𝐇𝐄𝐋𝐏𝐋𝐄𝐒𝐒

Вероника небрежно прислонилась к столу, за которым ей, как и Монти с Джаспером, поручили разламывать орехи и распределять ядра по пайкам. Однако, проведя здесь всего несколько минут, она с легкостью заметила, что парни съели куда больше, чем отложили в упаковки. Типично. — Кстати, — начал Монти, закидывая орех в рот и бросая взгляд на подругу. — Где ты пропадала, Спарки? — Даже не знаю, слышали ли вы, но моего лучшего друга зарезали, — начала она с откровенным сарказмом. — И мне поручили за ним присматривать. Впрочем, это было самое меньшее, что я могла сделать после всего, что он для меня сделал... — Ее голос осекся, став тише к концу фразы. На мгновение между ними повисло молчание, но затем Вероника быстро вернулась к делу. — Впрочем, я здесь не ради разговоров о Финне, а ради орехов. — По особой причине? — Монти вопросительно изогнул бровь, но не успел получить ответ: Джаспер метнул в него орех, который тот попытался поймать, но промахнулся — и получил удар прямо в глаз. Вероника ухмыльнулась их выходкам. — У меня «честь» отправиться на поиски какого-то бункера, так что мне понадобится еда, — пробормотала она, запихивая две упаковки в рюкзак. Она надеялась, что это займет не больше двух дней, так что большого запаса не требовалось. — Они ведь в курсе, что ты плохо разбираешься в картах? — с ноткой веселья в голосе спросил Джаспер. — Откуда ты знаешь? — Кара рассказала, — Джаспер хихикнул, закинув в рот горсть орехов. — Это правда, что ты чуть не сиганула со скалы? — В свою защиту, карта, которой черт знает сколько лет, указывала, что там ручей, а не обрыв, — пауза. — Подожди. Откуда она вообще это знает? — Без понятия, — пожал плечами Джаспер. — Ты идёшь одна? Вероника лишь слегка приподняла бровь от внезапной серьезности его тона. — Нет, — покачала она головой. — В этом-то и дело... Мне придется попросить Беллами пойти со мной. Проблема в том, что он до сих пор отказывается со мной разговаривать. Монти открыл рот, но, прежде чем успел что-то сказать, его взгляд метнулся в сторону десантного корабля. Все вопросы тут же испарились. — Ну вот твой шанс, он прямо там, — кивком указал он. Вероника почувствовала, как ее улыбка медленно исчезает, а в животе растет тревожное ощущение. Перестань вести себя как идиотка и просто спроси его. — Пожелайте мне удачи. Думаю, она мне понадобится, — пробормотала она. Монти ответил ободряющей улыбкой, а Джаспер — ухмылкой, от которой ей захотелось закатить глаза. Сделав глубокий вдох, Вероника оставила их за работой — или тем, что должно было ею быть, — и направилась к Беллами. Она проигнорировала его хмурый взгляд, когда он заметил ее приближение, и то, как напряглась его спина. — Ладно. Я понимаю, что у тебя ко мне какие-то претензии, и знаешь что? Мне все равно. Но перед тем как уйти, тебе лучше перестать дуться или что там еще, потому что у меня нет терпения нянчиться с твоими капризами. — Уйти? — нахмурился он. Вероника едва не отшатнулась от неожиданности — за четыре дня это был первый раз, когда он заговорил с ней. И голос... всегда ли он был таким низким? Беллами ждал ответа, но она замешкалась, осознавая, что задержала паузу слишком надолго. — Да, ты пойдешь со мной искать тот бункер, о котором рассказывала Кларк. По ее словам, он связан с припасами на зиму и, возможно, даже с жильем. — Неужели? — в его голосе прозвучал холодный вызов. — Да, — без промедления кивнула она. — Кто-то должен читать карту, и это точно буду не я, если только ты не хочешь, чтобы мы заблудились. — И с чего ты взяла, что я соглашусь? Вероника ответила без тени сомнения: — Какие бы обиды ты ни держал на меня, можешь пока отложить их в сторону. Это касается не тебя и не меня. Это касается лагеря, и, будь здесь Кларк, она бы сказала то же самое. Без этих припасов нам не пережить вторую зиму. Так что можешь продолжать быть упрямым придурком и смотреть, как лагерь замерзает, или же можешь просто взять себя в руки и пойти со мной. Выбор за тобой. Ее голос звучал тверже, чем она планировала, но извиняться она не собиралась. Между