silver wolf was here

      Как странно.       Серебряный Волк просыпалась у Герты уже дважды, но она впервые у нее засыпает. Уставшая, сморенная болью во всем теле и недавней ванной, Волк чувствует благословенное и долгожданное расслабление каждой клеточкой своего тела, укрытого теплым одеялом. Возможно, это было глупо, но все, о чем она могла думать – это о том, как же ей комфортно.       Так правильно. Так… уютно? Словно она дома, в своей кровати, а не в чужой. Словно она там, где и должна быть. Волк была уверена в том, что засыпать рядом с Гением будет по меньшей мере тяжело, но по правде все оказалось совсем иначе. Сонливость накатила на нее волной легко и быстро, а глаза непослушно слипались, пусть Волк некоторое время и пыталась держать их открытыми, зачем-то рассматривая в полумраке комнаты силуэт лежащей так близко Герты.       Разве Волк должна ей доверять? Разве это рационально?       Разве должна сама Герта доверять ей, Охотнице за Стелларонами?       Бездумно дремать рядом с кем-то, кто в любой момент может обернуться против тебя. Может, не сдать КММ, – Герта явно серьезно сомневается в их силах – но сделать что-нибудь другое. В конце концов, Серебряный Волк – хорошо известная преступница не в одной галактике.       И бездумно дремать рядом с этой самой преступницей. Может, Герта так самоуверенна, что вполне осознанно так рискует, не воспринимая возможность угрозы от Охотницы всерьез. А может просто уверена в том, что та ничего не сделает? Мысли Волка начинают становиться расплывчатыми, непослушными и ускользающими, когда она лениво думает, что нет. Она бы ничего не сделала, даже если бы таков был указ Элио. Не после этого вечера, не после этих мгновений перед сном, проведенных в доверительном безмолвии.       Серебряный Волк проваливается в сон прежде, чем успевает осознать, о чем вообще думает. И, наверное, это к лучшему. Эта слабость подкралась незаметно и она никогда о ней не просила.       Она не готова принять ее сейчас.

*        *        *      

      

      Серебряный Волк просыпается с полным отсутствием желания открывать глаза. Ее тело безумно ноет после вчерашних приключений, мысли ленивые, но Охотница отчетливо помнит, чем завершился вечер. Слишком много эмоций, чувств, переступленных границ. Стоит задуматься хоть на секунду глубже, вспоминая все это, как сладкая сонливость покинет ее тело, сменившись взволнованным трепетом и неуместно пылким приступом бодрости. Нет, Волк этого не хочет, поэтому она лелеет остатки сна, не желая вновь погружаться в извечную неразбериху, которая с недавних пор происходила в ее сердце.       Но кто-то так и норовит оторвать ее от дремы. Тихие голоса, надоедливые и скачущие интонациями. Со знакомой высокомерной ноткой на кончике каждого слетевшего с языка слова, с заумной манерой, они стрекочут в комнате, раздражая и отвлекая, не позволяя вернуться к праздному сновидению.       — Она такая глупая! Как Великая Герта могла разглядеть в ней хоть что-то?! — взбудораженный полушепот.       — Может, это потому, что она преступница? Мадам Герте нравятся «плохиши»?       — Я тебя умоляю, ее точно приняли в организацию максимум из жалости! У нее такие глазки, как у брошенного щенка… Может, Охотники нашли ее под дверью в коробке и решили приютить из-за милого личика? Они просто не знали, что за ним скрывается…       — Это так трогательно. Выходит, они подобрали ее с улицы?       — Не знаю. Я бы выбросила обратно.       Серебряный Волк хмурится и мычит в раздражении, прежде чем повернуться на другой бок, в сторону звука. Голоса мгновенно затихают, когда она приоткрывает глаза: три куклы Герты стоят строем у противоположной кровати стены, выпрямившись, точно солдатики.       — Что это, утренняя сходка гномов? — хрипло и язвительно интересуется Волк, находя себя слишком ленивой для того, чтобы злиться на наглые обсуждения собравшихся кукол.       — Вообще-то да… — берет слово третья из них.       — Нет! — вторая.       — Это совет, а не сходка, и не гномов, а тех, кто уважает Великую Герту и беспокоится о ней и ее… — самая спокойная и вместе с тем высокомерная из строя делает многозначительную паузу. — Выборе.       — Я не беспокоюсь! С тех пор, как Волчонок появился, Великая Герта прекратила обращать внимание на то, что я публикую в сети! Я наконец-то свободна… — взволнованно защебетала третья вновь, блестя глазами так, точно и не кукла вовсе.       — Тц! Сейчас я говорю!       — Совет, да? — Серебряный Волк широко зевает, усмехаясь и глядя из-под опущенных век. — Из троих? Выглядит жалко.       — Остальные просто отказались приходить из-за твоего храпа! — обвинила вторая, скрещивая руки на груди.       — Чего? Пф. Неправда… А ну, сворачивайте свою хрень и не мешайте мне спать, окей? — вопреки своим словам, Волк потягивается и потирает кулачками глаза, постепенно отходя ото сна. — И где ваша хозяйка?       — Какой ужас. Она уже чувствует себя как дома! — ее вопрос пропускают мимо ушей.       — Она только сейчас такая наглая. Как Великая Герта вернется, она сразу станет ручной. Я даже вчера слышала ее скулеж из ванной комнаты, представляете? — заискивающим голосом заговорила первая, точно озвучила страшный секрет.       — Фу, в смысле…       — Хэй! — покраснев, таки встрепенулась Волк, окончательно просыпаясь. — Я вообще-то здесь, окей?! И я не скулю…! Спросите у своих мини-сородичей, которые обрабатывали мне раны. Если я и издавала какие-то звуки, — Охотница запинается, яростно пытаясь подобрать наименее унизительные слова. — То только из-за ран! Понятно?!       Мини-Герты ответили девушке молчанием, стоя с непроницаемыми лицами. Затем они дружно переглянулись, словно делясь друг с другом сомнениями касательно умственных способностей Серебряного Волка.       — Кто станет так бурно реагировать, если это неправда! — прерывают они молчание шепотом, который явно подразумевался неслышимым, но получился даже чересчур звучным.       — Очевидно, потому что она скулила не из-за ран…       — Да вы…!       Серебряного Волка прерывает отворившаяся дверь.       В дверном проеме показывается Герта. В полотенце.       Охотница так и замирает с открытым ртом, когда Гений заходит внутрь. Аметистовые глаза пробегаются по помещению, по вытянувшимся по струнке куклам и по застывшей девушке. Как всегда острый взгляд женщины немного отрезвляет, и Серебряный Волк будто отделывается от наваждения, наконец закрывая рот и нервно отводя взгляд в сторону от входа.       — Как хорошо, что вы уже здесь. Займитесь завтраком на кухне.       Куклы шустро кивают и быстро покидают комнату. Третья из них, самая доброжелательная, на мгновение останавливается в проходе, чтобы показать Волку из-за спины Герты большой палец.       — Волчонок?       Герта останавливается у кровати и щелкает пальцами перед лицом Охотницы, привлекая ее внимание, и та тут же отмахивается.       — Почему ты в полотенце?       Гений явно только недавно вышла из душа, и выглядела она незаслуженно волшебно. Волосы все еще не до конца высохли, отчего казались темнее обычного, а на изящной шее Волк разглядела крохотную капельку воды, скатывающуюся вниз, к ключице за полотенцем. У Охотницы уже давно не возникало сомнений, что Герта просто обязана быть идеальной буквально во всем, и все же ее взгляд скользит по длинным ногам, до которых не доходило махровое укрытие, без спросу, бесконтрольно и своевольно.       Во рту пересохло. Серебряный Волк багровеет, резко осознавая, что творят ее глаза.       — Извини? Ты обычно выходишь из душа без него? — серые глаза Волка забавно округляются, и не успевает она выдавить невразумительный протест, как Герта меняет тему. — Как твои раны?       Волк рассеянно пялится на Гения еще пару бесславных мгновений, прежде чем до нее доходит смысл произнесенных слов. Она опускает глаза в одеяло и чешет затылок.       — Не знаю? Я на них не смотрела. На них же повязки.       — Ты что, еще не проснулась? — Герта приподнимает бровь и повторно щелкает пальцами у Волка под носом, другой рукой придерживая полотенце на груди. Волк чуть пятится. — Ясно, спрошу иначе. Как ты себя чувствуешь?       Недовольный тон голоса и выражение лица никак не вяжутся со смыслом вопроса. Волнуется ли Герта за нее? Может, просто хочет убедиться, что проделала безупречную работу, занимаясь ее ранами вчера? Или Герта и вправду вместо целебной мази сказала куклам втереть Волку вокруг ран яд, а теперь хочет проверить его эффективность? Или, возможно, она интересуется из вежливости? Нет, это бред, Герта бы не сделала так никогда.       Серебряный Волк чуть мотает головой, пытаясь отделаться от идиотских мыслей. Точно рой непослушных пчел, они жужжали в ее черепушке на перебой. Но все они меркли в сравнении с одной, самой непростительной, самой глупой и постыдной мыслью, которая не позволяла Волку забыть, что Герта стояла перед ней в одном полотенце. Все деяния Серебряного Волка – пыль рядом с таким беспрецедентным преступлением со стороны Гения. Потому что как она могла так просто… так просто сводить Волка с ума?       — Я в норме, — односложно отвечает Волк в итоге, упираясь ладонями в скомканное одеяло под собой.        — Не заставляй меня задавать один и тот же вопрос другими словами в третий раз, Волчонок. Неужели так сложно описать свое самочувствие? Может, словарик принести?       Волк мнется пару секунд, собираясь с мыслями.       — Тело ноет. Но это то, что и должно происходить с ним после тяжелой миссии, — отвечает она наконец. — И какая вообще разница?       — Никакой. Я бы все равно не подпустила тебя в таком состоянии к Виртуальной вселенной. Не нужно искать в этом смысл, я спрашиваю – ты отвечаешь.       — Что, думаешь ты здесь главная? — Волк пренебрежительно хмыкает.       