𝐇𝐄𝐋𝐏𝐋𝐄𝐒𝐒

Несмотря на привычное хладнокровие, Кейн изо всех сил старался сохранить самообладание. Его дочь была на Земле, и он ничего не мог с этим поделать. Чувства переполняли его, но больше всего терзала вина — тяжелая, как болезнь, она разъедала его изнутри. Он никогда не говорил Веронике, как много она для него значит. Он не был рядом, когда она росла, и всегда оставался слишком строгим. Только увидев её изображение среди других на экране, он осознал, как сильно ошибался. Кейн защищал её, даже если она этого не знала или не хотела признавать. Именно поэтому он никогда не говорил, почему её мать была казнена. Истина разрушила бы светлый образ матери, и Кейн предпочёл, чтобы дочь ненавидела его, чем лишилась последних тёплых воспоминаний. Эбби только что сообщила ему о двух погибших мальчиках, краснота вокруг их жизненно важных органов означала, что они были либо ранены, либо мертвы. Он не знал, чувствовать ли облегчение или нервничать, когда Вероника не имела красноты вокруг нее. — Кейн! — позвала Эбби, прерывая его мрачные мысли. Она отвела его в сторону, подальше от любопытных ушей. — Как Вероника оказалась на челноке? Я видела её всего за несколько часов до запуска. — Я не знаю, — ответил Кейн серьёзно, но решительно. — Но я это выясню.

