silver wolf was here

      На этот раз Серебряный Волк быстро понимает, что не так.       И пушистое одеяло и мягкость прежде незнакомой подушки не производят на нее прежнего эффекта, пусть волнение в ту же секунду и сжимается в ее груди, отдаваясь трепетом по всему телу. Мозг мгновенно осмысливает, в чьей кровати она сейчас должна находиться. И, стараясь изо всех сил дышать как можно равномернее, Серебряный Волк робко приоткрывает один глаз, чтобы убедиться в своих догадках.       Герта собственной персоной лежит прямо рядом с ней, расслабленная и уже проснувшаяся. В руках – телефон, в котором пальцы Гения неторопливо листают какую-то информацию. Волк даже успевает заметить лиловую пижаму на женщине, которую никогда не видела прежде.       Охотница мгновенно жмурится обратно, отчаянно изображая вид, что все еще спит.       Сердце делает кульбит. Заряд бодрости, который Волк получает сразу после увиденного, может легко посоперничать с эффектом от любого энергетика или кофе. Просто потому, что они с Гертой спали в одной кровати. В одной кровати. И да, по словам Гения так было и вчера, но тогда, к моменту как Серебряный Волк проснулась, Герта уже была на ногах в своем обычном безупречном виде, не считая шляпы.       Сейчас же, пусть Волк и едва ли успела разглядеть ее должным образом, Герта была в ночнушке.       Как мило.       Что?       Какие идиотские мысли.       Волк лихорадочно пыталась придумать, как ей следует себя вести, потому что она просто ничего не могла поделать со смертельной неловкостью, которая на нее накатила. И ведь еще пару минут назад ей опять снились глупые сны с участием вездесущей ученой. Вдруг она говорила сквозь сон…? Это будет концом ее личности.       — Ты слишком громко думаешь.       Все внутри Волка замирает. Она не уверена, пытается она теперь притвориться спящей или мертвой, но дыхание задерживается на автомате. Так, словно от этого зависит ее жизнь.       — Вынуждена поставить тебя в известность, что боковое зрение существует, и я видела твое нелепое подглядывание. И да, дыхание спящего и бодрствующего человека крайне сложно спутать. Ты боишься меня, Волчонок?       Вся тщательная конспирация Охотницы оказывается разбита в пух и прах всего парой услужливых замечаний Герты.       — Нет, — бормочет Волк абсолютно побежденным голосом.       На редкость нерешительно, но Серебряный Волк все же удосуживается открыть глаза.       В руках Герты больше нет телефона. Подперев щеку кулачком, она наблюдает за Волком с улыбкой, затаившейся на кончиках губ. Она всегда выглядит по неземному красиво, но в этот момент отчего-то кажется еще прекрасней. Волк не может не задаться вопросом, скольким еще счастливчикам удавалось видеть подобное поутру? Простая на вид ночнушка укрывала изящные плечи Гения, русые волосы впервые показались не идеально уложенными, и только аметистовые глаза сохраняли как всегда свой острый и проницательный блеск. И все равно в них теплились отголоски недавнего сна. В черепушке Серебряного Волка благополучно что-то поломалось, потому что Герта выглядела слишком по-домашнему очаровательно.       Возможно, в одержимости ее многочисленных фанатов была своя правда.       Герта чуть щурится, и Волк будто отходит от наваждения.       — Наслаждаешься видом? — довольно осведомляется Герта. — Верное решение. На твоем месте я бы ценила каждую секунду такой возможности.       — Все Эоны дружно вымрут, если ты пару мгновений не будешь себя нахваливать? — пытаясь скрыть свою сконфуженность и рассеянность, немного хрипло бросает Серебряный Волк.       — Какая разница, если это не изменит того, что я идеал?       Волк ерзает под одеялом, невольно заставляя его слегка сползти с себя. Кончик теплого укрытия обнажает ее оголенное плечо, и Охотница делает для себя очередное открытие: она была не в своей обычной одежде. Благополучно игнорируя самовлюбленную оду Герты, девушка мельком бросает взор под одеяло, чтобы обнаружить себя в не своем топе и не в своих коротких шортах.       Кажется, кто-то переодел ее, перед тем как закинуть в кровать.       Несмотря на то, что Волк в принципе часто ходила в открытой одежде, отсутствие хоть какой-нибудь накидки поверх топа внезапно заставило ее чувствовать себя ужасно некомфортно.       Как и тот факт, что кто-то ее переодел.       — Почему я в… этом? — сдерживая внутренний крик, чересчур ровно интересуется Волк, натягивая одеяло обратно до носа и переворачиваясь на спину.       