𝐇𝐄𝐋𝐏𝐋𝐄𝐒𝐒

Четыре дня. Всего за четыре дня лагерь вернулся в прежнее состояние — если не в лучшее. Шторм заставил сотню относиться к суровым условиям Земли с большей осторожностью, и вместо того чтобы сосредотачиваться на нанесённом ущербе, они извлекли урок. Палатки теперь были надёжнее, а стену углубили, чтобы она больше не падала. Гостя по-прежнему держали прикованным на верхнем уровне Десантного корабля, что вызывало беспокойство среди людей. Однако было введено двойное дежурство, увеличившее шансы заметить любую активность землян за стеной. К счастью, за эти дни её не было. Теперь небольшая группа разведчиков регулярно патрулировала периметр, просто на всякий случай. Несмотря на дополнительные меры предосторожности, тревога не утихала. Даже несмотря на постоянные заверения Беллами, что никто не видел, как они привели пленника в лагерь — шторм это скрыл. Радиосвязь была модернизирована, и теперь сотня могла не только слышать своих родных, но и видеть их на одном из экранов. Это стало огромным облегчением для многих подростков, особенно для тех, кто тосковал по дому. Основная заслуга в этом принадлежала Монти, хотя Рейвен и Вероника тоже помогали. Вероника до сих пор не понимала, как именно он этого добился. Но самой важной новостью для неё было не это. Финн был жив. Сознание к нему вернулось ещё на первый день после шторма, и Кларк решила, что лучше поместить его в палатку, обеспечив ему уединение. Она приходила только для того, чтобы перевязывать рану. Рейвен же почти не отходила от него с тех пор, как он открыл глаза, и трое друзей проводили вместе больше времени, чем раньше. Правда, когда обстановка становилась слишком... интимной, Вероника предпочитала ретироваться. Несмотря на это, она была счастлива, что их троица снова вместе. Лагерь постепенно приходил в норму, и вместе с этим возвращалась надежда. Но не для Вероники. После их спора Беллами полностью игнорировал её, и это раздражало её куда сильнее, чем она готова была признать. Она хотела задать ему столько вопросов, но не находила возможности. Никогда раньше она не осознавала, насколько сильно полагается на него. Ей казалось забавным, насколько они похожи, но дело было не только в этом. Он единственный, кто знал, что она переживает. Единственный, кто помогал ей справляться с этим. Даже больше, чем её отец. А Кейн... Каждый раз, когда она пыталась поговорить с ним, он был либо «занят», либо «отсутствовал». Она не собиралась доверять то, о чём должна была его предупредить, кому-то другому. Это было слишком рискованно. Всё, что ей нужно было — предупредить его о Шамуэе. Но даже ради этого он не находил времени поговорить с ней. Со своей собственной дочерью. Вероника и не догадывалась, что Кейн просто боялся. Боялся того, что должен был ей сказать, и её реакции. — Мне скучно, — вздохнула Вероника, отгоняя тревожные мысли и возвращаясь к реальности. Она сидела в небольшой палатке рядом с Финном, который лениво закинул руки за голову. Воздух вокруг был густ от скуки. — Тебе всегда скучно, Бэмби, — заметил Финн, приподняв бровь. — Ты же знаешь, что тебе не обязательно сидеть здесь со мной. — Да, знаю, — парировала она без раздумий. — Но Рейвен дала мне строгий приказ присматривать за тобой, пока она занимается своими делами. — Я вполне способен позаботиться о себе сам, — вздохнул Финн, осторожно двигаясь, стараясь не задеть рану. — Правда? Потому что эта гигантская дыра в твоей груди говорит об обратном, — невозмутимо возразила Вероника. — Ладно, — его тон стал легче, а на губах появилась ухмылка. Он внимательно посмотрел на неё, и Вероника нахмурилась, уловив перемену в его настроении. — Тебе скучно, да? Ну так давай поговорим о том, что ты сказала мне в