𝐇𝐄𝐋𝐏𝐋𝐄𝐒𝐒

— А как же Стивен? — Вероника нахмурилась, указывая на спящего мальчика. — Мы не можем просто так его оставить. — С ним все будет хорошо. Пошли! — ответила Кара, выбегая, широко раскрыв глаза и насторожившись. Вероника застыла на месте, противоречивая, всего на долю секунды, прежде чем схватила свой рюкзак и недавно приобретенный топор и последовала за брюнеткой из их хижины. Они не разговаривали, пока бежали. Вероника просто следовала за Карой, пока те не достигли небольшого холма, где Кара внезапно остановилась, едва не заставив Веронику врезаться прямо ей в спину. — Черт возьми, Кара... — начала было Вероника. — Шшш! — Кара замахала руками, заставив девушку замолчать. Только тогда Вероника услышала далекие стоны и крики с другой стороны холма. Кара медленно, но уверенно опустилась на живот и начала ползти вверх, пока не достигла вершины. Лишь половина её лица торчала наружу. Нахмурившись от замешательства, Вероника сделала то же самое. Когда она оказалась на уровне с Карой, они обе остановились и высунулись из-за вершины холма. Вероника замерла, глаза расширились от шока. Это были жнецы, атакующие землян. Но они не просто нападали на землян, это были женщины и дети, которых защищал лишь один мужчина. Когда Вероника вгляделась в небольшую группу беззащитных людей, её взгляд зацепился за одного на полу, обнимающего колено. Она не была уверена, как узнала его, ведь все земляне казались одинаковыми, но в этом мужчине было что-то знакомое, и вдруг до неё дошло — это тот землянин, которого она ранила несколько ночей назад. Как он оказался здесь? Почему он здесь? Эти вопросы мелькнули в её голове, но не задержались, когда взгляд упал на четырёх жнецов, окружавших землян, как добычу. Звуки, исходившие от них, были странными, а их походка… что-то нечеловеческое, как будто они всё время рыскали. Маленькая девочка из группы держала большой клинок и пыталась сохранять стойку, но даже с такого расстояния Вероника увидела неподдельный ужас на её лице. — Что нам делать? — прошептала Вероника, широко раскрыв глаза и продолжая наблюдать, как жнецы кружат вокруг землян. — Не знаю, — тихо ответила Кара. — Мы не оставим их, там дети, — пробормотала Вероника, сжав губы. Она знала, что если жнецы смогли одолеть этих землян, у неё с Карой не будет больших шансов на победу, но уйти и позволить детям пострадать… Она не могла бы жить с такой виной. — Я знаю, — вздохнула Кара. — Есть идеи? Вероника поджала губы, погружаясь в размышления. Прямой схватки с ними не будет. Это была бы гибель для неё, для Кары, и для землян, и не принесло бы пользы никому. Если только они смогут разделить жнецов и справиться с ними поодиночке... Тогда есть шанс на победу. Но Вероника не хотела недооценивать их силу и идти на самоубийственную миссию. Если бы только у нас были те гранаты… Она задумалась, и вдруг её глаза расширились. — Есть идея, — Вероника победно ухмыльнулась, несмотря на мрачность, которая вот-вот должна была последовать за её планом. — Я отвлеку внимание, а ты вытащи землян. У того, что посередине, сломана нога, так что тебе придётся помочь ему. — Откуда ты знаешь? — спросила Кара, нахмурившись. — Потому что это сделала я, — смущённо ответила Вероника. — Перед тем, как покинуть десантный корабль, я схватила гранату и до сих пор не использовала её. Я отправлю этих жнецов высоко в небо, но если это не сработает, тебе придётся прикрыть мою спину, так что будь начеку. — Да, босс, — ухмыльнулась Кара. — Тебе лучше надеяться, что это сработает. — Я верю, — Вероника улыбнулась, подняла рюкзак и спустилась с холма. — Убедись, что доставишь их в безопасное место. — А что если они начнут нападать на меня? — внезапно