Уравнение хаоса

      Еще одна комната? Да кто вообще так делает планировку?! Хорошо, так. Я, судя по всему, в гардеробной. Вокруг ряды одежды, аккуратно развешенной, будто в бутике. Пространство давит. Душит. Слишком много вещей, слишком мало выхода.       Выход. Две двери. Одна должна ввести в коридор, другая, по идее, в ванную. Сколько у меня вообще времени?! Он пойдёт за мной? Уже идёт? Стоит прямо за той дверью? Сердце пропускает удар. Ещё удар. В голове мелькает картина: он стоит по ту сторону, рука тянется к дверной ручке… Нет, нет, не жди! Действуй. Дверь, которая дальше, выглядит более логичной для выхода. Открыто! Удача пока на моей стороне.       Я вываливаюсь в огромный коридор. Нет, коридором это назвать сложно. Пространство — большое, слишком большое. Двери. Несколько. Высокие стены. Лестница вниз. Это что, блять, двухэтажная квартира?! Это что вообще за лабиринт? Плевать. В любом случае, мне вниз. Выход не может же быть на втором этаже, правда?       Бегу. Позади раздается тихий звук щелчка. Дверь, из которой я только что выскочила, открывается снова. Он идёт. Он видит меня. Но это значит одно: расстояние сокращается, а шансы на побег тают. Ну уж нет.       Я несусь к лестнице. Ноги почти не касаются пола. Сердце колотится в бешеном ритме. Просто добежать. Просто спуститься вниз — и тогда… Правая нога скользит по этому сранному дорогущему паркету. Блять. Ощущение пустоты под ногами. Резкое смещение центра тяжести. Воздух вырывается из лёгких, а всё тело теряет равновесие. Я падаю. Боль, удар — вот, что должно быть следующим. Но вместо этого… Меня поймали.       Молниеносный захват. Жёсткий. Уверенный. В последнюю секунду меня резко дёргает назад. Тёплая рука хватает за запястье, а другая крепко сжимает плечо. Тело врезается в чужую грудь, и мои пальцы инстинктивно цепляются за его футболку. Слишком близко.       Тепло чужого тела обжигает. Его ладонь перемещается с моего плеча и теперь крепко удерживает меня за талию, фиксируя так, чтобы я не смогла выскользнуть. Я чувствую его дыхание у самого виска. Сбившееся? Или мне кажется? Нет, этого не может быть. Похитители не пугаются. Они не замирают так, будто сами испугались сильнее, чем их жертва.       — Осторожнее, — низкий голос звучит почти… заботливо.       Я задыхаюсь. Тело реагирует странно: слишком быстро, слишком остро. Рефлекторное напряжение, но точно не от страха. В груди что-то перехватывает, будто внутри что-то спотыкается на полном ходу. Сердце сбивается с ритма. Горячая волна пробегает по позвоночнику, заставляя пальцы сжаться. Нет. Не смей. Не вздумай поддаваться.       Рывком выдёргиваю руку из его хватки, но тело медлит, будто что-то удерживает его в этом мгновении. Я дёргаюсь назад, но он не сразу отпускает. Мгновение сопротивления, прежде чем его пальцы медленно разжимаются, позволяя мне вырваться. Делаю два резких шага назад. Его взгляд цепляется за мой — не злой, не жестокий. Просто изучающий. Будто наблюдает за экспериментом.       — Не смей прикасаться ко мне! — голос срывается на хриплый выкрик.       Никакой реакции. Только лёгкий наклон головы. Лёгкий прищур. Он ждал этой реакции? Он просто смотрит. Словно ему не нужно меня ловить. Словно он знает, что я никуда не денусь. Плевать. Мне абсолютно плевать, что он думает. Я отсюда выберусь. Разворачиваюсь и быстро спускаюсь по лестнице.       Ну и квартира. Просто огромная. Высокие стены и огромные окна, которые виднеются с конца лестницы. Перила покрыты золотом. Лестница выходит в огромную гостиную с диванами, которые я видела лишь у известных блогеров. Огромная плазма, одним словом: вау. Да и сама гостиная размером со всю мою квартиру.       И чем этот больной придурок на неё заработал? Продаёт девочек в рабство? Тогда это объясняет, почему он испугался за меня. Товар ведь нельзя повредить. В любом случае, большие финансы только добавляют ему возможности меня удерживать здесь.       