Десантном корабле. — Что я сказала? — она удивлённо приподняла брови. — О, ну, ты знаешь, как обычно. Ты говорила что нуждаешься во мне... Финн сделал паузу, наблюдая, как краска сползает с её лица, а глаза расширяются. Его ухмылка стала шире. — Что любишь меня. — О, боже, — выдохнула Вероника, чувствуя, как её накрывает смущение. Она спрятала лицо в ладонях, пытаясь скрыть покрасневшие щёки. — Ты должен был быть без сознания! — Да, ну, видимо, я слегка проснулся, — он пожал плечами, нисколько не смущённый её реакцией. — Я всегда знал, что ты меня любишь. В конце концов, кто бы не любил? Просто посмотри на меня. Вероника вскинула голову и уставилась на него тупым взглядом. — Не искушай меня надрать тебе зад, искалеченный космонавт. Потому что я это сделаю. И нет, — она сглотнула, — я люблю тебя не в том смысле. Это было бы... отвратительно во многих смыслах. Я люблю тебя скорее как... — Брата, я знаю, — ухмылка Финна превратилась в тёплую улыбку. Настоящую. — Тебе не нужно оправдываться. Он посмотрел на неё с искренним выражением, и Вероника невольно отвела взгляд. — Слушай, ты заставляешь меня чувствовать себя неловко со всеми этими душевными разговорами, — она поморщилась и поёрзала на месте. Палатка вдруг показалась слишком тесной. — Давай так. Я не скажу Кларк и Рейвен, что ты проснулся задолго до того, как признался в этом, а ты никогда не упомянешь то, что я тебе сказала. Договорились? Финн задумался, обдумывая её предложение. Если бы Кларк и Рейвен узнали, что он притворялся, их выговор был бы неизбежен. — Договорились, — кивнул он, соглашаясь. — Было приятно иметь с тобой дело, мистер Коллинз, — ухмыльнулась Вероника. Прежде чем они успели сказать что-то ещё, полог палатки приоткрылся, и внутрь заглянула Кларк. Она улыбнулась, переводя взгляд с Вероники на Финна. — Уже пора перевязывать мою боевую рану? — Финн ухмыльнулся, игнорируя явное напряжение на лице Кларк. Вероника едва заметно дернулась, когда атмосфера мгновенно изменилась, наполняясь ненужной неловкостью. — Вообще-то... — начала Кларк в своей обычной, почти профессиональной манере, её взгляд скользнул к Веронике. — Я пришла за тобой. — За мной? — Вероника нахмурилась в замешательстве. — Что я сделала на этот раз? — Ничего. — Кларк весело рассмеялась, заметив её выражение, прежде чем продолжить: — Твой отец. Он хочет поговорить с тобой. Глаза Вероники расширились, и в горле вдруг возникло неприятное ощущение сдавленности. Сейчас? Он хочет поговорить с ней именно сейчас? Вся подготовка, все возможные сценарии их встречи, которые она прокручивала в голове, моментально исчезли. Она была не готова. — Э-э... — Он сказал, что это важно. — Кларк слегка подтолкнула её к действию. Вероника почувствовала, как внутри всё сжалось, а её тело напряглось в тревожном предвкушении. Что она скажет? — Всё будет хорошо, Бэмби. — Финн отвлёк её от мыслей, послав лёгкую, хоть и слабую, улыбку. — Просто держи голову высоко и помни: он твой отец. Возможно, он просто хочет разобраться во всём. Дай ему шанс. — Это мой отец... — пробормотала она, поднимаясь на ноги. — Он не знает, что значит «разобраться во всём». С этими словами она вышла из палатки и направилась к другой, где, несомненно, её уже ожидал отец. Остановившись у входа, она сделала глубокий вдох, заполняя лёгкие воздухом, и медленно выдохнула. — Давай, Вероника, ты справлялась и не с таким. Это... это ничего. Просто твой отец, который вечно избегает ответственности. Вот и всё, — прошептала она себе под нос. Решительно отдёрнув полог, она вошла внутрь быстрее, чем ожидала, и едва не потеряла равновесие. Когда ей удалось восстановить самообладание, её взгляд тут же упал на экран, на котором проецировался её отец.

