𝐇𝐄𝐋𝐏𝐋𝐄𝐒𝐒

Беллами побледнел, его глаза расширились. Как она могла узнать? В следующий миг он взял себя в руки, на лице появилось настороженное выражение, а рука медленно потянулась к пистолету, заткнутому за пояс. — Кто тебе такое сказал? — спросил он с оттенком насмешки, но в нем слышалась напряженность. — О, боже, серьезно? — рассмеялась она про себя. — Не пытайся выставить меня дурой. Я не заключенная, Беллами. Мне восемнадцать — меня бы уже казнили. Она тяжело вздохнула, в отчаянии проводя рукой по мокрым волосам. — Я слышала, как Шамуэй сказал тебе застрелить канцлера. Я хотела предупредить его, но Шамуэй опередил меня. Он поймал меня раньше, чем я успела что-то сделать, и посадил на десантный корабль, нацепив этот браслет, — с вызовом добавила она, указывая на металлический браслет на запястье. Беллами перевел взгляд на браслет, затем снова посмотрел на неё. Он застыл. Ложь не могла спасти его, если она уже всё знала. — Ты хоть представляешь, как это тяжело знать, что ты убил отца Уэллса, и не иметь возможности ничего сказать? Беллами быстро схватил Веронику за плечи и оттолкнул ее от люка, опасаясь подслушивающих, особенно после того, как он только что узнал, что один из них был на земле вместе с ним, он заговорил тихим голосом. — Ты можешь расслабиться? Я его не убивал! — Что? — Вероника нахмурилась, ее глаза остекленели от замешательства. — Я не убивал его, — повторил Беллами, проводя руками по волосам и отступая на шаг. Он снова посмотрел на Веронику с теми же широко открытыми глазами. — Ты не понимаешь. Мне нужно было защитить Октавию, она всё что у меня есть, — он вздохнул в разочаровании, отводя взгляд от бесстрастного лица девушки. — Я сделал это однажды, и можешь быть уверена, я сделаю это снова, если придется. Я не жду, что ты поймешь. Вероника нахмурилась. Разве она не сделала бы то же самое ради своего отца? Она вздохнула, пытаясь отогнать эту мысль. Нет, не жалей его. Он всё ещё убийца. Или, по крайней мере, покушавшийся на убийство. — Я понимаю, — произнесла она неожиданно для себя. Слова сорвались с её губ, прежде чем она успела их осмыслить. — Я бы сделала то же самое для своего отца. И даже больше. Её ответ, казалось, ошеломил его. Облегчение на миг отразилось на его лице, но исчезло так же быстро, как и появилось. — Но это не делает то, что ты сделал, правильным, — холодно продолжила Вероника. — Если честно, прямо сейчас я думаю, что ты идиот. Она нахмурилась, осознавая, что всё начинает складываться в единую картину. — Подожди... так вот почему ты заставляешь их снимать браслеты. Ты хочешь, чтобы на Ковчеге думали, что мы мертвы, чтобы они не спустились и не арестовали тебя. — Они меня не арестуют, — мрачно бросил Беллами. — Они меня убьют. — О Боже… — Вероника прикрыла лицо руками. — Зачем я вообще с тобой разговариваю? Я даже не должна была быть здесь, — пробормотала она, отступая на шаг. Её голос стал тише, словно весь мир внезапно навалился на неё. — Мне нужно идти. Она двинулась мимо него к люку, но он внезапно схватил её за предплечье. Она посмотрела на его руку, удивленная внезапным жаром под кожей. — Ты скажешь кому-нибудь? — спросил он, искоса взглянув на нее. Она отдернула руку. — Нет, — отрезала она, наклоняясь к люку. — Спасибо, — нерешительно пробормотал он. — Я делаю это не ради тебя. Это ради безопасности моего отца, — она вздохнула. — Я понимаю, почему ты это сделал, Беллами... но это не значит, что мне это должно нравиться, — С этими словами она откинула люк и спрыгнула вниз, не давая Беллами ни