𝐇𝐄𝐋𝐏𝐋𝐄𝐒𝐒

Вероника резко вскочила, судорожно втягивая воздух. Холод обжёг лёгкие, в ушах отдался глухой гул электричества. Она вздрогнула и распахнула глаза. Свет ударил слишком резко. Рефлекторно зажмурившись, она прикрыла лицо рукой, давая глазам время привыкнуть. Несколько секунд — и очертания начали проясняться. Это был не лес, где она уснула. И даже не её одежда. Вместо привычного наряда — длинное, простое чёрное платье. Чужое. У неё не было ничего подобного. Комната тонула в темноте. Вероника медленно поднялась на ноги, поёжившись от ледяного прикосновения пола. Свет замерцал, прорезая мрак на мгновение, но тут же погас, оставив лишь неясный силуэт металлической двери впереди. Ноги казались чужими, но она заставила себя идти. Добравшись до двери, она замерла, прежде чем ухватиться за ручку. Сделала глубокий вдох, готовясь к худшему. Глаза сами собой зажмурились, когда она распахнула дверь. Но ничего не произошло. Только тишина. — О, гляньте-ка, кто соизволил явиться. Этот голос… Глаза Вероники распахнулись, и она ахнула. В нескольких шагах стоял отец. Он улыбался. Недоверчиво оглядев комнату, она задержала дыхание. Она вернулась на Ковчег… но как? Освещение было приглушённым, но теням не оставалось ни единого шанса. В центре комнаты возвышался массивный стол, заставленный едой, но Вероника не обратила на него внимания. Она смотрела только на отца. Он был жив. — Папа… — выдохнула она, мгновенно преодолевая расстояние. Её руки сомкнулись у него на плечах, и она крепко обняла его. Кейн усмехнулся, отвечая на объятие. — Я так скучала по тебе… — Я тоже, — пробормотал он, мягко отстраняясь. — Давай скорее, мы уже устали ждать. Он шагнул в сторону, и Вероника только сейчас по-настоящему увидела стол. Её глаза расширились. Не от обилия еды. Нет. От людей, что сидели за ним, терпеливо ожидая. Все взгляды были устремлены на неё. Финн, Рейвен, Кларк, Джаспер, Монти и Беллами. — Давно пора, я умираю с голоду, — широко улыбнулся Джаспер. Вероника сглотнула, чувствуя, как сжимается желудок. Они выглядели счастливыми. Никаких следов тревоги, ни напряжения, ни гнева. Ни грязи, ни крови, ни копоти. Чистая, безупречная одежда. Идеально гладкие волосы, выверенные движения. Что-то было не так. Люди, которые смотрели на неё, носили лица её друзей, говорили их голосами. Но это были не они. Монти и Джаспер не сидели бы так неподвижно, не препирались бы, не смотрели с тоской на еду. Рейвен не смогла бы молчать — наверняка рассказывала бы что-нибудь про механику. Финн уже бы торопил её занять место, чтобы быстрее поесть. Кларк и Беллами… Они бы не стояли с руками, сцепленными за спиной, будто так и должно быть. Они бы раздавали команды, строили планы, обсуждали стратегию. Вероника побледнела, повернулась к отцу и с дрожью в голосе произнесла: — Я сплю, да? — Да, — ответил Кейн, кладя руку ей на спину, направляя к пустому месту между собой и Финном. Но она внезапно вырвалась, отступая, прижавшись спиной к дальней стене. — П-почему? — пробормотала она, избегая их взглядов. — Зачем вы так со мной поступаете?! Разве недостаточно того, что я ещё жива? — Вероника, милая, садись за стол, — Кейн протянул руку с нежной улыбкой. — Нет! — отчаянно замотала она головой, слёзы уже затуманили глаза. — Пожалуйста, не делай этого со мной… Мне и так больно. — Она зажмурилась, заткнув уши. — Оставь меня в покое… Умоляю тебя. В этот момент рука легла ей на предплечье, и она застыла, глубоко втянув воздух. Набравшись смелости, подняла глаза. Она больше не была в комнате. Лес. Не пугающий. Спокойный. Перед ней — тёмные глаза, которые она так полюбила. — Мы не хотим причинить тебе боль, Вероника, — сказал голос. Он звучал, как голос Беллами. — Зачем ты здесь? — прошептала