ними повисла долгая тишина. Вероника старалась сохранить бесстрастное выражение лица, несмотря на то, как пронзительный взгляд Беллами заставлял её нервничать. Наконец он отвёл глаза и тяжело вздохнул. — Ладно. Пойду соберу вещи. Встретимся у ворот в десять. — Есть сэр, — пробормотала она себе под нос. Но, похоже, он все же услышал, потому что, уходя, бросил через плечо еще один взгляд. Она сжимала и разжимала пальцы, пытаясь унять внезапное напряжение. Никто, даже Кейн, никогда не умудрялся так сильно задеть её за живое, как Беллами Блейк, и это её раздражало. Сделав глубокий вдох, Вероника развернулась и направилась к палатке Финна, где оставила свою бутылку с водой. — Ты вернулась, — поприветствовал её Финн, как только она откинула полог. — Хорошее наблюдение, Шерлок, — саркастически усмехнулась Вероника, оглядываясь в поисках своей бутылки. — Ну, как всё прошло? — спросил Финн, приподняв бровь и внимательно изучая её лицо. — Что именно? — Разговор с отцом. Как только он произнёс эти слова, её охватило неприятное воспоминание о первом разговоре с Кейном после прибытия на Землю. Вероника всегда хотела знать правду о мотивах его решения казнить её мать. Теперь, когда она наконец её узнала, пожалела, что вообще спрашивала. Два года она обвиняла отца в том, что он спас её. Эта мысль вспыхнула в голове и тут же была вытеснена. Она не была готова принять реальность. Честно говоря, не хотела. Кто способен вот так просто смириться с тем, что его мать пыталась его убить? — Бэмби? — Осторожный тон Финна вернул её в реальность. Она поспешила заговорить, надеясь, что не выглядит слишком задумчивой. — О, да. Всё прошло… нормально. — Просто нормально? — Финн слегка нахмурился. — Мы говорим о моём отце. Когда дело касается его, нет ничего больше, чем "нормально". Она закатила глаза и изобразила слабую улыбку, отчаянно пытаясь сменить тему. — Эй, ты не видел мою бутылку с водой? Финн прищурился, заметив, как напряглась её поза и каким стеклянным стал взгляд. — Вероника… Что случилось? Она открыла рот, но слова застряли в горле. Просто сформулировать мысли о признании Кейна было невыносимо, не говоря уже о том, чтобы озвучить их вслух. — Я… я не могу, не сейчас. Но как только вернусь, всё тебе расскажу. Обещаю. — Вернёшься? Откуда? Он внимательно наблюдал за ней, пока она металась по палатке, внимательно осматривая каждый угол в поисках своей бутылки. Ей казалось, что она оставила её здесь… Прежде чем Вероника успела ответить, полог палатки откинулся, и внутрь просунул голову Беллами. Он мгновенно заметил её, сгорбившуюся над койкой, но даже не стал спрашивать, зачем. — Ты готова идти? Вероника вздрогнула, услышав его голос, который не звучал уже четыре дня. На её лице появилась гримаса. — Десяти минут ещё не прошло. — Мне всё равно, — отмахнулся Беллами. — Мы теряем дневной свет. Поторопись. Финн нахмурился. — Куда вы идёте? — Спроси её. Она знает больше, чем я, — буркнул Беллами. — Нашла! — Вероника выпрямилась, держа в руках бутылку. Как она могла застрять за койкой? Впрочем, неважно. Вернувшись в реальность, она поняла, что Финн всё ещё ждёт ответа. — О, мы идём на поиски какого-то бункера. Не стоит волноваться. — Я ничего не могу с собой поделать, — усмехнулся Финн, хотя в его голосе звучала серьёзность. — Ты ходячая проблема. — Точно такая же, как ты. Они обменялись короткими ухмылками, но затем её лицо вновь стало серьёзным. — Просто береги себя, ладно? Не хочу вернуться и узнать, что ты снова открыл эту рану. — Постараюсь, — Финн подмигнул ей. — Будь осторожна. — Мы можем идти? — вмешался Беллами своим нетерпеливым тоном. Вероника подавила желание закатить глаза и просто кивнула, улыбнувшись Финну, прежде чем окончательно покинуть палатку. Она последовала за Беллами к коробке с пайками, наблюдая, как он наполняет свой рюкзак едой — гораздо большим количеством, чем было необходимо. Она нахмурилась, но промолчала. Может, он собирается устроить для них пикник? Мысль была забавной, но маловероятной. Не обменявшись больше ни словом, они покинули лагерь.

