Рапсодия в голубых тонах

2000 год. Конец лета

      Зелье по новому рецепту вернуло Рона в человеческий вид за неделю. После этого он сразу же отчислился из аврорской академии и предложил невесте пожениться, а потом уехать куда-нибудь.       — Да хоть на край света, но подальше от этого места, — гремел он пьяный, когда они все — Поттер, Грейнджер, Уизли и отчего-то сам Северус — собрались на Гриммо отпраздновать удавшееся зелье.       Поттер пригласил Северуса и аккуратно сообщил, что не хочет рассказывать друзьям об их отношениях. Это было даже к лучшему: неловкость в странной компании и так зашкаливала, и обсуждать что-то, что для них самих ещё не было понятно, не хотелось.       Северус снова и снова задавал себе вопрос, почему из всех людей именно Поттер стал тем, кто пробирается теперь ночью в его кровать, жарко целует, гладит по голове и шепчет всякие пошлости на ухо. Ему жилось хорошо и без этого, но теперь, казалось, потребность в Поттере перекрыла все остальные. Мир, где его не было, Северус и вовсе позабыл.       Когда Грейнджер и Уизли ушли в свою спальню, Северус едва успел наложить защитные чары на комнату — Поттер почти что запрыгнул на него и увлёк в поцелуй. Они изучали друг друга, лёжа на узкой кровати, руки Северуса скользили по телу Поттера, забирались под футболку, губы сами раз за разом оказывались на нежной загорелой коже. Он уже знал, как тому нравится: сначала прикусывал шею, оставляя едва заметные следы, после поцелуями спускался по груди и животу и захватывал ртом головку члена. Они и поначалу не очень стеснялись наготы друг друга, а теперь сразу сбрасывали одежду заклинанием для удобства.       Вот и сейчас Северус сразу же начал делать минет — долгий, нежный. Давным-давно он последний раз занимался чем-то подобным, но за предыдущие несколько недель вспомнил и уже чувствовал себя уверенно. Вероятно, это и правда было как игра на гитаре — один раз научившись, никогда не забудешь. Ему нравилось оттягивать губами крайнюю плоть, облизывать головку, совсем немного погружать её в рот и после отпускать. Это была сладкая пытка, которая нравилась Поттеру.       Однако, слегка подрагивая от возбуждения, в этот раз Поттер почти сразу запустил руку ему в волосы, и Северус понял намёк — начал двигать ртом быстрее, одновременно проводя языком по головке и сжимая мягкую кожу на ягодицах. Солёный привкус в сочетании с лёгкой горечью предэякулята сносил голову, собственный возбуждённый член прижимался к щиколотке Поттера, а воздуха в комнате, кажется, переставало хватать. Прикрыв глаза, Северус полностью отдался процессу и вскоре почувствовал, как член во рту задрожал, а сперма брызнула в разгорячённый рот. Отстранившись, он тут же был пойман ослабевшим, но не успокоившимся Поттером, который тут же обхватил его член рукой и накрыл губы своими.       Им было всё мало, и даже привычные вечерние посиделки, перед которыми Поттер неизменно появлялся под дверью (только теперь не со стаканчиком кофе, а с бутылкой вина или баночками пива), заканчивались сексом. Правда, до проникновения так и не дошло — впрочем, они и не спешили. Северусу казалось, что у них впереди ещё очень много времени на всё это.       Но однажды Поттер не пришёл. Они договорились: до семи Северус работает с новым зельем на заказ, а после они идут на прогулку. Погода уже портилась, с самого утра небо заволокло тучами, но они уже неделю собирались дойти до ресторана рядом с пляжем. Северус был там однажды полгода назад и влюбился в эти мидии с белым вином, а вчера вдруг понял, что хочет накормить ими Поттера, а тот будто и не был против.       Однако и в половину восьмого, и в восемь тот не появился. Сначала Северус отправил Патронуса и, не получив ответа, хотел уже аппарировать на Гриммо, как вдруг вспомнил про Грейнджер и Уизли. Никаких причин видеть Поттера у него не было, а объяснять что-то хотелось в последнюю очередь. Северус подождал ещё час, изводя себя подозрениями, пока не услышал, наконец, стук в дверь. Подлетев, распахнул её и уже собирался высказать Поттеру всё, как вдруг увидел на пороге Грейнджер.       — Здравствуйте, мистер Снейп. Я видела ваш Патронус, но не стала отвечать вместо Гарри и пришла сама. У вас были какие-то планы на вечер вместе с ним?       — Поттер иногда помогает мне с зельями, — небрежно бросил Северус, стараясь скрыть нетерпение, а после вдруг понял, что одет совершенно не так, как должен был бы для работы в лаборатории. Ещё два часа назад он, ожидая Поттера, вытащил из шкафа лучшие шмотки — свитер с высоким горлом и узкие чёрные джинсы. Наверное, в глазах Грейнджер он сейчас из отвратительной летучей мыши, как тень вечно скользящей на Хогвартсу, превратился в живого человека. Ещё не хватало ему, чтобы студенты, пусть и бывшие, перестали его бояться.       — Хорошо, извините тогда. Наверное, я неправильно всё понимаю, но мне показалось, что лучше вам об этом рассказать. Гарри ушёл ещё вчера вечером, и больше я его не видела. Понятно, что он взрослый человек, но как-то мне тревожно. И до сих пор вот не явился…       Северус знал, где Поттер был вчера вечером — сидел у камина в этом самом доме и предавался воспоминаниям о своём втором курсе, а Северус подавлял в себе ужас от осознания, с кем вдруг на старости лет решил делить постель. Правда, этот страх быстро ушёл, особенно когда абсолютно взрослый, рослый и привлекательный Поттер прижал его запястья к кровати и отсасывал так жарко, что Северус, несмотря на опыт и возраст, окончательно поплыл. А вот утром… То, что Поттер не вернулся на Гриммо, было странно.       — Он что-то говорил? Какие-то планы были?       — Нет. Гарри с нами редко чем-то делится в последнее время. Он всё время не в духе. Знаете, на прошлой неделе Рону досталось за грязную тарелку в гостиной. Понятно, что привычка дурацкая, я и сама злюсь, но Гарри будто с цепи сорвался… Орал так, что мне пришлось его успокаивать магией. Вот. И ещё мне кажется, у него появился кто-то, но не знаю… Простите, я понимаю, что вам это всё неинтересно. Просто если узнаете что-то, то дайте мне знать, ладно?       — Да, Грейнджер, конечно. Идите отдыхайте, я попробую разузнать, куда запропастился наш герой.       Гермиона посмотрела на Северуса очень странным взглядом — и, поблагодарив, аппарировала. Он готов был биться об заклад, что девчонка что-то поняла.       Но не это в первую очередь интересовало Северуса, а Поттер. Замкнутость, вспышки ярости. Добавить к этому страх перед громкими звуками и бесшабашную отвагу — и посттравматический синдром готов. Только Мерлину было ясно, почему Поттер скрывал всё это и при Северусе вёл себя весело и беспечно. Нужно было найти его и выяснить.       Сначала он отправил Патронуса в Хогвартс Минерве, а потом пошёл осматривать всё в округе. Прошёлся по пляжу, где они когда-то гуляли, зашёл в парк, но нигде Поттера не было. Других мест, где тот мог отсиживаться, Северус не знал. Оказалось вдруг, что он подробно изучил всё его тело, но ничего так и не понял про Поттера самого. Это больно било по самолюбию и заставляло Северуса носиться по собственному району так, будто где-то в мусорном баке или на заднем дворе частного дома мог внезапно найтись Поттер.       У дома же его ждала кошка. Не настоящая — Патронус Минервы, который сообщил, что Поттер ещё утром появился в Хогвартсе и искал некого Альберта Блума. Северус припоминал фамилию, но не мог сказать точно, где слышал её. Минерва просила явиться срочно и помочь с Поттером, которого, как оказалось, арестовали. Недолго думая, Северус отправился в Хогвартс через камин.       