***

— Черт! — вскрикнула Вероника, отпрыгивая от оголённого провода, ударившего её током. Всё тело ныло после «дружеского» столкновения с Шамуэем, и теперь добавилась новая боль. Сжав кулаки, она уставилась на провода с яростью. Без инструментов разобрать их было невозможно. Пропавшие панели могли распасться при жёсткой посадке или из-за жары. Но сдаваться она не собиралась. У неё была цель — предупредить отца о Шамуэе. Она взглянула на сотню. Некоторые бездельничали, другие уже готовились ко сну. Вероника тяжело вздохнула, спустилась по лестнице и направилась к единственному человеку, с кем ей хотелось поговорить. Уэллс Джаха. Её чувство вины поднялось, будто ком в горле. Она заставила себя проглотить его. Это не она убила канцлера, но мысль не давала покоя: если бы я побежала быстрее, могла бы предотвратить это. Она отогнала неприятные образы и сосредоточилась на настоящем. — Привет, — сказала Вероника, засунув руки в задние карманы тёмных джинсов. Уэллс поднял голову и ответил слабой улыбкой: — Привет. — Ты в порядке? — Да, — пробормотал он, опуская взгляд. — Просто немного устал. — Нашёл что-нибудь? — Нет, — он тихо покачал головой. — А как дела с крышей? Вероника села рядом, задумчиво глядя на зелёные папоротники перед собой. — Ничего. Без инструментов я мало что могу сделать. — И что нам делать? — вздохнул Уэллс. Его голос звучал беспомощно, а плечи опустились. — Выживать, — неуверенно ответила Вероника, натянуто улыбнувшись, надеясь хоть немного поднять ему настроение. Уэллс повернулся к ней. Он видел, что её улыбка неискренняя, но в ней всё же было что-то обнадёживающее. Учитывая, что их отцы были важными членами Совета, они почти не общались на Ковчеге. Вероника избегала детей из своего круга, предпочитая проводить время с теми, кто жил в других секциях, как, например, Финн. Она подняла бровь, замечая, как Уэллс чуть дольше, чем нужно, смотрит на неё. Осознав это, он смущённо отвёл взгляд и встал, собирая палки у своих ног. — Нужна помощь? — предложила Вероника. Уэллс кивнул, и она взяла несколько палок из его рук. Они молча направились к борту десантного корабля, когда вдруг кто-то окликнул их. — Так и не нашёл воду? Они оба подняли головы. Перед ними стоял Мёрфи с выжидающим выражением лица. — Нет, пока нет, но... — начал Уэллс. Вероника наблюдала за их обменом взглядами. Мёрфи выглядел равнодушным, но что-то в его манере держаться заставляло насторожиться. — Можешь поискать вместе с нами, — предложил Уэллс, но его голос звучал натянуто. Внезапно взгляд Уэллса упал на стену десантного корабля. Вероника заметила, как его лицо изменилось. Она проследила за его взглядом и нахмурилась, увидев что-то вырезанное на металле. "Первый наследник умриет первым." Вероника не была уверена, было ли слово "умриет" написано так по ошибке или нарочно. Как бы то ни было, выглядело это нелепо. Мёрфи усмехнулся, заметив реакцию Уэллса, но его улыбка быстро сменилась мрачной гримасой. — Знаешь, мой отец... — его глаза внезапно потемнели. — Умолял о пощаде, когда твой открыл шлюз, чтобы вышвырнуть его. Уэллс шагнул вперед, готовый что-то возразить, но Вероника опередила его. Закатив глаза, она сделала несколько шагов вперед и бросила: — Ты не единственный, кто потерял кого-то из-за прогнивших законов Ковчега. Взгляд Мёрфи метнулся к ней, челюсть его напряглась. — Ах, да? А ты кто? Вероника прищурилась. — Кто я — не твоё дело, Мёрфи. Глаза Мёрфи на мгновение расширились. Он коротко рассмеялся, обернулся к парню рядом, а затем вновь уставился на неё, выражение его лица исказилось рычанием. — Все в порядке, я знаю, кто ты. Ты дочь Кейна. Да, я слышал, что твой отец вышвырнул твою маму из Ковчега... но, эй, это ничего, все теряли кого-то из-за испорченных законов Ковчега. — Я убью тебя! — вспыхнула Вероника, бросаясь на него с яростью. Но прежде чем она успела сбить его с ног, Уэллс рывком оттащил её назад, крепко удерживая за плечи. — Остынь, Вероника! Он того не стоит, — произнёс он ровным, спокойным голосом. — Тебе лучше спать с одним открытым глазом, — предупредила она, по шведски. Мёрфи нахмурился, не понимая, что она ему сказала, но по ее тихому голосу он понял, что это была угроза. Вероника метнула убийственный взгляд на Мёрфи, но потом перевела глаза на Уэллса. Тот бросил взгляд на надпись на корпусе десантного корабля, затем, проходя мимо Мёрфи, едко добавил: — Вы неправильно написали умрёт, умники. Вероника осталась стоять на месте, чувствуя, как в ней бурлят эмоции. Её единственной слабостью была мать, и сейчас она с трудом сдерживала себя. Кулаки были сжаты, губы поджаты в тонкую линию. Когда Уэллс скрылся из виду, к Мёрфи подошёл Беллами. Его взгляд упал на граффити. — Если хотите кого-то убить, не стоит объявлять об этом заранее, — произнёс он холодно, лишь мельком глянув на Мёрфи, прежде чем посмотреть на Веронику. Она стояла с опущенной головой, напряжённая, как натянутая струна. На мгновение она подняла взгляд, встретившись с ним глазами, и тут же резко выдохнула, уходя прочь. Беллами заметил блеск в её глазах, хотя она пыталась это скрыть. Слёзы, сдерживаемые гневом и болезненными воспоминаниями, оставались непролитыми, но он их увидел. И это его почему-то задело. Сначала эта девушка дерзит ему по поводу открытия двери десантного корабля, затем она посылает ему убийственный взгляд, который может загнать его на шесть футов под землю, а чуть позже едва сдерживает слёзы. У этой девушки, похоже, серьёзные перепады настроения, — подумал он, возвращая внимание к Мёрфи.