***

Расстояние между ними было смехотворным. Они шли уже почти три часа, и Веронике пришлось несколько раз перейти на бег, чтобы догнать Беллами с его длинными, расчетливыми шагами. Даже когда ей это удавалось, он неизменно оказывался на несколько шагов впереди. Она начала подозревать, что он делает это намеренно. Но больше всего раздражала тишина. За все это время он не проронил ни слова. Вероника ломала голову, как завязать разговор, но не хотела быть первой, кто сдастся. В конце концов, её упрямство уступило раздражению, и она решилась. — Так ты и вправду собираешься игнорировать меня всю дорогу? Беллами промолчал. — Очень по-взрослому. Тишина. — Ты выбрал не того человека, Беллами. Я в этом деле профессионал, спроси моего отца. Ответа не последовало. Вероника раздражённо стиснула зубы. Любой другой мог бы её игнорировать, и ей было бы всё равно. Но почему-то, когда это делал Беллами, это злило её гораздо сильнее. Тишина оставляла её наедине с мыслями, а сейчас Вероника меньше всего хотела в них погружаться. Прошло ещё несколько минут, прежде чем она сдалась. — Пожалуйста, Беллами, скажи хоть что-нибудь. Она ненавидела, как беспомощно это прозвучало. — Накричи на меня за то, что я пошла против твоих приказов. Злись, сколько хочешь. Только не оставляй меня в тишине… Что именно в её голосе сломало его, она не знала, но Беллами внезапно остановился и развернулся к ней. — Какой смысл? Ты всё равно не слушаешь, — пробормотал он. Вероника вскинула голову, удивлённая тем, что он вообще заговорил. — Ничего личного, но я вообще редко слушаю, что мне говорят. Её голос прозвучал насмешливо, но Беллами только нахмурился. — Я не жалею, что полезла на крышу. Это означало бы, что мне жаль, что я попыталась спасти жизнь Финна. Если бы это была Октавия, скажи честно — ты бы не сделал всё возможное, даже рискуя собой, чтобы её спасти? Она выдержала паузу, но Беллами не ответил. Его взгляд стал задумчивым, и через секунду он отвёл глаза. — Видишь? Ты бы поступил так же. Так почему же ты так зол на меня? — Потому что разница между нами в том, что Октавия — моя сестра. Её жизнь значит для меня больше, чем моя. Да, я бы сделал всё, чтобы спасти её, — он сглотнул. — Но Финн не твоя ответственность. — Это ничего не меняет, — спокойно ответила Вероника. — Я бы всё равно пошла за ним. Она сделала паузу, переосмысливая свои слова. — Это немного драматично, но если бы пришлось, я бы не раздумывала. Так что лезть на крышу в разгар шторма — не такая уж и большая жертва. — Нет. — Беллами решительно покачал головой. — Это не пустяки. Ты могла там погибнуть. — Тогда я бы умерла, спасая лучшего друга, — небрежно пожала плечами Вероника. — Для тебя всё это шутка? — прошипел Беллами, внезапно вспыхнув от гнева. — А что, если бы ты умерла, а? Что тогда? Как бы чувствовал себя Финн, зная, что ты погибла из-за него? А как насчёт Рейвен, Кларк… твоего отца? Как ты думаешь, что почувствовал бы Кейн, узнав, что его дочь умерла, и он ничего не мог сделать? А теперь представь, кому придётся ему это сообщить. Потому что я точно не стану. — Ты упускаешь суть, — отрезала Вероника, не скрывая раздражения. — Я не умерла. Так зачем зацикливаться на том, что могло бы случиться? — Потому что ты не понимаешь! — огрызнулся Беллами, позволяя эмоциям взять верх. — Ты не осознаёшь, как дорога другим людям! Как ты думаешь, почему Финн так сильно о тебе беспокоится? Потому что ты ведёшь себя так, будто твоя жизнь ничего не значит! И, боже, ты настолько непредсказуема, что каждый раз, когда ты идёшь на риск, все только и ждут: «Через сколько времени она снова чуть не погибнет?» Он сделал паузу, сжав кулаки. — Пока что я насчитал дважды за две недели. — Технически, я не чуть не умерла на крыше, — спокойно возразила Вероника. — Это была Кара. И прежде чем ты что-то скажешь, она пошла со мной добровольно. Я её не заставляла. Так что, по сути, я «чуть не умерла» только один раз. Она склонила голову набок, внимательно изучая Беллами. — А как насчёт тебя? Если я не