𝐇𝐄𝐋𝐏𝐋𝐄𝐒𝐒

Стивен Браун родился и вырос на агростанции Арка, в семье, где его родители, Джанин и Патрик Браун, занимались сельским хозяйством. В их доме, полном различных растений, Стивен научился отличать съедобное от несъедобного и вскоре стал мастером в искусстве ухода за растениями. Но однажды, когда ему было всего восемь лет, он случайно наткнулся на тайный сад своих родителей. Это был нелегальный «сад трав», скрытый под полом их комнаты. Заинтригованный, Стивен спросил отца, для чего нужны эти растения. Патрик ответил, что они помогают семье зарабатывать на жизнь. «Травы» менялись на пайки, и благодаря этому Стивен никогда не знал голода. Обещание не рассказывать никому о семейном бизнесе стало для него неоспоримым, и даже спустя время, он охотно помогал родителям, когда те были заняты. Но в один день, когда Стивену исполнилось тринадцать, все пошло наперекосяк. Ожидаемая проверка стала для семьи Браун неожиданной угрозой. Все могло бы обойтись, если бы половица, скрывающая растения, была бы на месте. Однако, когда охранники ушли, один из них случайно споткнулся о приподнятую половицу, и это чуть не стоило родителям Стивена свободы. — Стойте! — вскричал Стивен, когда главный охранник начал подталкивать его отца к двери. Тот остановился, и взгляд его упал на маленького мальчика с растрепанными каштановыми волосами, которые почти скрывали его лицо. — Что, малыш? — спросил охранник, заметно теряя терпение. — Пожалуйста, не забирайте их, — взмолился Стивен, его глаза наполнились слезами. — Возьмите меня. Они ни в чём не виноваты. — Стивен, нет! — вскричала Джанин, вырываясь из хватки охранника. Она бросилась к сыну и крепко обняла его. — Что ты делаешь? — прошептала она, его объятия сжимались от страха. — Я исправлю все, мама, — тихо ответил Стивен, обнимая ее в ответ. — Меня отправят в Скайбокс на пять лет, потом пересмотрят. Я вернусь к тебе и папе, обещаю. — Это слишком опасно, Стив. Я не позволю тебе этого сделать, — всхлипнула Джанин, зажмурив глаза, переполненные слезами. — И я не позволю вас казнить, — голос Стивена дрожал от эмоций. С грустной улыбкой он отстранил мать и подошел к охраннику, который держал его ошарашенного отца. Стивен вытянул руки, готовясь встретить наручники. — Это был я. — Н-нет, не слушайте его! Это был я! — вдруг вскрикнул Патрик, приходя в себя. Он настойчиво уставился на охранника. — Оставьте моего сына в покое! — Папа, ты не обязан этого делать, — сказал Стивен, покачав головой. — Я знаю, что ты пытаешься меня защитить, но я должен понести наказание за свое преступление. Ты и мама предупреждали меня. Охранник, в конце концов, поддался, и вскоре Стивен оказался в заключении, где провел два года, одиноко шагая по крошечной камере. Его родители навещали его, когда могли, но из-за постоянной работы их визиты были редкими. Стивен не возражал, ведь знал, что главное — они в безопасности. Будучи мальчиком, которого пугало многое, Стивен, тем не менее, был удивительно взволнован, став частью сотни, отправленной на Землю. Первоначально он воспринимал это как шутку, заводил друзей и искал легкости в жизни. Но когда Джаспер и Вероника вернулись, едва живые и раненные, реальность сильно ударила по нему. Это был момент, когда Стивен начал осознавать свои обязанности, и его отношение изменилось. Он создал себе пост на стене и стал воспринимать его всерьез. Его жизнь стала более рутинной, чем когда-либо, и он чувствовал себя гораздо зрелее, чем когда-то думал, что способен быть. Дни проходили, и он помогал с различными задачами, а с наступлением сумерек занимал свой пост на стене. Вечерами, после дежурства, он часто беседовал с Вероникой, а затем, под покровом ночи, отходил ко сну на несколько часов. С каждым днем он сближался с членами лагеря и ощущал ответственность за их жизни. Когда же началась битва с землянами, Стивен сосредоточился на спасении других, не думая о собственной безопасности. Он даже получил стрелу в руку, пытаясь спасти одну из упавших девушек. Но, несмотря на свой героизм, хоть и несколько импульсивный, он не мог избавиться от чувства вины за тех, кого не сумел спасти. Возможно, смерть, пришедшая к нему в тот день, когда они остались втроем — только он, Вероника и Кара, — была высшим наказанием за его нерешительность. Если бы он двинулся дальше, не укрываясь за деревом, возможно, ему удалось бы спасти больше людей, может, он мог бы помочь Беллами и Финну. И тогда, возможно, Вероника не выглядела бы такой потерянной и опустошенной. Он подозревал, что Кара тоже переживала утрату, но она, в отличие от Вероники, умела скрывать свои чувства. С другой стороны, все эти гипотетические «может быть» не могли вернуть мертвых и не сняли того чувства вины, которое все сильнее терзало Стивена. Да, подумал он с отчаянием, возможно, смерть — это моя карма за то, что я был трусом. Он и не подозревал, что двое людей, не имеющих медицинского образования, делают все возможное, чтобы удержать его в этом мире.

