𝐇𝐄𝐋𝐏𝐋𝐄𝐒𝐒

— Разреши мне прояснить ситуацию... После того как ты едва не пожертвовала своей жизнью, ты считаешь допустимым просто исчезнуть с каким-то парнем — преступником, между прочим, — даже не удосужившись сообщить об этом остальным? — Кейн нахмурился, голос его звучал глухо и тяжело. — О чём ты, чёрт возьми, думала? Она шумно выдохнула, опуская глаза. — Извини, папа. — «Извини, папа»? — голос Кейна стал опасно ровным. — Это всё, что ты можешь сказать в своё оправдание? — Его шаги становились всё быстрее и резче, чем сильнее он злился. — Дважды, — он поднял два пальца, подчёркивая слова, — дважды за сегодня я думал, что потеряю тебя. И оба раза — из-за твоей безрассудности, наплевательского отношения к собственной жизни и чувствам других людей! Ты действительно считаешь, что это нормальное поведение? Он продолжал свою гневную лекцию, но к этому моменту Вероника мысленно отключилась. Она с шумом выдохнула, надувая щёки, и нервно поёрзала на месте. Беллами и инженер задержались куда дольше, чем рассчитывали, и когда они наконец вернулись в лагерь, там их уже ждал до предела раздражённый канцлер, готовый прочитать дочери очередную проповедь. Вероника почти улыбнулась — настолько привычным было это зрелище: отец, ожидающий, чтобы устроить разнос из-за ночных вылазок и парней. Почти — ключевое слово. Вероника терпеть не могла, что её отец был политиком с внушительным опытом публичных речей. Это означало, что спорить с ним — гиблое дело, а его нотации могли продолжаться часами, заставляя её снова и снова сожалеть о сомнительных решениях — особенно если те касались парней с неоднозначной репутацией. Хотя в глубине души она и сама понимала, что её ночной побег был не лучшей идеей. Особенно учитывая, насколько близка она сегодня была к смерти. — ...Знаешь, я многое переосмыслил, пока тебя не было, — голос отца стал чуть тише, но от этого лишь тяжелее ложился на плечи. — И понял, каким никудышным отцом был для тебя. Даже когда думал, что поступаю правильно. Я пытаюсь это исправить, правда пытаюсь. Но это дорога с двусторонним движением, Вероника. Ты не можешь ждать, что я буду прилагать все усилия, а ты будешь продолжать вести себя как ни в чём не бывало. Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности. Но, кажется, ты хочешь совсем другого. — Это неправда, — тихо, но упрямо ответила Вероника. — Я ценю то, что ты пытаешься меня уберечь, правда. Но я уже достаточно взрослая, чтобы о себе заботиться. И пережила достаточно, чтобы понять, как постоять за себя. Мне приятно знать, что ты тоже пытаешься что-то изменить, папа... и я, наверное, тоже должна бы стараться больше... — Она глубоко вдохнула, на секунду задержав воздух. — Но ты появился ровно в тот момент, когда я потеряла лучшего друга. Человека, который был рядом, когда тебя не было. Финн значил для меня всё... даже больше, чем я могу подобрать слова для сравнения. Его смерть... она разрушила меня. Я пытаюсь справиться с этим, пытаюсь двигаться дальше, как обещала. Но вернуться к жизни после такого — куда сложнее, чем просто пообещать это вслух... Кейн кивнул, опуская взгляд. — Я знаю, — одними губами произнёс он. — Я потерял твою мать, помнишь? Я видел, как она умирала. Ты тоже это видела. И, поверь, меня это не меньше сломало. Но в этом и разница между тобой и мной, Вероника. Когда это случилось со мной — мне не к кому было пойти. Я закрылся, ушёл в работу, сбежал от всего, включая тебя. Хотя именно тогда мне и стоило стать для тебя настоящим отцом. А у тебя есть люди, готовые поддержать тебя, когда ты сломаешься. Есть те, кто поможет снова собрать тебя по кусочкам. На его губах мелькнула слабая, чуть горькая улыбка. — Я думал, ты придёшь ко мне. Я же твой отец. Но, как ни странно, ты пошла к Беллами... — Кейн усмехнулся. — Видимо, потому что он куда симпатичнее старика вроде меня. — Боже мой! — с ужасом пробормотала Вероника, морщась. — Что ж, это правда, — Кейн чуть пожал плечами. — Он, надо признать, вполне привлекательный парень. Я понимаю, почему ты так увлеклась им... — Пап... — У него темные волосы, темные глаза и задумчивый взгляд. Не