она, её голос был сломлен, наполнен болью. — Это твое желание, — ответил он, протянув руку, чтобы помочь ей встать. — Ты и должна знать ответ. Она взяла его за руку и встала. Зачем ей всё это? Зачем причинять себе ещё больше боли, если она и так пыталась держаться? Обычно, когда ей снились сны, она видела мать и Шарлотту. Но их не было. И вдруг её осенило. — Что-то внутри меня говорит, что вы живы, — прошептала она. — Вот почему я не вижу маму или Шарлотту... — Посмотрите-ка, — задумчиво протянул Беллами. — Мозг у неё на месте. Она улыбнулась, уловив знакомый оттенок юмора в его голосе. Но глаза снова затуманились. Даже зная, что это не настоящий Беллами, а лишь призрак в её сознании, она не смогла устоять — обняла его, прижавшись всем телом, и зажмурила глаза. Слёзы подступили снова. — Я так по тебе скучаю, — всхлипнула она. — Я знаю, что ты не настоящий, но... Она судорожно вздохнула, не в силах подобрать слова. — Даже мысль о его смерти ломает меня на части. Она горько рассмеялась, вытирая слезы. — Я выгляжу жалко, да? Не прошло и дня, а я уже раздавлена. Хотя я обещала себе, что больше не буду плакать. Другой Беллами отстранился, опуская голову так, чтобы их взгляды оказались на одном уровне. — Слёзы не помогут — время действовать. — Как? — Не знаю, — ухмыльнулся он. — Но ты ведь всегда находишь выход, Вероника. Какой у тебя план? — Я найду своих друзей, — уверенно ответила она, не теряя ни мгновения. Постепенно её голос обрел устойчивость, и дыхание стало ровным. — Ты не знаешь, где скрываются горные люди, — Беллами приподнял бровь, отступая назад. — И втроём вы точно не справитесь. Вероника стиснула губы, взглянув в сторону. — К кому ещё нам идти? Мы последние, кто остался в живых, — её слова звучали твёрдо и без колебаний. — Уверена? — Беллами изогнул бровь, выражение его лица было почти насмешливым. Вероника нахмурилась. Их было всего трое, остальные члены сотни либо погибли в бою, либо были захвачены горными людьми. Возможно, несколько человек сумели ускользнуть, но найти их будет куда сложнее. Не говоря уже о том, что Вероника вряд ли могла связаться с Ковчегом и попросить подкрепление… Ковчег. — Думаешь, там есть выжившие? — спросила Вероника, взгляд её снова упал на Беллами. — Даже если так, после разделения станций, возвращение на Землю… они будут разбросаны по всему лесу. — Вероятность выше, не думаешь? — фальшивый Беллами ухмыльнулся, скрестив руки на груди в знак победы. — Это твой лучший вариант, Вероника. Либо ты хватаешься за это, либо продолжаешь обыскивать лес со Стивеном и Карой. Хотя, я сомневаюсь, что парень протянет долго без должного лечения. — Но я остановила кровотечение и вывела большую часть жидкости, — нахмурилась Вероника. — Большую, но не всю. Вы выиграли ему время, — поправил её Беллами. — Найди людей, которые смогут оказать ему необходимое лечение. А потом займись горными людьми. Собери армию, прежде чем попасть под огонь. Вероника словно задумалась на секунду, но кивнула, не говоря ни слова. Беллами приблизился, положил руку ей на щеку, заставив её взглянуть на него. — Никогда не сдавайся, слышишь? Ты прошла через войну, но это ещё далеко не конец. Не важно, сколько раз тебя будут сбивать с ног — ты встанешь и пойдёшь дальше, потому что только так ты найдёшь своих друзей. Не трать силы на боль за тех, чья судьба неизвестна, Вероника. — Вероника… — Вероника… — Вероника! Она резко проснулась, вскочив, широко распахнув глаза. Лес. Поляна, на которой она уснула. Стивен вздрогнул, откинувшись назад. Он внимательно посмотрел на неё, заметив её бледность, и наклонил голову. — Эй, всё в порядке? — Да... просто не люблю вставать рано, — ответила она, пытаясь улыбнуться. Сон всё ещё был свеж в её памяти. Каждое