единого взгляда. Он сводил её с ума. Даже после того, как она попыталась разоблачить его за покушение на канцлера, Беллами, похоже, больше беспокоился о собственной репутации среди сотни. Стиснув зубы, Вероника вышла из десантного корабля, хмуро оглядывая лагерь. Дождь утих, и тяжёлые облака больше не давили на горизонте. Большинство из сотни уже успокоились, готовясь ко сну. Сколько времени она провела внутри? Она глубоко вдохнула, затем медленно выдохнула. Чистый, свежий воздух мгновенно успокоил её. Это всё ещё казалось сюрреалистичным — дышать так свободно на планете, которая впитывала радиацию в течение девяноста семи лет. — О, гляньте-ка, кого к нам принесло, — резкий голос заставил её вздрогнуть. Она подняла глаза и увидела Мёрфи с каким-то приятелем. Оба ухмылялись, явно радуясь своему неожиданному улову. — Маленькая мисс-я-могу-говорить-по-немецки. — Вообще-то, по-шведски, — поправила она, скрестив руки на груди. — Похоже, что меня это волнует? — Тебе было достаточно важно знать что это другой язык, так что да, я бы сказала что тебе не совсем плевать, — парировала Вероника, её губы тронула кривая ухмылка. Мёрфи закатил глаза, но тут же вернулся к своему обычному выражению — насмешливому и опасному. — Ты просто бесишься, потому что не знаешь, оскорбляю ли я тебя или нет. — Знаешь, — протянул он, шагнув ближе. Под ногами захрустели ветки. — Ты была так самоуверенна, когда говорила о казни моего отца будто это не было чем-то особенным... Думаешь, я оставлю это просто так? Вероника вскинула бровь. — Что ты собираешься делать, Мёрфи, убить меня? Мёрфи перевёл взгляд на своего друга, затем снова на неё, его ухмылка стала шире. — Каждый делает что хочет. Вероника с интересом склонила голову набок, её глаза сверкнули лукавым огнём. Глаза Вероники заблестели от веселья. Она повернулась всем телом к Мёрфи и скрестила руки на груди. — Не знаю, слышал ли ты, но мне нравится искать неприятности... — Ну, похоже, тебе больше не нужно искать, — ухмыльнулся он. — Нет-нет, — покачала головой Вероника. — Ты не понял. Я имела в виду, что сталкивалась с такими, как ты, всю свою жизнь. Я знаю, как за себя постоять. Мёрфи хищно улыбнулся. — Посмотрим. Прежде чем она успела среагировать, он выхватил самодельный нож и угрожающе поднял его. — Чёрт, — пробормотала Вероника. Ей следовало быть осторожнее с языком, когда дело касалось людей вроде Шамуэя или Мёрфи. Они всегда держали оружие под рукой, и это явно не играло в её пользу. Мёрфи бросился вперёд с коротким смешком. Вероника отпрянула, но не успела — резкая боль вспыхнула в её бицепсе, и рукав свитера окрасился алым. — Всё ещё думаешь, что можешь надрать мне задницу? — ухмыльнулся он. Вероника скривилась, отступая. — У тебя нож. Это нечестный бой. — Разве я когда-то говорил, что буду честным? — Ты меня не пугаешь, Мёрфи, — процедила она, хотя оба знали, что это была ложь. — Правда? — Он прищурился, приближаясь. Вероника попробовала отступить, но спиной упёрлась в десантный корабль. — Молодец, Вероника, — пробормотала она себе под нос. — Спровоцировать психа — отличная идея. Но прежде чем Мёрфи успел сделать следующий шаг, раздался хриплый голос: — Что здесь происходит? Вероника и Мёрфи замерли. Она медленно перевела взгляд на фигуру у входа в корабль. Беллами. — Просто преподаю Веронике урок уважения, — лениво бросил Мёрфи, не отводя взгляда от своей жертвы. — Тебе нужна серьезная помощь, мой друг. Ты не в себе, — пробормотала Вероника. Она словно говорила сама с собой, но достаточно громко, чтобы Беллами