Решаю быстро пройти вглубь гостиной, чтобы посмотреть, следует ли он за мной. С нового ракурса вижу, что балкон второго этажа выходит именно на эту часть гостиной, как я и предполагала. Стоит и смотрит за мной со второго этажа. Он облокотился на перила и подпер щеку рукой. Со спокойным выражением наблюдает за мной. Да он издевается? Настолько уверен, что я не выберусь отсюда?       — Ты долго ещё бегать будешь?       Это звучало слишком обыденно и слишком повседневно. Будто каждый день тут носятся девочки в панике. Он даёт мне понять, что всё это бесполезно. Не было шанса выбраться отсюда изначально. Я просто трачу его время. Это у него всё под контролем, а не у меня. Ну уж нет, психам я доверять на слово не буду.       — А что вы предлагаете мне делать, Данила?       Почему-то факт отсутствия погони за мной расслабляет и напрягает одновременно. Грудная клетка вздымается резко, дыхание сбито, но в тишине оно звучит слишком громко. В висках стучит кровь, адреналин ещё не отпускает, а мышцы остаются напряжёнными, будто ждут новой атаки. Но он даже не пытается меня поймать. Просто наблюдает.       Его самодовольная уверенность, что он выиграл изначально, даёт мне шанс перевернуть правила игры в свою пользу. Информация всегда является лучшим инструментом, который даёт возможность для победы и побега. И вот тут я точно проигрываю, потому что всё ещё не знаю, где я, кто он и что произошло.       — Маргош, я уже говорил, — он начинает спускаться по лестнице. Двигается спокойно, не торопясь, делая паузу перед тем, как подойти ко мне.       Расстояние, между нами, всё больше исчезает, воздух становится тяжелее, и мне приходится подавлять желание отступить. Всё, что мне остаётся, — это иметь смелость смотреть ему прямо в глаза, когда он так близко.       — Нам надо в больницу. Всё это так бесполезно, что ты сейчас устраиваешь, вот честно. Ты лишь повышаешь шансы на собственные травмы, инцидент с лестницей это уже подтвердил, — он произнёс это максимально спокойно, будто врач, что ставит обычный диагноз. Психованный ублюдок.       В ответ я просто обхожу его и быстро иду в сторону коридора, где виднеется кухня. Не убегаю, нет. Просто ухожу. Быстро, но не так, чтобы это выглядело, как будто я боюсь. Хотя сердце до сих пор колотится так сильно, что отдаётся в ладонях.       Слушать заново этот бред про амнезию вообще нет желания. Как он вообще до этого додумался? Придумал бы новую версию, которую я ещё не опровергла. Да ещё и эти угрозы. «Всё это так бесполезно». Как будто я сама не догадываюсь. Как будто он чувствует мои сомнения. Но моя надежда, что я смогу выбраться, никуда не исчезала. Как минимум, я не могу позволить себе не испробовать все варианты.       Я чувствую его взгляд. Тяжёлый. Неотрывный. Даже не нужно оборачиваться, чтобы понять: он всё ещё следит за каждым моим движением. Бесит, что он позволяет мне понять, что это бессмысленно. Не запирает, не догоняет, не переубеждает. Мы не играем в кошки-мышки. Меня поймали заранее, и это намного страшнее осознавать, чем просто пытаться убежать.       Затылок неприятно тянет от напряжения, хочется встряхнуть плечами, избавиться от ощущения, что кто-то дышит мне в спину. Знаю, как он наблюдает за мной. Как аккуратно следует. Хищник, который уже поймал свою добычу и лицезреет за последней агонией отчаяния. Истинный садизм.       Наконец-то дойдя до того коридора, вижу входную дверь под аркой. Победа ли? Я ведь даже не знаю, как её открыть. Если я вдруг случайно открою, он наконец побежит за мной?       Дыхание перехватывает, когда я бросаюсь к двери, пальцы уже тянутся к ручке. Холодный металл. Глухая неподвижность. Я сжимаю её. Дёргаю раз. Второй. Заперто. Логично.       Быстро осматриваюсь. Замки. Щеколда и электронная панель, которая тускло мигает, требуя код или отпечаток. Челюсти сжимаются так сильно, что сводит скулы. Кто вообще ставит электронные замки? Мы в Кореи?       