Масло и вода или всё-таки любовь?

Вай не успевает опомниться. Она едва улавливает взглядом форму миротворца, как в тот же момент на неё обрушивается груда ударов. По рёбрам, животу, лицу. Её кидают через прогиб и припечатывают спиной к земле. Напротив синие-синие, как море, глаза. Кейтлин? Кейтлин пытается отдышаться. Она не вглядывалась в лицо лазутчика, просто взяла и напала. А теперь, когда стоило бы сковать его в наручники, она замирает и не может поверить в то, что видит. Напротив неё сталь и оскал. В груди ёкает. Останавливается. Руки опять трясутся, всё тело холодеет. Расступается беспокойная вода вокруг. Кирамман делает глубокий вдох. Неужели? Она сейчас плюнет. Ядом. — Уже на работе? До одури знакомый хриплый голос. Брови сводятся к переносице. Шрамик на губе и брови. Кольцо блестит в носу. Россыпь веснушек на щеках. Как звёзды. Что-то не так. Она слишком удивлена её появлением, чтобы сосредоточиться на чём-то конкретном. Изо рта вырывается то, что в первую очередь приходит в голову. — Тебе нельзя здесь быть. Это всё, что ты можешь сказать? Серьёзно, Кейтлин?! Вай закипает. Кейтлин всё смотрит на неё и не может понять, что не так. Все блестящие серёжки на месте. Да, немного побитая, да, всё лицо в пластырях. Это не в новинку. Что-то точно не так. Шрам от пули возле татуировки с именем… На мгновение в неё прилетает воспоминание о их последний встрече, а за ним сожаление и чувство вины. Она понимает, что Вай помнит. — На том месте, где я упала, когда жирный чокнутый мангуст схватил меня?! Вай отпихивает её от себя. Кейтлин готова поклясться жизнью, что в какой-то мере та рада её видеть. Вай утирает нос и не может понять в какой момент ей прилетит очередной удар от девушки. Но не осторожничает. Ещё чего. — Мангуст? — не сказать, что Кирамман обижена этим оскорблением. До неё снизошло озарение. Где её любимые розовые волосы? Почему они вымазаны чёрт знает в чём?! — Ну и причёска… Ты выглядишь как злая нефтяная лужа. — возможно, её это прозвище всё-таки немного задело. Но только немного. Вай прыснула. Ей не нравится что-ли? Ну и плевать. Будет назло как можно дольше ходить с чёрными волосами, только чтобы побесить. — Не преувеличивай, Кексик. Синее море озаряется блеском. Они перебросились парой оскорблений после долгой разлуки, и они тут же забылись после одного только прозвища и вида такой родной и приевшейся ухмылки на губах Вайолет. Кейтлин Кирамман — глава миротворцев и частично армии здоровых и крепких ноксианцев. В её глазах последние полгода блестит арктический холод и жестокость. Жажда мести. Она вот-вот поставит на колени непокорный Нижний Город. Она водится с Амбессой — воплощением стальной выдержки, дисциплины и воинствующей горой мышц, которая в совершенстве владеет навыками ближнего боя и обучает этому и её. Она чёртов полководец без страха и упрёка. Кейтлин Кирамман оттаивает, когда слышит, как Вай — бывшая заключённая 516 — называет её Кексик. Кейтлин готова броситься ей на шею и обнимать до посинения. Она чувствует, как ледяная стена между ними даёт трещину. Всё остальное становится неважным. Вай рядом. Пусть в её глазах блестят нотки злобы, пусть она язвит, пусть отталкивает — наплевать. Она рядом. Дышит с ней одним воздухом. Стоит на той же земле, что и Кейт. Кирамман понимает, что пути назад уже нет, когда Вай рассказывает зачем она здесь. Когда приходит к решению бросить ту империю, которую она выстраивала по кирпичикам, ради неё. К этому решению она приходит в считанные секунды и не оглядывается назад. Кирамман понимала, что Амбесса не простит ей предательства. Понимала и всё равно встала на сторону Вай. Опасно? Определённо. Трудно? Да. Хочет ли она этого? Несомненно. Ей как будто нужен был толчок, чтобы выбраться из всяких отношений с ноксианцами, с Нолан, с Амбессой и вернуться к тому, с