Герта не отвечает. Вместо этого она склоняет голову набок, разглядывая девушку с нечитаемым выражением, а затем вдруг наклоняется. Длинные пальцы обхватывают лицо Волка, и она тут же чувствует мягкие губы Гения на своих.       Охотница невольно мычит от неожиданности, но и не думает сопротивляться, подаваясь вперед и теряясь в поцелуе. Не слишком грубо, не слишком нежно. Достаточно, чтобы перехватило дыхание. Со всех сторон окружает запах цветов. Может, шампунь, может, гель для душа. Волку нет разницы, но она точно знает, что в этом запахе она бы потонула с удовольствием.       Так же резко, как и вторглась в личное пространство, Герта отстраняется, и Волк слепо и безуспешно тянется следом. Гений прижимает указательный палец к ее губам, тормозя, и открывшиеся серые глаза Охотницы смотрят опьяненно.       — Да, я здесь определенно главная, — посмеивается Герта. — Ты можешь не признавать этого на словах, но, кажется, твое тело все отлично понимает. Ты делаешь успехи, щенок.       — Серебряный Волк. И нет, мне никогда и ни за что не понравится…       — М-м?       — Подчиняться тебе.       — Да? К сожалению, думаю, мне не интересно слушать твою гордость, — указательный палец Герты соскальзывает ниже, спускается по шее неспешно, останавливаясь у ямочки внизу. Прижимается, чувствуя ускоренную пульсацию сквозь кожу. Притягательные глаза, прежде следившие за ним, неторопливо возвращаются обратно, сталкиваясь с серебристым блеском во взгляде Волка. — Куда интереснее слушать твое тело, не находишь?       Волк запротестовала бы, если бы не была полностью и бесповоротно пленена видом кончика языка, которым Герта явно намеренно медленно и соблазнительно облизнула губы. Серебряный Волк на автомате проходится языком по собственным припухшим губам, бессознательно и потеряно.       — У всех Гениев такая оживленная фантазия? Что это, твои фетиши?       Герта отвечает не сразу. Она наклоняется к самому ушку Волка, опаляя его разгоряченным дыханием. Охотница отрывисто выдыхает.       — Судя по твоему пульсу, это твои фантазии, щеночек. Тебе становится легче, когда ты метаешь стрелки на меня?       И как слова с подобным смыслом, противоречащим всему естесству Волка, могут звучать так несправедливо заманчиво?       Нет, она лучше умрет, чем будет кому-либо подчиняться, особенно Герте, чье самомнение и так уже скоро прекратит умещаться в масштабах видимой Вселенной...!       И все же отчего-то Серебряный Волк чувствует себя уязвимо, словно в произнесенном может крыться хотя бы отблеск правды. Убийственно сильно хочется доказать обратное, утереть Гению нос, но Волк понимает, что это просто невозможно. Не той, что считает свое мнение истиной в первой инстанции.       — Заткнись, — в итоге выдыхает Волк смиренно.       Герта приглушенно смеется прямо в ее ушко, отчего по коже бегут мурашки.       — Как мило. Ты всегда так говоришь, когда нечего противопоставить?       — Нет смысла, раз твой гениальный мозг не сможет осмыслить мой ответ. Твои слова – бред.       — Не соглашусь. Но, не волнуйся, — Герта отстраняется, вновь устанавливая зрительный контакт и поднимая ладонь к щеке Охотницы. Ласково. — Мы обязательно проверим это на практике. И ты сможешь доказать мне все, что угодно.       Касание Герты спадает, и женщина проходит к прикроватной тумбочке, подхватывая с нее расческу и принимаясь за свои волосы. Так спокойно, невозмутимо. Так, словно не сказала только что то, что сказала. А Серебряный Волк пыталась утихомирить свое взбесившееся сердцебиение и горящие уши, точно боролась за жизнь.       Поведение Герты вымораживало.       — Не сомневайся, докажу, — роняет Волк уверенно, вздергивая подбородок, прежде чем вытащить из-под подушки свой планшет и вскочить с кровати.       Рана на боку очень красноречиво высказывает все, что она думает о чересчур резких движениях своей хозяйки, но Серебряный Волк терпит боль со сжатыми зубами, когда окидывает комнату взглядом.       — Ищешь свою одежду? — догадывается Герта проницательно. — Жди, мои куклы скоро ее принесут. Кстати, чуть не забыла. Вечером ты должна быть здесь. Раны необходимо повторно обработать, а повязки сменить. Ясно?       — Ты что, не можешь просто дать мне эту мазь и все? Как будто я без тебя справиться не смогу.       — Ясно? — повторяется Герта.       — Хуясно. Рассчитываешь, что этот твой тон заставит меня тебе поддакивать? Ага, жди.       Герта прекращает расчесывать свои волосы, опуская руку и награждая Серебряного Волка тяжелым взглядом. Та даже не поднимает взора, вместо этого разблокируя свой планшет и принимаясь разбирать панель уведомлений, переполненную кучей окон.       — Ты… — Герта обрывает себя, усмехаясь. — Неважно. Мы уже выяснили, что твои слова не соответствуют твоим действиям. Все равно вечером ты будешь здесь.       И Герта как всегда была права во всем.