***

Она выглядела почти так же, как в последний раз, когда он её видел, но в то же время иначе. Волосы собраны в хвост, только несколько прядей выбились на висках. Одежда — тёмная куртка, явно великоватая, немного потрёпанная, как и следовало ожидать. Однако в остальном — всё та же Вероника. Ни новых шрамов, ни порезов, ни синяков. Она всё ещё выглядела как его маленькая девочка. Её выражение было полным замешательства: она широко раскрытыми глазами смотрела на него, словно застигнутая врасплох собственным неуклюжим появлением. Но едва она пришла в себя, Кейн заметил, как её лицо напряглось, а губы сжались в тонкую линию. Это заставило его сердце сжаться. Молчание затянулось. Они просто смотрели друг на друга, оценивая, как изменились за это время. Вероника первой нарушила тишину. Кейн почти с облегчением воспринял звук её голоса — он даже не осознавал, насколько скучал по нему. — Привет, пап. Кейн улыбнулся. — Привет, Вероника. Опять пауза. На этот раз ещё более неловкая. Никто не знал, с чего начать. Он хотел узнать, как она. Держать разговор лёгким. Но, как только он собрался заговорить, она его опередила. В её голосе чувствовалась срочность. — Пап тебе нужно кое-что знать. Что-то внутри него словно включилось. Он вспомнил, зачем набрался смелости, чтобы связаться с ней. — Тебе тоже, Вероника. Мне давно следовало рассказать тебе. — Хорошо, но это может подождать. Слушай, пап, тебе нужно... — Надеюсь, ты поймёшь, почему я тебе не сказал, Вероника, — перебил её Кейн, нервно проведя рукой по волосам. — Я сделал это, чтобы уберечь тебя. — Серьёзно, ты должен меня выслушать. Это важно, речь идёт о Шам... — Кто бы мог подумать, что тот день, когда я расскажу тебе о смерти твоей матери, случится вот так — через экран, пока ты на Земле? Кейн усмехнулся, но в его голосе не было ни капли веселья. Он откинулся назад, не замечая, как Вероника напряглась при упоминании матери. Всё, что она хотела сказать, мгновенно исчезло из мыслей. — Что? Кейн снова подался вперёд, его выражение стало мрачным. — Пришло время рассказать тебе, почему у меня не было выбора, кроме как казнить твою мать. Единственные люди, которые знали правду, это канцлер Джаха и твоя бабушка. Теперь узнаешь и ты. Я больше не буду хранить от тебя секреты. Вероника не сделала ни единого движения. Казалось, она даже не дышала. — Она была больна, Вероника. По-настоящему больна. Сначала это проявлялось в её картинах — они стали другими, тёмными, искаженными. Она медленно кивнула, вспоминая. — Но потом стало хуже. Я слышал, как она разговаривает среди ночи. Сначала я думал, что это друг. Потом — что другой мужчина. Кейн тяжело вздохнул. — Теперь я понимаю, как глупо это было. Твоя мать никогда бы не изменила мне. Но тогда я... я был уверен, что это так. Он замолчал, явно собираясь с силами. Вероника напряжённо подалась вперёд. — И что ты увидел? Кейн закусил губу, его рука сжала стол, словно пытаясь удержаться на плаву среди воспоминаний. — Она разговаривала сама с собой. Вероника ахнула, её тело напряглось ещё сильнее. — Пап... Кейн кивнул, борясь с эмоциями. — Она… она всегда разговаривала сама с собой. Обычно это были бессвязные слова, которые я никогда не понимал. Потом она перестала есть и спать, проводила дни либо за рисованием, либо запираясь в нашей комнате. Я хотел ей помочь, правда хотел, но она зашла слишком далеко, и никакие лекарства уже не помогали. Я думал, что, если никому не скажу и оставлю её в покое, она справится сама. Я знал, что если отведу её к Эбби, они её казнят, скажут, что она сошла с ума и это «к лучшему», но я не мог этого сделать. Она всё ещё была моей женой, и я слишком сильно любил её, чтобы позволить этому случиться… — Но ты всё равно сделал это, — горько вмешалась Вероника. — Вот это любовь. — Ты не понимаешь, — Кейн вздохнул, его взгляд стал умоляющим. — Я любил… любил твою мать больше всего на свете, кроме тебя. Именно поэтому я никогда не обращался к врачу. Она никому не причиняла вреда, и я думал, что, пока она остаётся дома, она в безопасности. — Он нервно сглотнул и на мгновение закрыл глаза. — Я ошибался. Вероника продолжала смотреть на него, её лицо застыло. — Однажды ночью я услышал, как она разговаривает, — Кейн сжал руки в кулаки. — Всё было как обычно, пока она не произнесла твоё имя. — Что? — Она планировала убить тебя. Ради жертвоприношения или чего-то ещё… Я так и не узнал. — Он открыл глаза и увидел, как Вероника отшатнулась, словно его слова нанесли ей физический удар. Лицо её побледнело, а во взгляде застыл чистый ужас. Кейн с отчаянием понял, что хочет забрать свои слова обратно, снова оставить свою маленькую девочку в неведении. Но он не мог. Она заслуживала знать правду. Губы Вероники задрожали. Она моргнула несколько раз, словно пытаясь прогнать внезапную влажность в глазах, но слёзы были предательски быстрыми. Они потекли по её щекам, горячие, обжигающие, оставляя солёные дорожки на коже. — Я пытался убедить себя, что ослышался, — продолжил он, отворачиваясь. — Но когда я поймал её у двери твоей спальни с пистолетом в руках… Тогда я понял, что всё это было правдой. Вероника резко вдохнула, но ничего не сказала. Только подняла руку к лицу, сжав пальцы в кулак, словно пыталась подавить всхлип. — Она не оставила мне выбора, — его голос сорвался. — Она собиралась убить тебя. Я не мог этого допустить. Даже если это означало бы бросить женщину, которую я любил, на произвол судьбы. Я сделал всё, чтобы защитить тебя. Если бы я понял это раньше… Если бы я что-то предпринял, ничего бы этого не произошло. Ты бы не ненавидела меня. Вероника всхлипнула, прикрывая рот рукой. — Я… я не ненавижу тебя, — спустя долгую паузу пробормотала она, её голос дрожал. Она выглядела ошеломлённой. Кейн почти слышал, как в её голове вращаются шестерёнки. Хоть её голос был неуверенным, он почувствовал, как груз немного спадает с его плеч. Но не настолько, чтобы можно было почувствовать облегчение. — Вероника, твоя мать умерла задолго до того, как её казнили, — его голос был наполнен такой болью, что ему пришлось сжать зубы, чтобы сдержать подступавшую тошноту. — Я просто хочу, чтобы ты поняла: я сделал то, что должен был сделать, чтобы защитить тебя. Она рассеянно кивнула, слёзы продолжали катиться по её щекам. — Мне… мне пора, — пробормотала она, не оставляя места для возражений, и, пошатываясь, скрылась из поля зрения. — Вероника, подожди… — позвал Кейн, но было уже поздно...

