Рапсодия в голубых тонах

2000 год. Лето

      В тот день Поттер не пришёл. За день до этого он ушёл раньше, сославшись на дела, а утром не появился под дверью, как обычно — сонный, но приветливый. Северус сначала не беспокоился: у них всё ещё не было зелья, Поттер мог устать ходить сюда каждый день и не видеть малейшего результата. Это было ожидаемо, и сам Северус злился на себя изо дня в день, потому что такие сложности были для него нетипичны.       Однако к обеду мысль, что с Поттером что-то случилось, захватила полностью, и Северус послал Патронуса на Гриммо. Ответила Гермиона:

      

«Гарри с утра ушёл искать ингредиент для зелья. Я думала, вы в курсе. Точного места он мне не сказал».

      Северус тут же спустился в подвал, бросившись к столу Поттера. Из всех книг, принесённых из библиотеки, не хватало одной: той самой, со змеёй, которую они изучили вдоль и поперёк. Что смог найти там Поттер? И где теперь его искать? На эти вопросы Северус собирался получить ответы прямо сейчас.       После удушающей жары наконец похолодало, и он даже накинул пиджак, выходя из дома. Искать Поттера было бессмысленно, поэтому Северус пошёл в парк неподалёку, чтобы подумать. Его задевало, что Поттер нашёл что-то полезное и не поделился вчера, но больше злило, что нашёл это не он сам. Поттеровская просьба будто возродила в нём старое чувство, которое приходилось часто испытывать раньше: в его услугах нуждаются. При этом Северус оказался вдруг впервые за несколько лет не просто полезным, а уникально полезным; ни к кому другому Поттер и не подумал обратиться.       Нарезав несколько кругов по парку, он сел на скамейку в самом тихом месте, среди пышных кустарников и аккуратных клумб, и откинулся на спинку. Погода и правда стала ощутимо мягче, а на небе собирались тёмные тучки, предвещая скорый дождь. Всё ещё было душно — как и всегда перед грозой, но Северус уже смог вздохнуть полной грудью и подставил лицо еле ощутимому ветру.       В этот момент он почувствовал, что его защитные чары кто-то повредил. Северус даже не сомневался, что это был Поттер, и хотел сначала послать Патронуса, но мстительно решил подождать. Путь тоже понервничает, раз так хочет делать что-то в одиночку.       От дома до парка было пять минут пешком, но Поттер появился минут через двадцать, видимо, обойдя перед этим всю округу. Запыхавшийся, растрёпанный (Северус снова почувствовал уже набившую оскомину нежность), он быстро шёл между лавочек, прижимая к себе сумку. Глаза Поттера горели, взгляд метался от одного прохожего к другому, пока не остановились на нужном. На несколько секунд они замерли, смотря друг другу в глаза на совсем уж небольшом расстоянии, будто виделись впервые. А после Поттер подбежал, усаживаясь рядом, и сказал:       — Я нашёл.       А Северус едва сдержался, чтобы не поцеловать его. Возможно, что-то такое отразилось у него на лице, потому что Поттер вдруг покраснел и быстро полез в сумку.       — Извините, что не позвал с собой, но всё это вышло абсолютно случайно. Мне не спалось, я вертел книжку, которую взял с собой вчера. Ну, ту самую, про темномагические ингредиенты. И вдруг подумал, что змея на обложке могла что-то значить, как это было раньше, в заброшенном женском туалете. И значила ведь! — Поттер достал книгу и, наклонившись к ней так близко, что почти коснулся губами, начал говорить. Она изменилась в цвете — из чёрной стала тёмно-зелёной, а количество страниц будто бы прибавилось. — Тут всё иначе. Всё!       Поттер протянул Северусу книгу. Находка поражала простотой и гениальностью; вероятно, отныне при виде любой змеи Поттеру стоило начинать болтать на змеином. Северус полистал книгу с предельным вниманием и остановился на странице с забавными пометками — некоторые фрагменты были обведены карандашом.       — Поттер, вы что, рисуете в древней книжке? А если она вас за это проклянёт? — фыркнул он.       — Мы с ней подружились. Смотрите же!       Северус снова едва сдержал смешок и вчитался в то, что Поттер так скрупулёзно выделял: «Rhapsody in Blue. Обладает нейтрализующим эффектом, в том числе освобождает от проклятий артефактов. Не помогает при смертельном проклятии». А снизу были подробный перечень и обведённое красным поттеровским карандашом: «проклятия превращения».       — Эти цветы же в парках высаживают, — удивлённо сказал Северус, припоминая, что видел их раньше.       — Да. Но там есть ещё пометки, вот, — Поттер перегнулся через плечо и ткнул пальцем, — «для сохранения нейтрализующего эффекта необходимо собирать цветы не позднее, чем через три недели после цветения». Я было сунулся в парк, чтобы найти там их, но понял, что не могу быть уверен. В итоге взял семена и сразу же направился сюда. Мы же сможем ускорить рост и добиться цветения?       — Конечно. Думаю, что за несколько дней управимся. Тут ничего не говорится о запрете использования магии во время роста?       — Нет. Я всё изучил. Когда мы получим расцветшие бутоны, то сможем добавить их к остальному. Что там было? Мята, аконит… В общем, соберём из наших зельев Франкештейна — и Рон наконец вернётся в своё тело.       Поттер сиял, радуясь находке, а Северус смотрел на него, счастливого, и улыбался, впервые ничего не скрывая. Ему стало радостно тоже — даже за глупого Уизли, — лишь бы видеть это удовольствие и восторг на чужом лице, которое, как оказалось, нравилось и даже слишком. А потом вдруг вспомнил, что сказал Поттер недавно: «Чувствую себя никак». Вопрос вырвался быстрее, чем он успел его остановить:       — Сейчас тоже никак?       Поттеру потребовалось несколько секунд, чтобы понять.       — Вам правду?       — И ничего кроме неё.       — И сейчас тоже никак, мистер Снейп. Я не знаю, как вам объяснить. Все эти чувства, они будто проходят сквозь меня. Я рад сейчас, что смогу наконец помочь Рону, но на самом деле не счастлив совсем. И, возможно, и не рад на самом деле. По правде говоря, иногда я думаю, что бы почувствовал, если бы просто оставил это или переложил на плечи Гермионы.       — И это было бы честно. Что сделала мисс Грейнджер, пока мы искали ингредиенты? Кажется, она не пошла с вами на поиски ингредиента и сегодня, а это её жених.       — Ну да. Не знаю. — Поттер повёл плечом. — Гермиона нашла все эти книги. Она изучает и другие прямо сейчас. Кроме того, заботится о Роне и моём доме, пока я зависаю здесь, а это непростая задача. Просто роль того, кто пойдёт к вам умолять о помощи, досталась мне.       — Вы не умоляли.       — Потому что вы и так согласились. Разве нет? — Поттер смотрел хитро, слегка прищурившись. Северус не мог понять: он прикидывается или правда ведёт себя игриво. Это было похоже на флирт, но было бы неприятно принять желаемое за действительное. Не смертельно в целом, но неприятно.       — Я согласился, потому что скучал дома в одиночестве, а тут появилась мало-мальски интересная задача. Вот и всё.       — Ну, тогда мне нет смысла приходить снова, когда мы закончим?       Это определённо был флирт. От взгляда Поттера у Северуса сладко потянуло внизу живота, но он сдержал напор и ответил, смакуя каждое слово:       — Мои двери всегда открыты для вас, Поттер. Особенно теперь, когда я вижу, что ваши умственные способности всё же лучше, чем у жабы.       — Какая же вы язва!       Поттер вдруг рассмеялся и подался вперёд, прижимаясь всё ещё искажёнными в улыбке губами к губам Северуса. Это вышло так просто и естественно, будто они давно подобным занимались. Поттер пах всё так же сладковато, как его гель для душа, которым иногда воняло по всему первому этажу (баночку тот предусмотрительно оставил у Северуса в ванной), а губы его оказались такими, как и в постыдных фантазиях, — мягкими, в крошечных ранках от того, что Поттер часто покусывал их в задумчивости. Язык толкнулся Северусу в рот, проходясь по зубам, и столкнулся с его. Руки Поттера же сжали плечи, лаская и притягивая к себе.       В этом поцелуе всё было так, как надо. Словно с ним и жизнь потекла в нужное русло, и всё встало на свои места. С момента, как Северус увидел перед собой потолок палаты в Мунго, такое чувство его ещё не посещало.       Первые капли тёплого летнего дождя упали на макушку Северусу, и он отстранился, не желая всерьёз отпускать Поттера. Тот же постарался поймать его взгляд и сказал:       — Всё в порядке? Ты не против?       — Думаю, я бы нашёл силы оттолкнуть тебя, если бы захотел, — усмехнулся Северус и встал. Дождь, как и положено летом, разошёлся почти сразу и уже ощутимо намочил волосы. После такой жары он был почти что тропическим, и стоило поторопиться, если они не хотели промокнуть до нитки.       