слово Беллами звучало в её голове, и она знала, что должна следовать его совету. Если она хотела спасти друзей, у неё не было другого выбора. — А, ты проснулась, — пробормотала Кара, что-то невнятно произнеся о новом дне. Вероника заметила отстранённый, печальный взгляд брюнетки, но решила не расспрашивать. — Нам нужно подняться выше, — сказала она. Вероника нахмурилась и села, опираясь на руки. — Что? Мы и так на возвышенности. Что дальше, лезть на гору? — Вообще-то, это не такая уж и плохая идея, — ответила Кара, не взглянув на неё. — Я пошутила, — сухо ответила Вероника, бросив на неё холодный взгляд. — Нам нужна карта, чтобы понять, где находятся части Ковчега. — Зачем? Никто не мог выжить после такого падения, — вставил Стивен, скрестив ноги. Несмотря на привычную жизнерадостность, его лицо оставалось бледным, а под глазами тянулись тёмные круги. — Хотя, я сомневаюсь, что парень протянет долго без должного лечения. Она заставила себя сглотнуть и сосредоточиться. — Ковчег не просто рухнул с неба, он был спроектирован для подобных катастроф. Значит, там ещё могут быть выжившие. Конечно, не все станции пережили падение, большинство было уничтожено при входе в атмосферу. По моим расчётам, около девяноста процентов Ковчега не выжили. Но остаётся десять. Если мы их найдём, узнаем, что произошло. Она не стала уточнять, что Стивену срочно нужно лечение. Он и так был на грани. — А как же наши друзья? — спросила Кара, приподняв бровь. — Если найдём выживших, то сможем собрать силы, чтобы найти их. Двое из нас уже ранены, и мне не хочется слепо ходить по лесу, надеясь на удачу. Вероника встала, накинула рюкзак на плечи. — Есть одна проблема, — заметила Кара. — У нас нет карты. — У меня есть! — внезапно сказал Стивен, и сразу полез в рюкзак. Через мгновение он достал свернутый лист бумаги и бросил его Веронике. Она поймала карту и начала разворачивать её. — Это карта, которую я нарисовал в лагере. Мне было скучно, так что я скопировал карту Кларк и добавил несколько мест, которые мы знаем. — Стив, — начала Вероника, и ее лицо озарила улыбка. — Я люблю тебя. Она снова взглянула на карту, сосредоточенно нахмурилась и принялась за расчеты, определяя возможные места падения станций. Долгие минуты она молчала, полностью погруженная в вычисления, пока, наконец, ее выражение не смягчилось. Подняв глаза, она заговорила: — Ладно. Когда мы видели падение Ковчега, мы были примерно в девяти милях к востоку от лагеря. Если предположить, что самый большой кусок упал дальше всего, то ближайшая станция окажется не менее чем в пятнадцати милях отсюда. А Ковчег падал на юго-восток... — Она шумно выдохнула, сдувая воздух со щек. — Вчера от рассвета до заката мы шли на север со скоростью около трех миль в час... — Поджав губы, она снова уставилась на карту. — Кара, когда ты вчера уходила, тебе попадался ручей? — Да, — кивнула брюнетка. — Был такой. — Отлично, значит, я правильно определила наше местоположение. Мы примерно в двадцати четырех милях от лагеря и в тридцати девяти от ближайшей части Ковчега. Если пойдем быстрее, чем вчера, доберемся туда за полтора дня. — Вероника оторвалась от карты и протянула ее Каре. — Ориентироваться на местности у меня получается отлично, но вот с выбором нужного направления все еще беда. — Может пора уже научиться? — фыркнул Стивен. — У тебя же есть мозги. — Я бы на твоем месте помолчала, если хочешь, чтобы эта рука осталась на месте, — сардонически усмехнулась Вероника, но тут же посерьезнела. — Слушайте, нам нужно двигаться прямо сейчас. Чем быстрее отправимся, тем скорее... — Ее взгляд невольно скользнул по Стивену. — Тем скорее сможем помочь выжившим. — Тогда чего же мы ждем? — Кара закинула рюкзак на плечо. — Пора в путь.