*          *          *

      

             Светлячок редко играла в игры. Как, впрочем, и все остальные Охотники за Стелларонами, помимо Серебряного Волка. Именно поэтому, когда хакерша заходит в общую комнату Охотников, она чувствует нечто близкое к шоку, завидев Светлячка на краю дивана, склонившуюся над какой-то знакомой ритм-игрой. Кафка стояла над ней позади, уперевшись локтями в спинку дивана и наблюдая с крохотной улыбкой на лице.       Помимо них в комнате был Блэйд. Он сидел на кресле поодаль от остальных, вертя в ловких руках свой клинок с безликим выражением на лице. Единственными звуками в помещении была музыка из игры и негромкие периодические диалоги между Кафкой и Светлячком. Элио, созвавший их всех, еще не объявился.       — М-м, а вот и наша героиня любовного романа. Как прошел вчерашний вечер, дорогая? — мелодично интересуется Кафка, поворачивая голову в сторону вошедшей.       — Нет никакого любовного романа! — Волк явно не ожидала такого ножа в спину прям с порога, а потому непрошенный румянец мгновенно атакует ее щеки.       — Волк! — Светлячок отвлекается от игры, резко оборачиваясь, и прежде ровная песня из ее телефона разрывается противными звуками пропущенных нот. — Ты опять не отвечала на мои сообщения, ты знаешь, как я волновалась?!       Серебряный Волк хлопает глазами растерянно и даже немного виновато, заводя ладонь за голову.       — У меня не было возможности... ответить, — Волк вспоминает, как трагично планшет выпал из ее рук, когда Герта решила заточить ее в своем зеркале.       — Ну разумеется, — усмехается Кафка.       Серебряный Волк добирается до дивана, чтобы плюхнуться на него сбоку от Светлячка, гордо игнорируя Кафку. На ней был ее привычный наряд, услужливо отстиранный от крови куклами Герты. Он обнажал аккуратную повязку на боку, за которую тут же зацепились взгляды всех в комнате.       — Так аккуратно...! — изумленно воскликнула Светлячок. — Неужели это Герта о тебе позаботилась?       — Почему сразу Герта... — бурчит себе под нос Волк.       — Потому что сама бы ты попыталась заклеить всю эту рану пачкой пластырей, милая, — вставляет свое слово Кафка.       Блэйд хранит молчание, чему Волк в этой ситуации несомненно рада. Если он и сделал какие-либо выводы, то решил сохранить свои мысли при себе.       Серебряный Волк сконфуженно почесывает указательным пальцем под пластырем на щеке, недовольная тем, как быстро тема разговора зафиксировалась на ней и ее отношениях с Гертой. Какими бы отношениями это ни было.       — Неправда, — осаждает она Кафку с тенью возмущения. — Да и какая вообще разница, кто мне помог...?       Светлячок рассматривает ее своими рассветными глазами с неуверенным выражением на лице. От ее чуткого внимания не ускользает ни один сантиметр севшей рядом напарницы, когда песня на экране ее телефона заканчивается надписью «YOU FAILED» на весь экран.       — Ты даже почти не хромала сейчас, — отмечает Светлячок, вынося вердикт своим наблюдениям с теплой полуулыбкой. — Кажется, Герта совсем не так ужасна, как ты ее описывала. Как камень с души. Теперь я хотя бы буду знать, что ты в надежных руках!       — Нет меня в ничьих руках, — уже просто из принципа протестует Волк. — Я не вещь.       — Я не это имела в виду!       — Тише, — прерывает Светлячка Кафка. — Дай ей передохнуть. Бедная девочка такая красная, будто сейчас взорвется.       — О, ты права...       Серебряный Волк закатывает глаза. В последнее время всю ее жизнь и события в ней можно было описать одним словом: Герта. Даже сейчас, в кругу своих напарников, первая тема для обсуждения – тот факт, что между ней и Гением что-то происходит. А на их отношениях даже не было какого-то определенного ярлыка. Они просыпались вместе, целовались, Герта о ней заботилась и явно обожала постоянно дразнить. Но это не романтические отношения, верно?       Волк ее не любит, а Герта не любит ее. Они уже обсуждали это. Но тогда кто они? Может, Серебряный Волк просто развлечение для Гения?       Мысль неприятная, она отзывается клокочущим сомнением в груди. Затем Охотница вспоминает о бесстыдной уверенности Гения в том, что Волку на самом деле нравится ей подчиняться. Унизительно. Герте явно просто любит издеваться над ней, это приносит ей какое-то извращенное удовольствие, не так ли?       Усилием воли Волк выбрасывает Герту из своей головы, фокусируя взгляд на пальцах Светлячка, скользящих по экрану телефона. Нельзя, чтобы Герта, точно вирус и неизлечимая зараза, распространилась на всю ее жизнь. Может, она подумает обо всем этом потом. Если будет настроение. Но игры – это святое, и она никогда не позволит Гению посягнуть на ее время в них.       — Впервые вижу, чтобы ты во что-то играла, — говорит Серебряный Волк.       — Это все Стелла! Она меня подсадила. Представляешь, она даже на мастере может закрывать самые сложные песни!       — Пф, да она только позавчера игру скачала. Я скинула ей скриншот со своим фулл комбо и написала, что ей никогда не достигнуть таких высот. Она наверняка на харде то едва ползет! — ни секунды не верит Волк, отбирая у Светлячка телефон. — Сейчас я тебе покажу мастерство.       