Пялиться на потолок оказывается существенно легче, чем созерцать несомненно потешающуюся над ней Герту.       — Ты рассчитывала проснуться голой? — Герта цокает. — Я не могла знать заранее, Волчонок.       — Ответь.       — Уточни, что именно тебя не устраивает в твоей одежде?       — Это не моя одежда.       — Какой ужас. Это многое объясняет. Что ж, я не буду тебя останавливать, если ты собираешься ее снять.       — Я не… — Серебряный Волк прерывает свои слова, выдыхая сквозь стиснутые зубы и прикрывая ладонью глаза. — Хватит издеваться. Твоя подружка из вашего кружка Гениев меня потравила, а теперь я опять валяюсь в твоей постели…! Что это, твой хитрый извращенный план?       Серебряный Волк чувствует, как смещается вес на матрасе, и чуть раздвигает пальцы, сквозь них видя нависнувшую над ее лицом Герту. Женщина нежно обхватывает ее запястье, прежде чем лишить краснеющие щеки любой защиты. Охотница отводит глаза.       — Разумеется нет, я бы придумала лучше, — недовольно опровергает Герта, точно предположение ее глубоко оскорбило. — Расслабься. Я просто решила не повторять прежних ошибок и привести тебя в надлежащий вид, прежде чем уложить в постель. Тебя переодели мои куклы. Если я захочу увидеть тебя обнаженной, то для этого мне не придется прибегать ни к каким идиотским трюкам.       Волку, кажется, становится легче дышать.       — Ты что, не могла сказать это сразу?       — Зачем? Ты так забавно реагируешь на любые поддразнивания. Это было бы отвратительно скучно.       Герта подцепляет ткань одеяла в районе груди Волка и тянет его вниз, слегка обнажая хрупкие и острые плечи девушки. Охотница все еще выглядит напряженной, но не препятствует. Их взгляды сталкиваются, и Герта наклоняется ближе с лукавым выражением на лице, сиюсекундно приковывая внимание к своим губам. Волк хлопает ресницами, почти заколдованная. В очередной раз Гений не иначе как сверхъестественно пленит ее внимание, не оставляя трезвой мысли и шанса объявиться в голове.       — Неужели я постоянно должна давать тебе команду, чтобы ты поняла, что нужно делать?       Волк слышит слова отчетливо, но просто не может их переварить, словно в черепной коробке произошло короткое замыкание.       — М?       — Поцелуй, щенок. Ты думаешь, у меня нет дел?       Волк подается навстречу так, будто только и ждала разрешения. Ее рука аккуратно ложится на шею Гения, скорее для того, чтобы за что-то ухватиться, а не для того, чтобы привлечь ближе или показать напор. Губы сталкиваются с губами Герты немного неуклюже, но с завидным энтузиазмом. Герта смеется сквозь поцелуй, бережно придерживая подбородок Волка и незаметно направляя. Она отвечает деликатно, но властно, будто желая мимоходом напомнить, кто главный.       К несчастью, ее намерение быстро сходит на нет, когда Волк вдруг отдает чересчур пристальную долю своего внимания ее нижней губе, а затем кусает. Герта резко выпускает воздух из грудной клетки, отдергиваясь и упираясь ладонью в район ключицы Охотницы.       Серебряный Волк облизывает губы с растерянным видом, и Герте приходится повторить ее действие, потому что на языке проскальзывает металлический привкус крови.       — Я сказала поцелуй, а не кусаться, — раздраженно ругается Гений. — Ты что, недрессированная собака?       Волк выглядит обескураженной, словно сама не ожидала от себя такого, но вместе с тем на ее губах играет абсолютно идиотская широкая улыбка.       — Оно само, — в голосе не слышится ни намека на сожаление.       — Правда? Отлично. Я куплю тебе намордник.       С этими словами Герта покидает личное пространство Волка, а затем и встает с кровати. Волк молча наблюдает за ней, невольно скучая по утраченным касаниям, но быстро и нервно отворачивается к стенке, когда Гений без предупреждения начинает переодеваться, раскрыв свой гардероб.       — Ты оставишь меня тут? — спустя время спрашивает Волк, глядя в стену.       Герта уже заканчивает с переодеванием, когда бесшумно и стремительно подходит обратно, вдруг срывая одеяло с Серебряного Волка одним махом и отбрасывая его в угол кровати. Чудом Охотница не издает позорного визга от неожиданности, резко садясь на месте и поджимая колени, лишенная своей теплой брони.       — Разумеется, нет. Безнадзорные Охотники за Стелларонами не будут прохлаждаться в моей спальне. И хватит вести себя так, будто обычно ты не ходишь передо мной в абсолютно такой же одежде. Это идиотизм. Сейчас – завтрак, потом ты уносишь свои лапы отсюда и я ухожу по своим делам. Все ясно?       — …Ведьма.

