𝐇𝐄𝐋𝐏𝐋𝐄𝐒𝐒

Еда выглядела слишком хорошо. Даже неприлично хорошо. Вероника знала, что не должна была так соблазняться этим пиршеством, разложенным всего в паре шагов от неё, но ничего не могла с собой поделать. Господи, как же ей хотелось просто набить рот этой неизвестной едой, пока не станет физически больно. Вокруг звучала бессмысленная болтовня, сливаясь в гул, но взгляд Вероники был прикован к куску мяса с золотистой хрустящей кожей — он выглядел слишком аппетитно, чтобы устоять. Она уже знала, что схватит его первой — без всяких сомнений. Пока земляне и небесные люди продолжали говорить, обсуждая в основном новый договор, который только что был заключён, Вероника задавалась вопросом, позволят ли земляне забрать с собой еду — не только для себя, но и для остальных, кто остался в лагере Джаха. Она только представила себе выражение лица Уика, если принести ему сочный, нежный... — Вероника, перестань, — прервал её мысли знакомый голос. — Ты сейчас слюни пускать начнёшь. — Я ничего не могу с собой поделать, — пробормотала она, не сводя глаз со стола и лишь скосив взгляд на Рейвен, которая едва заметно толкнула её локтем в рёбра. Рейвен фыркнула, коротко и насмешливо выдохнув через нос, а Вероника заставила себя оторваться от созерцания еды. Пожалуй, стоило начать слушать, иначе она так и не узнает, когда им наконец позволят приступить к трапезе. Какая-то её часть прекрасно понимала что она не должна хотеть есть, особенно после того, как своими глазами видела, как в огне сгорело тело её лучшего друга. Она знала, что должна скорбеть — так же, как Рейвен. Но сколько бы она ни пыталась, она не могла заставить себя это сделать. Другая её часть, более громкая и упрямая, понимала, что бесконечная скорбь не вернёт Финна. Но если она хочет сохранить его память — жить, продолжать дышать и чувствовать — это и будет её способом не предать его. А если для этого придётся съесть всю их еду — так тому и быть. Вероника наблюдала, как её отец протянул один из деликатесов — бутылку столетнего виски. Помощник командующей забрал её у Кейна и налил прозрачную жидкость в бокал, прежде чем осторожно поднести к губам. Вероника нахмурилась. Разве это не предназначалось для командующей? Всё встало на свои места. Он просто проверял, не отравили ли его. Или не сделали чего-то столь же подлого. Умно. Командующая подняла чашу и начала произносить небольшую ободряющую речь, но Веронику это совершенно не интересовало. Единственное, что занимало её мысли, — еда, соблазнительно разложенная на столе. Она только гадала, сколько ещё будет длиться эта речь, прежде чем ей позволят вонзить зубы в аппетитный кусок мяса. Ответ пришёл быстрее, чем она ожидала. Речь внезапно прервалась хриплым, сдавленным дыханием Густуса, когда он резко осел вперёд. Хрип перерос в злобный, удушливый кашель. Вероника застыла, расширив глаза, её челюсть бессильно отвисла. Аппетит исчез мгновенно. Алкоголь. Он был отравлен. Судя по всему, не только Вероника пришла к такому выводу. Индра резко выхватила меч, и её взгляд, полный яда, метнулся к их новым союзникам. — Это небесные люди! — заявила она. Земляне с грохотом отодвинули столы, готовясь прорваться к остальным. Вероника даже не успела как следует осознать, что происходит, как Рейвен резко дёрнула её назад. Всё было слишком запутанно. Зачем кому-то в этой комнате саботировать договор? Они пожертвовали слишком многим, чтобы его получить. Вероника изо всех сил пыталась найти в происходящем хоть какой-то смысл. — Это не мы! — воскликнула Кларк, глядя только на Лексу. — Мы не отравляли напиток. Индра заговорила на своём родном языке — короткими, отрывистыми словами, полными раздражения и злобы, и это только сильнее тревожило Веронику. Они находились в комнате, полной землян, без поддержки, без оружия, окружённые со всех сторон. По сути — уже мертвы. Без предупреждения один из землян бросился к ним, и Вероника напряглась, ожидая худшего. Грубые руки дёрнули её за одежду, обшарили карманы, и хотя она быстро поняла, что это всего лишь обыск, её сердце не забилось спокойнее ни на мгновение. — Нет, мы не делали этого, — настаивала Кларк, отстраняясь от