спросила Кара, прежде чем Вероника успела уйти. — Делай, что должна, но просто избегай убийства, если в этом нет необходимости, — ответила Вероника, с последним кивком схватила топор и побежала через деревья, используя их как прикрытие. Она обошла поляну и выбежала с другой стороны, на приличном расстоянии от землян. Прижавшись к дереву, она сняла рюкзак, открыла его и достала гранату. — Пожалуйста, не взрывай меня, — прошептала она, прежде чем сделать глубокий вдох. Сейчас или никогда… Она оттолкнулась от дерева и выскочила на открытое место, привлекая внимание жнецов. — Кара, сейчас! — закричала она. На мгновение наступила неловкая тишина, когда жнецы уставились на неё, прежде чем один из них громко зарычал, и они бросились на неё. Вероника быстро попыталась вытащить чеку, но она застряла. Чёрт. Она стала лихорадочно дышать, но, как назло, чека внезапно высвободилась. Вероника бросила гранату в сторону жнецов, прежде чем они подошли слишком близко. Единственная проблема заключалась в том, что они уже были слишком близко, и она не осознавала этого, пока не стало слишком поздно. Земля под ней разверзлась, когда взрыв набрал полную силу, разрывая всё на своём пути, и, как раз, этим путём оказалась она сама и трое жнецов. Жар обжёг её кожу, и она закричала от боли. Впрочем, для неё это звучало так, как будто она была под водой — взрыв прогремел в её ушах так громко, что всё, что она могла слышать, было её нерегулярное сердцебиение. Сила, пришедшая с молниеносным грохотом, отбросила её обратно в одно из деревьев, высасывая воздух из лёгких. К счастью, она была недостаточно близко, чтобы получить всю силу удара, а только его окончание. Вероника громко застонала, чувствуя боль во всём теле. Она медленно открыла глаза, и первое, что она увидела сквозь размытое и двойное зрение, были её ноги. Даже с временно ослабленным зрением она заметила кровь, пропитавшую её бедро, и почувствовала жгучую боль вокруг него. Она стиснула зубы так сильно, как могла, пытаясь не выпустить крик агонии. Её голова начала кружиться, мышцы расслабились, и она знала, что теряет сознание. Она пыталась держать глаза открытыми, делая всё возможное, чтобы не уснуть, но было бесполезно. Она чувствовала, как её сердце замедляется, и, прежде чем потерять сознание от шока, она могла поклясться, что услышала лошадиный топот.

***

Беллами мерил шагами небольшую комнату, тревожно покусывая ноготь большого пальца. Ее не было в Горе-Уэзер. Кларк отчетливо помнила: она ни где не видела Веронику в Горе, где находились остальные их друзья. Значит ли это, что она мертва? Нет. Он отогнал эту мысль так же быстро, как она пришла. Она не могла быть мертва — слишком упряма, чтобы просто исчезнуть. Он не видел ее с тех пор, как вернулся в лагерь, и это беспокоило его сильнее, чем он был готов признать. В памяти всплыл последний радиовызов Стерлингу, когда он четко приказал ему не спускать с нее глаз, но было уже поздно. Она ушла, и с той ночи ее никто не видел. Она не была в лагере, когда запустили двигатели… Так где же она могла быть? Челюсти Беллами сжались в напряжении, пальцы крепче сжали ожерелье, которое принадлежало ей. Вернёшь мне, когда снова встретимся — вот что она сказала. Она пообещала, что увидит его снова. А обещания надо выполнять. Она должна была вернуться. К ним. К нему. Что-то внутри него отказывалось верить в худшее. Возможно, дело было в словах Рейвен, которая клялась, что слышала голос инженера за пределами десантного корабля на следующий день после битвы с землянами. Эбби объяснила это стрессом: мол, перегруженный разум Рейвен мог просто сыграть с ней злую шутку. Но Беллами это не устраивало. Вероника всегда говорила ему