Поттер закинул рюкзак на плечо, и они, ускоряя шаг, направились к дому. Можно было и аппарировать, но обоим хотелось собраться с мыслями, прежде чем они снова окажутся вместе в одном помещении. Северус думал о девушке, в которую Поттер ещё недавно был влюблён, о своих собственных любовных похождениях, закончившихся давным-давно, обо всей этой странной ситуации. Увидев Поттера первый раз спустя год после визита на Рождество, он и не думал, что когда-то захочет его поцеловать. Тот казался мальчишкой, ещё незрелым, избалованным внезапной славой, плаксивым и ничтожным.       Несколько недель бок о бок показали, что Поттер оказался морально взрослее даже его самого. И действительно классно целовался.       Они скинули обувь в прихожей, и Северус хотел было высушить одежду заклинанием, но замер вдруг, любуясь Поттером. Он снова был в лёгком летнем костюме, который весь промок теперь и прилипал к телу. Волосы сбились, упали на лоб, который уже не было так непривычно видеть без шрама, а взгляд обратился прямо к нему. Медлить Северус не стал —теперь он мог не гадать, ответно ли его желание, поэтому подошёл, запустил ладонь в чужие волосы и, совсем слегка оттянув голову Поттера назад, жадно поцеловал.       Мокрое тело прижалось к нему, руки заскользили по телу, проникая под рубашку, сжимая бока. Беспалочковой магией Северус высушил сначала волосы Поттера, которые всё ещё перебирал пальцами, а после и всё остальное, и прижался сильнее. Поцелуй на лавке был изучающим, в какой-то степени даже вопросительным, этот же показывал, насколько они оба жаждали друг друга.       Оторвавшись от чужих губ, Поттер мягко, но настойчиво потянул Северуса к креслам у камина, где они так часто сидели друг напротив друга. Северус сел в одно, утягивая Поттера за собой, и тот с комфортом разместился на его коленях. Такая близость человека, по которому Северус очевидно сходил с ума, вызвала возбуждение, прошившее всё тело. Поттер поёрзал, подтверждая это.       — Как давно?.. — прошептал Северус, отрываясь от его губ и проходясь своими по чужой щеке и шее.       — Да почти с самого начала, — ответил в тон ему Поттер и зажмурился. — Я думал, что просто сошёл с ума.       — Сошёл с ума, потому что захотел старого, склочного профессора?       — Потому что понадеялся на взаимность.       Северус прикусил кожу на загорелой шее Поттера и решился:       — А как же та девушка? С которой ты боялся заводить отношения.       — Догадайся, пожалуйста, сам, кого я имел в виду.       Северус только весело фыркнул и продолжил изучать податливое тело Поттера губами — шею, ключицы, плечи. Тот, выгнувшись, застонал и снова прикусил израненную нижнюю губу. Рука Северуса тут же легла на неё и исцелила, а Поттер подался вперёд и слегка поцеловал пальцы.       — Я хочу тебя, — прошептал он и вдруг обхватил губами указательный палец Северуса, посасывая. Северус не стал отвечать: только притянул его за бёдра ближе и снова поцеловал, а после просунул руку между прижатых друг к другу тел и коснулся уже ощутимо выпирающего члена. Проведя по нему пальцами, Северус выбил из Поттера короткий стон прямо в губы, довольно ухмыльнулся и просунул руку в шорты. Они оба были уже до невозможности разгорячены.       Поттер и правда был возбуждён: толкнувшись в чужой кулак, он тихо зарычал. Северус же не торопился и изучал. Размазав смазку по головке, начал медленно массировать её, выбивая короткие стоны из Поттера, который уже почти что распластался у него на коленях. Его рот находился в миллиметре от уха Северуса, и сбивчивое дыхание возбуждало не меньше, чем член в руке. Разгорячённое тело было таким податливым, что кружилась голова.       Северус задвигал рукой быстрее, чувствуя, как член Поттера напрягался всё больше и больше. Собственное возбуждение уже доставляло дискомфорт, но не хотелось отвлекаться на это. И Поттер будто понял: подрагивающими руками поднял рубашку, выбившуюся из штанов, щёлкнул застёжкой ремня и просунул руку ему в трусы. Северус зажмурился, боясь, что может прямо сейчас постыдно кончить.       