говоря уже о репутации настоящего плохого парня… — О, Боже, хватит, пожалуйста, прекрати! — слова Вероники заглушались ее руками, когда она уткнулась лицом в ладони. Кто бы мог подумать, что ее отец, суровый и беспощадный советник, способен ее смутить? Она услышала, как Кейн усмехнулся, и чуть высунула кончики пальцев. В палатке повисла короткая пауза, когда лицо Кейна посерьезнело. — Он хороший человек. Это не значит, что я одобряю ваши отношения, но я вижу, что он заботится о тебе… и о других из сотни. И хоть он пытался убить канцлера Джаху, в этом лагере нет никого, кому я доверил бы твою жизнь больше, чем ему. — Кейн на мгновение замолчал. — Но это вовсе не отменяет того, что я собираюсь обсудить с ним причины, по которым мне не нравится, что моя дочь сбегает с ним. — Спасибо… — Вероника нахмурилась. Несмотря на то что он прямо заявил, что не одобряет их отношений, он не сказал, что они ему совсем не нравятся. Может, он тайно за нас болеет, как Монти… — мелькнула мысль, и сердце болезненно сжалось при воспоминании о друге. Подав зевок, Вероника потянулась, размяв затекшие руки. — Ну… я почти закончила на сегодня, так что собираюсь успеть немного поспать, пока не взошло солнце. — Хорошо. Но не думай, что ты сошла с крючка, юная леди, — добавил Кейн. Вероника лениво улыбнулась: — Спокойной ночи, пап. — Спокойной ночи, Вероника.

***

Впервые за целую вечность Вероника проснулась до восхода солнца, и это ее изрядно удивило. Последние дни она едва могла вытащить себя из постели даже к полудню, не говоря уже о таком раннем времени. Одетая и относительно готовая к встрече с миром, она выбралась из палатки, которую делила с отцом, и оглядела лагерь в поисках хоть кого-то бодрствующего, кого можно было бы побеспокоить, пока остальные мирно спят. — Эй, незнакомка, — веселый голос заставил Веронику вздрогнуть, и она повернулась к знакомому улыбающемуся лицу, которое не видела с тех пор, как они воссоединились с остальными членами своего народа. — Кара! — откликнулась Вероника с не меньшим энтузиазмом, и на ее губах расплылась улыбка. — Где ты была?! — Я? — Кара указала на себя, вскидывая бровь. — Это ты где была? Я из этой дыры носа не казала с тех пор, как мы вернулись. А ты постоянно куда-то исчезаешь. — Когда зовут приключения — я бегу, — с невинным видом парировала Вероника, пожав плечами. — Прости, что не пришла раньше… просто… после смерти Финна… Кара слегка вздрогнула, и на ее лице промелькнула боль. — Я понимаю. Не переживай. — Так… с кем ты тусуешься? — Вероника ловко сменила тему, пока они обе направлялись к костру. — Стивен? — Нет, он тоже пропадает неизвестно где. Несколько раз я видела, как он пробирался в лес… У нас с Джоном появилась теория, что он ходит навещать ту девушку-землянку… Ну, знаешь, как Ромео и Джульетта, — Кара хихикнула. — Это на самом деле довольно забавно. — Могу себе представить, — усмехнулась Вероника, мысленно пообещав при первой возможности поддеть Стивена этим слухом. Она наклонила голову, заинтересовавшись другим моментом в словах Кары. — Так… вы с Джоном… сговариваетесь, да? Как она могла забыть его настоящее, хоть и не менее идиотское, имя — Мёрфи? — Ага, — с удовольствием протянула Кара, когда они подошли к костру. Она глубоко вдохнула утренний прохладный воздух. — Как в старые добрые времена, — подумала Вероника, и губы ее невольно тронула улыбка. — Сейчас он другой… Думаю, после всего, что произошло, он действительно изменился. Я знаю, я говорила это раньше, но теперь… теперь я правда это чувствую, понимаешь? — Понимаю, — неожиданно легко согласилась Вероника, чем явно застала Кару врасплох. Последний раз, когда Кара заикнулась о возможной хорошей стороне Джона Мёрфи, Вероника практически сразу оборвала этот разговор. — Я говорила с ним пару ночей назад. Обиды, злость… жизнь слишком коротка для этого. Какой в этом смысл? Думаю, он старается… И это… мило. — Мило? — Кара приподняла бровь. — Он бы убил тебя за такие слова. — Он уже пытался, помнишь? — беззаботно парировала Вероника, но, заметив холодный взгляд подруги, осеклась. — Слишком рано? — Да, почти уверена, что