      *          *          *

      

      

      В серых глазах почти мутится в кашу картинка перед собою, но пальцы почти до смешного уперты. Окно за окном, попытка за попыткой. Идея за идеей. Голову так тяжело держать прямо, и тем не менее это ее не останавливает. Может, она и не в шаге от грандиозного триумфа. Не в шаге от разоблачения таинственных координат. Но кому они нужны, если ей удастся проникнуть внутрь вопреки незнанию искаженной правды чисел?       — Ты не идешь? — взволнованный голос отвлекает, сбивая с важной мысли, и от разочарования хочется завыть.       — Нет, миссия выполнена. У меня есть дела.       — Какие дела, если тебе нужно обработать раны?       — Ничего серьезного. Я разберусь с этим сама. Потом.       — Ты хочешь к ней?       Пальцы прекращают бегать от вкладки к вкладке, проецируемых из планшета. С языка срывается отрывистый вздох. Неужели ей обязательно нужно отвечать на этот вопрос?       — С чего ты взяла...?       — Ты второй день ночуешь у нее. Это логичное предположение, — отчего-то грустно жмут плечами в ответ. — Скажи, если ты к ней придешь, она обработает твои раны?       Охотница думает. Разве у Гениев есть на такое время? Она говорила, что у нее есть дела. Они совсем не так близки, чтобы одна из них волновалась за другую, особенно из-за такой мелочи. Конечно нет. Осознание этого почему-то колючее, будто кактус, неприятное, но оно кажется до безобразия правильным. Поэтому девушка мотает головой неопределенно, словно сама не знает ответа. Откликом ей служит тяжелый, явственно ощутимый взгляд.       — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Пожалуйста, проверяй сообщения почаще.       Шаги уже уходят вдаль, когда в стоге сена наконец находится иголка. Возможно, это странно. Возможно, она никогда не сможет найти себе оправдания. Но почему-то сейчас, когда ей приходится сжимать зубы от боли в боку и периодически стирать ребром ладони кровь с щеки, ей хочется вновь оказаться там. Что было причиной? Родной Панклорд за окном, показанный ей мимолетно? Одеяло, заботливо накидываемое на ее плечи, дабы не позволить холоду коснуться кожи? Или, может, она сама?       Но готовности получить ответ нет. Думать не хочется, сейчас это кажется особенно сложным и утомительным. Проще сделать, а потом подводить выводы. Даже если она об этом пожалеет.       Серебряный Волк готовится без разрешения заявиться в чужой замок.

      *          *          *

      

      

