𝐇𝐄𝐋𝐏𝐋𝐄𝐒𝐒

Как только они добрались до лагеря, Веронике удалось ускользнуть незамеченной и направиться прямиком в свой так называемый рай. Но это уже не был рай. Теперь это было место, где она могла вспоминать Шарлотту. Место, которое они делили, что и делало его особенным. Теперь там была только Вероника, и сейчас это место стало пустым и холодным. Она чувствовала себя одинокой как никогда. Прикусив губу, она уставилась на кристально чистые воды небольшого озера. За все время, что она знала об этом месте, она ни разу не воспользовалась его прохладной, прозрачной водой. Оно не выглядело глубоким. Светло-зеленое свечение от светящихся растений заманчиво отражалось на поверхности, и Вероника поддалась этому притяжению. Она сбросила куртку, которую ей когда-то дал Беллами,— почти никогда с ней не расставалась,— затем стянула майку и бросила ее на замшелый камень, оставшись в одном черном спортивном бюстгальтере. Потом расшнуровала ботинки, сняла их вместе с носками и на мгновение замерла, разглядывая воспаленный шрам на ноге. Он был ярко-красным, покрытым волдырями, но уже не болел — только ныл тупой болью. Вздохнув, она снова встала и стянула узкие джинсы, пришлось даже подпрыгнуть, чтобы стянуть их с ног. Теперь она стояла у воды в черном спортивном бюстгальтере, серебряном медальоне и облегающих шортах, доходящих чуть выше середины бедра. Это была часть ее рабочей униформы — на случай, если пришлось бы выполнять задания за пределами Ковчега. Вероника медленно вошла в воду, задержав дыхание, когда холодная гладь охладила ее разгоряченную кожу, и закрыла глаза. Когда ступни коснулись гладких камней на дне, вода дошла ей до ключиц. Она оттолкнулась от берега и поплыла ближе к водопаду. И тут, внезапно, реальность ударила ее в лицо. Она моргнула, глядя на пустую поляну, когда воспоминания о Шарлотте ворвались в ее сознание. Глаза снова наполнились слезами. Вероника глубоко вдохнула, опустила голову под воду и сжала губы. Она позволила слезам течь, позволила рыданиям сотрясать тело, но не впустила ни капли воды. Вынырнула лишь затем, чтобы снова набрать воздух.

***

Атмосфера в лагере казалась намного чище после речи Беллами и Кларк о том, что они теперь оба лидеры. Исчезло невысказанное напряжение между теми, кто поддерживал Кларк, и теми, кто следовал за Беллами. Он отдавал распоряжения ночному патрулю — следить за Мёрфи и землянами, — когда услышал встревоженный голос. — Кто-нибудь видел Веронику?! Беллами резко обернулся и увидел Финна, поднимающегося на уровень патрулирования. Его глаза были широко раскрыты, а брови тревожно сведены. — Эй, Беллами, ты не видел Веронику? — выдохнул Финн, беспокойно оглядывая лагерь, словно надеясь заметить ее среди людей. — Она была с тобой в последний раз, — спокойно ответил Беллами. — Знаю. Но… когда мы вернулись, она просто исчезла. — Финн провел руками по волосам, вздохнув. — Ты… ты ведь не думаешь, что она пошла искать Мёрфи? Беллами застыл, вспомнив выражение ее лица на скале. Когда Шарлотта прыгнула, Вероника выглядела так, словно готова была последовать за ней в тщетной попытке спасти. Этот взгляд напугал Беллами. Беллами тогда остановил ее, прежде чем она подошла слишком близко. — Беллами? — Голос Финна вырвал его из мыслей. Беллами моргнул, возвращаясь в реальность. — Нет, — он покачал головой. — Она не настолько глупа, чтобы искать Мёрфи в темноте. — Чёрт возьми, Вероника… — пробормотал Финн. Внезапно у Беллами что-то щелкнуло в голове, и он остановил Финна, прежде чем тот успел уйти. — Я помогу тебе ее найти, — сказал он. — Ты бы сделал то же самое, если бы это была Октавия. Финн молча кивнул. — Проверь лагерь еще раз. Осмотри все палатки и десантный корабль. Я попробую выяснить, не видел ли ее кто-нибудь. Финн снова кивнул и направился в противоположную сторону. Как только он скрылся, Беллами покинул лагерь и двинулся к единственному месту, где, как он знал, могла быть Вероника. Он сдержал свое обещание и никому не рассказал о месте, которое когда-то нашли Шарлотта и Вероника. Даже воспоминание о Шарлотте сжимало ему сердце. Когда он достиг поляны у водопада, в груди похолодело. Вероники нигде не было. Он оглядел территорию, заметив небрежно брошенную одежду на камнях. Затем его взгляд метнулся к озеру. На поверхности поднимались пузыри. Вероника. Не раздумывая ни секунды, Беллами бросился в воду, не заботясь о том, что был полностью одет. Он поплыл к тому месту, где видел ее последний раз, и, нырнув, схватил за предплечья, вытягивая на поверхность. Она закашлялась, сглатывая случайно проглоченную воду, и уставилась на него с недоумением. Но прежде чем успела прийти в себя, слезы снова покатились по ее щекам. Сейчас ей было не до того, чтобы думать о том, считает ли Беллами ее слабой. Она просто горевала. Беллами вытащил ее из воды, усадив на камни. Он был слишком сосредоточен на том, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, чтобы задуматься о том, как она выглядела. Он сел рядом, и она, не колеблясь, положила голову ему на плечо, позволяя себе плакать. Беллами не мог предложить слов утешения. Поэтому он просто обнял ее и позволил ей выговориться.