две недели — это слишком рано, — Кара закатила глаза, но в ее голосе не было и намека на злость. Скорее, облегчение. Несмотря на то что Вероника порой вела себя откровенно безрассудно, Кара восхищалась ее умением смотреть на мир с оптимизмом, будто каждый день — новая возможность, а не просто еще одно испытание. Вероника шумно выдохнула и подняла взгляд к небу, которое постепенно окрашивалось в розовые и золотистые тона. — Сумасшествие, правда? — задумчиво произнесла она. Кара озадаченно взглянула на нее. — Как далеко мы зашли… — продолжила Вероника. — Еще недавно я была младшим инженером, и единственное, что меня волновало, — это объяснять людям технический жаргон, который они все равно не понимали. А ты… ты сидела взаперти, твоя судьба была предрешена… и это была казнь. А теперь… теперь мы нечто большее. — Мы выжившие, — подытожила Кара с кривой усмешкой. — Нет. Мы — воины, — поправила ее Вероника, опуская взгляд, чтобы встретиться с ней глазами. — Сказать, что мы просто выжившие, — значит принизить то, через что мы прошли. Мы сделали шаг вперед. Мы сражались. Потеряли друзей, союзников, но не сломались. Выжившие знают, когда нужно сдаться, когда лучше бежать. А мы — те, кто приносит жертвы и стоит до конца. Мы ничем не хуже землян… если не лучше. — Осторожнее с твоими мотивационными речами, — прорвался сквозь утреннюю тишину новый голос, низкий и насмешливый. — Гляди, скоро заткнёшь за пояс собственного старика. — Уик, — без особого удивления обернулась Вероника к подошедшему. — Не рановато ли для тебя? — То же самое можно сказать и о тебе, спящая красавица, — парировал Уик, складывая руки на груди. — Обычно ты не показываешься, пока все остальные уже не на ногах. С ухмылкой, втискиваясь между Вероникой и Карой, он заговорил: — Похоже, мы оба теперь ранние пташки. — Он переключил внимание на Кару и одарил ее своей фирменной обворожительной улыбкой. — Привет, красотка, меня зовут Уик. — Кара… — Девушка представилась с такой неуверенностью, что Веронике пришлось приложить усилия, чтобы не рассмеяться вслух. — Не обращай внимания на Казанову, Кара, — усмехнулась Вероника, игриво ударив Уика по руке. — Он ведет себя так со всеми женщинами. — Эй! — возмутился он, потирая пострадавшую руку. — Я не виноват, что большинство женщин привлекательны, — он вновь повернулся к Каре, — как ты. — У нее есть парень, Уик, брось это, — Вероника закатила глаза. — Правда? — Разве? — переспросила Кара, нахмурившись. — Да, у нее очень серьезные отношения с Джоном Мёрфи, — Вероника кивнула, бросив на Кару взгляд, который ясно намекал: «Подыграй». — И я уверена, что ты слышал о Мёрфи, верно? Уик поднял руки в притворном жесте капитуляции и встал с бревна. — Я понял, Кара мне недоступна, если я хочу сохранить свое лицо целым. — Смотри-ка, он обучаемый, — с усмешкой отозвалась Вероника, заслужив смешок от Кары и недовольный взгляд от Уика. — Ну… у меня есть работа, как и у тебя, кстати, — он указал пальцем на Веронику. — Будь я проклят, если ты опять будешь отлынивать. Синклер вчера заставил меня самому проверять все кондиционеры и системы охлаждения… это было далеко не круто. — Я вижу, что ты там сделал, — Вероника подняла брови. — Если это был каламбур, он был неудачный. — Я хорошо тебя обучил, юный кузнечик, — пробормотал Уик, театрально склонив голову. — Что ж, долг зовёт, — Вероника улыбнулась Каре, маша ей на прощание. — Я скучаю по нашим коротким утренним разговорам. — Я тоже, — согласилась Кара. — Может, как-нибудь повторим? — Я буду ждать, — с ухмылкой кивнула Вероника, поднимаясь, чтобы последовать за Уиком к Ковчегу. Как только он оказался вне пределов слышимости, она наклонилась к Каре и шепнула: — Сказать ему, что ты встречаешься с Мёрфи, было единственным способом, которым я могла отвязать его от тебя. Не благодари. И прежде чем Кара успела что-то возразить, Вероника уже догоняла Уика. Он протянул ей руку: — Готова к дню эпической инженерии? — Чёрт возьми, да, — ухмыльнулась Вероника, взяв его под руку. — Ну, я буду эпичной, а ты просто будешь… там. — сказала она уже на шведском. — Что ты сказала? — Ничего!