      Герта правда ничуть не удивляется, когда видит на диване своей гостиной комнаты развалившуюся Охотницу. Это определенно впечатляет ее, но она с самого начала знала, что имеет дело не с кем-то, а с участницей всемирно известной преступной организации. Вопрос заключался только в том, сколько времени у Серебряного Волка уйдет на то, чтобы начать проникать внутрь замка так же нахально и без спросу, как прежде она проникала на станцию.       И все же, всего пара дней – и Серебряный Волк уже была внутри. Это могло бы вызвать опасение, если бы Охотница всерьез могла докучать ей. Но Герта точно знала что и когда она может позволить ей. И если бы она этого не желала… Волка бы здесь не было.       — Похвальная скорость. Я думала, это отнимет у тебя не меньше недели, — медленно начиная обходить диван и привлекая к своей персоне внимание, заговорила Герта.       — Это было легко.       — Разумеется, ведь я тебя уже приглашала к себе. Именно поэтому твой – и только твой – планшетик смог помочь тебе… — Герта обрывает себя на полуслове, обойдя диван и ошеломленно остановившись, увидев, в каком состоянии на нем лежала Серебряный Волк. — …пачкать мой диван. Ты что, серьезно заявилась в мой замок, чтобы истечь тут кровью?       — Погоди, то есть ты специально тогда отобрала мой планшет?! — успешно пропускает мимо ушей вопрос Волк. — Ты что, просто сделала из него пригласительный билет?!       Извечная накидка и топ Серебряного Волка были истерты грязью и багровыми пятнами, на подтянутой талии зрели синяки, а на боку красовалась длинная рана с уже присохшей кровью. Разбитая коленка и тонкий порез под правым глазом дополняли неприятную картину. Грудь тяжело вздымалась и опускалась, несомненно из-за боли, которой не могла не обжигать самая большая рана сбоку. И при всем – ни намека на обработку. На дерзком девичьем лице только возмущение от слов Герты, хотя у девушки сейчас явно должны быть совсем иные тревоги в голове.       Герта подходит быстрым шагом и садится рядом с растянувшейся Охотницей, грубо хватая ее под коленку.       — Тебя что, в подворотне избили?       Серебряный Волк дергается и тихо шипит от боли и неожиданности, но Герта держит ее ногу на удивление крепко для таких тонких и изящных рук, пока разглядывает разодранное колено.       — Какая разница? Я была на миссии. Я пришла поиграть по твоему приглашению, — бормочет Серебряный Волк несвязно, наблюдая за действиями женщины.       В следующую секунду она издает короткий стон боли, когда Герта рывком подтягивает ее за ногу еще ближе к себе, чтобы уделить внимание длинной ране на боку. Она брала свое начало у низа живота, вытягиваясь к ребрам и уходя за спину. Гений даже представлять не хотела, как именно Серебряный Волк умудрилась ее получить.       — Мой замок похож на медпункт? — полностью игнорирует слова девушки Герта. — Ты даже не промыла их.       — И что с того? Я же не прошу тебя меня лечить, — язвит Волк, пытаясь отодвинуться.       — Умолкни, — Герта звучит так холодно, как никогда прежде, когда встает с места, чтобы наклониться и схватить Охотницу за лицо. Она проводит подушечкой пальца вдоль у царапины на щеке, с некоторым облегчением понимая, что хотя бы здесь обошлось малой кровью. — Поднимайся.       — Это еще зачем?       — Это все, — Герта делает круговое движение пальцем, показывая на Волка. — Нужно промыть и обработать. И мне плевать на твое мнение. Ты встаешь и идешь за мной. И выдраивать диван от своей крови потом будешь самостоятельно.       — Я никуда не пойду, — бурчит Волк, вытаскивая из-за спины свой планшет и стремительно начиная тапать по его экрану с явным намерением сбежать.       — Тогда полетишь.       Герта материализует под израненным телом Волка зеркало, которое мгновенно взлетает вместе с той вверх. Планшет благополучно выпадает из рук, приземляясь сначала на диван, а потом отскакивая и на пол. Дезориентированная Охотница делает попытку скатиться с зеркала обратно, отчаянно протягивая руку вслед упавшему девайсу, но в итоге лишь беспомощно мычит от боли во всем теле, когда в довершение картины тени рук обхватывают ее запястья, прижимая по обе стороны рамы.       — Ты шутишь, да? Ты что, собралась насильно обрабатывать мне раны? Тебе заняться нечем? — Серебряный Волк беспокойно заерзала, приподнявшись на локтях, словно впервые оказывалась так заточена; Герта развернулась и махнула рукой, приказывая зеркалу двигаться следом за собой. — Эй?! А-у-у, выпусти меня!       — Не кричи. Я правда рассчитываю, что мне не придется доставать кляп.       