держаться за надежду, смотреть вперед, а не ожидать худшего. Так он держался за надежду. Не думал о наихудшем сценарии. Он не мог смириться с мыслью, что больше никогда не увидит ее, не услышит ее саркастических комментариев, не заметит этой глупой ухмылки, когда она уверена, что права. И не только он чувствовал ее потерю. Рейвен была необычно молчалива. Конечно, это можно было списать на ее травму, но Беллами видел горе на лице механика всякий раз, когда звучало имя Вероники. Финн тоже изменился — потеря Кларк и Вероники загнала его в темное место, и это тревожило Беллами. Он знал: Финн не остановится, пока не найдет хотя бы одну из них. Один из них появился в лагере Джаха на следующий день после охоты. Беллами понимал, насколько близки были Финн и Вероника. Он не хотел даже представлять, что почувствовал бы сам, если бы потерял Октавию. Но больше всего страдал Маркус Кейн, отец Вероники. Беллами хорошо запомнил день, когда Советник допросил его, как только они прибыли в Аркадию. Вопросы сыпались один за другим: о горных людях, землянах, жнецах, обо всех тайнах, которые раскрыла сотня. Но как только их оставили наедине, до вмешательства Мёрфи, у Кейна была только одна забота — его дочь. — Где она? — его голос стал тише, но в нем звучала сталь, словно этот разговор был тайной, известной лишь им двоим. — Если бы я знал, думаешь, я бы сидел здесь? — резко ответил Беллами. Он все еще злился из-за того, что его бросили в их импровизированную камеру, и все потому, что дал Мёрфи то, что тот заслужил. Если бы только Кейн знал, что этот парень сделал с его дочерью, он бы не позволил ударить Беллами током. — Она была близка к тебе, ее тянет к преступникам вроде тебя, так что если ты знаешь, где она, Беллами, мне нужно, чтобы ты сказал мне сейчас. — Тон Кейна стал отчаянным, а его глаза заблестели так, что это напугало Беллами. Лидер решил проигнорировать мелкое оскорбление и вздохнул, ощущая тяжесть ограничений. — Я не знаю, где она, советник. — Беллами поджал губы, прежде чем снова заговорить: — Но если вы выпустите меня, я смогу найти их и вернуть обратно. Вернуть Веронику. На лице советника отразилось противоречие. — Я... я не могу этого сделать. — Вы можете! — огрызнулся Беллами, снова теряя самообладание. Он не хотел быть привязанным к какому-то столбу, пока его друзья, возможно, были живы и нуждались в помощи. — Не забывай, что твои преступления караются смертью, Беллами Блейк. На твоем месте я бы не торопился, — предупредил Кейн, хмуро глядя на лидера сотни. — Я ее отец, я забочусь о ней, поэтому я должен найти ее сам. — Я тоже о ней забочусь, — пробормотал Беллами, опуская голову в поражении. Кейн напрягся, заметив, насколько уязвимым он выглядел. Советник не знал, как принять это признание, и просто смотрел, ожидая продолжения. — Так же, как и Финн. Позвольте нам помочь найти ее и остальных, мы знаем эти леса лучше, чем любой из ваших людей. Пожалуйста... Кейн собирался ответить, когда дверь распахнулась и двое охранников втолкнули в комнату избитого Мёрфи. Все, что советник собирался сказать, тут же вылетело из головы. Челюсть Беллами сжалась, когда он вспомнил, как Кейн просто оставил его там связанным. Если бы не Финн, он не удивился бы, если бы до сих пор был прикован наручниками. Все, чего он хотел, — вернуться и продолжить поиски, но всегда кто-то стоял на пути. На этот раз это была Эбби Гриффин. Она вернула свою дочь, а значит, другие дети не имели значения, пока Кларк была в безопасности. Это злило его еще больше — зная, что Эбби, по сути, безразлична к остальным. Она звучала почти удовлетворенной, оставляя их в Горе-Уэзер. Он собирался найти их всех и вернуть в лагерь. Особенно Веронику.