***

— Что мы будем делать? — спросила Вероника, безнадежно уставившись на тело Стивена, лежащее в коме на другом конце каюты. Когда приступ прошел, Кара предложила найти безопасное место, где они могли бы оставаться, пока не выяснят, что делать дальше. Фиолетовые вены на раненой руке Стивена увеличивались, а цвет потек по правой руке. Вероника подозревала, что это могло стать причиной его припадка, но была в этом не уверена. — Он горит, — вздохнула Кара, откидываясь от Стивена и снова вытирая его лоб влажной тряпкой, надеясь охладить его жар. — Нам нужно добраться до места крушения, — сказала Вероника, вставая и закидывая рюкзак на плечо. — Даже если выживших нет, что-то там должно помочь сбить температуру. — Тогда я пойду, — без эмоций ответила брюнетка, тоже вставая. — Останься здесь со Стивеном и следи за его температурой. Я не задержусь и попробую что-нибудь найти по дороге. — Я вполне способна это сделать, Кара, — отрезала Вероника резким тоном. — Скажи мне, ты когда-нибудь убивала человека, Вероника? — Кара приподняла бровь, не отрывая взгляда от инженера. Вероника открыла рот, чтобы ответить, но тут же замолчала, понимая, что не может найти нужных слов. Кара заметила это. — Точно, — сказала она с легким укором. — Твои руки не должны быть запятнаны, как мои. Останься здесь и присмотри за Стивеном. Вероника пыталась найти хоть какой-то довод, чтобы возразить, но все, что ей приходило в голову, казались пустыми словами. В конце концов, она проглотила свою гордость и неохотно кивнула, устало вздохнув. — Ладно, ты победила. Но возьми пистолет. У меня такое чувство, что он тебе может понадобиться больше, чем нам, — сказала она, указывая на оружие. Кара кивнула и пристегнула пистолет к спине, послав Веронике последнюю улыбку, прежде чем покинуть каюту. Вероника осталась стоять, тупо уставившись на дверь. Прошло несколько минут, но это лишь добавило отчаяния. Внутри нее метались эмоции, но самой сильной была беспомощность. Она чувствовала себя абсолютно ненужной. Кара была охотницей, Кара могла пойти в лес за лекарствами для их умирающего друга, в то время как Вероника оставалась в ржавой, изношенной хижине, присматривая за Стивеном. Не то чтобы она знала, что делать, если с ним снова случится припадок или если он просто перестанет дышать. Вероника едва могла позаботиться о себе, не говоря уже о другом человеке. — Посмотри на себя, — усмехнулась она, и ее хриплый голос разорвал тишину сырой каюты. — Стивену нужна помощь, а мне жаль себя. Она покачала головой с легким отвращением, отрывая взгляд от двери. Кара была права, она никого не убивала. Но это не означало, что она не способна. Это означало, что у нее есть совесть, и она не собиралась уничтожать ее убийством. Когда она победила того землянина, она не убила его, но и не проиграла битву. Не все должно было заканчиваться смертью, если только не было другого выбора. Вероника понимала, что ей предстоит стать жестче, готовой принять решения, которые будут нелегкими. Она должна была подготовить себя к моменту, когда чья-то жизнь окажется в ее руках, и осознать, что иногда оставить кого-то в живых — не всегда выход. — Вероника? — слабый и хриплый голос прервал ее бесконечные размышления, и она перевела взгляд на Стивена, распростертого на гнилых половицах. Его брови слегка поднялись от удивления. — Воды... — Стивен! — быстро отреагировала она, поднимая его голову и поднося флягу с водой к его губам. — Боже, ты нас так напугал. — Я... я видел своих родителей... — его дыхание было прерывистым, веки слегка опущены. — Значит ли это, что они... — Нет, — Вероника прервала его, прежде чем он успел закончить. Ее улыбка была маленькой и грустной, но она постаралась передать ему хотя бы каплю утешения. — Это ничего не значит. Как ты себя чувствуешь? — Паршиво, — ответил он слабо, слабая ухмылка тронула его губы. — Моя рука... она так болит. — И не очень хорошо выглядит, — Вероника улыбнулась, изо всех сил стараясь хоть как-то снять напряжение. Это сработало — даже в полубессознательном состоянии Стивен тихонько рассмеялся. — Просто держись, Стив. Кара ушла на место крушения, она найдет для тебя лекарства. Это все, что тебе нужно — антибиотики, чтобы избавиться от инфекции. Стивен смиренно покачал головой, на его лице появилась горькая улыбка. — Мне нужна молитва, — хрипло рассмеялся он, и Вероника вздрогнула от жестокости этого смеха. — Я не выберусь отсюда живым, Вероника... — Заткнись, пока я не оторвала твои яйца и не назвала тебя девчонкой, — резко вмешалась она. — Прекрати нести чушь, ладно? Ты не умрешь. Думаешь, Кара или я