𝐇𝐄𝐋𝐏𝐋𝐄𝐒𝐒

Вероника пристально смотрела на женщину за столом, нахмурив брови. Та замерла, полностью сосредоточившись на своём занятии. С того момента, как Вероника впервые услышала, как мать разговаривает сама с собой, прошло три дня. Тогда, пробираясь через вентиляцию, она хотела списать это на усталость или истощение. Но отмахнуться не получилось. Она слишком хорошо знала: с женщиной, которая всегда заботилась о ней, что-то было не так. Вот только понять, что именно, она не могла. Часть пятнадцатилетней девочки всё ещё надеялась, что отец сможет что-то исправить. Может, он утешит её, скажет, что с мамой всё в порядке, что она просто устала... Но в глубине души она знала — на отца рассчитывать не стоит. В последнее время он всё реже появлялся дома, и это не ускользало от внимания ни Вероники, ни Мии. Казалось, он избегал этого места, будто знал, что происходит, но предпочитал закрывать на всё глаза. — Мама? — тихо позвала Вероника, вздохнув. Она понимала: если не она, то помочь некому. — Уже поздно… может, тебе пора поспать? Звук царапающего карандаша внезапно стих, и комнату окутала тишина, нарушаемая лишь тихим белым шумом. Голова Мии оставалась опущенной, её тело всё так же заслоняло работу. — Твоего отца ещё нет дома, — произнесла Мия, голос дрожал, но оставался монотонным и мрачным. — Я подожду его. — Ты не знаешь, насколько он задержится, — Вероника поднялась и осторожно подошла к матери, чувствуя, как каждый шаг отдаётся трепетом в груди. — Мам, уже почти час ночи… Отец поймёт. Она протянула руку и положила ладонь на плечо матери. В тот же миг голова Мии резко поднялась и повернулась к дочери, заставив её вздрогнуть. Девочка была почти уверена, что на лице матери на секунду мелькнул злобный оскал, но он быстро исчез за натянутой улыбкой. — Ты права, — кивнула Мия, поднимаясь на ноги. В её взгляде было что-то ошеломлённое, и, направляясь в спальню, она даже не оглянулась. Вероника с широко раскрытыми глазами следила за ней. В последнее время мать вела себя странно, но сейчас всё казалось ещё более тревожным. Это было не похоже на внутреннюю борьбу Мии Беннетт — перед ней была словно другая женщина. И именно это пугало больше всего. Перед тем как скрыться в тени своей комнаты, Мия остановилась в дверном проёме, обернулась и подарила дочери ослепительную улыбку — ту самую, которую Вероника не видела уже целую вечность. — Надеюсь, ты понимаешь, что всё, что я делаю, — я делаю, только потому что люблю тебя, — сказала она и исчезла, оставив ошеломлённую девушку одну в гостиной. Слова матери продолжали кружиться в голове, а взгляд Вероники упал на то, над чем та работала весь день: тёмные вихри, переплетённые в замысловатые узоры. В этом рисунке не было никакого смысла, но по спине пробежал холодок.