Ванная комната Герты, по мнению Волка, имела нерационально большие размеры. Обставленная не менее дорого, чем остальные комнаты, которые Охотнице довелось увидеть, она была оформлена в сочетание белых, сиреневых и нежно-розовых оттенков. Возможно, из-за этих цветов она невольно навевала мысли о закатном пейзаже. И Волку бы вовсе не хотелось отсюда сбежать, если бы не контекст нынешней ситуации.       Когда они вошли, теплая вода уже лилась из крана, постепенно наполняя приличные объемы джакузи в углу. Герта смерила парящего Волка изучающим взглядом, параллельно указав на выход кукле, которая, вероятно, и включила воду.       Серебряный Волк наконец в полной мере начала осознавать то, что именно ей предстоит. Мысль о ванной была, на самом деле, приятной – ощущение засохшей крови на своем теле нельзя назвать шибко занимательным. Вот только Герта выглядела так, будто не собиралась оставлять ее одну.       Зеркало, к которому Волка насильно припечатали, внезапно стало переворачиваться, меняя положение из горизонтального в вертикальное. Гений приблизилась, когда ноги Охотницы коснулись плитки, а тени рук со свистом уползли в узкое пространство меж рамы и стекла. Зеркало с хлопком исчезло, точно его никогда и не было.       Волк проигнорировала протянутую руку Герты, оббегая взглядом помещение и скрещивая руки на груди.       — Когда ты успела послать сюда куклу…?       — Ты хочешь потянуть время своими глупыми вопросами? Это не сработает.       — Да…? Я забыла выполнить дейлики в своей любимой гаче. Я, пожалуй, пойду.       Герта и не подумала ее останавливать. С самым наивным в мире видом Волк развернулась, подергала ручку двери и опустила руку, чувствуя, как быстро погас огонек надежды внутри нее. Мини-Герта, стоявшая сбоку от выхода, молча приподняла брови, словно не могла поверить в ее глупость.       — Ты хромаешь. Прекращай это представление и садись.       Указательный палец Герты терпеливо указывает на бортик заполняющегося джакузи, пока Серебряный Волк продолжает мяться у двери.       — Это что, принудительное купание? — нервно смеется Волк.       Герта шумно вздыхает, прежде чем приблизиться к Охотнице и потянуть ее за собой, взяв за запястье.       Коленки Серебряного Волка автоматически сгибаются, когда упираются в бортик позади себя.       — Ты сможешь раздеться сама?       — Да легко!       Стоит Волку сделать попытку стянуть свою накидку с первого плеча, как она крупно вздрагивает; кожа на боку натягивается, напоминая о боевом ранении, и от болезненной муки почти слезятся глаза. Герта тут же шлепает ее по ладони, самостоятельно принимаясь за элемент одежды.       — Что это? Твоя гордость? — Герта так невесомо осторожна, когда помогает Волку вынуть подрагивающие руки из рукавов, что Охотница даже разжимает с силой сжатый кулак, который до этого помогал ей претерпевать боль. — Твое вранье мне уже надоело, Волчонок. Еще одна ложь – и я найду способ наказать тебя. И тебе это не понравится.       Герта жестом просит Серебряного Волка привстать, и девушка выполняет требование без задней мысли. А затем длинные пальцы цепляются за кромку ее шорт.       — Постой! Ч-Черт.       Герта одергивает ткань, даже и не думая слушать ее, и начинает стягивать шорты вниз с бедер. Не проходит и полминуты, как Волк остается перед Гением в одном нижнем белье.       Рука Герты оказывается стремительно остановлена, когда та уже тянется к лямке топа Охотницы. Герта поднимает голову и видит в округлившихся глазах смесь налетевшей паники и крайней степени смущения.       — Прекрати устраивать детский сад. Сейчас это неуместно.       — Не надо больше ничего снимать, — настаивает Волк сквозь стиснутые зубы. — Раны можно промыть и без этого, их видно.       Герта смотрит на Волка хмуро. Конечно, девушка никогда не отличалась излишним здравомыслием, и все же ее застенчивость безумно раздражала сейчас. Она была серьезно ранена и не потрудилась даже немного озаботиться своим здоровьем, зато сейчас волновалась просто из-за того, что Герта ее раздевает. Будто Гений никогда прежде не видела человеческого тела без одежды.       Идиотизм.       Герта отмахивается от настырной попытки остановить ее.       Женщина успевает заставить сползти вниз одну лямку, но Волк тут же подтягивает ее обратно. Суровый и упертый взгляды вновь пересекаются, из-за чего они чуть не сталкиваются носами. Серебряный Волк сглатывает, подается назад в очевидной попытке восстановить хоть кроху личного пространства, но в итоге чуть не падает в воду раньше времени. Разумеется, Герта реагирует достаточно быстро, притягивая ее обратно на место и при этом умудряясь не задеть ни одного ноющего повреждения на теле.       Правда, из-за быстрого рывка вперед она невольно оказывается стоящей меж раздвинувшихся коленок Волка. Охотница же на автомате пытается сомкнуть ноги и только после этого осознает, что Герта стоит между ними.       