Следующие минут десять Волк и Светлячок вместе играют, периодически передавая друг другу девайс. Волк играет безупречно. Ее рефлексы отточены до идеала, пальцы бегают по экрану так стремительно, что Светлячку остается только изумленно щебетать сбоку от нее. Серебряный Волк чувствует исключительную гордость и раздает советы, пока Кафка над ними скользит лиловым взором туда-сюда, беспечно слушая разговор.       — У тебя такие быстрые пальцы!       — Я в сотню игр таких играла, естественно.       — Не забудь продемонстрировать свои умения Герте, уверена, она будет в восторге, — комментирует напевно Кафка с намеком.       — …Заткнись.       Спустя время к игре подключается и Кафка; Светлячок уговаривает женщину с винными волосами попробовать пройти одну песню. Кафка садится между ними, закидывая ногу на ногу как всегда грациозно. Она стягивает с ладоней перчатки, прежде чем начать водить по экрану словно смычком по скрипке. Кафке не требуется никакого опыта игры, чтобы закрыть своими изящными тонкими пальцами песню на уровне эксперта и оставить Светлячка с Серебряным Волком с открытыми ртами.       — Знать не хочу, откуда у тебя такие умения, — морща нос, бормочет Серебряный Волк, когда Кафка невинно улыбается.       — Блэйд, может и ты попробуешь? — Светлячок поднимает взгляд, полный надежды, на молчаливого мужчину.       — Когда заживет рука, возможно.       — У него всегда эта отговорка, — шепчет Волк Светлячку.       — На низком уровне сложности можно играть и одной рукой...       — Блэйдик, не расстраивай их. Я уверена, тебе будет полезно подержать в пальцах что-то помимо твоего меча... — присоединяется к уговорам Кафка, и в глазах, мутных от линз, плещется лукавство.       Блэйд едва слышно выдыхает, точно смертельно устал. Или, по крайней мере, хочет смертельно устать. Он поднимается с кресла, оставляя у него свой клинок, и уже скоро неохотно садится рядом. Светлячок спешно подскакивает с прежнего места, чтобы сесть сбоку от мужчины, а Волк шлепает телефон на колени напарника.       — Рядом с тобой про, — уверяет Волк.       Блэйд не считает нужным утруждать свой язык хоть каким-либо ответом на это. А затем успешно терпит поражение раз пять подряд. Надпись «YOU FAILED» не имеет ничего общего с надписью «YOU DIED» в некоторых играх, но, кажется, все равно приносит мужчине странное чувство удовлетворения.       — Эм, ну, наверное, главное получать удовольствие от игры, да...? — Светлячок нервно смеется.

*          *          *

      

      

      Этим вечером Герты не оказывается в замке.       По крайней мере, Серебряный Волк делает такой вывод, прогуливаясь по уже хорошо знакомым комнатам и тщетно пытаясь ее найти. Единственные источники шума в замке – куклы, занимающиеся своими делами. Они провожают Волка подозрительными взглядами, периодически говорят что-то, но в основном весьма и весьма усидчиво занимаются каждый своей работой.       Внутри Волка загорается тихое предвкушение. Она ощущает себя крохотным червячком, которому внезапно открылись вселенские знания. Обычно рядом с ней всегда была Герта, которая запросто могла отдернуть ее за уши от всего самого интересного, куда непременно хотелось сунуть нос. Сейчас же ее нет. Поэтому, не терзая себя и секундным сомнением, Волк принялась трогать, рассматривать и вертеть в пальцах все, что попадалось на глаза.       А куклы, казалось, были беспомощны перед фактом ее близости с их хозяйкой.       — Ее надо срочно ликвидировать, — полушепотом делится одна мини-Герта с другой, когда Серебряный Волк с громким хлопком роняет причудливый веер - одну из местных диковин, хранимых Гертой.       Волк шустро поднимает его обратно, старательно делая вид, что ничего не произошло, и возвращает диковину на прежнее место.       — Но она же наша мать? — недоумевает вторая кукла, протирая выставочный стол в углу зала, где они стояли.       — Что?!       — Великая Герта создала нас, значит она наша мама. А если наша мама с кем-то встречается, то этот кто-то – автоматически второй родитель. Это же очевидно.       — Не может быть…       Волк не успевает бросить куклам, что именно она думает об их крышесносных умозаключениях, так как ее отвлекает вибрация в сумке. Она вытаскивает свой планшет, ожидая увидеть уведомление от какой-нибудь игры, когда видит безобразную аватарку с мусорным баком и сообщение от Стеллы.       помойный енот: «поздравляю!!!!1!»       Вы: «че?»       помойный енот: «Пусть в отношениях всегда царит гармония, доверие и взаимопонимание. Пусть каждый день вам дарит ощущение полёта. Желаю вашей паре счастья, любви и только радостных событий. И что бы ни произошло в жизни, всегда оставайтесь друг для друга опорой, поддержкой и вдохновением!»       Вы: «это что за херня»       Вы: «где ты скопипастила эти оскорбления и зачем ты отправляешь их МНЕ»       помойный енот: «светлячок сказала ты в отношениях»       помойный енот: «у меня еще несколько сайтов с советами по отношениям открыто, не знала что отправлять»       помойный енот: «скинуть???»       Вы: «я НЕ В ОТНОШЕНИЯХ»       Вы: «только попробуй.»       помойный енот: «ааа ты типа стесняешься»       помойный енот: «щас скину жди щас»       Контакт помойный енот заблокирован.       ...       Волк пролила бы скупую слезу над остатками своей расстоптанной репутации, если бы за последние несколько недель не успела привыкнуть к постоянному испытанию на прочность нервов со стороны абсолютно всех окружающих ее людей. Возможно, пришла пора смириться. Потому что конечно Светлячок решила поделиться «радостью» со Стеллой. Ну как же иначе? К счастью, судя по сообщениям, она не сказала безымянной, с кем именно Волк «встречается».       Бормоча под нос красноречивый поток самых оригинальных матерных изречений, она добирается до уже знакомого проектора. В прошлый раз Герта не дала ей и шанса рассмотреть содержимое экрана.       Без тени угрызений совести, Волк находит заветную кнопочку и цифровой экран растягивается на всю стену. Пустой. Ну конечно, Герта бы не стала приглашать ее пользоваться им, если бы не предусмотрела всякий риск. С другой стороны, нет такой информации, которую хакерша не смогла бы найти. Если Герта не соглашается предоставлять ее в открытую, Волку совсем нетрудно пойти и более сложным, витиеватым путем...       — Мне даже не нужно видеть твоего лица, чтобы понять, что ты задумала глупость.       Серебряный Волк подпрыгивает на месте, едва ли не роняя планшет из рук. Она оборачивается и видит Герту собственной персоной на входе в большой зал. Гений снимает и цепляет свою остроносую шляпу на вешалку на пороге.       — Вау. Я уже успела обрадоваться, думая, что ты не придешь.       — Как я могла упустить возможность еще раз посмотреть на твое жалкое выражение лица, когда кожи вокруг твоих ран касается капля мази?       Следом за Гертой поспевают две мини-Герты. По их снисходительным взорам и сжатой в руке одной из двух кукол мази, Серебряный Волк быстро понимает, что это те самые вчерашние медсестры, позаботившиеся о ее ранениях после ванной. Они следуют за своей хозяйкой, когда та пересекает зал, чтобы приблизиться к Серебряному Волку и без спросу погладить пластырь на ее щеке. Пару недель назад Волк отдернулась бы от касания, как от огня, зато сейчас даже не подумала о том, чтобы воспрепятствовать Герте.       — Знаешь, это выглядит забавно. Большая ты и две маленькие снизу, — хихикает Волк, приподнимая брови.       Герта не отвечает, отходя от нее, чтобы устало приземлиться на диван и поманить девушку за собой пальцем.       — Я нахожу куда более забавным твой щенячий взгляд, когда ты смотришь на меня снизу вверх.       — Чего? Да я всего на полголовы ниже…!       Серебряный Волк садится рядом, и куклы мгновенно налетают на нее со своими гнусными целительными намерениями. Охотница терпит, пока они избавляются от уже старых повязок на коленке и боку, а затем сдерживает шипение, вновь сталкиваясь с экзекуцией в виде ледяной мази, которая неуемно щиплет и напоминает о том, чего может стоить любая оплошность на миссии.       — Уверена, не будь меня здесь, ты была бы куда более громкой, — наблюдая за напряженной позой Волка, уверяется Гений.       — Д-да мне вообще плевать. Сейчас бы из-за такой мелочной боли ныть, — преувеличенно стойко убеждает Волк.       Охотница пытается заставить свое тело расслабиться, чтобы прекратить напоминать своим видом загнанного кролика, готового сбежать в любой момент. Актерство никогда не было сильнейшей ее стороной, и полный насмешки взор Герты только подтверждает этот факт.       — Что ж, раз так… Разве не скучно просто сидеть без дела? Вчера ты приходила с намерением поиграть здесь, не так ли? Комната в твоем распоряжении. Раз тебе совсем не больно, ты без проблем можешь заняться этим прямо сейчас, верно?       Серебряный Волк сглатывает.       — Да легко! Только у тебя нет джойстиков, да? — уверенно предполагает Охотница, разыгрывая поддельное огорчение.       — Как не предусмотрительно. Разве ты не Гений от мира игр? — сводит брови с фальшивой жалостью Герта, и манера ее голоса звучит точно скрытая угроза. — Я думала, у тебя всегда с собой парочка таких безделушек припасена. Ничего страшного, Волчонок. У меня есть твои джойстики.       Серебряный Волк чувствует себя проигравшей еще до того момента, как джойстик оказывается в ее руках.       Герта поднимается и удаляется вглубь зала на некоторое время, видимо, чтобы принести упомянутое. Охотница остается наедине с куклами, полностью сосредоточенными на своей задаче.       — Вы не можете побыстрее?!       — Что такое, не хочешь пасть носом в грязь перед Великой Гертой? — кукла, занимавшаяся ее коленом, щедро выдавливает мази, прежде чем начать втирать ее усердней прежнего.       Волк невольно дергает коленом, а с языка срывается дрожащий выдох.       — Да я вас…       — А вот и предмет твоих влажных фантазий, Волчонок, — Волк вздрагивает, поворачивая голову в сторону вернувшейся Герты. — Нет-нет, ты не туда смотришь, — она усмехается. — Не я. То, что в моих руках.       Герта приподнимает ладони, показывая их содержимое Волку, которая до этого смотрела исключительно на самого Гения. Два явно новеньких джойстика красуются в ее пальцах.       — Я не… Да боже! Иди к черту, ясно? — Герта изящно смеется, даже слишком искренне, когда Волк густо краснеет. — Тут есть какие-нибудь игры вообще? Или это такой же НПС-компьютер, как и твоя комната?       