𝐇𝐄𝐋𝐏𝐋𝐄𝐒𝐒

Стук собственных зубов сводил её с ума. Выбор разорвать и выбросить свитер с каждой минутой казался всё более глупым. Вероника обхватила себя руками, пытаясь хоть немного согреться. — Знаешь, если тебе холодно, тебе стоит просто зайти в… — Даже не говори этого, — резко перебила она. Подняв глаза, Вероника встретилась с раздражающе обеспокоенным взглядом Финна и фыркнула. — Я просидела в этом чёртовом корабле два дня подряд. Я не собираюсь туда возвращаться, только чтобы снова пялиться на одни и те же стены и слушать одни и те же стоны. Она осеклась и поспешно уточнила: — Я не это имела в виду. Мне просто… меня тошнит от этого, Финн. От десантного корабля, а не от Джаспера. — Два дня, — заметил Финн, кивая в сторону её небрежно перевязанной ноги. Октавия уговорила Веронику стать её подопытной для тренировки навыков первой помощи. Веронике было скучно, так что она не возражала. В процессе она узнала Октавию получше — та оказалась вовсе не той стервой, какой её представляла Вероника. На самом деле, в ней было что-то… странно милое. — Никто не ждёт, что ты полностью поправишься за сорок восемь часов. — Я жду, — парировала Вероника, постучав пальцем по груди. — Я не могу просто сидеть и ждать, пока эта дурацкая рана заживёт. Есть дела, которые нужно делать. — Может, ты хотя бы попробуешь расслабиться? Я уверен, что всё под контролем. — Я здесь с полудня, и никто даже не попытался починить провода и спутниковые панели на крыше, — бросила она. — Если бы я могла подняться по чёртовой лестнице, я бы уже давно это сделала. Финн закатил глаза. — Иногда мне кажется, что разговаривать с тобой — всё равно что спорить с кирпичной стеной… — пробормотал он. — Что ты сказал? — Вероника резко повернула голову и изогнула бровь. — Ничего, — Финн поднял руки в знак капитуляции. — Вообще ничего. — В любом случае, спасибо за костыли, — внезапно сменила тему Вероника. Она бросила взгляд на самодельные деревянные костыли, лежавшие рядом. Финн подарил их ей сегодня, пошутив, что больше не может слушать её нытьё о невозможности ходить. Вероника не могла вспомнить момент, когда так радовалась бы возможности просто… двигаться. Ну, или хотя бы хромать. — Они спасли мой рассудок. — Ты потеряла его давным-давно, — усмехнулся Финн. Вероника закатила глаза, чувствуя, как от холода её зубы снова начинают стучать. Но даже пронизывающий ночной воздух не заставил её вернуться в душный, пропахший кровью и болью десантный корабль. — Финн! — раздался знакомый голос. Вероника повернулась и увидела Кларк, стоящую у входа в корабль. — Мне нужна твоя помощь. — Уже иду, — крикнул Финн, затем с улыбкой посмотрел на Веронику. — Долг зовёт. — Тогда тебе лучше поторопиться, пока твоё присутствие окончательно меня не выбесило, — фыркнула она, ухмыльнувшись. Финн хмыкнул, взъерошил ей волосы и ушёл. Лагерь уже затих — почти все разошлись по своим местам, оставив Веронику наедине с костром. Но её это не смущало. Это позволяло ей смотреть на звёзды, не ощущая на себе странных взглядов. Однажды, когда она просто сидела и разглядывала ночное небо, какая-то девчонка удивлённо спросила: Зачем смотреть на звёзды, если мы всю свою жизнь жили среди них? Вероника лишь пожала плечами в ответ. Она не чувствовала необходимости объяснять это кому-то, кто не понимал. Она медленно вдохнула свежий воздух, затем выдохнула, ощущая редкое умиротворение. Всё на Земле выглядело иначе. Даже звёзды. На Ковчеге она устала наблюдать за ними через маленькие иллюминаторы, но здесь, на поверхности, они казались волшебными — крошечные мерцающие точки, складывающиеся в узоры. Вероника даже нашла среди них фигурку человечка. Внезапно её мир на мгновение потемнел, когда что-то швырнули ей в лицо. Она инстинктивно схватилась за предмет и несколько секунд растерянно моргала, пока не осознала, что перед ней — куртка. Тёмная, поношенная, на