Травмы
25 января 2025 г., 01:34
2000 год. Лето
Всё началось с холодильника. Поттер в очередной раз остался у Северуса ночевать и сладко спал, свернувшись калачиком на диване в гостиной, как вдруг в обычном магловском холодильнике, где Северус держал сливки для кофе (не себе, а Поттеру, конечно) и замораживал ингредиенты, что-то взорвалось. Как сказали потом мастера, такое случалось часто, особенно если холодильник был старый. Неисправный компрессор или что-то такое. Даже содержимое почти не затронуло, да и Северус со второго этажа едва услышал. Однако услышал Поттер. Как выяснилось потом, он подлетел в одних трусах и майке на диване, выхватил палочку и бросился искать источник звука. Северус нашёл его на кухне пятью минутами позже — всё так же с палочкой в руках и с пустыми, почти что стеклянными глазами. Поттер стоял, уперевшись спиной в столешницу, и молчал. Не было привычной улыбки и непринуждённой беседы, которые помогли бы Поттеру сделать вид, что всё хорошо, и пустить даже ему, Северусу, пыль в глаза. Он положил руку на крупное поттеровское плечо, желая выразить участие, но не получил никакой реакции, кроме вялой, вымученной улыбки: — Всё нормально. Сон плохой приснился, а тут ещё этот холодильник… Северус был уверен, что никаких снов на самом деле не было, и настоял: — Надо поговорить. — Это всё мелочи, мистер Снейп. Не стоят вашего внимания. Нам нужно работать. — И Поттер прошёл мимо, почти что просочился к выходу. На тот момент разговор был закончен, но Северус понимал, что к нему необходимо вернуться. С зельем они зашли в тупик. Перепробовали несколько рецептов, смешивая самые разные ингредиенты, но каждый раз что-то упускали. Бедный Уизли, который только и мог, что передвигаться из одного угла клетки в другой под надзором Гермионы, выпил сначала зелье, приведшее только к расстройству желудка, а в последний раз и вовсе на несколько часов отключился. Ни зелья быстрого действия, ни долгосрочные, ни моментальные, ни настоявшиеся — ничего не помогало Уизли вернуться в прежний вид, и в тот день, после инцидента с холодильником, Северус не выдержал. — Вставайте, Поттер. Нужно прогуляться. У нас всё равно ничего не получается. Поттер стоял у одного из столов с книгой по древнемагическим ингредиентам и, кажется, совершенно в ней погряз. Северус стал обращать внимание на детали: как Поттер морщит нос, как задумчиво ковыряет пальцем обложку, как его брови взлетают, когда их владелец находит что-то полезное. Обычные реакции обычного человека, которые вдруг начали казаться Северусу забавными (слово «милые» он старательно избегал). Вот и сейчас та же картина; только услышав слова Северуса, Поттер отбросил книгу в сторону и кивнул: — Давайте. Они прошли по тенистой аллее, купили по мороженому (Поттер клубничное, а Северус шоколадное) и в конце концов оказались на пляже. — Клактон-Он-Си, — прочитал вывеску Поттер. — Подержите? — Северусу было жарко. Перед выходом он переоделся: накинул лёгкую белую рубашку и приталенные штаны, стараясь не думать, что хочет покрасоваться перед Поттером. Теперь же рукава рубашки почти прилипали к рукам, поэтому он, отдав мороженое Поттеру, закатал их и быстро завязал растрёпанные волосы в хвост. Всё это время мальчишка смотрел на Северуса странным взглядом: будто пытался понять, как этот человек, в обычной магловской одежде, с мороженым и хвостом, мог быть когда-то его профессором. Северус и сам не знал, куда делся тот человек, но не хотел больше к нему возвращаться. В том поведении было много желчи и боли, ненависть и долг боролись в нём так долго, что истощили полностью. — Искупаемся? Поттер даже не дождался ответа — сбросил рубашку, оставил её на песке и тут же направился к берегу. Остановившись у кромки воды, он отправил в рот остатки мороженого, разбежался и нырнул. Северус замер: вот шапка чёрных волос скрылась под водой, а вот появилась снова. В лучах палящего солнца это было красиво, а ещё страшно маняще, потому что Северус вконец запотел и не хотел больше ни секунды находиться на жаре. Скинув рубашку, он забрался в прохладную воду и почти сразу нырнул с головой. На секунду показалось, будто он завис в невесомости: голова закружилась, и чужие сильные руки вдруг рванули его вверх. — С ума сошли? — Поттер смотрел почти что испуганно, на верхней губе застыли крошечные капельки, и Северусу вдруг захотелось поступить глупо. Взгляд скользнул по чужим губам, а после он снова нырнул