землян. — Гастус предупреждал меня, но я не послушала, — голос Лексы дрожал от сдерживаемого гнева, в её взгляде читались предательство и боль. — Лекса, пожалуйста... — Скажи мне, Кларк, — командующая прервала её, шагнув ближе. Каждое её движение было выверенным, хищным, будто она уже загнала добычу в угол. — Когда ты вонзила нож в сердце своего возлюбленного, пожалела ли ты, что оно не моё? Вероника смотрела, как Кларк молчит, и внутренне поморщилась. Такое промедление было последним, что им сейчас нужно. Если Кларк колеблется — шансов у них нет. Прежде чем кто-либо успел хоть как-то исправить ситуацию, один из землян окликнул командующею, держа в руках флакон и запястье Рейвен. Сердце Вероники болезненно сжалось. Нет… Рейвен не могла этого сделать… Вероника прекрасно знала, в каком состоянии сейчас была её подруга — сломленная, измученная, убитая горем… но Рейвен не могла настолько потерять рассудок, чтобы поставить под угрозу всё, ради чего они сражались. Это было не в её духе. Это был не тот человек, которого знала Вероника. Но… Финн тоже был не тем Финном, которого она знала, когда тот нажал на курок. Горло пересохло, когда Рейвен резко вырвала руку, защищаясь: — Это не моё, — её голос звучал твёрдо, но в глазах отражалась тревога. Землянин снова что-то сказал на своём языке, и Вероника без труда поняла по тому, как напряглось лицо Лексы, — ничего хорошего он не сообщил. — Я же говорю, это не моё! — Рейвен бросила угрожающий взгляд на землянина. — Он подложил его, когда обыскивал меня! Наступила долгая, давящая пауза. Командующая молчала, взгляд её был холодным, как лёд, и таким же беспощадным. Наконец она заговорила — голос был резким и отстранённым: — Никто из небесных не покинет эту комнату! Вероника молча наблюдала, как земляне начали выходить. В последней отчаянной попытке Линкольн попытался уговорить Индру, но всё, чего он добился — его заперли здесь вместе с остальными небесными людьми. Повисла мёртвая тишина. Никто не произнёс ни слова. Все переваривали произошедшее, оценивая ситуацию. Никто даже не шелохнулся. Вероника медленно пришла в себя, обвела взглядом комнату и прочистила горло. — Ну, по крайней мере, у нас есть еда… Никто не разделил её робкого оптимизма.

***

Она не знала, сколько прошло времени — минуты или часы, — но ей казалось, будто вечность. Вероника устроилась на одном из многочисленных стульев, не сводя глаз с выброшенной еды, которая всё ещё нетронутой лежала на столах. Она была очень голодна. Интересно, кто-нибудь возразит, если она всё-таки перекусит?.. Вероника хитро подняла глаза и медленно оглядела комнату, но увидела лишь мрачные лица и плотно сжатые губы. С тех пор как земляне покинули помещение, никто не произнёс ни слова — и это ничуть не помогало ей справиться с текущим положением. Тишина только подчёркивала урчание в её животе, от которого было невозможно отвлечься. Окинув взглядом окружающих и убедившись, что никто в ближайшее время не собирается обращать на неё внимание, Вероника нерешительно протянула руку к одной из мясных туш — желание обгрызть хоть ногу становилось почти нестерпимым. Но ровно в тот момент, когда её пальцы почти коснулись заветного куска, тишину неожиданно прорезал голос, и Вероника тут же убрала руку, пытаясь сделаться максимально незаметной. — Рейвен... — начала Кларк, её голос дрожал. — Я должна знать правду. — Я бы на твоём месте отошла, — отозвалась механик, и в её голосе звучала явная угроза. — Вчера ты хотела, чтобы я убила Лексу... — продолжила Кларк, но её прервала Вероника, оказавшись, похоже, единственной, кто хоть как-то пытался предотвратить то, к чему это могло привести, если Кларк зайдёт слишком далеко. — Кларк, — Вероника едва заметно покачала головой, давая понять, что лучше не продолжать. Кларк пристально посмотрела на неё, но, встретив лишь усталый и предупреждающий взгляд, сдалась и вновь обратилась к Рейвен. — Послушай, я не говорю, что это сделала ты, но если ты пыталась отравить её, я должна знать. — Кларк, хватит, — вновь вмешалась Вероника, на этот раз в её голосе уже сквозило раздражение. Она хотела выбраться из той задницы, в которой они все