Поттер нашёлся в кабинете директора — сидел на стуле, магически связанный, и смотрел в одну точку, будто бы был не здесь. Взгляд немного посветлел, когда Северус появился на пороге, но внешний вид было уже не исправить: волосы растрепались, под глазами залегли синяки, будто Поттер не спал всю ночь, на шее и руках виднелись почти затянувшиеся следы от проклятий. Перед ним за столом сидела Минерва, перо само скользило по пергаменту, а она, склонившись, внимательно следила за ним из-за круглых очков.       — Ты сказала, Поттера арестовали, — начал Северус, стараясь выглядеть как можно более безучастно, прошёл и сел на кресло рядом с Гарри. Нежность внутри сражалась со злостью и непониманием, но взгляд Северус оставил равнодушным.       — О, Северус! — Минерва встрепенулась и отложила перо. — Арестуют. За нападение на ученика. Просто ты пришёл раньше министра Кингсли.       — У нас теперь Кингсли лично реагирует на все подобные происшествия?       — Это не совсем обычное нападение… Думаю, Гарри тебе расскажет. У нас есть ещё, может, минут двадцать. Надеюсь, Северус, ты сможешь вправить ему мозги.       — Я могу забрать мистера Поттера в подземелья на это время? Под мою ответственность.       Минерва недоверчиво осмотрела их, а после нехотя кивнула:       — Только быстро!       Поттер молча поднялся, не смотря Северусу в глаза, и проследовал за ним в подземелья. Путь был неблизкий, однако они оба шли в полном молчании. Северусу казалось, что он Поттера и правда совсем не знал. Будто все эти месяцы у него на пороге появлялась его жизнерадостная копия, и, если бы не происшествие с холодильником, Северус бы так и подумал.       Они зашли в пустой тёмный коридор, он одним движением палочки развязал Поттеру руки, и тот вдруг подался вперёд, касаясь лбом груди Северуса. Тот сомкнул у него на спине руки и вздохнул.       — Рассказывай.       — Я узнал, что отец Альберта убил Колина Криви. А еще — что он, Эбенезер Блум, сбежал сразу после поражения Волдеморта и не предстал перед судом. Попросил политическое убежище где-то в Европе, открестился от прошлого и заявил, что Министерство магии Англии его оклеветало. Представляешь?       — И ты решил… Что, Гарри? Отомстить старшему Блуму, убив младшего?       — Убив? Северус, я его пальцем не тронул. — Гарри отстранился и удивлённо посмотрел. — Поговорить только хотел и всё. Мне нужно было узнать, где прячется Эбенезер.       — Зачем?       — Ты не понимаешь? Отомстить! За Колина! — Толкнув Северуса в грудь, Поттер отошёл и закрыл руками лицо. Его вдруг затрясло.       — Чем тебе поможет это? Ты что, вздумал гоняться за каждым Пожирателем, который ушёл от суда? А потом что? Линчевать? Одумайся, Поттер! Давно у тебя эта дурь в голове? — Гарри убрал руки от лица, и Северус вдруг по одному выражению понял, что давно. — Чёрт побери! Не для этого ли ты подался в авроры? Чтобы получить доступ ко всем делам?       — Я ночами не могу спать, Северус! Я вижу, как мои друзья умирают, как всё рушится! Месть — единственное моё чувство. Вот, — Поттер подался вперёд и положил ладонь Северуса себе на грудь, — что ты чувствуешь?       — Сердце твоё бьётся.       — Вот. А я — ничего. Ничего не чувствую. Мне кажется, я смогу почувствовать хоть что-то, только когда отомщу. Им всем отомщу.       — Я тоже был Пожирателем, Гарри. И убивал. Почему ты не берёшь это во внимание?       Поттер замер, рассматривая его, а после отвёл глаза в сторону. Северус малодушно побоялся спрашивать о чувствах к нему: сейчас, казалось, это было совершенно неважно.       — Послушай. Возможно, я смогу как раньше по-настоящему жить. Смогу с удовольствием и трепетом ждать рождественских подарков, с широкими объятиями встречать друзей, любить… Возможно, это случится, а возможно — нет. Ты…       Поттер не договорил: в коридоре вдруг появился Кингсли с палочкой перед собой. Он почти уже произнёс Петрификус, но Северус успел остановить его:       — Министр Шеклболт! Как прекрасно, что вы здесь. Я как раз хотел поговорить с вами с глазу на глаз!       — Что, во имя Мерлина, вы устроили?! Вы, Снейп, и Поттер! — Кингсли опустил палочку, но всё равно недоверчиво покосился на Гарри в углу.       — Надо поговорить, Кингсли.       Северус мягко взял министра за локоть и отвёл в сторону, а после, склонившись, начал быстро говорить:       — С мистером Поттером всё хорошо. Я возьму его под контроль, поселю пока что у себя, расспрошу обо всём. Клянусь, что мистеру Блуму-младшему больше ничего не угрожает.       — Как ты можешь это гарантировать?       — Я слов на ветер не бросаю. Ты это знаешь. Под мою ответственность.       Кингсли замешкался и, тяжело вздохнув, кивнул:       — Ладно. Под твою! Если кто-то пострадает, то отвечать будешь головой! Но об академии авроров уже не может быть и речи.       — И правильно. — Северус покосился на раздражённого Поттера в другом конце коридора и покачал головой. — Ему там и не нужно быть. Мы целый месяц разбирались с артефактом, который превратил Уизли в навозного жука. Ну, ты знаешь, я думаю, эту историю. И Гарри на самом деле не нужна была моя помощь. Он всё узнал сам. Как думаешь, есть шанс взять его в отдел артефакторики?       — Пусть отучится сначала! Да и вообще… Этот случай я не буду предавать огласке, но на это всё ещё способен Блум-младший или кто-то из его однокурсников. Любое, даже самое обычное привлечение по закону — и путь на государственную должность будет для Поттера закрыт.       — Я понимаю, Кингсли. Спасибо.       Когда министр, сделав выговор ещё и Поттеру, ушёл к Макгонагалл на чашечку чая, Северус камином переместил их обоих к себе. Теперь Поттер волей-неволей оказывался узником этого небольшого уютного дома и, кажется, был недоволен. Это выразилось в продолжительном молчании, даже когда Северус задавал вопросы, и в том, как демонстративно Поттер лёг на диван и отвернулся.       — Когда перестанешь быть таким ребёнком и захочешь поговорить, буду тебя ждать, — злясь и сам, отчеканил Северус и ушёл наверх. Он не ждал, что Поттер с порога бросится ему на шею с благодарностями, но и такого отношения не понимал.       В конце концов, Северус, переодевшись и умывшись, собрался с мыслями и пришёл к выводу, что конкретно с ним это не связано. Поттер запутался. Свой план мести он придумал, вероятно, давно; не исключено, что после того визита к Северусу на Рождество. После этого собирал информацию, искал следы сбежавших Пожирателей и хотел действительно всех их линчевать. И это происходило параллельно с тем, как Поттер, счастливый и радостный, появлялся у него на пороге каждый день. Всё это было фальшью? Или, может, так он собирался заметать следы? Ложился бы вечером у бывшего профессора на диване, ночью уходил бы вершить собственное изощрённое правосудие, а потом заручался бы алиби. И куда лучше, если этот профессор вдруг станет ещё и любовником…       Повертевшись с боку на бок, Северус резко сел. Все эти мысли не имели под собой основания. Возможно, что-то Поттер и скрывал, но его искренние чувства было видно за версту. Нельзя было сыграть такую страсть, с которой тот набрасывался на Северуса в последнее время. Нельзя было сыграть нежность, с которой Поттер по вечерам рассматривал его лицо, гладил щёки и целовал. Если считать, что всё это он действительно сымитировал, то тогда Гарри Поттер оказывался уже не просто заблудшим и потерявшимся национальным героем, а умным и расчётливым психопатом.       Северусу не хотелось верить, что всё случившееся — изощрённый поттеровский план и что он готов был заставить страдать всех друзей. Однако было много несостыковок и слишком уж много вопросов без ответов. Мог ли Поттер сам подбросить Уизли артефакт, чтобы найти хороший способ связаться с ним, с Северусом? Хотелось ответить нет, но в том обозлённом Поттере, кричавшем о мести и бесчувственности, было мало от Гарри, которого Северус умудрился узнать ближе в последнее время. И гораздо больше в нём было чего-то тёмного, разъедающего изнутри, и выяснить природу этого ещё предстояло.