пару размеров больше её собственной. Вероника перевела взгляд на того, кто в неё швырнул. Беллами. — Твоя челюсть действует мне на нервы, — коротко пояснил он. — Тебе она нужнее, чем мне. Вероника моргнула, пытаясь осознать произошедшее. Скажи что-нибудь… — Она мне не нужна, — неуклюже ответила она, мысленно ругая себя за такую реакцию. Беллами приподнял бровь и шагнул ближе. С тех пор, как он видел её в последний раз, лицо Вероники стало румяным, а в её взгляде больше не читалась слабость, вызванная потерей крови. — У тебя всё должно быть спором? — Иногда, — небрежно пожала плечами она, протягивая куртку обратно. — Я в порядке, мне она не нужна. Он медленно осмотрел её с ног до головы, отмечая, как она дрожит, несмотря на попытки сдержать это. В одной чёрной майке, джинсах и одном ботинке — ей явно было холодно. К тому же, у него в палатке была ещё одна куртка, так что жертвовать своим теплом ради неё ему не пришлось бы. — Это не обсуждается, — сказал он строго. — Обычно я стою на своём до победного, но сейчас мне не до этого, — вздохнула Вероника. Она ещё раз взглянула на куртку, а затем нехотя натянула её. От неё пахло лесом и чем-то, что она не могла точно определить, но этот запах был приятным. Неожиданно успокаивающим. Она обхватила себя руками, стараясь не вдыхать аромат слишком глубоко, когда заметила самодовольный взгляд Беллами. — Это не значит, что ты победил. — Конечно, — саркастически кивнул он, отчаянно пытаясь скрыть улыбку. — Слушай, я так и не поблагодарил тебя за то, что ты… э-э… спасла мне жизнь. Он неловко почесал затылок, и Веронике не нужно было гадать, чтобы понять — он явно не привык выражать благодарность. Она сделала паузу, позволяя своему эго насладиться этим моментом. — Я не жду благодарности, — наконец сказала она, внимательно глядя на него. — Если бы я оказалась в такой ситуации, мне бы тоже хотелось знать, что кто-то прикроет мою спину. Не то чтобы я собиралась делать привычкой спасать твою задницу, но… думаю, теперь мы квиты. — Квиты? — Да. Ты не дал мне истечь кровью, а я не позволила тебе стать жевательной игрушкой для гигантской кошки. Так что считай, что мы в расчёте. Она пожала плечами и снова посмотрела в огонь. — И я не отказываюсь от своих слов, — добавила она, не поднимая глаз. — То, что я сказала, когда думала, что умираю… Ты не такой уж плохой, каким я тебя считала. Не пойми меня неправильно, ты всё ещё придурок. Но не такой, как я думала. Он приподнял брови. — Это был комплимент? — Перестань, ты заставляешь меня нервничать, — пробормотала Вероника, ёрзая на месте. Она уставилась в землю, надеясь, что он не заметит внезапный румянец на её щеках. — Да, я это сказала. Но не привыкай. Я всё ещё злюсь на тебя за то, что застряла на этой планете. — Это не моя вина, — покачал головой Беллами. — Ты сама подслушала разговор, который тебя не касался. — О, поверь мне, урок я усвоила, — поморщилась она. Вероника понимала, что несправедливо перекладывать всю вину на Беллами — она знала, что именно Шамуэй придумал план избавиться от неё, чтобы не пришлось запихивать её тело в тюремную камеру. Но несмотря на это, она всё ещё не могла полностью доверять Беллами. Независимо от того, насколько серьёзно он собирался убить канцлера, он всё же был тем, кто замышлял убийство. — Как твоя нога? — хрипло спросил он, не сводя глаз с плохо перевязанной раны. Вероника проследила за его взглядом и вздохнула. — Я всё ещё не могу на неё наступать, так что приходится пользоваться этим, — она кивнула на костыли. — Это отстой. Я столько всего хочу сделать, но не могу. Из десантного корабля донёсся леденящий кровь стон, и Вероника невольно поморщилась. Она бы не хотела испытывать ту боль, которую сейчас терпел Джаспер. — Он не выживет, — спокойно сказал Беллами, глядя на мерцающее пламя. — Ты этого не знаешь, — возразила Вероника. Он