оказались, ничуть не меньше, чем Кларк… Ладно, сначала она бы не отказалась от плотного перекуса, но даже ей было ясно: обвинять единственного человека, который может быть полезен, — не лучший план. — Мы все можем оказаться в серьёзной опасности, — запротестовала Кларк, отчаянно глядя на Веронику. — Кто-то пытался убить Лексу, и единственный здесь, кто хотел это сделать это... Кларк не успела закончить. Рейвен резко поднялась и замахнулась на бывшего лидера, её движения были полны злости. Кларк едва успела отшатнуться от силы удара, а глаза Вероники широко раскрылись от удивления, когда она взглянула на свою подругу детства. Эбби первой бросилась к дочери. Остальные тоже вмешались — скорее для того, чтобы удержать Рейвен, пока та окончательно не выплеснула наружу все эмоции. Вероника лишь успела заметить, как отчаяние проступило на лице Рейвен, когда та заговорила с Кларк, голос её дрогнул на последних словах: — Ты здесь единственный убийца. Кларк не ответила. Её взгляд скользнул вглубь комнаты, в тени, и черты лица исказил страх. — Оставь меня в покое, — прошептала она, и Вероника проследила за её взглядом, но ничего там не увидела. Это напоминало тот случай, когда она поймала Кларк в лесу… Кларк всё ещё видела Финна. — Ты не оставил мне выбора. Зачем ты им сдался? — голос Кларк стал тише. — Кларк... — осторожно прошептала Вероника. — Я могла бы спасти тебя, — продолжила Кларк, её дыхание стало прерывистым, голос дрожал. — Я могла бы... Она запнулась, заметив встревоженные взгляды окружающих. Слов больше не нашлось. Быстро отступив, она пересекла комнату и опустилась на самый дальний стул, спиной к остальным. Вероника лишь тяжело вздохнула, прикусила губу, наблюдая за неровными подъемами и падениями плеч Кларк. Жалость, которую она испытывала к блондинке, была чем-то, что даже ей самой трудно было объяснить. Она перехватила взгляд Рейвен — та выглядела слегка раскаявшейся. Вероника поджала губы в тонкую линию. Она не одобряла того, что сделала Рейвен, считала это безрассудным и незрелым, но не могла по-настоящему винить её за поступок. Глубокий вздох вырвался из уст Канцлера, и та двинулась вперёд, чтобы утешить свою дочь. Почти сразу небольшая группа, окружавшая Рейвен, разошлась. Вероника не нашла в себе слов утешения для механика, поэтому просто неловко похлопала её по плечу и вернулась обратно на своё место. К этому моменту ей было совершенно всё равно, что остальные думают о том, что она ест пищу землян. Не раздумывая, Вероника схватила одну из жареных ножек мяса и откусила кусок, прежде чем кто-либо успел открыть рот. Она расслабилась, позволив себе насладиться вкусом, и чуть заметно улыбнулась. После этого она уже никогда не сможет вернуться к переработанной пище, к которой привыкла на Ковчеге. Не после того, как попробовала то, что могла предложить эта Земля. — Ты же не собираешься всерьёз есть эту еду? — голос Беллами прорезал её блаженное настроение, и Вероника лениво подняла на него взгляд. — Что с того? — отозвалась она, даже не пытаясь скрыть, что её рот полон пережёванного мяса. Беллами открыл рот, будто собирался что-то сказать, но тут же закрыл его, понимая, что спорить с ней бессмысленно. Он лишь покачал головой, едва заметно усмехнувшись. — Думаю, настоящий вопрос в том, почему никто из вас этого не делает? — добавила Вероника. Лицо Беллами посерьёзнело. — Сейчас не самое подходящее время, чтобы есть еду землян. — А по моему, это идеальное время, — парировала Вероника, проглотив то, что было у неё во рту. — Мы заперты и нам нечем заняться. — Ты свела на нет все мои попытки мыслить логически, — пробормотал Беллами, а Вероника лишь ухмыльнулась и вновь откусила кусок мяса. — Думаешь, она это сделала? — спросил он уже тише. Вероника поморщилась от неуверенности в его голосе, но прекрасно поняла, о ком идёт речь. — Девушка, которую я знаю, не стала бы делать ничего настолько глупого. И, честно говоря, какая-то часть меня до последнего не хочет верить, что это была она, но... — Но? — перебил Беллами. Плечи Вероники поникли. Она отложила еду на стол, внезапно потеряв к ней всякий интерес. — Но я думала, что знаю Финна