***

— Прости, — спустя двадцать минут тишины и всхлипов пробормотала Вероника, глядя на свои босые ноги. — Прекрати. Все в порядке, — спокойно ответил Беллами. Она взглянула на него, нахмурившись. — Как ты меня нашел? Он пожал плечами. — Ты сама сказала Шарлотте, что это ваше место. Я просто догадался. Вероника кивнула, а затем тишина вновь заполнила пространство между ними. — Это моя вина, — тихо произнес Беллами. — Если бы я не сказал ей «уничтожить свои страхи», она была бы жива. — Откуда ты мог знать, что она собирается делать? — заговорила Вероника, ее голос стал значительно тверже, чем прежде. — Ты только дал ей совет, который должен был помочь с ее кошмарами. Ты не можешь нести ответственность за случившееся, Беллами. — Я не знал, что она убьет Уэллса, — Беллами посмотрел на Веронику с такой уязвимостью, что ей пришлось подавить желание обнять его. — Хватит, — Вероника прищурилась. — То, что случилось с Уэллсом и Шарлоттой, это не твоя вина. Мёрфи ответственен за самоубийство Шарлотты. И... Шарлотта... ответственна за убийство Уэллса. Это была просто путаница, она не могла ясно мыслить и была слишком напугана своими кошмарами. Когда я говорю, что это не твоя вина, Беллами, ты должен мне поверить. Беллами опустил взгляд, и на его губах мелькнула тень улыбки, словно сама собой. Вероника начала рассеянно теребить свой медальон, и Беллами заметил это. Он аккуратно оттолкнул ее руки, чтобы лучше рассмотреть украшение, и осторожно взял его в свои. Вероника наблюдала, как он с интересом его разглядывает, но ничего не сказала. Он наклонился ближе, чтобы увидеть два слова, выгравированные на выцветшем серебре. Мия Беннетт. — Твоя мама? — Беллами поднял взгляд, и в его глазах вспыхнул любопытный блеск. Вероника не была уверена, был ли его интерес искренним или он просто хотел сменить тему. В любом случае она кивнула. — Да, — ее дрожащие руки поднялись к затылку, когда она расстегнула застежку медальона и вложила его в руку Беллами. — Это было ее самое «драгоценное достояние». — Она издала легкий смешок, процитировав свою мать. Беллами внимательно изучал лицо Вероники. Он не знал, почему она делится с ним столь личными вещами, но когда она кивнула в знак одобрения, он почувствовал, что должен заглянуть внутрь. Открыв медальон, ему почти пришлось дважды взглянуть на фотографию, которая была внутри. На ней была женщина, которую можно было легко принять за более взрослую версию Вероники, и маленькая девочка на руках. Маленькая девочка, которая с такой сосредоточенностью что-то жевала в руках, что Беллами едва удержался от смеха. Ее тонкие брови были нахмурены, а большие глаза внимательно смотрели на предмет, который она держала во рту. Несмотря на нехватку волос, Беллами был уверен, что это была Вероника. — Что ты жуешь? — с усмешкой спросил он, отрывая взгляд от фотографии и переводя его на девушку рядом с ним. — Если б я знала, — Вероника пожала плечами, продолжая смотреть на фотографию с поднятой бровью. — Мой отец говорил, что я всегда что-то тянула в рот. Беллами уставился на нее и едва сдержал желание рассмеяться, когда понял, что она имела в виду. — Боже мой, Беллами! — воскликнула она с широко открытыми глазами, заметив искорку веселья в глазах Беллами. — У тебя мысли вообще фильтруются? Беллами хрипло рассмеялся и слегка покачал головой, прежде чем снова взглянуть на фотографию в медальоне, или, точнее, на женщину. Было невозможно отрицать, что она была красивой. И Беллами заметил множество схожих черт между Вероникой и ее матерью — тот же оттенок волос, такие же глаза, тот же цвет кожи. Чем больше он сравнивал фотографию с Вероникой, тем больше осознавал, что она не была похожа на своего отца. Он вглядывался в изображение Мии и начал замечать различия между матерью и дочерью. Например, у Вероники всегда были немного обветренные щеки, в то время как щеки Мии оставались почти безупречными. Скулы у Вероники также были менее выражены, чем у ее матери. Губы Вероники казались менее мягкими, но это было связано с тем, что она