***

— Останови здесь, — наклонилась вперёд Вероника, указывая на скрытый гараж, куда когда-то привёл её Беллами. Она знала это место — к счастью, тогда он не заставил её закрывать глаза по дороге. — Здесь? Но это же просто огромный камень… — нахмурился Уик, но всё же сбросил скорость и припарковался. Вероника несколько секунд сидела неподвижно, давая утихнуть неприятному ощущению в животе. Машина, как и прежде, вызывала у неё лёгкую тошноту. Собравшись с силами, она выскочила наружу и закинула рюкзак на плечо. Подойдя к потайной двери гаража, она услышала, как открылась дверь со стороны Уика, и остановилась. — Ты не пойдёшь со мной, — вздохнула она, не оборачиваясь, сосредоточившись на замке. К её удивлению, тот поддался легче, чем она ожидала. Изнутри гаража тянуло густой, почти осязаемой тьмой, темнее ночного неба. — Думаешь, я полезу туда? — усмехнулся Уик. — Ни за что. — Он замялся, нахмурился. — Я конечно люблю тебя, Вероника, но есть предел тому, сколько странного дерьма я готов с тобой пережить, — он кивнул в сторону зловещего проёма. — И вот это — мой предел. — Ну, спасибо, — саркастически отозвалась она. Уик хрипло усмехнулся, но тут же посерьёзнел. — То, что ты собираешься сделать, уже не просто опасно, — сказал он тихо. — Это уровень Бэтмена. — Инженер слегка улыбнулась, и он, воспользовавшись моментом, крепко обнял её, скрывая тревогу за этим жестом. — Будь осторожна. Если увидишь жнеца — или как их там зовут — просто беги. Я знаю, ты стала сильнее, но ты всё ещё человек. Не вздумай с ними драться. — Он отступил и протянул ей маленькую чёрную рацию. — Проверяйся как можно чаще, хотя бы раз в пару часов. Мы с Рейвен будем ждать у машины, пока Беллами не свяжется, и при первой же проблеме вытащим тебя. — Хорошо, — улыбнулась Вероника. — Спасибо, Уик. За всё. — Я знаю, я потрясающий, — ухмыльнулся он, отступая к машине. — Удачи. Покажи этим стереотипным историям, что не только женщин нужно спасать от плохих парней. — Про меня им лучше написать книгу. Или я сама напишу. Потрясающим людям нужны свои истории, — ответила Вероника, немного запнувшись в поисках слов. Она хотела сказать что-то важное, но никак не могла подобрать нужное. — Увидимся, шведка, — бросил Уик с нахальной улыбкой. — До встречи, Уик, — она отдала честь в ответ. И вдруг, когда он уже садился за руль, спохватилась: — О! Если мой отец спросит, где я, скажи, что понятия не имеешь, ладно? — Ладно! Мне и правда не хочется испытать на себе гнев твоего отца! — крикнул инженер, заводя двигатель. Вероника помахала ему ещё раз, провожая взглядом красное свечение задних фар, пока они не скрылись в темноте. Фыркнув, она снова повернулась к мрачному входу в гараж.

***

— Ты всё это начал! — Тебе нужно перестать так себя вести, Мия! — Нет! Тебе нужно перестать пытаться контролировать меня, Маркус! Вероника застонала, уткнувшись лицом в подушку и закрыв уши, чтобы заглушить крики родителей. Это был уже третий спор подряд за ночь. Они никогда не спорили. Она пыталась вспомнить хотя бы один серьёзный конфликт между мамой и папой, но не смогла. Насколько ей было известно, Мия и Маркус всегда решали разногласия тихо и спокойно, не повышая голоса. А теперь, по непонятной для неё причине, они будто разучились прекращать ссоры. Подушка лишь частично глушила их голоса, но Вероника решила, что больше не хочет этого слышать. Сердито сбросила одеяло, схватила подушку и вышла из спальни, ступая так тяжело, что подушечки стоп начали ныть от ударов о пол. Как только дверь её комнаты распахнулась, слова родителей повисли в воздухе. Оба резко перевели взгляд на маленькую раздражённую дочь, стоявшую в дверном проёме с полуприкрытыми глазами и усталым, хмурым лицом. — Вероника, — первым заговорил отец, в его голосе звучало удивление. — Что ты тут делаешь? — Хватит, папа, — прошипела она. Обычно она не позволяла себе грубить родителям, но усталость взяла верх. — Я переночую у Финна, пока вы не разберётесь с… — Тут не в чем разбираться… — начал Маркус, но его перебила жена. — Нет, Маркус. Расскажи нашей дочери правду… — Мия повернулась к Веронике. Её широко раскрытые, расфокусированные глаза выдавали сильное волнение. Вероника никогда не видела мать в таком виде — растрёпанную, обеспокоенную. Несколько прядей выбились из привычного аккуратного пучка, вьющиеся локоны придавали ей неухоженность. — Расскажи ей, Маркус. Давай. Вероника нахмурилась сильнее и инстинктивно отступила назад, когда мать подошла слишком близко. Гнев вспыхнул в голове молодой девочки, затмив внезапную тревогу за Мию. Стиснув зубы, она перевела взгляд с отца на мать. — Нет! Мне всё равно, почему вы спорите, и кто начал, — голос прозвучал жёстко. — Просто прекратите. — Развернувшись на каблуках, она направилась к двери. — Вероника… — голос Мии дрогнул, в нём звучала такая уязвимость, что девушка едва не остановилась. — Останься… Пожалуйста? Она не обернулась — в голосе матери уже слышалась беспомощность, и Вероника не хотела видеть её сейчас. — Нет, мам, — устало выдохнула Вероника. — Я не собираюсь просыпаться посреди ночи из-за вас двоих. — Она нажала кнопку, открывая дверь, и, слегка повернув голову, добавила: — Я не вернусь, пока вы не решите свои разногласия. Она не ожидала, что отец позволит ей уйти без возражений. Он промолчал — и это казалось неправильным. Так же неправильно было и отвернуться от матери, когда та звала на помощь. Она могла остаться, помочь им обоим, но вместо этого выбрала уйти — как делала почти всегда, сталкиваясь с проблемами.

