𝐇𝐄𝐋𝐏𝐋𝐄𝐒𝐒

Чем дольше Беллами размышлял об этом, тем сильнее задавался вопросом: какую реакцию он предпочёл бы увидеть у своей девушки — бурную истерику с криками и слезами, как у Рейвен, или же то молчаливое, замкнутое поведение, которое она выбрала? Он наблюдал за ней, сидя рядом с Рейвен в повозке, везущей тело Финна в Тондис, Вероника опустила взгляд. Её глаза были стеклянными, совершенно оторванными от реальности. Он ожидал, что она будет рыдать, отрицать сам факт смерти Финна — он был готов ко всему, чтобы суметь её утешить. Но к тому, как она действительно отреагировала, он оказался не готов. С тех пор как Финн умер, с её губ не сорвалось ни единого слова. Это беспокоило Беллами. Рейвен выражала свои чувства открыто, но Вероника прятала их внутри. Никто не видел, что она чувствует. Никто не знал, разваливается ли она изнутри, потому что внешне она казалась спокойной — или, скорее, болезненно отрешённой. Это тревожило Беллами куда больше. Он хотел ей помочь, хотел утешить — всеми возможными способами. Но она даже не смотрела на него. О каком разговоре могла идти речь? Если бы он не уважал её потребность в личном пространстве, то уже давно засыпал бы её вопросами. Но сейчас — лишь молчание. — Как она? — наконец спросила Кларк из-за его спины. Он слегка обернулся, глядя на неё исподлобья, а потом вновь устремил взгляд вперёд. — Она не сказала ни слова, — пробормотал он. — Я не знаю, стоит ли с ней говорить. — Дай ей время, — после долгой паузы отозвалась блондинка. — Я не могу представить, что она сейчас чувствует. Что они обе чувствуют. — Ты тоже потеряла Финна, — заметил Беллами, не обращая внимания на то, как Кларк вздрогнула, услышав его имя. — Да, но я не знала его так, как они, — вздохнула Кларк. — Они росли вместе с ним. А теперь... его нет. Я знала его чуть больше месяца. Он кивнул, осознавая справедливость её слов. Наверное, это было бы похоже на то, как если бы он потерял Октавию. Мысль об этом была невыносима. А Вероника... её реакция всё больше сбивала его с толку. — Почему... почему она не плачет? — неожиданно спросил он, когда они немного отошли от повозки. — Она плакала, когда думала, что её отец погиб, и плакала, когда умерла Шарлотта... Кларк удивлённо приподняла брови, и Беллами поспешно добавил: — Не говори ей. На губах Кларк мелькнула слабая, едва уловимая улыбка, как будто она на миг представила, что инженер сделает с Беллами, если узнает. Но её выражение быстро стало серьёзным, когда она поняла суть вопроса. — Может, у неё просто не осталось слёз, — тихо сказала она. "— Я хочу, чтобы ты пообещала мне, Вероника. Обещай, что не перестанешь жить своей жизнью только потому, что меня больше нет. Слышишь?" Вероника судорожно вздохнула и закрыла глаза. Она не могла поверить в происходящее. Не хотела. Её лучший друг был мёртв, и она ничего не смогла сделать, чтобы его спасти. За все годы, что они знали друг друга, за все обещания, которые они давали, это было самым трудным, которое ей пришлось сдержать. Она хотела сломаться, как Рейвен. Но не могла. Её голос выдал бы её, если бы она заговорила, поэтому она молчала. Она не была уверена, когда именно стемнело. Но к тому моменту и её народ, и земляне начали разбивать лагерь чтобы продолжить путь в Тондис на рассвете. Большинство уже спало, когда она очнулась от транса, в который погрузилась. Сев чуть поодаль от остальных, она спряталась в тени, избегая встречи с отцом. Она знала, что он захочет поговорить, попытается утешить её — а ей этого не хотелось. Её взгляд скользнул по лагерю и задержался на знакомой фигуре: Кларк поднялась с земли и направилась к краю леса. Вероника, ведомая тихим любопытством, поднялась следом. Она держалась на расстоянии, стараясь остаться незамеченной. Через несколько минут Кларк остановилась. И Вероника заметила, как напряглась её спина. — Я должна была... — прошептала Кларк, и в её голосе звучала безнадёжность. Наступила долгая тишина. Вероника нахмурилась, вглядываясь в темноту, пытаясь разглядеть, с кем разговаривает Кларк, но даже в сумерках ей не удалось увидеть никого рядом. — Не смотри на меня так. Ты не оставил мне выбора! Ты не должен был сдаваться! В этот момент глаза Вероники расширились. Кларк разговаривала с Финном. Или с тем, кем считала Финна. Инженер даже не