***

Остаток дня Вероника провела в поисках пропавших панелей, которые могли бы пригодиться для укрепления лагеря. Она исследовала густой лес, но это оказалось бесполезной тратой времени и сил. Ей хотелось держаться ближе к лагерю, пока она не освоится с местностью, но окружающий мир всё ещё казался пугающе однообразным — каждое дерево, куст или растение выглядели совершенно одинаково. Однако её поиски не оказались напрасными. Она наткнулась на воду. Если быть точнее, на водопад. Между скал стекала струя воды, образуя у подножия небольшой прозрачный водоём, окружённый гладкими камнями. Всё вокруг выглядело завораживающе: изумрудные листья растений, обрамлявших водоём, блестели под лучами солнца, пробивающимися сквозь густую листву. Деревья укрывали мшистую почву, создавая прохладную тень, а вся сцена казалась какой-то скрытой, недоступной для посторонних глаз. Вероника поняла, что нашла своё убежище. Место, куда можно будет сбежать, если жизнь в лагере станет невыносимой. Она провела там большую часть дня. Сидя на краю водоёма, она опустила босые ноги в прохладную воду и просто позволяла себе наслаждаться тишиной. Всё было так умиротворяюще, что уходить совсем не хотелось. Однако, когда начало темнеть, она заставила себя вернуться. Заплела свои волосы в свободную косу, надела ботинки и нехотя отправилась обратно в лагерь.