Пальцы дрожат, но я хватаюсь за самый простой вариант. Щеколда. Пытаюсь поднять, но не двигается, будто заело. В панике провожу по ней ладонью, стараюсь найти хоть что-то, за что можно зацепиться. Бесполезно. Я, вряд ли, открою её без кода.       Глубокий вдох, и я переключаюсь на панель. Отпечаток не получится. Код. Четыре цифры? Шесть? Любые комбинации кажутся бессмысленными. Чего я жду? Что угадаю? Сердце колотится так громко, что это кажется единственным звуком в этом огромном доме. Горло пересыхает. Я в ловушке.       — Получается?       Голос раздаётся слишком близко, и я замираю. Рывком разворачиваюсь, спина прижимается к двери. Он стоит в нескольких шагах, руки в карманах, выражение лица — ленивое, почти насмешливое. Он не спешит. Он наслаждается этим.       — Продолжай, — наклоняет голову, наблюдая, будто это спектакль. — Интересно, сколько ещё попыток тебе нужно, чтобы понять?       Молчу. Здесь нет правильных ответов. Его вопрос можно было спокойно переформулировать в «сколько ещё ты будешь пытаться выбраться из клетки, прежде чем признаешь даже самой себе, что в ловушке?». Я уже, и сама не знала, имеет ли это смысл.       — Понимаешь, какое дело, кошка, даже если ты случайно откроешь эту дверь, — он наклоняется ближе к моему лицу, расстояние между нами, дай бог, пару сантиметров, — Мы на охраняемой территории. Осознаешь, да? Девушку в ночнушке и панике отсюда не выпустят.       Он так близко, что я вижу каждую деталь его глаз — серо-голубых, холодных, но при этом невероятно выразительных. Они изучают меня, стараясь поймать каждый мой намёк на реакцию. Идеальное расстояние либо для первого поцелуя, как в кино, либо для запугивания, либо для… От осознания у меня появляется улыбка. Он ловит это слишком быстро, успев нахмурить брови. Быстро, но не быстрее, чем моя пощёчина.       Шлёпок по его щеке звучит оглушительно в тишине квартиры. Рука пульсирует от боли, но это неважно. Всё, что имеет значение сейчас, — это его реакция. Я смотрю ему в глаза и вижу, как в них вспыхивает раздражение. Его зрачки чуть расширяются, дыхание на мгновение сбивается, будто он сам не ожидал. Он не кричит, не бьёт. Он просто смотрит. И от этого становится ещё страшнее.       Мой поступок, который секунду назад казался мне единственным правильным решением, теперь оборачивается против меня. Он усмехается, но это уже не смех. Это предупреждение. Его тело напрягается, каждая мышца будто готовится к действию, но он сдерживается. Почему? Потому что он знает, что птичка в клетке. Ему не нужно действовать. Моя пощёчина не остановила его. Не поставила на место. Ничего. Она только добавила масла в огонь.       — Заслужил. Ладно, Марго, давай чуть по-другому поступим. Извини меня, что испугал тебя. Пойдем, я налью тебе чай.       Он говорит это так спокойно, будто не я только что влепила ему пощёчину, но и вообще вся эта сцена: что-то из ряда обыденного. Как будто это не противостояние, не игра в силу и терпение, а просто неудачное начало разговора, которое можно сгладить чашкой чая.       Чай? Он серьёзно? Я моргаю, пытаясь понять, не ослышалась ли. В голове ещё пульсирует эхом звук удара, ладонь горит от напряжения, сердце бешено колотится в груди, а он предлагает мне чай? Словно это была не попытка побега, а дурацкая семейная ссора.       — Ты… в своём уме? — слова срываются с губ прежде, чем я успеваю их обдумать.       Он уже сделал пару шагов в сторону кухни, но затем замедляется, словно обдумывая что-то. Неспешно оборачивается ко мне, опуская взгляд, будто действительно задумался. Или только делает вид.       — Ну, а что? — его голос по-прежнему ровный, расслабленный, будто он вообще не ощущает на себе всей той злости, которую я, только что, видела на его лице. — Тебе ведь нужно успокоиться, верно?       Я открываю рот, чтобы ответить, но понимаю, что не знаю, что сказать. Он… он просто играет. Он смеётся надо мной, не улыбаясь. Его забавляет мой гнев, моё отчаяние, моя паника. И именно это заставляет меня ещё сильнее сжать кулаки.       — Чай? — повторяю я с нажимом, не веря в абсурдность ситуации. — Ты держишь меня взаперти, не отдаешь мои вещи, мой телефон, угрожаешь, а теперь… чай?       — Я не угрожаю, — он медленно качает головой, как учитель, который поправляет нерадивого ученика. — Я забочусь о тебе. Это разные вещи.       Я моргаю, пытаясь уложить его слова в голове, но вместо ответа вырывается короткий, нервный смешок. Заботится? Это уже за гранью абсурда. Ногти впиваются в ладони ещё сильнее — это единственный способ удержать себя от очередного всплеска эмоций. Я сжимаю губы так сильно, что они почти онемевают. Сердце всё ещё грохочет в груди, в ушах шумит кровь, ладони липкие от пота. Дышать трудно. Не потому, что тяжело, а потому что я будто не знаю, как.       Всё тело напряжено, будто оно само решило сражаться до последнего. Но здравый смысл орёт, что сейчас не время для битв. Я не успокоилась. Адреналин не отпустил. Всё внутри меня кричит, что я должна сделать что-то — прямо сейчас. Броситься на него, снова попробовать сбежать, закричать, ударить. Но я уже поняла, как он на это реагирует. Он не будет гоняться за мной, не схватит за руку, не потеряет контроль. Он просто будет смотреть.       Ему не нужно применять силу, потому что он уже всё рассчитал. Я застряла. Дверь не открылась. План провалился. А он стоит там, спокойный, почти снисходительный, и предлагает чай. Чай. Чай, блять!       Меня трясёт. Грудь сдавливает волной эмоций, и я знаю, что если поддамся, то сделаю что-то глупое.       А если не поддамся? Если пойду за ним…это не значит, что я сдаюсь, верно? Это не значит, что я принимаю его заботу. Это не значит, что он выиграл. Это значит, что я беру паузу. Что я выбираю новую тактику. Пока он думает, что контролирует ситуацию, я буду искать лазейки. Я буду наблюдать. Хотя что мне ещё остаётся? Только оправдать собственное повиновение. Я судорожно вдыхаю, стираю пот с ладоней о ночнушку и наконец поднимаю на него взгляд.       — А с чего мне знать, что он не отравлен?       Голос звучит тише, чем хотелось бы. Я смотрю на него, пытаясь уловить хоть тень реакции — раздражение, насмешку, что угодно. Может, мне просто нужно, чтобы он тоже почувствовал себя неуверенно, хотя бы на секунду. Но он, конечно, даже не выглядит удивлённым. Только искренне улыбается, будто я снова сказала что-то, что ему даже нравится. Уебок.       — Маргош, если бы я хотел тебя отравить, ты бы не проснулась от обморока и не стояла тут, споря со мной.       Звучит логично, в целом. Но, а кто ему сказал, что он хорошо справляется с ролью похитителя? Хотя, по правде, справляется он с ней восхитительно. Насколько больным надо быть, чтобы продумать все условия заранее, не дав мне ни малейшего шанса, так ещё и наслаждаться моими попытками?       Надо быть ахуенным похитителем с большим опытом. Да и отсутствие отравления не означает, что оно не произойдёт в дальнейшем. Он же спокойно может поразвлекаться со мной, а потом отравить, хотя вряд ли развлечений на сегодня было достаточно. Но является ли это гарантией?       — Или думаешь, я бы заморачивался с чаем? Может, я настолько извращённый урод, что хочу, чтобы ты умирала медленно и мучительно… с привкусом молочного улуна во рту? Или тебе ромашечки?       Его голос звучал настолько драматизировано серьёзно, что фраза стала ещё смешнее, словно ситуация — это часть какого-то маленького театра. При том отыгрывал он настолько профессионально, как будто делает это регулярно. Я улыбнулась быстрее, чем это поняла.       Ну конечно, не хватало мне с ним ещё шутками перекидываться. Марго, тебя рассмешил твой похититель. Сначала чай, теперь шутки, жду букет цветов для ещё большей нелепости ситуации. Господи, просто отравите меня уже.       — Ну, давай, решай. Хочешь чай или устроить допрос каждой кружке в этом доме? Могу в качестве бонуса за выбор чая разрешить тебе допросить своего чудесного, невероятно красивого и пиздатого похитителя. Знаешь, с особым пристрастием.       Он поистине наслаждался этим маленьким концертом, как и своим флиртом. Это же флирт? По всей видимости, моя теория о букете цветов была не так далека от истины. Может, он хочет спровоцировать стокгольмский синдром? Но он же не так появляется. Он либо не знает об этом, либо просто развлекается.       А что ему мешает предлагать мне чай, флиртовать со мной? У меня нет возможности для отказа. Вот только я всё ещё не понимаю, зачем ему это? В чём смысл всего этого? Это может быть новый экстремальный вид знакомств с девушками? Информации критически мало для любого предположения, да и для понимания его. Допрос — слово вкусное и может дать мне больше информации хотя бы о нём. В любом случае, даже если он и отравит меня сейчас, видеть весь этот идиотизм дальше — нет желания.       Я просто молча иду в сторону кухни. Он не похож на идиота, который не поймёт моего согласия этим действием. Тем более в ситуации, где я либо соглашаюсь, либо… не знаю, что либо, но точно хуже, чем согласие.       Прохожу и сажусь за стул круглого обеденного стола, обнимая ноги, будто это поза спасёт меня от него. Кухня такая же, как и вся остальная квартира: дорого, красиво и не сильно кричаще. Наверное, будь у меня куча денег, которые некуда потратить, я бы сделала примерно такую же. Вот я и нашла что-то общее с моим похитителем: вкусы в декоре. Умру с этой мыслью. Найду чуть побольше схожего, между нами, смогу красиво подумать перед смертью, что умерла от рук родственной души. Господи. Марго, да что за бред? Смерть — это самое гуманное, что он может со мной сделать.       — Так с каким вкусом предпочитаешь умирать? Тут целая коллекция, у нас есть черничный, малиновый, с женьшенем, с травами, зелёный, зелёный с лимоном, зелёный с лимоном и медом, «больная печень», имбирь и мед, имбирь без меда, есть ещё…       — Ты бы какой выбрал на моём месте?       — Какой чай я бы предпочёл, думая, что меня похитили, ещё умудрившись ударить похитителя, а он в ответ предложил чай? Я бы водку выбрал, но думаю, зелёный с лимоном и медом подойдёт.       Это было забавно. Всё равно я удивлялась, насколько он спокоен. Насколько для него это всё «обыденно», что ли. Будто каждый вечер он заваривает мне чай, попутно стараясь сгладить обстановку. Ну или другим жертвам.       — Ты пока можешь задавать вопросы. Начнём со знакомства или будем снимать с меня ужасные обвинения?       Вопросы. Тут необходим правильный их порядок и формулировки, чтобы он не закрылся. Хотя сейчас, он как рыба в воде. Мог бы из чувства солидарности быть чуть более нервным. Не сбивайся. Надо начать с более насущного, пока есть возможность, я слишком мало знаю о нём, чтобы просчитать, на каком вопросе он закроется.       — Почему ты продолжаешь твердить про амнезию, если я уже опровергла это? Почему бы не придумать что-то другое?       — Потому что это правда, мне нет смысла тебе врать. Плюс аргументов опровержения я не слышал. Существует же как её там? Что-то невиновности.       — Презумпция невиновности. Справедливо, но не меня же допрашивают.       — Но тебе же надо обосновать обвинения, — он повернулся в мою сторону и улыбка прям засияла на его идиотском лице. Мудак.       — Я помню вчерашний день. Я помню, как и где я упала, и это точно не был твой дом. Я помню, что было на прошлой неделе, в прошлом месяце и даже в прошлом году. И со всей искренностью могу заявить, что я не знаю тебя. Мы также не могли быть в отношениях, потому что я уже в отношениях с другим человеком, а вести двойную игру не в моих правилах.       На последнем предложении он замер, будто его ударило током. Я видела, как его руки сжались в кулаки и всё его тело кричало о напряжении. Классно, Марго, твоя задача была его не спугнуть, а не уровнять панику в комнате. Блять, надо было начинать со знакомства.       — Чего, блять?! — он резко развернулся с настолько злым и непонимающим взглядом.       Я не понимаю. Почему он разозлился? Почему он так реагирует? Моя пощечина не выбила его из колеи. Да ничего за этот блядский день не вывело его, как это. Но что конкретно? Я уже говорила всё это, за исключением… наличия отношений. Вот оно что. Но, а что это даёт? Он боится, что меня найдут? Это правда был экстремальный способ знакомиться?       Не сходится, нихуя не сходится. Ладно. Тихо. Сейчас главное держать себя в руках и не усугубить ситуацию. Он ждёт ответа. Какой ответ подойдёт? Да я даже не знаю до конца ситуацию, какой ответ, блять! Его глаза всё это время быстро бегают по мне, будто улавливая каждую эмоцию и мысль. Данила, не переживай, я также в ахуе, как и ты. Славный вышел бы ответ, но не то. Что подойдёт? Что?       — Поехали в больницу, — его вывод прозвучал жестко и безоговорочно, попутно спасая меня от размышлений.       — Я никуда с тобой не поеду.       Я вижу, как он думает, как воплотить в жизнь свой вердикт, несмотря на моё несогласие. И учитывая его злость, правильный ответ у него один. Я знаю, что ему не важно, как я буду сопротивляться. Начинаю аккуратно вставать из-за стола, предполагая дальнейший побег от исполнения его решения.       Квартира большая, можно и побегать. Адреналин при мне, я отдохнула после недавней попытки побега, ноги двигаются. Всё получится.       Как бы я ни старалась не подать виду о своих намерениях, его взгляд, пронизывающий, будто оценивающий, не отпускает. Я слышу, как он делает шаг в мою сторону, но не даю ему ни малейшего шанса приблизиться.       Я резко выбегаю из кухни, обгоняя его на несколько мгновений, и мои шаги эхом отдаются по коридору. Он быстро движется, и я знаю, что, если не постараюсь, он поймает меня раньше, чем я сделаю попытку где-то спрятаться. Адреналин заполняет меня, когда я понимаю, что каждая секунда на счету. Резкий поворот, а потом ещё один. Я слышу его дыхание. Он не отстает.       Куда бежать? Где можно спрятаться? Куда-то, где можно закрыться. Ванная. Ванная точно должна быть в той другой двери из гардеробной. Значит, наверх. Его шаги всё ближе, и я понимаю, что, если упаду, всё закончится.        Лестница. Бегу по ступенькам, не смотря под ноги, надеясь, что не оступлюсь. Не упасть. Не упасть. По звуку нас разделяет пару ступенек, совсем близко. Но пока я опережаю его. Ступенька за ступенькой. Быстрее. Быстрее. Дышать тяжело, но я не сдаюсь. Он за мной, почти рядом.       Я почти наверху. Ещё несколько шагов и я увижу ту спасительную дверь. Ту самую, с которой моя попытка побега только начиналась. Я чувствую, как напряжение с каждым шагом становится невыносимым. Слышу, как он отталкивается от ступеней. Не оглядывайся. На это нет времени. Я выскакиваю на второй этаж и мгновенно понимаю, что мне нужно пробежать до той двери.        Сердце бешено колотится. Я бегу, не глядя по сторонам. Вперед. Вперед. Это пространство — слишком большое, слишком открытое. Он может оказаться в нем в любой момент, и тогда поймать меня будет ещё легче. Дышать трудно, ноги уже на пределе, но я не могу замедлиться. Я слышу, как его шаги становятся всё громче и ближе.       Я подбегаю к двери в гардеробную. Хватаю ручку и быстро хлопаю дверью за собой. Нужно закрыть за собой. Создать барьер.       Я врываюсь в маленькое пространство, и тут же вижу ещё одну дверь — ту, что ведёт предположительно в ванную. Ещё немного. Пара шагов и она передо мной. Я слышу его шаги за дверью в гардеробную. Мне нужно успеть. Спасательная дверь. Лишь бы я не ошиблась.       Я открываю её, и, не теряя ни секунды, сразу захлопываю за собой. Это ванная! Вижу щеколду на двери. Победа. Руки трясутся, но я быстро закрываю дверь. Господи, как хорошо, что я всё правильно рассчитала. Всё. Я в безопасности. Оглядываясь, вдруг понимаю, что эта безопасность ни чем, не отличается от ловушки, которую я сама выбрала.