***

С фонариком в руках она шагала по доисторическому гаражу и ясно помнила, что когда Беллами приводил её сюда, здесь не было так жутко. — Ладно… — пробормотала она, стараясь не поддаваться панике и оглядываясь по сторонам. — Беллами говорил, что именно здесь нашли Линкольна и других жнецов… — От одной мысли о встрече с ними внутри всё сжалось. Особенно теперь, когда в её сумке было больше техники, чем оружия. Типично, да? Логика была простой: если жнецы нашли дорогу из подземных пещер, значит, где-то здесь должен быть путь или хотя бы связь между ними. Оставалось только найти его. Но взгляд всё время цеплялся за машины — разные марки, формы, размеры. Это отвлекало и раздражало. — Ты не сможешь их вести, — тихо одёрнула себя Вероника. — Просто продолжай искать. И всё же она двигалась слишком осторожно. Каждый шорох, каждый писк заставлял её подпрыгивать и хвататься за ружьё — лишь для того, чтобы увидеть мышь или крысу. После пятой такой «встряски» она глубоко вздохнула, стараясь успокоить нервы и прогнать раздражение. — Вероника? — внезапно раздалось из радио. — А! — она вздрогнула, резко ударила по рации, закреплённой на поясе, и та упала на пол. Сердце бешено колотилось, дыхание сбилось. Вероника оперлась на старую машину, пытаясь взять себя в руки. — Эй, ты там? — снова раздался голос из радиоприёмника. На этот раз Вероника нахмурилась. Неохотно оттолкнувшись от машины, она подняла радиоприёмник. — Рейвен? — прошептала она, стараясь не создавать лишнего шума. Всё ещё не было ясно, одна она или нет. — Рейвен? — голос на другом конце прозвучал обиженно. — Нет, это Октавия. — Октавия, привет, — ответила Вероника с натянутой улыбкой, облегчённо отметив, что пока не придётся сталкиваться с гневом Рейвен из-за её ухода. — Давно тебя не слышала… Что такое? — Ты идиотка, — сразу же сказала младшая Блейк. — Что? — усмехнулась Вероника. — Ты отправилась на самоубийственную миссию, Вероника, — тон Октавии потемнел, в нём слышалась расстроенность. — Белл попал в Гору Везер, только потому что с ним был Линкольн. Ты одна… как ты рассчитываешь пройти туда? — Подожди… Беллами и Линкольн сейчас внутри Горы Везер? — Вероника глубоко вздохнула. — Ты слышала от них что-нибудь? С другой стороны радио послышалось колебание, прежде чем Октавия ответила: — Нет, они пока не вышли на связь… Но выйдут, я знаю. Мой брат и Линкольн сильные и далеко не глупые, с ними всё будет в порядке. — В голосе слышалась попытка убедить больше себя, чем Веронику. — Тебе следовало сказать мне. — Чтобы ты пошла со мной? Нет, спасибо, я пас, — парировала Вероника. — Я могла бы помочь… я могла бы защитить нас, — вздохнула Октавия. — Я имею в виду… ты ботанка… — Спасибо что веришь в меня, Октавия, — тихо ответила Вероника. — Да ладно, Вероника, ты и сама знаешь что из тебя не самый лучший боец, — пробормотала Октавия. — Мне и не нужно сражаться, — возразила Вероника. — Мои так называемые навыки ботаника помогут мне попасть на Гору Везер. Так что шутка теперь на твоей совести. На другом конце радиосвязи раздался долгий вздох. Вероника невольно нахмурилась, представляя, с каким раздражением Октавия его выпустила. — Я просто хочу помочь, — тихо сказала младшая Блейк. — Какой смысл торчать в лагере, когда мой брат, Линкольн… и ты… рискуете ради спасения наших друзей? Я тоже хочу быть полезна. Эти слова задели Веронику за живое. На мгновение ей захотелось сдаться и сказать Октавии, где встретиться. Она понимала её — чувство бесполезности было ей слишком хорошо знакомо. Но вместе с этим приходила и другая мысль: брать