Герта садится обратно рядышком, пожимая плечами.       — Некоторые мои куклы могут проводить свободное время за играми. Понятия не имею, во что именно они играют.       — Окей. Не проблема…       Серебряный Волк подключает свой планшет к проектору, сталкиваясь перед выбором, глядя на свой огромный каталог игр. Ритм-игра? Конечно нет. Нужно что-то соревновательное и не одиночное, не зря ведь Герта принесла джойстики. Хотя Волк определенно хотела бы впечатлить Гения, показав, как быстро ее пальцы могут двигаться по экрану, закрывая самые нечеловеческие сложности. Так, нет, о чем она вообще думает?       Шутер? Нет, с одного экрана не получится. К тому же с такого огромного. Вкупе с периодическими всплесками боли, заставляющими Волка сжимать зубы, игровой процесс ознаменуется грандиозным позором, когда она не сможет попасть ни по одному противнику.       Файтинг? Вот, что звучит уже куда реалистичнее. К тому же, Серебряный Волк сказочно хороша в нем. «Immortal Eons» подойдет отлично.       Игра запускается. Пока Герта скучающе наблюдает за заставкой, Волк мертвым взглядом сверлит двух кукол, которые словно намеренно стали выполнять свою работу со скоростью улитки, явно стремясь растянуть процесс на полгода. Ну просто замечательно.       — Так. Ну тут база. Нам нужно выбрать себе персонажей, потом бой. У персонажей тут есть свои навыки и умения, но можно поставить болванчиков, потому что ты…       — Я?       — Нуб. Будет справедливо, если мы обе будем играть на стандартных персонажах.       После загрузочного экрана персонажи появляются на экране каждый со своей стороны. Высвечивается надпись «FIGHT!», и Волк понимает, что так просто начать выполнять свои излюбленные партии приемов она не может. Она приподнимает собственный джойстик под внимательным взором Герты.       — Эм. Ну если повертеть здесь, то персонаж начнет двигаться. Вправо, влево, прыжок, присест. В сочетании с этими кнопками можно заставить его выполнять более сложные приемы. Комбинируя все это, нужно победить противника. Если полоска HP упадет полностью, то ты станешь трупом.       — Как мило. Ты такой ужасный учитель.       — Что?! Почему!       Герта смотрит с загадочной полуулыбкой, прежде чем придвинуться ближе. Она шепчет «брысь» куклам, и те мгновенно прекращают демонстрацию своих садистических наклонностей, подбираясь с места и вставая в сторонке в ожидании команды вернуться. Серебряный Волк провожает их растерянным взглядом, пока Герта вновь не отбирает ее внимание.       — Мой джойстик прямо здесь. И мои пальцы тоже. Разве не проще будет показать на практике?       Внутри Волка происходит программная ошибка, когда до нее не сразу, но доходит, чего от нее хочет Герта. Гений пододвигается чуть ближе к краю как бы в приглашении, выжидательно приподнимая брови. Волк умрет, если это сделает. Точно умрет. Эта женщина хочет, чтобы она умерла, да?       Если ты сделаешь это сейчас, сможешь ли ты потом смотреть на свое отражение в зеркале по-прежнему?       Как тупые парочки в фильмах, которые не могут провести и секунды, не нарушая личное пространство друг друга.       Серебряный Волк внутренне хоронит свою гордость, когда решительно пододвигается ближе в ответ, словно приняв вызов. Ее руки обводят спину Гения, прежде чем скользнуть на ее ладони с обеих сторон, а подбородок упирается в хрупкое оголенное плечо женщины. Как всегда, лаванда. Запах, который скоро въестся в мозг Охотнице. Волк твердо игнорирует спонтанный порыв втянуть воздух глубже и коснуться кончиком носа предплечья Герты.       — Без проблем, — ее теплое дыхание наверняка щекочет шею. — Не думала, что члену Общества Гениев нужно так подробно объяснять такие простые вещи, — пальцы Охотницы накрывают пальцы Герты, и девушка прижимается теснее для удобства.       Сколько раз они уже целовались? Волк не считала. Но почему-то нынешняя близость кажется куда интимнее. Прижиматься отчасти грудью к ее спине, улавливать каждый вдох и каждый выдох. Захотелось превратить это в месть за все те разы, когда Герта дразнила ее, ощущая превосходство от откровенной неопытности Охотницы. Драгоценный шанс сравнять чаши весов, заставить женщину запнуться в своей непроходимой самоуверенности, запутаться в умело расставленной сетке-ловушке. И почему такие идеи стали атаковать ее ум?       Герта кажется непривычно напряженной, когда из ее груди с шумом выходит воздух. Она моргает, словно пытаясь сосредоточиться на виде джойстика перед собой и словах Серебряного Волка. Хакерша нажимает на ее деревянные пальцы, чтобы наклонить вертящуюся кнопку в нужную сторону, и персонаж на экране резко начинает движение вправо. А затем в другую сторону. И вверх.       Острая коленка Волка прижимается к сомкнутым ногам Герты сильнее, когда Охотница заставляет Герту поднять контроллер в руках выше.       Гений удивлена, немного. Возможно, – только возможно – она не ожидала, что Волк действительно это сделает. Но она расслабляется в кольце рук Охотницы, опуская наконец неестественно приподнятые плечи. Неслышно усмехается и поворачивается, сталкиваясь с Волком нос к носу.       — Ну, разумеется, я имела в виду не это. Я хотела, чтобы ты показала мне комбинации.       