Наверное, Герта никогда прежде не видела Волка настолько багровой.       — Аккуратнее. И твой топ в крови. Что значит «не нужно снимать»?       — Отлично…! Тогда я сделаю это сама, окей? Ты можешь идти, я справлюсь...       — С тобой так сложно. Логику Эонов понять проще, чем тебя. Полагаю из-за того, что у них она чаще всего хотя бы есть.       Тело Серебряного Волка отдает мелкой дрожью. То ли от прохлады, беспощадно окружившей еще не погруженное в теплую воду тело. То ли от бесконечной боли, отдающейся в теле наверняка и при малейшем движении. То ли от твердых намерений Герты лишить ее остатков одежды. А может, от всего вместе.       Герта окликает куклу, стоявшую у двери, точно стражник.       — Приготовь ей чистую одежду, — кратко приказывает она, и кукла с кивком покидает помещение. — А ты… — Герта возвращает свое внимание напряженной Охотнице. — Можешь раздеться сама, но я помогу тебе промыть раны.       — Отвернись!       — М? Смысл, если потом я все равно все увижу? — Герта усмехается.       — Заткнись и отвернись.       Герта отходит и подчиняется со снисходительным видом. Следующие пару минут она безмолвно слушает пыхтение, приглушенные стоны боли и невнятные ругательства. Затем еще минуту Волк явно пытается перелезть через бортик так, чтобы не умереть от агонии в моменте. Еще немного – и всплески, уведомляющие об удачном завершении миссии Охотницы. И вновь тихие взвывания, пока Серебряный Волк пытается опуститься в не полностью набранное джакузи.       — Тебе помочь? — пропевает Герта, разглядывая от скуки свой маникюр.       — Нет.       — Я спросила только для того, чтобы создать иллюзию выбора, — Герта разворачивается. — Возможно, будет немного больно. Пожалуйста, не визжи слишком громко. Куклы могут подумать, что я тебя убиваю. Хотя постой, мне нет до этого дела… Можешь кричать.       Серебряный Волк съеживается при приближении Гения и приобнимает себя руками, прикрывая грудь. К ее глубокой скорби вода отнюдь не мутная, да и объем ее весьма скромен. Герту это, однако, совсем не смущает. Ее взгляд едва ли касается Волка, когда она снимает со стены душ, крепко перехватывая его ручку. Она поворачивает переключатель, заботливо отводя струи в сторону от Волка, чтобы сначала протестировать их на собственной ладони. Охотница же с немым ступором наблюдает за чересчур сильным напором воды, уже представляя, какие страдания ей предстоят.       К ее облегчению Герта быстро настраивает куда более щадящий напор.       — Я правда могу сделать это сама, — Волк уже сама не знает, зачем возникает; очевидно, что Гений уже все решила за нее.       — Расслабься и лежи. И терпи.       С этими словами Герта приподнимает расшибленную коленку Волка и приступает к делу. Волк чувствует себя в ловушке, не имея даже возможности сдвинуть ноги, и откидывает голову назад, жмурясь и отказываясь наблюдать за экзекуцией. На рефлексах она пару раз безуспешно дергается, пытаясь уйти от боли, но Герта неумолимо продолжает процесс.       Но, конечно, колено – меньшее из зол. И когда Герта заканчивает с ним, косясь в сторону безобразной раны на боку, Волк, в принципе, уже готова к своей смерти. Но стоит ладони Герты уйти под воду, чтобы приподнять девушку за талию и получить больший доступ к ранению, как Охотнице становится жарко уже не только из-за воды. И это ужасно неподходящее время для необоснованно восторженной реакции тела Волка на касания Гения, поэтому Волк начинает внутренне молиться, чтобы это закончилось как можно быстрее. Ноги сдвигаются, а сама она отчаянно пытается мысленно посчитать количество эпического оружия на одном из своих аккаунтах, лишь бы отвлечься.       Герта еще сильнее уменьшает напор воды.       — Как ты его получила? — она интересуется совсем негромко, и не будь чувства Волка обострены так сильно, она бы ни за что не выцепила ее голос из шума воды.       И Волк была готова ответить, но именно тогда Герта принялась промывать пространство вокруг разреза, не позволяя при этом ни единой капле воды попасть напрямую в рану. Поэтому ответом Гению послужил только пронзительный вскрик.       — Полагаю, это было неприятно.       — Когда это уже закончится? — разочарованно выдыхает Волк.       — Тогда, когда я промою все твои раны. Ты же в курсе, что я сейчас просто споласкивала засохшую кровь...? Промывать я буду с помощью раствора.       Волк тупо хлопает глазами, и это кажется достаточным ответом.       — Серьезно? Ты что, вчера родилась? — не может поверить Герта. — Ясно. Жди здесь и не мочи сами раны, — Волк хмыкает, как бы говоря, что и так вовсе не горит желанием этого делать. — Я принесу раствор. Умой пока свое милое личико. Кровь тебя не красит.       Серебряный Волк с тяжестью на душе понимает, что самое страшное осталось впереди.