достаточно хорошо, чтобы быть уверенной что он не убьёт невиновного. И вот к чему это нас привело, — она надула щёки и откинулась на спинку стула, стараясь выглядеть равнодушной, скрывая боль, которую до сих пор испытывала из-за потери друга. Её взгляд скользнул к Рейвен, а затем вновь вернулся к Беллами. — Я не знаю, Белл. Мне правда хочется верить, что она этого не делала... но это место меняет людей. Разговоры, затеянные небольшой группой, внезапно стихли, когда по лестнице послышались торопливые шаги. Беллами, как по команде, выпрямился, инстинктивно встав перед Вероникой, заслоняя её, когда в комнату вошла группа землян. — Как Густус? — спросил Линкольн, обращаясь к Индре. — Густус будет жить, — коротко ответила та, бросив быстрый взгляд на Рейвен. Затем она произнесла что-то на своём языке, и двое землян тут же направились к механику. — Подожди, подожди, что ты делаешь? — выбежал Кейн. — Она никого не травила! — парировал Беллами, встав перед землянами, преграждая им путь к Рейвен. Вероника застыла от изумления, наблюдая за происходящим. Всё её существо словно оцепенело. Нет, она не могла потерять ещё одного. Просто не могла. — Я настаивала, чтобы прикончили вас всех, но Командир милосердна, — голос Индры прозвучал холодно и резко. — Она хочет только одного. — Она невиновна, — запротестовал Линкольн. — Мне плевать, — прошипела Индра. — Нет! Стойте! — воскликнула Вероника, сделав шаг в сторону, подальше от Беллами. В горле у неё образовался предательский комок, но она сглотнула его. — Рейвен невиновна. Это я… Я это сделала. — Вероника… — Голос отца оборвался так же быстро, как и протесты всех остальных. Она уже приняла решение. Лучше она сама погибнет, чем снова потеряет кого-то, кого любит. Даже самые бессердечные люди не вынесли бы боль утраты двух близких за сорок восемь часов. Судорожно вдохнув, она выдавила из себя натянутую улыбку, обращённую к землянам. — Вы отняли у меня одного из немногих, кто для меня что-то значил. Я решила, что было бы честно ответить тем же. На лице Индры и так застыло холодное презрение, но на этот раз в её взгляде промелькнуло нечто более опасное — чистая, смертельная угроза. — Это я подложила бутылку Рейвен. — Вероника чуть склонила голову, взгляд стал почти безразличным. — Думаешь, я настолько глупа, чтобы поверить в эту чушь? — Индра прищурилась. — Нет. Но я думаю, ты достаточно наивна, чтобы поверить, что это была Рейвен, — спокойно бросила Вероника. — Это же классика. Злодей подставляет кого-то другого. Никогда не слышала про Шерлока Холмса? — Она криво усмехнулась, но в её голосе звучала усталость. — Ты говоришь: «Кровь за кровь», но собираешься убить невиновную и позволить настоящему виновнику уйти… Знаешь, я бы сказала, это не похоже на землян. Но… кого я обманываю? Это как раз то, что вы умеете лучше всего. Потому что вы — дикари. Этого оказалось достаточно. На лице Индры промелькнула вспышка ярости, и Вероника поняла: она добилась того, чего хотела. — Уведите её, — процедила Индра. Вероника торжествующе улыбнулась, когда двое землян грубо схватили её за руки и потащили к Индре. Она не оглянулась на друзей — не потому что играла роль, а потому что не хотела видеть их лица. Их крики протеста она глушила внутри себя. Она поступала правильно. По крайней мере, так она могла избежать очередной потери. Когда её вели — весьма бесцеремонно — вверх по лестнице, до неё донеслись слова, которые заставили её облегчённо выдохнуть. Слова, которые доказали, что её жертва была не напрасной. — Остальные из вас свободны. Вероника не знала, в какой момент в её сознании зародилось это странное равнодушие к мысли о собственной смерти. И почему, чёрт возьми, ей казалось, что она может спокойно это принять. Но страха не было. Паники тоже. Она более чем осознанно шла по пути, который выбрала, чтобы дать шанс тем, кого любила. — Эй, — она поморщилась, когда землянин затянул верёвку на её запястьях ещё туже — для убедительности. Вероника метнула на него сердитый взгляд. Мужчина, которому было поручено привязать её к деревянному столбу, лишь безразлично уставился в ответ. Ему было всё равно, что причиняет ей боль.