***

— Фу… Когда я спустилась на землю, думала, что мне больше никогда не придётся оказываться в таком положении, — простонала Вероника, с трудом протискиваясь через вентиляционную систему. — Хватит ныть, — закатил глаза Уик. — По крайней мере, у тебя нет чьей-то задницы перед лицом! — О, приятель, — прищурилась Вероника, хотя и не могла его видеть, — моя задница — лучшее, что ты когда-либо увидишь. В данный момент они пытались найти и починить неисправный вентилятор, который дал сбой, из-за чего все системы охлаждения отключились. А без них Ковчег внутри был похож на гигантскую кипящую кастрюлю. — Не понимаю, зачем нам обоим его искать, — сказала Вероника. — Я вполне способна найти и починить его сама. — Ну, даже если это всего одна станция, она всё равно чертовски большая, — объяснил Уик. — И мы не знаем, какой кондиционер посылает неисправные сигналы. Так что, если будем искать вдвоём, процесс пойдёт быстрее. Вероника кивнула в знак согласия. Они продолжили продвигаться по узкому вентиляционному отверстию, пока не вышли к развилке. — Ладно, — предложила Вероника, — я пойду налево, ты направо. — Почему ты налево? — удивлённо спросил он. — Мы правда будем спорить? — повернулась Вероника в том тесном пространстве, насколько позволяла позиция. — Да! — парировал Уик. — Но почему... — начала было Вероника, но тут же передумала. — Ладно, я тогда направо, а ты — налево. — Хорошо. — Ты такой ребёнок, — с улыбкой закатила глаза Вероника и повернула направо, отделяясь от напарника. Чем дальше она продвигалась по вентиляционному отверстию, тем темнее становилось. Тогда она вытащила из заднего кармана фонарик — он оказался куда удобнее, чем она думала, — и зажала его между зубами, освещая себе путь, продолжая ползти. После того, что казалось вечностью, Вероника наконец обнаружила вентилятор, из-за которого все остальные перестали работать. — Эй, Уик! — позвала она. — Что? — донеслось в ответ. — Я нашла его, ты должен мне пиво! — ухмыльнулась Вероника. — Чёрт! — услышала она его раздражённое шипение. — Я же говорил — надо было пойти направо! Спустя несколько мгновений Уик добрался до неё и начал помогать снять ограждение с вентилятора, чтобы понять, что мешает его работе. К счастью, это не было чем-то настолько серьёзным, чтобы починка заняла вечность — что-то лишь запуталось вокруг лопастей. — Что это? — прищурилась Вероника, придвигая голову ближе, чтобы рассмотреть странный материал. — Это, э-э... часть одежды, — ответил Уик, глотая, и весь юмор тут же исчез из его голоса. Глаза Вероники расширились, а желудок сжался. Никто из них не стал задавать лишних вопросов — они уже знали, как такое могло случиться. Не все, кто прилетел с той станции, пережили посадку. Не все были пристёгнуты, как следовало... Эта кофта принадлежала кому-то, кто не попал на Землю. — У тебя... — её голос стал хриплым, и она сглотнула, сделав прерывистый вдох. —У тебя есть что-нибудь, чем можно её разрезать? Уик молча кивнул, достал нож и протянул его Веронике. С трепетом она разрезала ткань и аккуратно извлекла её из вентилятора. Только тогда двое инженеров почувствовали затхлый металлический запах, который явно не исходил от деталей кондиционера. Вероника поморщилась, улавливая запах крови, впитавшийся в рубашку, и быстро отбросила ткань, снова сосредоточившись на вентиляторе. — Как думаешь, кому