и Мёрфи услышали. Беллами удивился её дерзости — даже когда всё было против неё, она не теряла острого языка. Лицо Мёрфи исказилось в усмешке, и он снова бросился вперёд, но Беллами с силой оттолкнул его, встав между ними. — Эй, эй! Успокойся, Мёрфи! — твёрдо потребовал он. Вероника лишь усмехнулась, глядя на Мёрфи. — Каждый раз, когда мы встречаемся, кого-то приходится сдерживать, — заметила она с легкой ухмылкой. — Эй, ты тоже можешь заткнуться, — Беллами метнул в неё строгий взгляд. Она нахмурилась, но всё же нехотя подчинилась. Он же наклонился к Мёрфи, тихо заговорив с ним. Тот не сводил с Вероники убийственного взгляда, но спустя мгновение сжал челюсти и молча кивнул, прежде чем уйти, увлекая за собой напарника. Беллами перевёл взгляд на Веронику. Она по-прежнему стояла, прислонившись к корпусу десантного корабля. Он заметил, как она сжимает верхнюю часть руки, пытаясь остановить кровь, медленно сочащуюся сквозь пальцы. — Ты ранена? — спросил он, делая шаг ближе. Вероника подняла на него холодный, испытующий взгляд. — Тебе не нужно притворяться обеспокоенным только потому, что я знаю твой маленький секрет, — тихо бросила она, прежде чем отвернуться и уйти, снова оставляя Беллами позади.

***

— Советник Эбигейл Гриффин, вы арестованы за превышение максимальной допустимой дозы препарата для одного пациента. Эбби медленно обернулась и увидела, как Кейн вошел в комнату управления, держа руки за спиной. Он решил, что не может провести дни, беспокоясь о Веронике, поэтому вместо этого сосредоточился на том, что знал лучше всего. Его работа. Эбби не упустила из виду, как он бросил взгляд на экран, где был профиль его дочери. — Прости что при всех, но в законе четко прописано, никаких исключений. Эбби уставилась на него пустым взглядом. Кейн повернулся, делая вид, что разговор окончен, но затем снова посмотрел на неё, нахмурившись. — Кстати, сколько крови ты потратила? — Не отвечайте, — вмешался Джексон. — Столько сколько понадобилось, — парировала Эбби. — Нарушить закон, не такая уж большая плата, за то чтобы не позволить тебе стать канцлером. В комнате управления внезапно повисла тишина, и два советника уставились друг на друга. — В таком случае, — Кейн снял напряжение. — С учётом твоего признания, мне как временно исполняющему обязанности Канцлера, остается лишь признать тебя виновной. — У нас всегда есть выбор, Кейн, — без эмоций проговорила Эбби. — Ты решил обвинить в преступлениях моего мужа, собственного друга, прекрасно зная что его обязательно казнят, ты также решил признать виновной мою дочь. Но самым сложным решением, которое тебе пришлось принять, было казнить собственную жену, оставив дочь без матери, а теперь ты обвиняешь меня. — Кейн попытался сохранить серьезное выражение лица. — Прячься и дальше за законом, но это ничего не изменит. — Пусть будет так, в соответствии со статьей первой, поскольку для всех преступлений совершенных взрослыми людьми, предусмотрена высшая мера наказания, ты приговариваешься к смерти, — Голос Кейна звучал так, словно он был на автомате. — Казнь состоится утром. И я лишь пытаюсь любыми средствами и любой ценой не допустить гибели человечества. — Это нас и отличает, Кейн, — тихо произнесла Эбби, — Я пытаюсь добиться того чтобы человечество заслужило право на жизнь. Когда ее начали выводить, Эбби остановилась и подняла бровь, глядя на Кейна. — В отличие от тебя, я ставила свою дочь выше работы. Может быть, поэтому Вероника пробралась на челнок, потому что знала, что ты даже не заметишь ее отсутствия.