и тут же вынырнул, захватывая ртом воздух. — Я не собираюсь топиться, Поттер. Не бойтесь. Я не соврал и не планирую пока что умирать. Хотел бы сделать это — не ждал бы два года, чтобы сейчас красиво утопиться при вас. — Давайте, если захотите умереть, то скажете мне? — Несомненно. Мы же теперь с вами подружки навек. Поттер нахмурился, но не ответил на колкость. Северус же в очередной раз почти что с сожалением осознавал его привлекательность. Он надеялся, что это пройдёт. Поттер скажет какую-нибудь глупость и разрушит странный сексуальный образ, который создал себе за последние несколько лет. Однако образ не ломался, когда глупости и правда звучали, и Северус в конце концов начал осознавать привлекательность и той чуши, которую иногда Поттер мог так самозабвенно нести. Но сейчас было не время для этого: что-то внутри ломало Поттера, и это было гораздо важнее. — Что с вами происходит? — Северус хотел добавить, что в этот раз готов выслушать, но не стал. Не стоило проводить параллели с тем вечером. — Я в порядке. Нет ничего, что могло бы отвлечь меня от нашего дела. Не переживайте, пожалуйста, если, конечно, это то, что вы делаете. — Я не переживаю. Я вижу, как человек шарахается от взрывов. Это наталкивает меня на определённые мысли, и я хотел бы знать правду прежде, чем сам всё пойму. Или когда будет слишком поздно. — У Северуса не осталось аргументов, но Поттер вдруг кивнул, нахмурившись, и схватил его за локоть. Они, мокрые и без рубашек, оказались в гостиной Северуса. Поттер взмахом палочки высушил их одежду и всё так же молча, будто боялся передумать, подался вперёд и встретился взглядом с Северусом. Зелёные глаза призывали проникнуть в чужое сознание и показывали, что сопротивления там не будет. Северус не мог отказаться от такого. Всё, что пришлось повидать Поттеру, пока он искал крестражи, не уместилось в одно воспоминание. Северус бродил по ним, как заблудившийся путник, натыкался то на смерти, то на пытки, то на страх, который липко опутывал всё поттеровское нутро. В конце концов он почувствовал чужую смерть, увидел вспышки, услышал крики. А потом — тишина и только закрытые белым покрывалом тела. Среди них все, кого Поттер так любил, — Люпин, Фред, Тонкс… Северус вынырнул из воспоминаний, чувствуя, как трясутся руки. — Вы и так это всё знали, — отмахнулся Поттер и сел в кресло. — Я вам к тому же говорил. — Вашими глазами это выглядит страшнее, — признал Северус и разместился, как и обычно, напротив. — Возможно. Я, если честно, ничего больше не чувствую. — По поводу войны? — Нет, вы не поняли. — Поттер сморщился, будто от зубной боли. — Я ничего не чувствую. Вообще. Это как… Представьте, что вам отрубили руку. Кажется, будто рука всё ещё на месте, вы даже помните, как ею пользоваться, по привычке тянетесь к ручке или чашке, а её нет. Вот так и с чувствами. Вы, наверное, скажете, как я тогда постоянно шучу и улыбаюсь? Не знаю. Мне не смешно, если честно, но так по крайней мере я не выгляжу законченным психом. — Вы плакали… — Тогда да. Сейчас — ни слезинки. — Глаза Поттера сверкнули в темноте, и он беспалочковой магией зажёг камин. — Недавно мы с Роном попали в передрягу. Это было ещё до Кардиффа, одно из первых заданий в Аврорате. Должно было всё выйти просто: мы допрашиваем свидетелей ритуального убийства и приносим отчёты в Аврорат. Ничего особенного, просто рутина, которую не хочется поручать бывалым аврорам. Но нам с Роном, как и всегда, повезло: наткнулись на того, кто это убийство совершил. Он сразу напал, будто боялся, что мы поймём по одному разговору всё, а после скрылся. Я помню, как заклинание просвистело у меня над ухом, как упал Рон, поражённый другим, но мне не было страшно. Ничего такого. Только абсолютное равнодушие, будто я играю в компьютерную игру, а не подвергаю свою жизнь опасности. Зато вот, холодильника испугался. Смешно подумать. — Обхохочешься, Поттер. Северус смотрел и не мог поверить, что это правда его бывший нерадивый ученик. Любуясь загорелой кожей и длинными ресницами, он упустил главное: Поттер не только повзрослел, но и очерствел. И как раньше Северус не заметил, что все эти шутки и улыбки — просто маска? — Так и с Эсмой было. И с Джинни. Я думал, что просто девушки не те. Но нет. Сейчас, мне кажется, я встретил ту, что мне правда нравится, но я не могу… Я не чувствую счастья и удовольствия, у меня нет никаких желаний, кроме самых уж низменных, я… В общем, я бы даже