопытство. Я посмотрел на него. Впервые мне хотелось всё рассказать, чувствуя, как отчаяние снова накатывало волнами. Все вокруг меня делали вид, что скоро всё наладится, и некому было рассказать о том, что я чувствую. От этого осознания на глаза навернулись слёзы, скатываясь и оставляя за собой солоноватые дорожки. Ан осторожно накрыл меня крылом, пока эмоции всё больше захлёстывали меня. Я старался подавить всхлипы, но выходило плохо. Старший жрец молчал, давая мне выплакаться. Я вытирал слёзы рукавом плаща, виня себя за подобный неприглядный вид и слабость. Но Ан лишь сильнее прижал меня к себе, проведя рукой по чуть отросшим волосам. — Извините, — попытался сказать я, когда немного успокоился. — Всё хорошо, такое бывает. Тут нечего стыдиться, — проговорил Ан. Он легонько трепал меня по голове, отчего волосы снова торчали во все стороны, словно утром я не тратил время на их укладку. — Мне на самом деле нравится в монастыре, — признался я. — Там спокойно, я о такой жизни и мечтать не мог. Но… это глупо, наверное. — Ничего не глупо, у всех бывают проблемы, даже незначительные. Я бы даже сказал, что проблемы, которые только выглядят незначительными, могут принести больше всего неприятностей. — Наверное, — рассеянно сказал я, пытаясь проморгаться, чтобы слёзы снова не полились по щекам. — Но, неужели, трудность, из-за которой ты решил уйти, нерешаема? — спросил старший жрец. Я замер, задумываясь. Я не мог заставить людей перестать думать о себе, не мог заставить Хо говорить со мной. Проблема совсем не выглядела решаемой, а ждать больше не было сил. — Совсем ничего на ум не приходит? — продолжил Ан, когда заметил, что я совсем сник. Я лишь покачал головой. — Неужели, всё настолько плохо, что ты готов бросить то, что тебе нравится? Подумай, может ещё можно что-то сделать. Не стоит бежать, при первой же трудности. Иногда стоит побороться за то, что дорого, потому что в ином случае, если будешь избегать всего, что вызывает дискомфорт, то ничего не получишь, а что получил, рискуешь потерять. Я смотрел на него. Казалось, что слова такие простые, как и смысл, заложенный в них, но будто продолжали звучать в ушах, даже когда старший жрец замолчал. Может, я и правда поспешил с тем, чтобы сбежать. Я даже не попытался… точнее, попытался. Только эта попытка не увенчалась успехом. Но, разве, стоит ли останавливаться на одной попытке? Ан спокойно ел свой моти, пока я прокручивал в своей голове все свои мысли, тревоги, произошедшее. С каждой секундой, всё казалось не таким ужасным. Рано или поздно, люди перестанут обо мне говорить, а Хо наконец перестанет избегать разговоров. Ворео… может, у нас с ним что-то и получится. Эта мысль успокаивала больше всего. Мне не хотелось оставлять его, даже если это нужно было только мне. — Ну, нужно возвращаться, — сказал жрец, поднимаясь со скамьи. Он глянул на меня в ожидании, так что я последовал за ним, мигом проглатывая свой моти. Ан шёл неспешно. Людей на улицах почти не осталось, заставляя улицы, наконец, погрузить в ночную тишину, которая прерывалась лишь пьяными песнями людей, встречающих новый год. Мимолётно я взглянул на башню с часами: время давно перевалило за полночь. Вскоре мы дошли до храма, погружённого в темноту с несколькими разноцветными светильниками. Ан поднимался к комнатам, пока я остался, чтобы ещё немного подышать свежим воздухом. Луны безмолвно висели в небе среди моря звёзд, и лишь они были моими постоянными спутниками. Прохладный ветер трепал короткие волосы, пока снег мелкими хлопьями опускался на землю, покрывая её тонкой белой коркой. Чувство умиротворения наполняло душу. Казалось, что я снова знал, что делать. Внезапно вспомнилось, как маленький я любил загадывать желание в канун Расцвета. Правда, довольно скоро я перестал это делать, когда понял, что желания не исполняются. Конечно, канун уже прошёл, так что загадывать желание было поздно, поэтому я решил, что пообещаю себе то, что точно смогу выполнить. — Что ж, я, Сео Юри, обещаю себе больше не сдаваться и бороться за то, что дорого, а все проблемы буду встречать с гордо поднятой головой и не бежать при первой трудности, — проговорил я, чувствуя, как даже звёзды ярче засверкали, будто гордились мной. Я глубоко вздохнул, чувствуя, как прохладный воздух щекочет ноздри, прежде чем зайти обратно в храм. Нужно было придумать, как незаметно вернуться в комнату и никого не разбудить. Всё же, не хотелось, чтобы пошёл новый слушок о моих прогулках, а то потом окажется случайно, что я беременный и не знаю об этом. Осторожно я поднялся к жилым комнатам, когда заметил сидящего в общей комнате Ворео. Под светильником, раскинув крылья, он читал книгу в красной обложке, украшенной камнями. Север поднял на меня глаза, захлопнув книгу, после чего неспешно поднялся. Книга осталась лежать на диване с торчащим ляссе. — Добрый вечер, — проговорил я, замерев испуганным оленем в свете фонарей. — Тебя долго не было, — сказал Ворео, — я волновался. Ты не вернулся со всеми жрецами вечером. Мне сказали, что пошёл прогуляться, но я думал уже идти тебя искать. Он подошёл ко мне достаточно близко, разглядывая полумраке. Он не выглядел рассерженным, скорее обеспокоенным. — Извините, что заставил волноваться. Я был с Аном, — я опустил глаза, чувствуя стыд за то, что заставил Ворео волноваться. — Я знаю, он уже сказал, — кивнул Север, разглядывая меня, когда я снова поднял на него взгляд. Тёплые серые глаза, казалось, пытались выискать то, что я собирался сделать, словно он уже подозревал о моём побеге, но не озвучивал свои догадки. Или у меня паранойя. — Хорошо, что ты в порядке. Наверное, я сам слишком волнуюсь. Север отвернулся, будто теперь сам стыдился смотреть мне в глаза, боясь выдать что-то, что пытался скрыть от меня. Это «что-то» так и сквозило в воздухе, заполняя пространство вместе с запахом мороза. — Я, наверное, пойду, а то завтра рано вставать. Спасибо, что волнуетесь за меня, — спешно проговорил я, постаравшись улыбнуться. Ворео кивнул: — Доброй ночи, Юри, — он снова посмотрел на меня. — И вам доброй ночи, — чуть ли не пропищал я от смущения, прежде чем скрыться в комнате. Лицо стало горячим, давая догадаться в какой цвет оно мгновенно окрасилось, пока я тихо скользнул в ванную комнату, чтобы подготовиться ко сну и переодеться. Крылья дрожали, передавая мои чувства и убеждение в том, что всё наладиться. Если Ворео обо мне волновался, значит, ему на меня не всё равно и это радовало. На секунду даже показалось, что одна из лун за окном мне подмигнула, прежде чем я поспешил в кровать, надеясь, что новый день будет только лучше.