***

Вернувшись, Вероника была удивлена. Сотня подростков смеялась, кричала и собралась вокруг костра, откуда доносился глухой ритм барабанов. Она нахмурилась, не понимая, что происходит. Почему они так радуются огню? Она заметила Уэллса, выходящего из леса, и догнала его. — Что они делают? — спросила она, нахмурив брови. — Без понятия, — пожал плечами Уэллс. Они вместе пробрались через толпу, чтобы взглянуть на происходящее. Перед костром стояли Мёрфи и один из его приятелей, явно наслаждаясь всеобщим вниманием. Вероника заметила, как они грубо сорвали с запястья какой-то девушки браслет — тот самый, что был их единственной связью с Ковчегом. Толпа разразилась аплодисментами, когда браслет бросили в огонь. Его металлическая поверхность вспыхнула в пламени, оставляя лишь обугленные остатки. Беллами, стоявший в центре, оглядел своих людей с торжествующей ухмылкой. — Кто следующий? — произнёс он, явно наслаждаясь этим моментом. Вероника наблюдала за всем этим с холодным выражением лица, но внутри её начинала закипать ярость. — Что вы творите? — требовательно произнесла Вероника. В её голосе смешались замешательство и гнев. Уэллс стоял за её спиной, наблюдая за ситуацией с невозмутимым выражением лица, ожидая ответа. Беллами обернулся, его взгляд скользнул по Веронике, а затем остановился на Уэллсе, стоявшем чуть поодаль. В глазах последнего читалась решимость. — Мы обретаем свободу, — сказал Беллами с почти небрежной уверенностью. — А что, не похоже? — Похоже, вам всем жить надоело, — резко ответил Уэллс. — Система связи отрубилась. У нас остались только эти браслеты, снимите их, и все решат что вы погибли, что Земля ещё непригодна для жизни. — О том и речь, — не моргнув глазом, ответил Беллами. Он прищурился. — Канцлер. Толпа вокруг затаила дыхание. Затем послышались смешки, удивлённые возгласы. Его дерзость подогрела атмосферу. — Мы сами о себе позаботимся. Да? — обратился он к подросткам, которые тут же разразились криками поддержки. Вероника молча наблюдала за происходящим. Она едва могла поверить, что всё это было реальностью. — Вы хоть понимаете, как это глупо? — спросила она, слабо усмехнувшись. — Сейчас вы должны думать только о том, как выжить. Забудьте про гордость и попытки доказать, что вы способны справиться одни. Если вы всерьёз считаете, что сможете обойтись без ресурсов с Ковчега, то дела куда хуже, чем я думала. Её слова звучали жёстко, но она продолжала смотреть прямо в глаза Беллами, как будто её фразы были адресованы только ему. — И, кроме того, даже если здесь безопасно, разве в не хотите, чтобы сюда спустились ваши близкие? — холодно добавил Уэллс. Беллами усмехнулся, но улыбка его была скорее болезненной. — Все мои близкие уже здесь, — произнёс он, глядя Веронике прямо в глаза, а затем поднял руку, указывая вверх. — А на станции моих близких сажали. Он сделал несколько шагов вперёд, и лицо его потемнело. Его голос стал жёстче, почти ледяным. — Они убили мою мать, только за то что она родила второго ребенка. Это сделал твой отец, — бросил он, не сводя взгляда с Уэллса. Вероника прикусила внутреннюю часть щеки, пытаясь сохранить хладнокровие. Она не собиралась испытывать жалость к Беллами Блейку. Нет, он убийца, и ей это прекрасно известно. Уэллс выдержал его взгляд. — Не мой отец написал эти законы, — тихо, но твёрдо ответил он. — Верно, он исполнял их,— тихо проговорил Беллами. — Но это было раньше. Не на Земле. Здесь у нас не будет законов. Здесь мы будем делать что захотим, и когда захотим! Толпа тут же взорвалась восторженными криками. — Вас не заставляют принять это. Можете даже попытаться остановить это, помешать, или убить меня. Его голос звучал спокойно, почти издевательски. На лице появилась тень усмешки. Вероника сузила глаза. На миг ей действительно показалось, что смерть Беллами могла бы решить многое. — А знаете почему? — он слегка наклонился вперёд, его голос стал громче. — Каждый делает что хочет. — Каждый делает что хочет! — громко повторил Мёрфи. Подростки тут же подхватили этот лозунг, крича так, будто это были их последние слова. Только Вероника и Уэллс молча наблюдали за этой сценой. Внезапно небо затянули тучи, и первый дождь пролился на Землю. Грохот капель заглушил крики. Вероника подняла глаза, забыв о напряжении, когда впервые за все восемнадцать лет своего существования позволила дождю ударить по ее лицу. Прохладные капли стекали по ее теплым щекам, оставляя приятное ощущение. Она снова посмотрела вниз с непринужденной улыбкой на лице, но она дрогнула, когда Беллами и Уэллс снова обменялись напряжёнными взглядами. — Нужно собрать воду, — предложил Уэллс, несмотря на ливень. Беллами лишь ухмыльнулся. — Каждый делает что хочет, — повторил он. Уэллс стиснул зубы, но возражать не стал. Его взгляд скользнул по Веронике, словно приглашая её уйти вместе с ним. Однако она осталась. Её злило поведение Беллами, его манера вести себя, будто он главный. — Беллами, — её голос прозвучал ровно и бесстрастно. Он поднял на неё взгляд, слегка приподняв бровь. — Нам нужно поговорить, — добавила она, быстро оглядев толпу. Все остальные танцевали под дождём, не обращая на них внимания. — Наедине. Она развернулась и направилась к десантному кораблю, не дожидаясь его ответа. Когда она оказалась под укрытием, она обернулась. Беллами уже был позади, на его лице читалась настороженность. Убедившись, что поблизости никого нет, Вероника поднялась на второй уровень корабля. Этот разговор должен был остаться только между ними. Когда он поднялся по лестнице, взгляд его сразу упал на неё. Она стояла, прислонившись к дальней стене, напряжённая, но внешне спокойная. — Есть причина, по которой ты позвала меня сюда? — спросил он, стараясь сохранять ровный тон. — Закрой люк, — холодно бросила она, не удосужившись ответить на его вопрос. Он нахмурился, но подчинился, захлопнув за собой люк. На поясе оставался пистолет — напоминание о том, что он мог защитить себя, если что-то пойдёт не так. Её лицо оставалось совершенно непроницаемым, что вызывало у него внутреннее напряжение. Молчание тянулось тяжёлой паузой, пока она, наконец, не оттолкнулась от стены и сделала шаг вперёд, прищурив глаза. — Чем я могу помочь? — первым нарушил он тишину, стараясь сохранить самообладание. Её губы изогнулись в кривой усмешке. — Ты уже достаточно сделал. — Что? — спросил он, сбитый с толку. Она подняла бровь, сдерживая саркастический смешок. — Я знаю, Беллами. Знаю, поэтому я здесь. Поэтому я на этой чёртовой Земле. — Я не понимаю, — он нахмурился, пытаясь найти хоть какой-то смысл в её словах. — Мне объяснить? — её голос стал твёрже, почти обвиняющим. — Я знаю, что ты сделал, Беллами. Я знаю, что ты застрелил канцлера Джаху.