часто их кусала. Беллами также заметил, что глаза у Вероники были немного больше, чем у ее матери, что придавало ей вид невинности. Но, несмотря на различия, Беллами не считал их недостатками. Напротив, они делали ее еще красивее. Однако было нечто, что было почти точной копией между ними. Это была их улыбка. Беллами видел, как Вероника искренне улыбалась только один раз, и эта улыбка была особенной. Это была не просто улыбка, которую легко забыть, а та, что приносила надежду и не подвела бы в трудную минуту. Не то чтобы он когда-либо говорил ей это вслух. — Ты очень похожа на свою маму, — размышлял он, возвращая ей медальон, чтобы она снова могла его надеть. Вероника подняла на него взгляд, и на ее лице появилась настоящая улыбка. Это был самый большой комплимент, который кто-либо мог ей сделать, даже если она была с этим не согласна. — У тебя ее улыбка, — добавил Беллами. — Нет, мне до её улыбки далеко, — Вероника покачала головой, едва ли уверенная, что действительно улыбается как Мия. Улыбка ее матери была изысканной и ангельской, в то время как по мнению Вероники, её улыбка казалась более кривоватой и напоминала что-то вроде гримасы. Вероника быстро взяла себя в руки и, пытаясь сменить тему, выпалила: — Какой была твоя мама? Она тут же мысленно ударила себя ладонью по лицу за то, что не подумала, прежде чем задать этот вопрос. — Черт возьми, Вероника... — вздохнула она про себя. — Она была красивая. Голос Беллами прервал этот момент самопогружения, и Вероника в шоке подняла на него глаза. — Октавия так похожа на нее... Вероника не знала, что сказать, поэтому просто улыбнулась: — Она делала для нас многое. Она делала все, чтобы мы были в безопасности. Чтобы Октавию никогда не нашли. Даже если ей приходилось поступать неправильно... она все равно это делала. Потому что защищала нас. Она резко втянула воздух. Вероника понимала, что Беллами имел в виду, говоря о неправильных вещах, на которые его мать была вынуждена пойти. — Это была и моя вина тоже... — его голос стал мрачнее. — Смерть моей матери и арест Октавии. Все из-за меня... — Беллами. Вероника встала и посмотрела на него, нахмурив брови. Ей было больно видеть, как он заново переживает то, что произошло на Ковчеге. — Тебе не обязательно рассказывать мне. Я даже не должна была спрашивать про твою маму. Конечно, мне хочется знать, что случилось. Думаю, почти все в лагере хотят. Но я не хочу, чтобы ты делился этим, пока не будешь готов. По-настоящему готов. — Я не... Вероника перебила его, прежде чем он успел возразить. — Пожалуйста, Беллами. Когда я буду готова поделиться с тобой своей историей, я тоже это сделаю. До тех пор — не беспокойся. Мое любопытство может подождать. Он молчал очень долго, и Вероника не была уверена, собирается ли он вообще отвечать. Но затем выражение облегчения промелькнуло на его лице, и маленькая благодарная улыбка тронула его губы. — Спасибо. — Все что угодно для друга, — небрежно пожала плечами Вероника, не замечая, какое впечатление произвели ее слова на Беллами. Она видит в нем друга? Даже зная его с худшей стороны? — В любом случае, нам, наверное, стоит вернуться, пока Финн не заметил, что я исчезла. — Он уже заметил, — отозвался Беллами, поднимаясь на ноги. — Он попросил меня помочь найти тебя. Вероника недовольно сузила глаза, но Беллами поднял руки в примирительном жесте: — Расслабься, он все еще не знает об этом месте. Но если хочешь, чтобы оно оставалось в тайне, советую поторопиться. Мы оба знаем, как космонавт любит бродить по лесу. Вопрос времени, когда он сюда доберется. — Подожди, — проворчала Вероника. — Мне нужно одеться. Попытка натянуть узкие джинсы оказалась сложнее, чем она ожидала, но ее нисколько не смущало, что так много кожи остается на виду перед Беллами. На самом деле, она даже удивилась, насколько комфортно чувствует себя в его присутствии. Беллами ухмыльнулся, наблюдая, как Вероника подпрыгивает, чтобы натянуть джинсы на влажные бедра. Она быстро застегнула пуговицу, натянула черную майку и куртку. — Готова? — Да.