осознавала, насколько сильно страдает блондинка, пока внезапно не почувствовала, как сердце болезненно сжалось от сочувствия. У Рейвен и у неё самой было завершение. У Кларк — нет. Конечно же нет. Она сама прервала его жизнь. И не помогало то, что Рейвен полностью возложила вину на неё. — Мы могли бы спасти тебя. Я могла бы спасти тебя... — голос Кларк задрожал, насыщенный искренними, почти невыносимыми эмоциями. Вероника перенесла вес на другую ногу, но тут же пожалела об этом: под её ботинком хрустнула ветка. Звук прервал слова Кларк. Инженер затаила дыхание, надеясь, что та подумает, будто ей просто померещилось. Она застыла за деревом, стараясь не издать ни звука, но вскоре услышала щелчок снимаемого с предохранителя пистолета. — Кто там? — потребовала Кларк. Несмотря на дрожь в голосе, в нём звучала твёрдость. Не желая рисковать быть застреленной, Вероника медленно подняла руки и вышла из-за дерева. Кларк, сжимавшая оружие, нахмурилась, узнав её. — Вероника? — Привет, — слабо улыбнулась инженер. Кларк, поняв, что опасности нет, убрала пистолет за пояс и поспешно вытерла слёзы с лица. Но было уже поздно — Вероника успела всё увидеть. — Ты тоже пришла, чтобы прочитать мне лекцию? Сказать, что это всё моя вина? — с горечью спросила Кларк. — Вообще-то... — Вероника неуверенно провела рукой по волосам. — Я здесь, чтобы поблагодарить тебя. — Что? Вероника мягко фыркнула, её взгляд скользнул по тёмной земле под ногами. — Он терял себя, Кларк. Это место... оно заставляло его забывать, кто он. И ты можешь говорить, что наши поступки ради выживания нас не определяют — но это не так. Мы теряем себя. Мы не вернёмся к жизни на Ковчеге. Мы уже не те, кем были. И именно наши действия формируют нас — новых. — Она запнулась, пытаясь подобрать слова. — Он больше не хотел сражаться. И кто мы такие, чтобы отказывать ему в этом? Она подняла взгляд, встретившись глазами с Кларк, и тихо вздохнула. — Когда мой отец сказал, что земляне собираются пытать его и заставить нас смотреть... я была готова к войне, если только это могло бы его спасти. Но ты остановила её. Ты спасла его, Кларк. — Я убила его, — слабо возразила блондинка. — Кларк, это не твоя вина, — голос Вероники стал твёрже, между бровей пролегла морщинка решимости. — Перестань винить себя. Он умер, чтобы мы могли жить. Чтобы больше никто не умирал. Ты хочешь, чтобы его смерть оказалась напрасной? Кларк вздрогнула, услышав её слова, но понимала что в них была правда. Она медленно покачала головой. Удовлетворённая, Вероника глубоко вдохнула через нос и подняла глаза к звёздам. — Мы можем горевать этой ночью. Но завтра мы снова будем выживать. Выживать — так, как делали с самого начала. Она умолкла, и на её губах появилась лёгкая, печальная улыбка. — Это то, чего хотел бы Финн. — Я... — голос Кларк дрогнул. Вероника с тревогой посмотрела на подругу. Даже сквозь темноту блеск слёз в глазах бывшего лидера был слишком очевиден. — Я скучаю по нему. — Я тоже, — прошептала Вероника, будто опасаясь, что если скажет громче, тоска хлынет наружу. — Но он там, — она слегка кивнула в сторону неба. — Он смотрит на нас сверху. Даже если его здесь больше нет, он всё равно с нами. Он всегда будет за нами наблюдать. Уверенность, с которой она это произнесла, принесла Кларк хоть небольшое, но облегчение. Её удивляло, как Вероника может сохранять в себе столько надежды даже в самые мрачные моменты. Весь день инженер едва произносила слово, а теперь казалась спокойной и собранной. В каком-то смысле Кларк завидовала ей — за ту лёгкость, с которой она держалась. В отличие от неё, не видевшей выхода из окружающей её тьмы. — Давай, — внезапно заговорила Вероника, нарушая спокойное молчание между ними. — Давай вернёмся, пока наши родители не начали поиски. Кларк молча кивнула, и они вместе направились обратно, окутанные меланхоличной тишиной. — Подожди! — воскликнула Кларк, резко остановившись и привлекая удивлённый взгляд Вероники. Она торопливо порылась в кармане и подошла ближе. — Прежде чем он умер... он хотел, чтобы я передала тебе это. Вероника сдвинула брови, наблюдая, как Кларк достаёт сложенный кусочек плотной бумаги, больше похожий на открытку, и протягивает ей. Она осторожно развернула его — и сердце пропустило удар. Это была её фотография. Та