Серебристый взор треугольником скачет от бледно-фиолетовых глаз к губам, неумышленно. Так же неумышленно, как Волк поджимает губы тогда, когда они находятся буквально в паре сантиметров от губ Герты.       Неумышленно ли?       — У меня в зубах нет джойстика, он в твоих руках, — подсказывает не без издевки Волк, но Герта не отворачивается, а только наклоняется ближе.       Кончики носов соприкасаются, ресницы обеих подрагивают. Близко, даже слишком. Они делали это уже не раз. Еще немного навстречу – и вновь можно раствориться в поцелуе. Злой, страстный или чувственный – без разницы, любой заставит сердце биться неровно, а желание переполнять вены, распространяясь по всему телу и отдаваясь истомой в каждой клеточке. Герта не спешит, терпит, дает шанс. Надеется, что Волк сама наконец почувствует момент и переступит границу. Вольно, без указки.       Губы Волка приоткрыты, когда ее взгляд окончательно заостряется на устах Герты. Герта затаивает дыхание в ожидании.       А затем она ощущает щипок на бедре. Герта дергается, как от удара током, джойстик едва не выпадает из рук, но Волк страхует. Щеки Гения покалывает, точно ее жестко осадили. Нахальный смех раздается прямо у ушка, и Герте, несомненно, требуется вся ее выдержка, чтобы сдержать грязное ругательство.       — Я же сказала где джойстик, — ногти Волка стучат по корпусу контроллера. — До всех Гениев так медленно доходит?       — Идиотка.       Герта раздосадованно вновь смотрит на их руки, отказываясь верить в то, что Волк всерьез смеет ее дразнить, когда еще недавно сама краснела от подшучиваний. Каким вообще образом она так выпала из реальности, что не заметила, как пальцы Охотницы подкрались к ее ноге?       — Ты ужасная ученица. Смотри сюда, — требует Волк, все еще явно довольная своей выходкой. — Сочетанием этих кнопок можно сделать подкат и свалить противника с ног. Вот этих – врезать ногой по лицу. А вот так кулаком. Если зажать здесь и здесь, то можно сделать кувырок и оттолкнуться ногами от стены…       Когда Серебряный Волк наконец раскрыла кольцо рук и села на прежнее место, все основные правила были объяснены. Куклы, все это время стоявшие в сторонке, выглядели счастливыми, что сцена наконец закончилась. Прекратив созерцать потолок, они поспешили обратно к своей работе, окружая фигуру Волка.       Первый раунд – легкая победа для Волка. Поэтому она дерзко тянет уголки губ в стороны, преисполненная уверенности в себе; даже боль ее уже совсем не отвлекала, так глубока была ее сосредоточенность. Она и не замечает, как очень скоро мини-Герты уже накладывают поверх своей работы свежие повязки.       — Ты такая серьезная, будто на миссии, а не у меня в гостях. Расслабься. Мы ведь ни на что не спорили. Я не заставлю тебя ползать передо мой на коленях в случае поражения. Хотя… — Герта прикрывает глаза с наигранным удовлетворением, словно представляя эту сцену. — Это определенно было бы прекрасное зрелище.       — На твоем месте я бы молчала, королева парирования не в тайминг.       — Не радуйся так сильно, Волчонок. Я быстро учусь.       И Герта не лжет. Серебряный Волк нервно подтягивает коленки на диван – куклы уже закончили – и вкладывает уже куда больше усилий во второй раунд, потому что Герта внезапно начинает попадать в тайминг. Не без оплошностей, разумеется, но она заставляет Охотницу забыть о недавнем триумфе.       И тем не менее, Волк вновь берет вверх, ловко добивая с кувырка персонажа Герты – тот подлетает, а затем валится навзничь от силы прилетевшего удара.       — Легчайшее для величайшей, — поводит плечами Волк, в конец расслабляясь.       — Величайшей? Давно же с тебя не сбивали спесь.       — Я просто констатирую факт, потому что в этой игре меня не переиграть…       Третий раунд. Вперед, уклониться, прыжок и удар. Присест и взмах ногой, чтобы сбить Герту с места. Но Гений отходит точно вовремя, прежде чем занести кулак над еще не успевшей подобраться обратно на ноги Охотницей. Треть полоски здоровья бесславно улетает в небытие, и Волк невольно кусает внутреннюю сторону щеки, спешно пытаясь вернуть ход боя в свои руки.       Чего и стоило ожидать от Гения; Герта осваивается в бою куда быстрее, чем рядовой новичок.       Серебряный Волк не контролирует себя, когда любопытство диктует ей посмотреть на нее. Она видит скачущий по цифровому экрану взгляд и пальцы, танцующие над кнопками контроллера. Так естественно и ловко, точно это не третий раунд, а уже сто третий. Быстро, но одновременно с тем почти элегантно, – как это вообще возможно? – Герта выполняет приемы, которым ее успела научить Волк, и приемы, которые она сама путем догадки и научного тыка открыла для себя в игре.       Охотница зависает, наблюдая за отражением боя во взгляде Герты. Ее пальцы нажимают что-то уже на автомате, но без непосредственного руководства своей хозяйки. Мгновение, и характерный звук пробуждает Серебряного Волка от наваждения, заставляя молнией повернуться обратно к экрану.       Она проиграла.       — Не знала, что моя красота является приемом, которым тебя можно сразить.       — Черт…       Серебряный Волк испытывает чувство дежавю.       Ее еще никто не переигрывал.