позволим тебе? — она не дала она ему шанса ответить. — Ни единого шанса. Ты — все, что у нас есть сейчас, Стив. Нам нужно держаться вместе, а это значит, что мы не умрем. Я ясно выразилась? Болезненное выражение лица Стивена смягчилось, и он закрыл глаза с удовлетворением. — Да, мэм. — Отлично. — Эй? — голос Стивена был далеким, словно он снова погружался в бессознательное состояние. — Хм? — Твой отец был бы невероятно горд, увидев, какой ты стала, Вероника. — С этими словами дыхание Стивена стало медленным и ровным, и он снова погрузился в глубокий сон. Вероника уставилась на него, ошеломленная. — Инженер? — повторил Кейн, нахмурив брови. Недоверие в его голосе заставило шестнадцатилетнюю Веронику улыбнуться. Это была первая улыбка с тех пор, как умерла ее мать, но, похоже, ничего из этого не волновало ее отца. — Это проблема? — Она подняла брови, и ее защита снова включилась. — Да, — ответил Кейн прямо, не заметив обиды, мелькнувшей в глазах его дочери. — Да ладно, Вероника... — он сморщил нос и махнул рукой, подчеркивая свою точку зрения или, скорее, отсутствие таковой. — Я думал, ты хочешь стать частью совета? — Нет, ты хотел, чтобы я стала частью совета. Я никогда не интересовалась этим и, вероятно, никогда не заинтересуюсь. Но инженерия? — Ее глаза были устремлены в пустоту, когда она думала о своей будущей карьере мечты, и свободная улыбка слегка тронула уголки ее губ. — Инженерия делает меня счастливой, папа... я ощущаю свою значимость. Я могу чинить всё на Ковчеге, строить и изобретать, чтобы улучшить нашу жизнь. Синклер считает, что я обладаю всеми нужными качествами… Почему ты так не считаешь? — Дорогая, работа в совете далеко не бесполезна. Это значимая роль, и ты можешь сделать гораздо больше, чем будь ты инженером. Разве ты не хочешь продолжить мое наследие? — Ты не слушаешь ни слова из того, что я говорю, да? — Вероника усмехнулась, покачав головой в недоумении. Ее мать сказала бы ей следовать за этой мечтой, не обращая внимания на чье-либо мнение. Но не ее отец. Он был слишком озабочен своим социальным статусом, чтобы позволить Веронике делать то, что она хочет. — Нет, это ты не слушаешь. Быть инженером — это то, что... Рэйвен или Финн могли бы делать, это на их уровне. Ты выше по статусу, чтобы- — Знаешь что? Все, чего я хочу, это чтобы ты гордился моими решениями, но, видимо, это выше твоих сил. Не дай Бог, кто-то попытается уязвить твое эго, — Вероника выплюнула эти слова, яд в ее тоне был настолько ощутим, что даже она сама вздрогнула, но ей было все равно. Она ощущала, как ее тело дрожит от гнева, который она испытывала к Кейну. Даже будучи маленькой девочкой, все, чего она хотела, это чтобы ее отец действительно согласился с чем-то, что она считала правильным, а не навязывал ей свои мнения. — Мудак. — выплюнула она на шведском. — Мне кажется, ты забываешь, что я знаю, о чем ты говоришь, — Кейн неодобрительно нахмурился. — Хочешь, чтобы я тобой гордился? Тогда найди себе чертову работу и перестань витать в облаках. Вероника сдерживала свою тоску и вместо этого сосредоточилась на гневе. Она не собиралась позволять ему наслаждаться тем, как сильно он на нее влияет. И прежде чем она успела сдержать язык, слова уже вырвались. — Лучше бы тебя казнили вместо мамы! Вероника поморщилась, вновь вспомнив тот день. Эти слова ей никогда не хотелось произносить, но другого выбора не было — либо она скажет их, либо расплачется, как маленькая девочка. И она точно не собиралась позволить себе такую слабость перед отцом. Ни за что. Но то, что она сказала, было неуместно, и это стало тем, что она никогда не сможет взять обратно. Она знала, что не следовало обсуждать с ним свой выбор карьеры, но не ожидала, что он так решительно не одобрит его. — Твой отец был бы невероятно горд, увидев, какой ты стала, Вероника. Она надеялась, что Стивен прав. Несмотря на все их разногласия и споры, которые происходили на Ковчеге, она верила, что её отец способен будет посмотреть за пределы своего социального статуса и гордиться дочерью — той, кто выжил на Земле, несмотря на все препятствия, той, кто восстановил систему связи, когда она вышла из строя, и той, кто первым запустил сигнальные ракеты. Она хотела, чтобы он понял: если бы она не стала инженером, она потеряла бы способность делать всё это. Она стала бы бесполезной для сотни. — Вероника! — Тревожный голос вырвал её из мыслей, и она обернулась, увидев, как Кара врезалась в дверь. Вероника встала, её мышцы напряжены, и она вглядывалась в лицо брюнетки, пытаясь понять, что вызвало этот страх. — Тебе нужно прийти и увидеть это!