самая, которую сделал Финн. Первая фотография, снятая на её полароид — снимок, который она хранила в рюкзаке как нечто особенное. Губы дрогнули, она едва не ахнула, но тут же поспешно спрятала фото в карман, не желая позволить эмоциям нахлынуть с прежней силой. Она бросила Кларк лёгкую благодарную улыбку, и та ответила ей тем же. Они не произнесли больше ни слова, когда снова двинулись в путь: Кларк — погружённая в свои мысли, Вероника — сжимавшая фотографию, как единственную частичку Финна, которая у неё осталась. Когда они добрались до лагеря, Кларк неожиданно схватила Веронику за руку и крепко обняла, заставив ту растеряться. Спустя несколько секунд замешательства Вероника обняла её в ответ, на лице отразилось лёгкое недоумение. Когда Кларк наконец отстранилась, на её губах появилась тёплая, чуть смущённая улыбка. — Спасибо, Вероника. За всё. Инженер медленно кивнула, засунув руки в задние карманы джинсов. — Нам всем нужно, чтобы кто-то был рядом. Взгляд Кларк скользнул за спину шведки, а затем вновь вернулся к ней. — Кстати, говоря о ком-то... — Где вы были? — требовательный голос Беллами Блейка прервал момент, и лицо Вероники слегка помрачнело. Конечно. Он просто не мог не заметить их отсутствие. — Мы пошли прогуляться, — бросила она с тихим вздохом. Её тон удивил Беллами: она не произнесла ни слова за весь день, и теперь говорила так спокойно, будто с ней всё в полном порядке. Он приподнял бровь, скрывая удивление. — Вам повезло, что это заметил я, а не твоя мама, — он бросил Кларк многозначительный взгляд. — Или твой папа, — добавил он, переводя взгляд на Веронику. — Мы уже вернулись, так что тебе не о чем беспокоиться, — пробормотала Кларк. — Я пойду спать. Завтра нам рано вставать. Вероника и Беллами молча кивнули, проводив её лёгкими улыбками и пожелав спокойной ночи, когда она направилась к своей импровизированной койке. Как только Кларк скрылась из виду, Беллами перевёл взгляд на Веронику. На лице девушки отразилось лёгкое замешательство. — Думаю, она страдает больше всех. Беллами посмотрел на неё, а затем в сторону, куда ушла Кларк. Его тревожили не только переживания Вероники — он заметил, как изменилась и Кларк. — Она была той, кто... ну, ты понимаешь, — пробормотал он, не зная, как подобрать слова. Вероника вздрогнула, уловив смысл, и машинально сжала в пальцах фотографию, которую Кларк отдала ей в лесу. — Я не могу представить, какую боль она сейчас испытывает. — Ты в порядке? — неожиданно спросил Беллами, не в силах скрыть беспокойства. Вероника нахмурилась в недоумении, и он продолжил: — И Кларк, и Рейвен дали волю эмоциям из-за смерти Финна... а ты нет. Я волнуюсь, Вероника. Наступила тишина. Он молча ждал ответа. Она опустила глаза, снова нахмурилась и на мгновение отвернулась. И только потом заговорила — с лёгкой улыбкой. — Не волнуйся, Белл. Со мной всё хорошо. Но она сразу заметила по его лицу что он не поверил. — Я успела попрощаться с ним. Да, мне грустно, что его больше нет. Но если я позволю себе сломаться, это не вернёт его. — Она крепче сжала фотографию. — То, что его больше нет, не значит, что его забыли. И я не собираюсь переставать жить только потому, что его нет рядом. Я буду жить для него. Я так многим ему обязана... На некоторое время снова воцарилась тишина. Вероника пыталась понять, о чём сейчас думает Беллами. Часть её боялась, что он воспримет её как бессердечную или равнодушную. Ей очень хотелось верить, что он подумает иначе. — Ты просто нечто, — тихо произнёс он. Вероника подняла на него глаза — и, к своему удивлению, увидела не отвращение, которого отчасти ожидала, а тёплую, ласковую улыбку. Она ответила ему той же, и к её глазам подступили слёзы — не от боли утраты, а от тихого, светлого счастья, которое она ощутила, зная, что кто-то вроде Беллами рядом. Не колеблясь ни секунды, она всхлипнула и шагнула к нему, обвив руками его шею, прижавшись и заплакав. Сначала Беллами напрягся, подумав, что довёл её до слёз, но затем уловил в её рыданиях внезапный, срывающийся, но полный облегчения смех — и крепко обнял в ответ, так, как только мог. Пока они стояли там, окружённые тьмой, Вероника поймала себя на мысли: может быть, совсем не потерялась. Может быть, где-то впереди её всё-таки ждёт другой свет — и он покажет ей путь.