***

Она была напугана. Боже, как же она была напугана. Возможно, она уже смирилась со своей судьбой и приняла мысль о смерти, но то, какое наказание ей предстоит пережить прежде, чем она окончательно покинет этот мир, пугало куда больше самой смерти. Несмотря на то что дыхание сбивалось, а руки предательски дрожали, Вероника сумела сохранить на лице выражение холодного спокойствия. Земляне, казалось, получали искреннее удовлетворение от мысли, что положат конец жизни небесного человека — именно так они намеревались поступить с самого начала. Краем глаза Вероника заметила, как остальные замерли, с ужасом наблюдая за происходящим. Их лица отражали неподдельный страх, но она заставила себя не обращать на это внимания. Все её внимание сосредоточилось на командующей, стоявшей всего в нескольких шагах от неё. — Мне не доставляет это удовольствие, Вероника, — произнесла Лекса ровным, абсолютно бесстрастным голосом. — Конечно, — кивнула та, сжав челюсти. Сарказм в её словах был почти неразличим — вместо дерзости голос выдал только дрожь и горечь. — Но на этот раз справедливость восторжествует, — продолжила командующая, и выражение её лица на долю секунды дрогнуло — что-то вроде любопытства скользнуло по её глазам. — Но я должна знать, что заставило тебя попытаться отравить меня? У неё не было настоящего мотива. — Ты забрала кого-то из наших, — тихо произнесла Вероника, сглотнув комок, застрявший в горле, и пытаясь изобразить беззаботную ухмылку. — Если уж мстить, то идти сразу за лидером, верно? Командир приблизилась, её голос стал тише, но в нём звучала сталь. — Иногда быть героем — значит поступать неправильно. Говори сейчас, и я освобожу тебя вместо настоящего убийцы. Шок на лице Вероники невозможно было скрыть. Откуда Лекса знала, что это не она? — Это не твоих рук дело, Вероника. Я видела твоё лицо, когда умер Финн, — в голосе Лексы не было ни капли сомнения. — В нём было только понимание и раскаяние. Ни гнева, ни злости. Ты бы не позволила Финну умереть напрасно только ради того, чтобы убить меня. Секунды тянулись мучительно долго, пока Вероника переваривала сказанное. Ей предлагали выбор — отказаться и жить, пожертвовав тем, кто на самом деле замыслил убить Командира. Её взгляд скользнул к Рейвен, стоявшей среди остальных. На лице девушки читался испуг — и именно тогда Вероника поняла, что не сможет продолжать жить без Рейвен. Без того человека, который удерживал её от падения в пропасть, который оставался рядом, когда ей это было нужнее всего. Вероника сжала губы и вновь встретила взгляд Командира. — Что я могу сказать? Я непредсказуема. Лекса кивнула, принимая её решение. — Будь это на твоей совести, Вероника. На совести небесных людей. Челюсть Вероники напряглась ещё сильнее, когда Лекса вытащила лезвие и провела им по её бицепсу. Жгучая боль пронзила руку, и она зашипела сквозь зубы, напрягаясь в верёвках, удерживавших её. Следом подошла Индра. На её лице отражалось почти удовлетворение, когда собственное лезвие скользнуло по обнажённой коже живота Вероники. Сдавленный стон сорвался с её губ, и когда лезвие вошло глубже, стон превратился в сдавленный крик. Она делала это для Рейвен. Она делала это для Беллами. Она делала это ради своего отца. Она делала это ради остального лагеря Джаха, чтобы они могли продолжать жить. Чтобы договор с землянами не был разрушен. Пока Вероника сосредотачивалась только на этом, боль казалась менее невыносимой. С другой стороны, подумала она с внутренним, горьким смешком, по крайней мере, она воссоединится со своим лучшим другом. Пусть и куда раньше, чем рассчитывала. Вероника не возражала. Один за