ошибаюсь, ты буквально пять минут назад сказал, что твоя жизнь ничего не значит. Может, тебе стоит присмотреться к себе, прежде чем начинать поучать меня. Она знала, что его слова были правдой. Именно это и злило её больше всего. — Да… моя жизнь, — вздохнул Беллами, его плечи бессильно опустились. Наступила пауза. Вероника тут же пожалела о своих словах, желая взять их обратно. Когда Беллами снова посмотрел на неё, в его тёмных глазах читалась сломленная решимость. — Ты говорила, что я смогу рассказать тебе о своей матери, когда буду готов. Теперь я готов. Вероника замерла. — Я был причиной того, что её казнили. Так же, как и причиной того, что Октавию заперли. Он замолчал на мгновение, словно собираясь с духом. — Это было около года назад. Ковчег устраивал один из тех маскарадов в День Единства. Помнишь их? Вероника молча кивнула. — Октавия никогда не выходила из нашей комнаты. Она так хотела, но мама строго-настрого запретила ей покидать комнату. Она говорила, что это слишком опасно… Мне следовало бы её послушать. Но когда я узнал о танцах и о том, что мой кадетский отряд работает в охране, я решил, что это идеальная возможность. Никто не увидит её лица, а я смогу за ней присмотреть. Всё должно было пройти идеально. Беллами сжал кулаки. — Но потом… потом прозвучал сигнал тревоги о солнечной вспышке, и охранники начали проверять идентификационные чипы. Я изо всех сил пытался увести Октавию, но… всё оказалось сложнее, чем я думал. Шамуэй поймал её. И с этого момента всё пошло под откос. Он резко замолчал, его голос дрогнул, и он замаскировал это коротким кашлем. — Они узнали, что у моей матери есть второй ребёнок. Они казнили её, Октавию заперли в камере, а меня понизили до уборщика… Он не успел сказать больше, потому что Вероника уже обхватила его за шею, сжав в крепком объятии. Она не могла подобрать слов, которые убедили бы его, что это не его вина. Не могла сказать, что всё будет хорошо. Она хотела — отчаянно хотела, потому что знала, что это правда, — но голос застрял в горле. Поэтому вместо слов она просто прижалась к нему. Беллами замер, застигнутый врасплох. Но как только осознал, что происходит, не раздумывая обхватил её за талию, крепко прижимая к себе. Им обоим это было нужно. Им нужно было знать, что кто-то рядом. Что они могут дать друг другу больше, чем просто неискренние слова и натянутые улыбки. Его голова опустилась ей на плечо. Они стояли так несколько мгновений, прежде чем медленно разом отстранились. — Мы все совершали поступки, о которых сожалеем, Беллами, — голос Вероники слегка дрожал. — Мы все думали, что поступаем правильно… а потом выяснялось, что это не так. Но не смей винить себя в том, что случилось с твоей матерью и Октавией. Она выдержала паузу, вглядываясь в его лицо. — Мы оба знаем, что твою мать в какой-то момент всё равно бы поймали. Просто будь благодарен, что Октавию нашли до того, как ей исполнилось восемнадцать. Иначе ты бы потерял и её, и мать. Беллами отвёл взгляд. — Я твёрдо верю, что всё происходит не просто так. Если бы Октавию не поймали той ночью, каковы шансы, что сейчас она была бы здесь? Жила бы по-настоящему, а не пряталась всю жизнь в камере или в той комнате? Если уж на то пошло… ты спас её. Она глубоко вздохнула. — А что касается твоей мамы… Я понимаю. Терять мать — это… сложно. Ещё хуже, когда ты убеждён, что виноват в её смерти. Но ты не можешь думать так. Что случилось, то случилось, и изменить этого нельзя. Всё, что ты можешь — это защитить тех, кто тебе дорог. Жить дальше. Если ты продолжишь оглядываться назад, то будешь делать шаг вперёд и ещё два шага назад. Беллами выглядел не вполне убеждённым её словами, но всё же кивнул, уголки его губ дрогнули в слабой улыбке. Затем он огляделся. — Пошли. Нужно идти, пока не стемнело. Вероника молча кивнула, и они двинулись дальше, петляя между деревьями. Но на этот раз их шаги были в такт, а тишина между ними уже не казалась тяжёлой и натянутой. Теперь это было молчание другого рода — лёгкое, дружеское, почти комфортное.