***

Когда на следующий день они добрались до Тондиса, солнце уже поднялось над горизонтом, но его скрывали тяжёлые, хмурые облака. Веронике показалось, что погода вполне соответствует их текущему положению. Их встретили требованием сдать оружие — требованием, которое вызвало больше тревоги, чем того хотелось. Веронику это мало волновало — она и без того редко носила при себе что-то существенное (возможно, именно поэтому так часто попадала в ситуации на грани жизни и смерти). Но она не могла не отметить враждебное поведение жителей Тондиса. Похоже, земляне вовсе не были рады появлению людей с неба в своей деревне. В каком-то смысле это даже показалось ей забавным. — Я не ожидала, что нас встретят с праздничным ужином, — прошептала она Беллами, озираясь, пока земляне скандировали что-то ей неведомое, но явно недоброе. — Но это уже немного через край. — Можно ли их в этом винить? — ответил он так же тихо. — Из-за нас погибло столько их людей. Если бы они встретили нас с распростёртыми объятиями, я бы заподозрил ловушку. — ...Это имеет смысл, — заметила Вероника, продолжая всматриваться в толпу. Её взгляд метался между сердитыми лицами, пока не остановился на одном — чужом, но странно знакомом. Это лицо не выражало ярости. Только усталую печаль и холодное безразличие. — Нина... — выдохнула она почти беззвучно, тут же узнав девушку. — Что? — Беллами нахмурился, не понимая, о чём речь. — Я сейчас вернусь, — бросила Вероника, собираясь направиться к землянам. Но, как всегда, Беллами мгновенно схватил её за запястье, не давая и шага ступить. — Нам нужно держаться вместе. Эти люди с удовольствием насадят нас на копья. — сказал он тихо, не отводя от неё взгляда. — Я знаю эту девушку, Беллами, — настаивала Вероника, дёргая руку. — Финн... он убил её брата. Пожалуйста. Мне нужно с ней поговорить. Беллами застыл, увидев, с какой серьёзностью Вероника смотрела на него. В её взгляде сквозило не только упрямство, но и боль, смешанная с виной. Он глубоко вздохнул, ослабив хватку на её запястье, но не отпустил окончательно. — Подожди хотя бы, пока земляне не успокоятся. Это небезопасно, Вероника. Инженер едва сдержалась, чтобы не закатить глаза и не выдохнуть с раздражением. Вместо этого она просто кивнула и вновь перевела взгляд на Нину — девушку которая всё ещё смотрела прямо на неё. Их взгляды пересеклись, и в этом коротком моменте возникло безмолвное, но глубокое взаимопонимание. Вероника грустно улыбнулась, и землянка ответила ей тем же, чуть наклонив голову. Они обе потеряли кого-то, кого любили. И обе знали, каково это. Жаль только, что не все земляне видели это так. Один особенно смелый юноша осмелился выступить против решений командующей — и поплатился за это. Густус, правая рука Лексы, жестоко избил его, не терпя и намёка на неповиновение. Вероника была уверена что если бы Кларк не вмешалась, парень бы не выжил. — Тёплый приём, — пробормотал Беллами, когда они двинулись вперёд. Чем глубже они заходили в деревню, тем отчётливее становилось то, что находилось в самом центре. Сначала Веронике пришлось прищуриться, чтобы разглядеть, что это. Но с каждым шагом очертания становились яснее, и с ними приходило болезненное осознание. Её желудок скрутило от вины. В центре возвышался вигвам из толстых, переплетённых палок. Они поддерживали друг друга, образуя своеобразную подставку, венчанную дополнительными ветками и тканью. Если бы не одно «но», у Вероники не возникло бы к этому сооружению ни малейших претензий. Но её внимание привлекли тела. Они лежали у основания вигвама, накрытые тканью, точно такой же, в какую был обёрнут Финн. Вероника отшатнулась, заметив среди них и маленькие фигуры — детей. Земляне как раз пытались водрузить тело Финна на вершину конструкции, в то время как остальные в молчании собирались