другим земляне выходили вперёд — с оружием в руках, с холодными лицами, — чтобы исполнить своё так называемое «правосудие» над ней. Она старалась не кричать… правда, кричала. С каждым ударом её способность сдерживать боль таяла, словно её собственное тело предавало её. — Стой! — голос разрезал пространство, перекрывая мучительные крики Вероники. И вот так — не было ни жгучего приступа боли, ни новых порезов. Инженер с трудом разлепила глаза и увидела, как Кларк проталкивается сквозь толпу. Бывший лидер бросила взгляд сначала на Веронику, потом — на Лексу. Черты её лица окаменели. — Один из твоих людей пытался отравить тебя, Лекса, а не из моих. И всё завертелось. — Лучше беги, — Индра метнула в неё суровый взгляд и подошла ближе к командиру. — Я могу это доказать, — парировала Кларк и, не колеблясь, схватила бутылку с алкоголем. Вероника затаила дыхание, наблюдая, как та подносит горлышко к губам и делает несколько щедрых глотков. Смелость Кларк вызывала у неё восхищение, смешанное с завистью. Именно это всегда поражало Веронику в бывшем лидере. Хотя порой она задавалась вопросом: это была смелость… или безрассудство? Прошло несколько томительных мгновений, в течение которых все ждали, как Кларк рухнет наземь. Но ничего не произошло. Взгляд Лексы стал ещё более жёстким. — Объясни. — Яд был не в бутылке, — обяснила Кларк. — А в чаше. Наступила тишина. Тяжёлая, давящая, пронзающая всех, кто стоял здесь. Густус заговорил с командующей на их родном языке. Поведение Лексы изменилось — в ней промелькнуло внутреннее противоречие. Вероника догадалась: Густус пытался повлиять на её решение. — Это был ты, — голос Беллами прозвучал ровно, но жёстко. Его взгляд сосредоточился на Густусе, когда тот неловко пошевелился. — Он пил из неё и обыскивал Рейвен. — Густус никогда бы не навредил мне, — защищалась Лекса, голос её дрогнул, но она старалась сохранять уверенность защищая своего друга… Может, они с Вероникой и правда не такие уж разные? — пронеслось у неё в голове. — Целью была не ты, — объяснил Беллами. — А альянс. — Мы не делали этого, и ты это знаешь, — Кларк поддержала его. Командующая повернулась к Густусу и снова заговорила с ним на языке, который Вероника начала тихо ненавидеть. — Этот альянс будет стоить тебе жизни, — ответил Густус негромко. Он не отрицал обвинений. — Я не позволю этому произойти. — Это предательство 6удет стоить тебе жизни, — голос Лексы прозвучал едва слышно, но в нём читалось неумолимое решение. Густус кивнул — коротко, без слов. Вероника больше не слушала. Всё её внимание переключилось на своих людей, которые бросились к ней. Первым оказался Беллами. Как только верёвки, удерживавшие её на дереве, были перерезаны, она обхватила его за шею и судорожно вдохнула. — Никогда больше так не делай, — его голос дрогнул, когда он прижал её к себе крепче, закрыв глаза, словно пытаясь впитать её тепло, её прикосновения. Он видел, как она принимала много безрассудных решений, но это… это превзошло всё. Он не хотел больше ни разу испытывать это чувство — что может её потерять. — Ладно, — выдохнула Вероника, осторожно отстраняясь, зашипев от боли. — Мне жаль. — Тебе жаль? — Кейн нахмурился, глядя на неё с тем выражением лица, которое могло принадлежать только родителю, чья дочь едва не отправила его в могилу от нервного срыва. — О, поверь, это даже близко не то, что ты должна сказать, юная леди. Она с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза, и вместо этого осторожно обняла отца, стараясь не задеть свежие раны. — Я знаю, можешь читать мне лекции сколько захочешь. Я заслужила. — Можешь не сомневаться, что лекция тебя ждёт.