не сказал, что мне плохо. Знаете, мне никак. Северус столкнулся с печальным поттеровским взглядом и качнул головой. Не должен был он, тогда ещё и ребёнок, всё это видеть и чувствовать. Взрослым казалось, что он всё преодолеет. Но Поттер взвалил на себя ответственность за весь магический мир, потерял друзей, а потом… Как он там сказал? Ему нигде не было места. — С таким анамнезом вам нельзя становиться аврором, — аккуратно заметил Северус, и Поттер вдруг рассмеялся. — О да, вы правы. Я и не хочу. Мне, если честно, уже этого дерьма достаточно. Зачем я, спрашивается, ввязался в это? Правильно, потому что хотел по инерции и дальше спасать магический мир. И даже не думал о том, чтобы сбросить часть проблем с плеч. Вот хотя бы на Кингсли. Ему идёт министерское кресло, так пусть наденет и плащ супергероя. — Поттер должен был злиться, но говорил спокойно. Взгляд его избегал Северуса, руки сжимали подлокотники, и надо быть хоть немного отвлечь его: — Кингсли справляется пока что только с застёгиванием костюма на все пуговицы по утрам. И надеется в любой ситуации на вас. Даже здесь: разве все, включая и министра, не сбросили вашего приятеля навозного жука на вас? Это справедливо? — Северус думал об этом и раньше, но почему-то был уверен, что Поттер сам бросился на амбразуру, желая помочь Уизли во что бы то ни стало. — Я сказал, что пойду к вам. Их это устроило. Может, выпьем? — У меня осталось только пиво. — Северус призвал две бутылки из холодильника и кинул светлое нефильтрованное Поттеру. — Мой вам совет: бросайте учёбу на аврора и ищите себя в чём-то ещё. — И в чём же? — Да вот хоть в артефакторике! — Скука. — Поттер отпил из бутылки и усмехнулся. — Но я подумаю. Они ещё помолчали, и Северус решился: — Эта девушка, которую вы нашли… Она отвечает взаимностью? — Не знаю. Возможно. Я не спрашивал. Зачем ей такой поломанный я? Уже знаю, чем это закончится. — Хотя бы попробуйте. — Может, и попробую. Но не сейчас. Надо закончить с зельем и помочь Рону. Поттер встал, наколдовал себе рубашку и, сжимая пальцами горлышко бутылки, направился было в подвал, как вдруг Северус его окликнул прежде, чем успел себя остановить: — Гарри. — М? — Удивление на лице повернувшегося Поттера считывалось слишком хорошо. — Вам правда снятся плохие сны? — Не сегодня, но да, — легко согласился он. — Уже меньше. Иногда я вовсе не помню их, но поутру болят зубы. Я во сне сжимаю их так сильно, что даже просыпаюсь от этого. Нервное, видимо. — Не пробовали пить зелье Сна без сновидений? — Попробую, если сделаете. Я такой же зельевар, как вы скейтбордист. — Ладно, — едва сдержал смех Северус и махнул рукой на дверь, ведущую в подвал. — Идите, я сейчас подойду. Надо ещё с парой книг закончить, если и там не найдём ничего, то придётся искать новую тактику. Когда Поттер скрылся из виду, Северус перевёл дыхание и выпил почти до дна. Столько слоёв, сколько он неожиданно обнаруживал в Поттере, не было ещё ни в одном его знакомом. Когда-то это можно было сказать о Лили, но и она проигрывала на фоне своего сына. Северус представлял, что такое посттравматический синдром и даже замечал признаки у себя самого, но Поттер, кажется, зашёл в нём слишком далеко. «Чувствую себя никак»… Насколько страшно и печально это звучит. Он засунул все чувства внутрь себя или просто потерял их, потому что слишком часто испытывал? По-хорошему ему стоило бы пообщаться с кем-то более сведущим. Но выглядел Поттер так, будто не собирался исправлять положение или по крайней мере ждал, пока додумается до всего сам, без помощи других. Северус поднялся и направился в подвал. Его злило, что брошенная вскользь фраза о новой девушке вызвала столько эмоций. Они ведь проводили вместе почти всё время, откуда она могла взяться? Или, может, это была Грейнджер? Они ведь всё ещё жили вместе, девушка была безутешна, а её будущий муж превратился в жука. Поттер вполне мог испытывать к ней чувства. Северус понимал, как бредово это звучит, но не мог ничего поделать с печалью, поселившейся глубоко внутри. Он и сам не знал, чего хотел от Поттера, но точно не новой девушки, пока они работают над зельем. Северус мог бы сказать, что это попросту отвлечёт героя, что он перестанет прилагать усилия и усложнит работу своим поведением, но теперь Северус знал всю подноготную Поттера и не мог врать самому себе больше. Ему действительно нравился Поттер. И он не хотел его с кем-то делить, по крайней мере не сейчас.