в круг, готовясь отдать последнюю дань погибшим. Когда Лекса начала говорить, Вероника мельком огляделась и быстро нашла среди толпы девушку, с которой хотела поговорить. Пользуясь моментом, она тихо отступила, стараясь не привлекать к себе внимания. — Привет, — прошептала она, приблизившись к Нине. — Привет, — Нина ответила слабой улыбкой. Обе смотрели на командующую, не отводя взгляда, пока та продолжала свою речь. — Я... сочувствую твоей утрате, — тихо произнесла Вероника, склонив голову. — Эцио умер хорошим человеком. — Я знаю, — кивнула Нина. — И я тоже сожалею о твоей. Я уверена, Финн из небесных людей был другим, до того как пришёл сюда. Она замолчала на мгновение. — Жаль, что невинные страдают вместе с виновными. Вероника кивнула, соглашаясь, не находя нужды добавлять что-либо ещё. В Нине было что-то подлинное, глубокое. Чтобы увидеть её искренность, не нужно было знать её лично. Вероника чувствовала что перед ней хороший человек. В её голосе не было злобы, лишь сожаление. Несмотря на юный возраст, в ней жила удивительная зрелость — та, что позволяла стремиться к сосуществованию, а не к войне. Когда Вероника вновь обернулась к командующей, она застыла, увидев в её руках горящую палку, вытянутую к Кларк. — Кларк, — произнесла Лекса, глядя на бывшую лидершу сотни, и подала ей факел. В толпе прошёл ропот — никто не ожидал, что командующая позволит ей совершить этот жест. Кларк взяла факел и шагнула вперёд, готовая поджечь вигвам, где лежали мёртвые... и Финн. Вероника заметила, как Кларк скользнула по ней взглядом — кратким, но полным удивления, как будто её присутствие ранило. Это было мгновение узнавания. Вероника вздрогнула. Она знала, что между Кларк и Финном было нечто большее. Их разговор прошлой ночью ничего не изменил, и всё же — она не ожидала, что всё обернётся именно так. Когда Кларк вновь повернулась к вигваму и занесла факел, сердце Вероники резко сжалось. — Подождите! — выкрикнула она, привлекая к себе все взгляды. Окружающие немедленно насторожились, но Вероника старалась не обращать внимания ни на шепот, ни на тяжёлые взгляды. И командующая, и Кларк уставились на неё с немым вопросом, но девушка больше не произнесла ни слова. Она прошла сквозь толпу и поднялась на деревянную платформу рядом с Кларк. — Вероника, что ты делаешь? — спросила Кларк тихо, настороженно. Но Вероника ничего не ответила. Она порылась в кармане куртки, и в тот же миг Густус шагнул вперёд, готовый схватить её, словно она собиралась выхватить оружие. И всё же командующая остановила его движением руки. Казалось, она знала что Вероника не опасна. Наконец, найдя то, что искала, девушка извлекла две фотографии. Первые фотографии, сделанные ею самой. На одной — Финн, на другой — она, ещё беззаботная и наивная. Вероника грустно улыбнулась, глядя на их неловкие позы и неудачные ракурсы, словно на далёкое воспоминание, слишком болезненное, чтобы к нему возвращаться. Осторожно она наклонилась вперёд и положила фотографии на тело Финна. Её пальцы задержались на краешке бумаги на миг — и отступили. Глубоко вдохнув, она заговорила: — Мы всего лишь странники, идущие по пути жизни. И хотя ты пал, твой путь только начинается, ведь звезды ждут твоего прихода, — произнесла Вероника негромко, но отчётливо. — До встречи, младший брат. С этими словами Вероника сошла с трибуны и вновь растворилась в толпе. На этот раз она встала рядом со своим отцом, чьё лицо застыло в выражении изумления. Он не знал, что его дочь помнит слова, которые когда-то произнесла её мать, прощаясь с любимым человеком. Молча он обнял её за плечи и прижал к себе. Вероника опустила голову ему на плечо и тихо замерла, наблюдая, как пламя охватывает вигвам, вспыхивая яркими, живыми языками жёлтого огня. Борьба Финна завершилась. Теперь он свободен.