посмотрел на неё — на лицо, освещённое пляшущими огнями костра. В тени её глаза казались темнее, чем обычно. — Мне не нужно этого знать, — ровным голосом ответил он. — Это очевидно. Они ничего не могут сделать, чтобы ему помочь. Лучше просто избавить его от мучений. — Тебе нужно немного надежды, — тихо сказала она. Беллами усмехнулся, но в его глазах промелькнула горечь. — Когда у тебя такая жизнь, как у меня, надежда быстро умирает. Он отвернулся, и на краткий миг Вероника увидела в его глазах что-то… уязвимое. Это её удивило. — Это ложь, — твёрдо сказала она, внимательно наблюдая за ним. — Тот факт, что ты всё ещё здесь и сражаешься, доказывает, что у тебя есть надежда. Я не знаю всего, через что тебе пришлось пройти, и не жду, что ты мне расскажешь, но одно ясно — ты боец, Беллами. Ты пробрался на этот корабль ради сестры, потому что верил, что Земля пригодна для жизни. Ты можешь сколько угодно притворяться, что у тебя нет надежды, но я знаю, что она у тебя есть. Он моргнул, застигнутый врасплох её словами. Ответа у него не нашлось. — Беллами! — чей-то голос прервал их разговор. Вероника обернулась и увидела, как из темноты вышел Мёрфи. — Ты на вахте! — Тебе лучше идти, пока он не начал точить на тебя нож, — лениво заметила Вероника, снова глядя на Беллами. Его лицо на секунду исказилось раздражением, но тут же сменилось насмешливой ухмылкой. — Пусть попробует, — бросил он и развернулся, направляясь к Мёрфи. Как только он скрылся из виду, Вероника снова посмотрела в огонь. Слова из её кошмара двухдневной давности всплыли в памяти: «Ты не можешь продолжать жить, держась за обиды». Даже если она этого не осознавала, она медленно отпускала все свои старые обиды. Даже на Беллами. На всех… кроме одного. На её отца. Она знала, что прощение займёт у неё чертовски много времени. Но она хотя бы пыталась. И, пожалуй, это было лучшим, что она могла сделать. — Вероника? — вдруг раздался голос из темноты, заставив её подпрыгнуть. Она резко повернула голову в сторону звука, глаза широко распахнуты от неожиданности. — Боже мой, — выдохнула она с облегчением, узнав голос. — Шарлотта, ты меня напугала. — Извини, я не хотела, — ответила Шарлотта, подходя ближе. Несмотря на то что Вероника не любила это признавать, девочка привязалась к ней. Когда ей запрещали двигаться, Шарлотта часто приходила, чтобы поинтересоваться, как она себя чувствует, и разговоры с ней становились частью её дней. Чем больше Вероника узнавала её, тем больше ответственности она ощущала перед Шарлоттой. Ей было не по себе от того, как легко девочка проникала в её доверие, а она всегда избегала этого. — Что ты тут делаешь? — спросила Вероника. — Опять кошмары? — Да, — сонно кивнула Шарлотта. Вероника понимающе кивнула, поджимая губы. Несколько секунд молчания, прежде чем она поднялась на здоровую ногу, опираясь на костыли. Она оглядела Шарлотту с головы до ног, затем слабо улыбнулась. — Пойдем со мной, я хочу тебе кое-что показать, — сказала Вероника, не дождавшись ответа, она медленно направилась в сторону леса. Шарлотта поспешила за ней. — Куда мы идем? — Увидишь, — ухмыльнулась Вероника, осторожно перепрыгивая через упавшее дерево, которое, вероятно, оказалось на пути после посадки десантного корабля. В темноте было гораздо сложнее ориентироваться, чем днём. Днём, по крайней мере, она могла различать, где дерево, а где переплетённые лианы. Но в темноте всё сливалось, и было трудно понять, по какой поверхности она шла. Но как только она заметила тусклое зелёное свечение, её уверенность вернулась. — Я бы сказала, закрой глаза, но это не будет иметь большого значения, — добавила она с усмешкой. — Где мы? Вероника остановилась и оглянулась, прищурив глаза, чтобы лучше разглядеть силуэт Шарлотты. — То что я собираюсь тебе показать, — это секрет. Он должен остаться между нами, ладно? Если ты кому-нибудь