***

Она едва заметно пошевелилась во сне без сновидений, и первое, что ощутила, была боль. Везде. Вероника попыталась вспомнить, что произошло, и подавила стон, когда воспоминания нахлынули на нее. Она взорвала себя. Постепенно чувства возвращались. Она поняла, что больше не прижата к шершавой коре дерева, как помнила, а лежит на чем-то мягком. Она осторожно приоткрыла один глаз. Зрение было мутным, но ей удалось различить то что она находилась в хижине. В комнате горело несколько свечей, рассеивая тени ночи. Несмотря на незнакомую обстановку, которая должна была насторожить ее, разум Вероники оставался слишком затуманенным, чтобы осознать возможную опасность. Она попыталась поднять руку, чтобы коснуться лба, но боль пронзила ее тело, и рука бессильно упала обратно. — Не двигайся, ты не готова. Резкий вдох наполнил её лёгкие, и глаза мгновенно распахнулись, настороженно всматриваясь в темноту. Этот голос был ей незнаком. Слишком низкий, чтобы принадлежать Каре, и слишком глубокий для Стивена. Когда размытые очертания наконец обрели чёткость, она постаралась не выдать своего удивления, глядя на мужчину перед собой. Землянин. Она попыталась отстраниться, но едва смогла пошевелиться. Землянин закатил глаза и поднёс к её лбу влажную ткань. От неожиданности она дёрнулась, и это, кажется, только сильнее его раздражило. — Не шевелись, я не причиню тебе вреда, — вздохнул он. Вероника тупо уставилась на него, затем медленно кивнула. Он не собирался её убивать? Но разве они не были по разные стороны баррикад? — Почему ты мне помогаешь? — любопытство взяло верх. Вместо того чтобы промолчать, как поступил бы любой разумный человек, она решила заговорить с тем, кто прямо сейчас обрабатывал её раны. — Ты глупая, — ответил землянин, но в его голосе прозвучала тень веселья, и это Веронике совсем не понравилось. — Только небесные люди могли ранить и себя, и своих врагов. Она прищурилась, но промолчала, сознавая, что перед ней человек, способный в любую секунду её убить. — Но ты хотела как лучше. Из-за твоей глупости мои люди вернулись домой невредимыми. Тебе, однако, повезло меньше. Взрыв пришёлся прямо на тебя. Костей ты не сломала, но у тебя полно синяков и порезов. Лучше пока не двигаться, — сообщил он, поднимая ведро и направляясь к выходу. — Подожди! — она закашлялась, вытянув руку. Землянин раздражённо выдохнул и повернулся к ней. — Ты хотя бы ответишь на несколько моих вопросов? — Не будь наивной, небесная девочка. То, что мы исцеляем тебя и твоих людей, не значит, что мы вам доверяем. Считай это расплатой за спасение наших женщин и детей. Его голос был холоден, но звучал напряжённо, и Вероника это уловила. — Моих людей? — переспросила она. — Ещё одна девочка и мальчик... Стивен. Он не замолкал ни на секунду. Вероника с облегчением выдохнула, услышав имя друга. Но тут же в голове возникли новые вопросы: где они его нашли? — Там был мужчина. У него была повреждена нога. Где он? — вспомнила она раненого землянина. Да, некоторые её враги действительно заслуживали смерти — например, жнецы, — но к тому первому, на кого она напала, её тянуло странное любопытство. Хотя он был тем ещё ублюдком, она сомневалась, что желала ему смерти. — Эцио, — кивнул землянин. — Он в порядке. Он уже не станет лучшим воином, но жить будет. И я благодарен тебе за это. Вероника не стала спрашивать, откуда он узнал, что это именно она сделала из его колена хоккейную шайбу. — Но я сломала ему ногу. — И сохранила ему жизнь, когда могла убить. Если бы он имел преимущество над тобой, он бы не ушёл, зная, что твоё сердце всё ещё бьётся. Никто из нас не ушёл бы. Но ты ушла. Ты позволила моему брату жить, хотя могла просто убить его за проигранную битву, как он того заслуживал. Он — моя единственная семья, и я не знаю, был бы я готов услышать, что его больше нет, — голос землянина дрогнул, и он поспешно прочистил горло. — Как только ты и твои люди поправитесь, наше гостеприимство закончится. С этими словами он ушёл, оставив Веронику наедине с собственными мыслями. Она смотрела на деревянную дверь, ошеломлённая. В тот момент, когда он говорил об Эцио, на его лице отразилась уязвимость. И она поняла: они не так уж и различались. Вероника думала о Стивене и Каре, гадала, лучше ли они справляются, чем она. Скорее всего, да. Но сильнее всего её беспокоило не это, а то, как земляне приняли их и залечили их раны. Они были жестоки, да. Но в них было нечто такое, чего она раньше не замечала. Человечность. Они не были бездушными дикарями, какими она их считала. Они были людьми. Они любили свою семью. И у них было сердце.