***

Слова отца всё ещё звучали в её голове, свежие, словно ожог. Вопрос, который долгое время висел над ней, наконец получил ответ… но теперь она не была уверена, стоило ли вообще его задавать. Истина, которую она узнала, вдруг показалась ей слишком тяжёлой. Голова закружилась. Её собственная мать пыталась её убить. Хотя она старалась не верить в это, внутри себя она знала: это правда. Она помнила, как много лет назад видела, как её мать разговаривала сама с собой. Она не была единственной, кто замечал эти странности. Отец заметил их тоже. Шок медленно начал отступать. Вероника ожидала, что почувствует смятение, возможно, даже страх… но этого не произошло. Вместо этого она ощутила облегчение. С примесью вины и боли. Не за мать. За Кейна. Она провела так много времени, бунтуя, срываясь на нём, обвиняя в том, что он позволил Мии уйти… но на самом деле он делал всё, чтобы защитить её. А как она отплатила ему? Сделала его жизнь адом. Слёзы снова жгли глаза, но теперь они были другими. Резкий звук шагов заставил её вздрогнуть. Кто-то приближался. Вероника быстро провела ладонями по лицу, стирая следы слёз, и глубоко вдохнула, заставляя себя выглядеть нормально. Когда перед ней появилась Кларк, она уже снова была прежней — или, по крайней мере, старалась быть. — Эй, Вероника, с тобой всё хорошо? — обеспокоенный голос Кларк заставил её напрячься, но она тут же натянула лёгкую улыбку. — О… э-э, да. — Вероника кивнула, стараясь звучать убедительно. — А что? — Ты просто выглядишь немного бледной, вот и всё. — Кларк пожала плечами, похоже, поверив в её ложь. — Как прошёл разговор с твоим отцом? — Поучительно, — невесело усмехнулась Вероника, осознавая, насколько это слово точно описывало ситуацию. — Хотя, думаю, все мои разговоры с этим человеком можно назвать «поучительными». — Ну, по крайней мере, это не было ужасно, — заметила Кларк с лёгкой, успокаивающей улыбкой. Вероника лишь едва заметно кивнула. — В любом случае, я искала тебя, чтобы попросить об одной услуге. — Я слушаю… — Кейн рассказывал тебе о бункере неподалёку? — спросила Кларк. Вероника нахмурилась и покачала головой. — Нет. — Зима приближается, и здесь мы просто замёрзнем. Кейн и Джаха сказали, что в том бункере хватит места и тепла, чтобы выжить. — И ты хочешь, чтобы я пошла и проверила его? — подытожила Вероника, скрестив руки на груди. — Не только ты… — Кларк замялась, будто не зная, как сказать это. Вероника прищурилась, её подозрение возросло. — Беллами пойдёт с тобой, — наконец выдохнула Кларк. Вероника несколько секунд просто смотрела на неё, а потом хмыкнула. — Ты шутишь, да? Беллами сейчас даже смотреть на меня не хочет. Почему ты думаешь, что он захочет отправиться со мной в тот бункер? — Он пойдёт, — уверенно заявила Кларк. — Кроме того, это будет хорошая возможность вам обоим наконец разобраться в том, что между вами происходит. Я бы пошла сама, но без человека с медицинским опытом тут оставаться рискованно. Вероника задумалась на секунду, потом пожала плечами и усмехнулась. — Знаешь что? А почему бы и нет. — Она улыбнулась, но её глаза оставались пустыми. — Мне всё равно нужно отвлечься. А Беллами… ну, он вполне сгодится для этого, добавила она мысленно.