она принадлежала? — спросил Уик, разглядывая подозрительный предмет. — Не знаю, — ответила Вероника. — И знать не хочу. Уик кивнул, прочистил горло и начал говорить: — Ладно, теперь всё, что нам нужно —... Но не успел договорить — из-под них раздался громкий тревожный скрип. Металл вентиляционной решётки не выдержал, и они оба рухнули в коридоры, что располагались под ними. — Чёрт... — простонала Вероника, схватившись за локоть, пока каталась по полу, крепко зажмурив глаза. — Сукин сын, — прошипел Уик сквозь зубы, поднимаясь на колени и держась за пульсирующую часть головы. — Я знал, что ты слишком тяжёлая, чтобы быть там. — Отвали, — зарычала Вероника, тоже подталкивая себя вверх. Они одновременно посмотрели на дыру, из которой вывалились, и поморщились. Учитывая расстояние падения, Вероника удивилась, что ей не больнее. — Что, только что произошло? — глубокий, но сбитый с толку голос заставил обоих инженеров выпрямиться, охваченных лёгким страхом. — Сэр, — Уик быстро вскочил на ноги, морщась от резких движений, — мы, э-э, пытались починить кондиционер, как вы и просили, когда металл вентиляционной решётки не выдержал из-за непомерного веса. Он искоса взглянул на Веронику, которая нахмурилась, намереваясь вновь пошутить о её весе. — И почему же для починки вентиляции нужны двое? — раздался другой голос, в котором звучало больше раздражения, чем недоумения. Вероника повернула голову и увидела Беллами с поднятой бровью. Она полуулыбнулась: — А что, ревнуешь? — Нет, — отрицал он, ерзая на месте, — просто не понимаю, зачем нужны двое, чтобы починить сломанную вентиляцию, вот и всё. — Там наверху полно кондиционеров, — вздохнул Уик, устав объяснять, почему не может справиться один. — Мы не знали, какой из них не работает, и если бы я был там один, это заняло бы весь день. — Куда ты идёшь? — внезапно спросила Вероника, заметив рюкзак Беллами на плече. — Никуда. — Очень правдоподобно, — усмехнулась Вероника, постепенно поднимаясь и отряхиваясь. — Я пойду, — вздохнул Синклер, — убедитесь, что всё убрали. Однако никто не обратил внимания на старшего инженера, пока он продолжал свой путь. — Я иду с Линкольном, — неохотно ответил Беллами. Он не мог рассказать ей всю правду — знал, что она рассердится и не позволит уйти. Но ему нужно было попасть внутрь Горы Уэзер, чтобы спасти друзей. Он просто надеялся, что после спасения она его простит. — С парнем-землянином твоей сестры? — Вероника прищурилась в замешательстве. — Кто ты и что ты сделал с Беллами? Беллами слегка усмехнулся, наклонился и нежно поцеловал её в лоб. Это застало Веронику врасплох. Он редко был так нежен, когда их было двое, не говоря уже о том, что они стояли посреди Ковчега с Уиком, который прислонился к стене, молча и неловко отводя взгляд. Поцелуй затянулся, и Вероника закрыла глаза, пока он не отстранился, решив испортить момент — и нежно погладил её по волосам. Но она оттолкнула его руку и послала ему взгляд, который можно было описать только как взгляд смерти. — Я вернусь до наступления темноты, — улыбнулся он, поцеловал на прощание и ушёл, оставив её в коридоре слегка смущённой и немного раненой. Он вовсе не собирался возвращаться к закату — просто она этого не знала. — Давай, Уик, попробуем вернуться в эту вентиляцию. — Ладно, раунд второй. На этот раз не дадим вентиляции насладиться победой!