В какой-то момент он совершенно оставил личную жизнь. Даже мастурбация перестала казаться такой уж обязательной, да и Северус не встречал никого, кто мог бы возбудить, даже для фантазий. Сейчас же рука Поттера на члене доставляла давно забытое удовольствие, и нежность вперемешку со страстью разгоралась внутри. Хотелось взять больше, сильнее, ответить на ласку, и Северус всё наращивал и наращивал скорость, а Поттер повторял за ним. В какой-то момент он отдёрнул руку и прошептал Северусу на ухо:       — Неудобно. Рука затекает.       Дважды повторять не пришлось. Северус усадил его поровнее, придвинул, чтобы члены соприкоснулись, и продолжил дрочить сразу оба. Поттер не сдерживался: толкался в кулак, постанывая, кусал покрасневшие губы, а после вдруг кончил — вот так, без предупреждения, и вязкая сперма испачкала член и руку Северуса. Ему самому потребовалось совсем немного: кончив следом, он подался вперёд и в порыве нежности уткнулся носом Поттеру в ключицу. Оргазм всегда заставлял его чувствовать себя так — уязвлённо и незащищённо, даже когда рядом никого не было.       Поттер же будто снова понял всё это без слов: за плечи притянул Северуса к себе, нежно обнимая, и несколько секунд они сидели так, неподвижно, восстанавливаясь после оргазма. Однако сладкая нега должна была закончиться: стоило обсудить случившееся.       — Ты бы хотел повторить? — аккуратно начал Северус, и Поттер тут же будто очнулся. Отстранился, убрал сперму заклинанием и пригладил волосы. Северус в очередной раз засмотрелся: щёки Поттера раскраснелись, глаза с трудом концентрировались, а футболка всё ещё была задрана. В этот же момент появилась та самая гадкая, но, как казалось Северусу, правдивая мысль, которая раз за разом мучила, стоило ему засмотреться на Поттера чуть дольше. Они были слишком далеки и по возрасту, и по образу жизни, и по мировоззрению и опыту. Поттеру определённо подходили все эти девушки — Эсма, Джинни, — но не он. Ничтожный человек, осевший в провинции ещё до пенсии.       — Хотел бы. Северус — могу я звать тебя так? — ты сам-то как? — И Поттер наконец привёл себя в порядок и поднял голову: было в его взгляде что-то такое, что сразу же успокоило.       — Идеально, если честно.       — Сейчас будет ещё лучше, — вдруг усмехнулся Поттер, резко встал, одёргивая рубашку, а после аппарировал. Северус так и замер с расстёгнутой ширинкой, ничего не понимая.       Однако долго ждать не пришлось. Северус успел вернуться в прежний вид, снова завязал волосы в хвост и уже хотел было сделать кофе и подумать над случившимся, как вдруг Поттер появился из камина — вылетел на коврик весь в саже, сжимая что-то массивное в руках.       — Прости, задержался! — крикнул он, подскакивая, а после поставил находку на столик рядом с креслами. Это был большой чемодан на металлических застёжках, который оказался на самом деле футляром для проигрывателя. Поттер открыл его, махнул палочкой и наколдовал пластинку.       — Иглу надо поставить на неё, — подсказал Северус, остановившись позади и сложив руки на груди. Поттер только задумчиво кивнул. Проигрыватель наконец заиграл.       — О, то что нужно! — воскликнул он и повернулся, при этом почти столкнувшись с Северусом носом. Приподнявшись, обхватил его за шею и уткнулся в щёку, снова тяжело дыша, но теперь уже не от возбуждения, а, вероятно, просто запыхавшись. — Это Рапсодия в голубых тонах. Блюз. В честь неё назван цветок, и я решил, что мы должны послушать.       — Откуда ты взял проигрыватель?       — Нашёл на Гриммо. — Гарри чуть отстранился. — Тебе не нравится?       — Нравится, нравится. Давай танцевать, раз уж играет музыка?       — Давай, — и Поттер расплылся в улыбке.       Они вышли в центр комнаты и, несмотря на бодрый мотив, стали медленно покачиваться, держась друг за друга. Северус никогда не любил блюз, но этой музыкой проникся. Она ассоциировалась равным образом и со спокойствием, которое излучал Поттер, и с тревогой. Всё это было ново и странно, им стоило бы давно спуститься в подвал и посадить цветы, чтобы закончить зелье хотя бы через несколько дней, но никто не спешил. Они наслаждались друг другом.       — Мне очень хорошо сейчас, — пробормотал Гарри и уткнулся лбом Северусу в плечо.       Хотелось ответить то же самое, сказать ещё что-нибудь, обязательно хорошее, но Северус вдруг подумал: «А сейчас тоже никак?» — и промолчал.