***

— Надеюсь, мои родители пережили падение. Я не видел их почти год. — Разве они не навещали тебя, когда ты был в заключении? — спросила Вероника, бросив взгляд на Стивена. Тот сидел на лошади, опустив голову ей на шею. Они шли почти весь день, разговоров было немного. Кара сосредоточенно сверялась с картой, чтобы не сбиться с пути, Стивен выглядел задумчивым и редко вступал в беседу, а Вероника все утро пыталась разобраться с ярким сном, который видела прошлой ночью. Этот разговор стал первым за долгое время, и Стивен сам его начал. — Не совсем, — усмехнулся он. — Они всегда были слишком заняты работой. Такие уж у меня родители: только работа, никаких развлечений. Удивительно, что у них вообще находилось время заботиться обо мне в детстве. Вероника грустно улыбнулась, вспоминая своих родителей — или, вернее, отца. Возможно, его не было рядом, когда она нуждалась в нем больше всего, и, возможно, он не всегда оказывался той поддержкой, которая ей требовалась, но он любил ее, и это было взаимно. Она знала, что последний год он позволял ей вымещать на нем всю свою злость, потому что пытался защитить ее. И одно это делало его лучшим отцом, чем она могла бы пожелать. — А что насчет тебя, Кара? Какие у тебя родители? — Они были потрясающими, — без раздумий ответила Кара. Ее голос стал неожиданно легким. Вероника заметила, как она употребила прошедшее время, и внутренне напряглась, но промолчала. — Лучших родителей я и пожелать не могла. Помню свой первый день в школе... Я страшно нервничала, а мой отец... — Она замялась и тихо рассмеялась. — Он сказал, что если кто-то причинит мне боль, я могу смело говорить, что мой отец — крутой охранник, который без колебаний огреет электрошокером любого, кто меня обидит. Скажем так, меня никто не трогал. Она опустила голову, пряча лицо за прядями волос, но Вероника заметила, как в ее голосе промелькнула тень боли. — Когда они умерли? — мягко спросила Вероника. — За несколько дней до моего одиннадцатого дня рождения, — ответила Кара. В ее голосе было что-то пустое, что встревожило Веронику. Девочка хорошо скрывала свои эмоции, это точно. — Они не согласились с тем, насколько испорчен Ковчег, и планировали сбежать, чтобы сесть на корабль Исхода и спуститься на Землю. Мой отец пошел за лекарствами, когда его поймали. Ты помнишь командира Элиса? Командир Элис — тот еще ублюдок, у которого были серьезные проблемы с тиранией. Вероника вспомнила, как этот человек приходил к ним домой, когда она была младше. Он не был приятным собеседником. — Да, я помню его... Но он уже много лет как мертв... — Ее глаза медленно расширились, когда она все это соединила воедино. — Это была ты. Черт возьми, как я сразу не поняла? Кара кивнула. — Я добивалась справедливости. Он был причиной того, что моих родителей арестовали. Он сделал меня сиротой. Мой отец доверял ему, думал, что он друг... Элис выдал моих родителей Джахе, поймал отца на краже какого-то лекарства. Брюнетка сжала кулаки по бокам, и Вероника замерла. Теперь было ясно, почему Кара не отвернулась от Мёрфи. Они были из одного теста. Она видела в нем то, чего не замечали другие, потому что их истории были похожи. Если она смогла выбраться из тьмы на свет, значит, и он сможет. — Почему бы тебе не рассказать нам больше о своих родителях, Стивен? — предложила Кара. Она вздохнула и прочистила горло, стараясь скрыть нахлынувшие эмоции. Ответа не последовало. Кара повернула голову. — Стивен? Затем раздался глухой звук падения. Вероника обернулась, и у нее перехватило дыхание: Стивен бился в конвульсиях на земле. Его глаза закатились, обнажив один только белок, рот приоткрылся, а из глубины горла вырывались нечеловеческие хрипящие звуки. У него был припадок.