***

На обратном пути Беллами просветил Веронику, что она пропустила еще одну речь. Из любопытства она поинтересовалась темой, но, как только он ответил, потеряла интерес. Она была не из тех, кто любит долгие разговоры. Ей больше нравилось действовать, а не слушать вдохновляющие речи. — Вероника! Она замерла, услышав знакомый женский голос, и обернулась. К ним бежала Октавия. К удивлению Вероники, та внезапно заключила ее в неуверенные, но искренние объятия. — Мне так жаль... Я знаю, как близка тебе была Шарлотта. — Все в порядке, — улыбнулась Вероника, неловко похлопав ее по спине. Что за день объятий? — Где ты была? Мы искали тебя повсюду! Финн чуть с ума не сошел! — воскликнула Октавия, осуждающе посмотрев на брата. — Он ничего с тобой не сделал? — Что? Нет! Это он меня нашел, — быстро объяснила Вероника. — Мне нужно было побыть одной. Но теперь все хорошо. Октавия изучающе посмотрела на нее, явно не до конца веря в эти слова. — Ладно, у меня дела, — неловко вставил Беллами. — Спокойной ночи. Обе девушки кивнули ему, и он скрылся в темноте лагеря. — А где Финн? — спросила Вероника, окинув взглядом костры. — О, он с Кларк ушел минут тридцать назад. Они скоро вернутся. — А, хорошо. — Кстати, Монти отчаянно нуждается в твоей помощи после того, как браслеты вышли из строя, — сообщила Октавия, жестом приглашая Веронику следовать за ней к десантному кораблю. — Что? Что случилось? — Он не знает. Что-то пошло не так, и он надеялся, что ты сможешь ему сказать... или хотя бы помочь. — Я могу попытаться, — кивнула Вероника, затем, немного усмехнувшись, добавила: — Только предупреждаю, я не была самой яркой искрой в классе. Она бросила быстрый взгляд на Октавию, но та никак не отреагировала, поэтому Вероника замаскировала неловкость легким кашлем и пожатием плеч. — Инженерное чувство юмора. — Ну, тогда иди и прибереги свой «инженерный юмор» для Монти, когда будешь ему помогать, — ухмыльнулась Октавия. — А я пойду спать. Боже, как же я устала... Вероника слабо улыбнулась. Она тоже чувствовала усталость, но сон пугал ее. Ее мать наверняка будет ждать, чтобы мучить ее в кошмарах. А теперь еще и Шарлотта... — Тогда увидимся позже. Попрощавшись с Октавией, Вероника повернулась и вошла в челнок. То, что она увидела внутри, заставило ее нахмуриться. Монти, как обычно, сидел на своем рабочем месте в задней части челнока, которое он делил с Вероникой. А вот Джаспер... Джаспер сидел прямо на полу, ссутулившись, уставившись перед собой с благоговейным выражением, и медленно водил пальцем по своим губам. — Что с ним? — спросила Вероника, напугав Монти. Тот сначала посмотрел на нее, потом на Джаспера, и на его лице мелькнуло развеселое выражение. — О, он? Он такой уже пятнадцать минут. Октавия его поцеловала. Вероника изумленно подняла брови. Оказывается, она многое пропустила: речь, провал... и неожиданный поцелуй. — Это было потрясающе... — выдохнул Джаспер, глупо улыбаясь. — Вот это да, Джаспер! Я бы дала тебе пять, но ты кажется уже на другой планете... — усмехнулась Вероника, прежде чем подойти к Монти. — Ладно, давай разберемся, где мы облажались и как это можно исправить. Монти внимательно посмотрел на нее, замечая следы недавних слез на щеках и припухшие глаза. — Э-э... Вероника, тебе не обязательно... Я могу... — Нет. Она решительно покачала головой, встречаясь с обеспокоенным взглядом Монти. Прежде чем он успел что-то сказать, Вероника натянула фальшивую улыбку. — Мне нужно работать, Монти. Иначе я просто начну ненавидеть мир... или что-то еще более драматичное. — Тебе не нужно повторять дважды, — ухмыльнулся Монти. Они молча кивнули друг другу, соглашаясь оставить разговоры в стороне, и склонились над подгоревшим браслетом. А Джаспер так и остался лежать на полу, погруженный в собственные мысли.