      *          *          *

      

      

      — Как можно не уметь обрабатывать раны с таким родом деятельности? Что ты обычно делала, когда подобное случалось? Ждала, пока кожа затянется сама волшебным образом?       Серебряный Волк вновь сидит на диване Герты, только уже в шортах и топе. Она успела сильно соскучиться по наличию одежды на себе. Тело было расслабленно после горячей воды, а состояние казалось чертовски утомленным. Охотница с нетерпением ждала возможности улечься спать, потому что количество сегодняшних событий явно превысило лимит нормы.       — Моей главной задачей является взлом. Если кто-то хочет на меня напасть, я редактирую данные реальности и отправляю его летать в космос, — Волк немного ухмыляется, гордясь своими способностями. — Но сегодняшняя миссия пошла не по плану… Эм. На самом деле меня впервые так рубанули.       Герта явно не сильно удивляется безответственным речам девушки, пока наблюдает за ней, сидя на кофейном столике с закинутыми одна на другую ногами. Две ее куклы тем временем одновременно обрабатывают мазью и бок и колено Серебряного Волка, периодически переговариваясь и наглым полушепотом споря сколько именно извилин не хватает в мозгу у Охотницы. Мазь ледяная и первые секунды после нанесения щиплет ужасно, зато сразу после все ощущения притупляются напрочь. Волк понятия не имела, что это, но покорно терпела.       — Ты считаешь это оправдывает твою необразованность?       — Это было не по плану! — огрызается Волк. — Я не должна была… Ничего этого не должно было произойти.       — Тогда осмелюсь предположить, что ваш Элио – идиот, который не умеет предсказывать будущее. И ты серьезно решила посвятить свою жизнь этому?       — Это мое дело, — пауза. — …Что это за мазь?       — Удивлена, что ты спросила. Ты так смиренно позволяешь мне делать с твоим телом все, что угодно. Это яд моего собственного изготовления, он впитается через кожу и завтра ты проснешься парализованной.       — Ты врешь.       — Правда? Тогда почему же ты уже не можешь сгибать свои пальцы?       Серебряный Волк мгновенно делает попытку согнуть их. Конечно же, пальцы поддались ее хотению сиюсекундно.       — Это такой старческий юмор? Как-то не цепляет.       — Все Охотники такие доверчивые? — Герта улыбается и на ее лице видна тень усталости. Волк внезапно чувствует себя виноватой, думая о том, что у Гения и без нее должно было быть предостаточно дел. — Мило.       Серебряный Волк слабо проходится пальцами по краю повязки на боку, которую уже успели наложить после мази куклы. Безупречно выполненная работа. Единственный минус – едкий запах мази, просачивающийся сквозь марлю.       — Ты меня не подвела, — роняет Волк в ответ то, что должно быть опровержением, но становится подтверждением чего-то совсем другого.       Это неизбежная правда, которую они теперь разделяли вдвоем. Нечто, что меняло всю суть их отношений. Преображало их из мимолетной легкомысленной связи в крепкую и обоснованную. Устойчивую. Этот вечер изначально не должен был быть таким, каким стал. Но Серебряный Волк сидела напротив Герты, лелея в памяти уже прошедшее утро, а Герта пытливо рассматривала тело девушки, оценивая качество наложенных повязок.       Это уже произошло.       — Ты меня утомила. Сама дохромаешь до спальни или тебя донести?