расскажешь, мне, возможно, придётся тебя убить... Шутка. На самом деле, я не убью тебя. Но ты должна поклясться, что никому не расскажешь о том, что ты здесь видела. — Клянусь, — тихо хихикнула Шарлотта. Это был первый раз, когда Вероника услышала её смех, и это заставило её улыбнуться. Она повернулась и продолжила путь, пока звук воды всё больше наполнял их уши. Вероника пробиралась сквозь кусты, пока не остановилась, когда её взгляд упал на водопад, который она обнаружила в первый день их приземления. Её дыхание сбилось от вида этого места, окружённого яркими зелёными растениями, которые придавали особую гармонию водной глади. Вероника услышала позади себя тихий вздох и повернулась, чтобы увидеть Шарлотту, уставившуюся на пейзаж с широко раскрытыми глазами. — Ух ты... — выдохнула Шарлотта, осторожно шагая по покрытой мхом земле. Её глаза впитывали красоту картины, и она повернулась к Веронике с лучезарной улыбкой. — Как здесь красиво. — Я знаю, — ответила Вероника, медленно опускаясь к воде. Она была гораздо темнее, чем днём, но рябь на её поверхности оставалась кристально чистой. — Именно поэтому это должно остаться тайной, — продолжила она, чуть улыбнувшись. — Это место слишком прекрасно, чтобы стать укрытием для тех, кто ищет здесь лишь мимолётных удовольствий. — Фу, — Шарлотта поморщилась, сморщив нос, и Вероника рассмеялась. — Тебе не положено знать, что это значит. — Да, знаю. Это мерзко, — согласилась Шарлотта. Вероника улыбнулась, откидываясь на локти. — Ты права, это мерзко. Не то чтобы она это знала. Шарлотта поморщилась, но села рядом с Вероникой, проводя руками по воде, оставляя рябь за собой. Они погрузились в уютную тишину, и Вероника, положив голову на мягкий мох, с ленивой улыбкой уставилась на звезды. Она находила почти невероятным, что доверилась Шарлотте настолько, чтобы привести её в это место. Она не могла понять, как девочке удалось так легко завоевать её доверие и заботу, но это произошло естественно, без малейших сомнений со стороны Вероники. — Видишь ту большую звезду? — Шарлотта подняла палец к небу, указывая на самый яркий свет. Вероника кивнула, побуждая её продолжить. — Кларк сказала, что это Ковчег. — Кларк права, — тихо ответила Вероника. Казалось, что целая жизнь прошла с тех пор, как она бродила по коридорам Ковчега, ожидая, когда её настоящая жизнь наконец начнётся. Иронично, но она даже представить себе не могла, что этот новый этап начнётся на планете, три поколения разъедаемой радиацией. Её улыбка стала шире. Как бы то ни было, она не жалела о том, что подслушала разговор Шамуэя и Беллами. Если бы не это, она бы всё так же скиталась по бесконечным туннелям, не подозревая о надвигающейся опасности, скрытой за стенами её родного дома. Теперь она жила в мире, полном угроз, но при этом они были свободны. Больше не существовало жестоких правил, бессмысленных казней и ограничений, мешающих жить так, как хотелось. Несмотря на то, что ей по-прежнему требовалась помощь, чтобы ходить, она никогда не ощущала себя более живой. — Вероника? Тихий голос вывел её из размышлений. — Ммм? — Можно нам остаться здесь на ночь? Вероника приподнялась и улыбнулась. Шарлотта всё ещё смотрела на озеро, опуская палец в воду и наблюдая, как капли, стекая обратно, создают расходящиеся круги на поверхности. — Конечно, можем, — наконец ответила Вероника, подавляя зевок. — Но нам нужно вернуться к утру, иначе меня ждёт выговор за то, что я не предупредила своих «опекунов», куда мы ушли. Шарлотта кивнула, её взгляд остановился на небольшом водопаде неподалёку. Вероника с лёгкой улыбкой наблюдала за ней, затем повернулась на бок, плотнее кутаясь в куртку и вдыхая её тёплый, знакомый запах. — Спокойной ночи, Шарлотта. И помни, что я говорила о кошмарах: пока ты знаешь, что они не могут причинить тебе вреда, они этого не сделают. — Спокойной ночи, Вероника.