на себя ответственность за жизнь Октавии она не готова. Одно дело — заботиться о собственной безопасности, и совсем другое — оберегать человека, который мог быть ещё более легко отвлекаемым, чем сама Вероника. — Я понимаю, что ты чувствуешь, — наконец сказала она, крепче сжимая рацию. — Тогда позволь мне помочь. — Я не могу, — горько улыбнулась Вероника, хотя Октавия её не видела. — Я не знаю, где нахожусь. Конечно, это была ложь. Откровенная, холодная ложь. Но Октавия была упряма, и Вероника знала: если не солгать, та не успокоится. Она убедила себя, что делает это, чтобы защитить её. — Но… — добавила она, прежде чем Октавия успела вставить слово. — Ты всё ещё можешь мне помочь. — Как? — Линкольн или кто-то из других землян, рисовал карту туннелей жнецов? — спросила Вероника. Повисла пауза. Вероника воспользовалась ею, чтобы оглядеть заброшенный гараж. Она была всё ещё одна, но не знала, как долго это продлится. Щёлкнув фонариком, она медленно осветила тёмные углы, вглядываясь в колышущиеся тени. Никого. И вдруг её взгляд зацепился за странный провал в стене. Прищурившись, она подошла ближе. Это была дыра. Неровная, с торчащими острыми краями кирпичей; одни ещё держались за кладку, другие лежали разбросанными по полу. Казалось, их вырвали отсюда с силой. С каждым шагом внутрь открывалось больше — за проломом скрывался подземный туннель или пещера. Наверное, именно так жнецы попадали в гараж. — Нашла! — голос Октавии вернул Веронику к реальности. — Я знала, что у Линкольна где-то была старая карта. Я думала, он взял её с собой, но, похоже, нет. — Ладно… это хорошо… — отозвалась Вероника рассеянно, не отрывая взгляда от зияющей дыры. — Всё в порядке? — Да, всё нормально, — быстро ответила она. — Слушай… кажется, я нашла вход в туннели жнецов. Мне нужно, чтобы ты показала путь от того заброшенного гаража, где ты нашла Линкольна, до Горы Везер. — Я думала, ты не знаешь, где находишься? — в голосе Октавии прозвучало лёгкое обвинение. — Попалась, — выдохнула Вероника, скривившись. — Извини, но то, что ты сейчас делаешь, помогает как нельзя лучше. — Правда? Мне так не кажется, — обиделась Октавия. Вероника медленно оторвала взгляд от туннеля, стараясь сосредоточиться на разговоре. — Скажи… ты когда-нибудь чувствовала себя беспомощной? — тихо спросила она. — Да, — ответила Октавия без колебаний. — Когда? — уточнила Вероника, ощущая, как сердце слегка сжалось. — Когда моя мама… — Октавии не пришлось продолжать, Вероника сразу поняла. — Я тоже, — прошептала Вероника, тихо смеясь сквозь грусть. — Моя мама сходила с ума... наверное, все это понимали, но никто ничего не делал. Я пыталась закрыть на это глаза, потом отгородилась от отца, потому что он поступал точно так же. Я чувствовала себя беспомощной, наблюдая, как она теряет себя. И когда её казнили... — Вероника сглотнула, пытаясь заглушить комок в горле. — Я винила себя. Постоянно говорила себе, что должна была что-то сделать чтобы спасти её. Я не хочу снова переживать это чувство… Поэтому теперь я должна сделать всё, чтобы спасти Беллами и остальных. Горячая слеза скатилась по щеке, и Вероника нахмурилась, быстро вытирая её рукой. На другом конце радио воцарилась тишина. Она сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться. — Но ты уже знаешь, каково это… — её голос стал тверже, обрёл решимость. — Слушай, ты помогаешь мне, Октавия, больше, чем думаешь. С твоей помощью я найду твоего брата, Линкольна, Джаспера и всех остальных. — Ладно, — голос Октавии прозвучал твёрдо, с непоколебимой решимостью. — Я тебе помогу.