чего она начала. К бывшей зауновской заключённой, которая за пару дней перевернула весь её мир с ног на голову и делает это снова. Прямо сейчас. Надевая мешок на голову девушке, Кейтлин едва себя сдерживает от того, чтобы стянуть его, выбросить и расцеловать все ранки под пластырями и синяк, который оставила буквально пару минут назад на скуле, губы, всё лицо. Она хочет стоять и извиняться губами. Она понимает, что сейчас неподходящий момент. Вай просто доверяет ей свою дальнейшую судьбу. Ей бы думать, что Кейтлин просто обманом приведёт её в самое сердце ноксианского логова и оставит там на съедение Амбессе. В голове щёлкает каждый раз, когда Кейтлин говорит. Вращаются шестерёнки. Она так не поступит. Кейтлин не думает, получится ли у них. Она знает, что уже получилось. Обе не знают, будет ли у них завтра. Они просто есть друг у друга в моменте. Самом отчаянном, бесповоротном и невероятном. Кирамман не может не признать потрясающую актёрскую игру Вайолет. Фыркает, скалится, бросается оскорблениями, плюёт. В лицо. Ядом. И слюной. Действительно убедительно. Ещё и смотрит с такой напускной серьёзностью и злобой. Вай смотрит как Кейт стирает слюну в сторону своих губ и не может поверить в то, что видит. Она хочет шикнуть на неё и сказать, чтобы та их не выдавала, но чёрт возьми, это что вообще? В Вай плевали и не раз. Она знает как это противно и всегда стирала чужие плевки в сторону ушей. А тут на губы. Чёрт, она издевается? Вай понимает, что нужно бросить все силы на первый рывок, а подумать о том, как Кирамман растирает её слюни по губам можно чуть позже. Кейтлин уходит, оставляя Вай выслушивать пламенные речи боевой свиньи. Такая уверенная в себе, что аж тошно становится. Вай безмерно любит свою семью и отдаёт себе в этом отчёт. Рядом отец, сестра и её маленькая спутница. Она стоит и понимает, что всё это — её. Родное. Самое близкое и ценное. То, что она будет защищать ценой собственной жизни до последнего вздоха. Некогда потерянное вернулось. Пусть другое, пусть сквозь тернии, пусть хрупкое. Пусть. Самое главное — оно есть. Кейтлин достаточно одного взгляда на них, чтобы осознать, что всё не напрасно. Она видит, как счастлива Вайолет. Меньше, чем через минуту Вай осознаёт, насколько хрупкой может быть идиллия. Насколько одно семейное объятие может быть коротким. И насколько сильная за всем этим может последовать боль. Намного сильнее, чем когда она в первый раз потеряла всё. Она смотрит на Вандера и не чувствует собственного тела. Ей не хочется верить в то, что до него достучаться невозможно. Она заслоняет Ишу, Джинкс и Кейтлин собой, выходя вперёд. Она смотрит в глаза отцу и видит, как оставшаяся человечность их покидает вместе с раскалённой лавой. Рёв. Разрывающий барабанные перепонки звериный рёв. Брызги крови и изуродованный труп ноксианца. А затем воинственные людские крики и лязг металла. Все эти звуки в голове смешиваются в чёртово дьявольское варево. На поле боя они неизменно остаются преданными напарниками. Кирамман прикрывает спину, Вай бьёт в лицо. Джинкс совсем неподалёку, отстреливает людей в привычном хаотичном порядке. Вай не выпускает её из поля зрения. Резкая боль разливается в области живота. Вайолет смотрит как вниз текут красные струйки, как кровь впитывается в одежду. Она вот-вот упадёт на землю, но Кирамман в секунду оказывается рядом. Привычно закидывает её руку на своё плечо, придерживает, не отпускает. Она видит, как маленький герой бежит навстречу смерти. Как Джинкс рванула за ней. Девочку уже не спасти, она нажала на курок. Вай прикладывает все оставшиеся силы, чтобы хотя бы сестру спасти. Удерживает её, не отпускает. Всё длилось не так долго. Возможно, несколько минут. Всё так легко разбивается. Всё треснуло по хлипким швам. Всё превратилось в бесконечный водоворот. Глаза закрываются сами.