Уравнение хаоса

      Пятнадцать минут. Идиотских, быстро текущих пятнадцать минут, я иду прямо. Просто прямо. А почему пятнадцать? Да черт его знает. Может и десять. Или пять? У меня ни телефона, ни часов. НИЧЕГО. Конечно, Марго, план, что тебе хватит себя, чтобы добраться до дома, был надежен, как ебанные швейцарские часы. Которых у меня, блять, нет!       Холод пробирается под сорочку. Мокрая ткань липнет к лопаткам, тянет вниз. По коже бегут дрожащие мурашки, доказывая, что город убьет меня своим холодом, если я что-то не придумаю. Но, блять, что?!       Чувствую, как в горле начинает накапливаться ком. Слёзы собираются без спроса. От бессилия. От того, что я бесполезна. Никчёмна. Ненавижу. Ненавижу. НЕНАВИЖУ. Хочется просто сесть и заплакать. И я знаю, что это абсолютно не поможет. Но сейчас это так нужно. Просто хочется вырвать из себя эту тупую непредусмотрительность. Я идиотка, которая даже не предположила на долю секунду, что это другой город!       Но я не могу позволить себе остановиться и разреветься. Потому что нужен план. Нужно понимать, что мне делать. Как же меня заебали эти безвыходные ситуации, где я ничего не контролирую. Ничего, не могу сделать. Ничего от меня не зависит. И за последние…дни этих ситуаций стало дохера, так много. Гребанное рыжее существо. Урод. Придурок.       Помимо того, что движение помогает не расклеиться на миллиард атомов ненависти и слез, я не могу позволить себе попасть в поле зрения толпы. Я знаю, как это работает. Или предполагаю, что знаю. Девушка в одном больничном халате, босиком в дождь, вызовет слишком много вопросов. Да я же выгляжу, как будто сбежала с психушки!       Потенциальная опасность. Вот, как меня можно сейчас назвать. Звонок в полицию и обезьянник. У меня ни документов, ни телефона. Еще и приплюсовать историю, что какой-то знаменитый парень меня похитил. Ха-ха! Обзвон местных стационаров будет первым пунктом идентификации моей личности.       С учетом того, как наша полиция «любит» работать, это будет первым и единственным пунктом их работы. Не получится — просто отправят насильно в первый стационар в списках и прикроют дело. Хотя, даже дело заводить не будут.       С другой стороны, если повезет и попадется хороший полицейский, восстановят личность, проверят список пропавших. Лёша уже должен был подать заявление. Но, а что, если у Данилы есть связи в полиции? Похищение настолько ленивое, что он даже не приковывал меня к батарее. Такое предполагает наличие определенных знакомств. Много «вдруг». Не вариант.       Так, сейчас налево повернуть. Оп! И в лужу не наступила. Ну супер. Местное золото Олимпиады. Как будто это хоть что-то меняет. Я насквозь мокрая. Больничная сорочка уже полностью прилипла, а волосы наверное похожи на атомный взрыв. Я физически ощущаю колтуны. Тело дрожит от сентябрьского холода. Могу хоть валяться в лужах, ситуацию не изменит. Даже эти идиотские пластыри начали отклеиваться от количества воды.       Может отодрать? Сдеру. Чтобы ни одного напоминания. Ни единого его следа на мне не было. Один. Второй. Третий…ай. Четвертый. Пятый. Шестой. Блять, сколько он их наклеил? Седьмой… да хватит. Хер с ними. Пошёл он.       Все это — херня. Вопрос знатокам: что мне, блять, делать? Пока что 1:0 в пользу телезрителей, черт бы их побрал. Питер… Питер. Три раза здесь была и этого слишком мало для плана. Питер…ебанный Питер… Как будто от того, как часто я произнесу название города — ситуация изменится! Нет! Думай, идиотка.       У тебя ничего с собой нет. Гостиница, хостел, электричка — все мимо. Нет доступа к деньгам. Есть идиотская история, но мне никто не поверит. Ну почему именно сейчас ни одной идеи? Слезы уже льются из глаз. Да и плевать! Ничего не меняет. Никак не поможет.       Как же я устала. Хочется сесть у этого уродливого представителя питерской архитектуры с облупленной краской, трещинами, и сгнить рядом с ним. Но так нельзя. Если бы можно было попросить о помощи кого-нибудь, но… Полина.       Полина! Ну конечно! Мне нужно к Полине. Главное, чтобы она была дома. Главное, чтобы она была не в командировке. Главное, успеть до начала рабочего дня. Переменных до ужаса много, но это уже что-то.       Продолжаю вытирать слезы, скорее машинально, чем обдумано. Просто помогает успокоиться. Сейчас нужно думать, а не жалеть себя и, тем более плакать. Воздух во время дождя даже на руку. Освежает. Отрезвляет. Дыши, зайка. Просто дыши. Минута перерыва для отдышки. Вдох и выдох…медленно. Больше кислорода — лучше мозг работает. Да. Все правильно. Нет, я сдеру эти ебанные пластыри! Я не хочу их видеть! С рук и с ног. Все, что вижу. Чтобы ни следа. Ни одного напоминания.       Всё. Убрала все его отметки, что попадали в поле зрения. Уверена, остались еще под сорочкой. Или те осколки не могли так высоко достать? Да плевать. Хотя бы, не мозолит глаза. Даже символично то, как легко они отходили. Да, конечно, из-за дождя, но так хочется видеть в этом символизм. Последнее напоминание о нем отошло также легко, как и я выбралась из клетки. Выбралась ли? Легко ли? Последнее ли это напоминание на мне, если я все еще в больничной сорочке и в его городе?       Трясу головой, чтобы выкинуть эти ненужные и бесполезные вопросы. Фарс собственной головы. Нужен план. Нужны действия, а не собственное нытье. На похоронах тебя пожалеют, Марго, если будешь нюни распускать.       Так. Полина. Полина живет где-то в центре. Если окажусь в её районе, тогда дойду по памяти. Где конкретно, я не помню. Ладно. Цель есть. Другой вопрос — где я? Приморский район. Точнее: двор приморского района. Потому что через дворы безопаснее. И что это дает? Ничего. Варианты? Идти прямо и выйти к чему-то знакомому. Вдруг правило Москвы тоже здесь работает? Надеюсь. Идти прямо. Не попадаться никому на глаза. По возможности. Идти быстрее. Ползти.       Тут даже спокойно. Никого нет, будто весь город вымер и дает мне передышку. Только бесконечный двор, небольшие дорожки для пешеходов. Много парковок для жителей. Типичный спальный район.        В глаза бросаются пожелтевшие листья, которые не успели убрать. Уже? Только начало сентября же. Не важно. Не расслабляйся. Слишком расслабишься — организм перестанет вырабатывать адреналин и свалюсь где-нибудь от переутомления, от кровопотери, от холода и от ахуя. Кровь из запястья, где когда-то был катетер, теперь не капает, но что-то мне подсказывает, что моему организму данный эксперимент вряд ли понравился. Отдохну у Полины.       Становится чересчур холодно. Идиотский Питер с его погодой и идиотская я, вся промокшая до нитки. Ничего страшного. От простуды никто не умирал, а вот от переохлаждения — да. Начинаю специально тереть себя руками будто это поможет согреться. Но попытка лучше, чем ничего.       Ого. Такое красивое, красное двухэтажное здание в стиле…не знаю в каком, но красиво. Панорамные окна на два этажа. Стоп. Кто-то смотрит на меня из окна? Да. Там человек. Переключаюсь на быстрый шаг. Надо скорее скрыться из поля зрения наблюдателя. Каждый метр даётся с трудом. Чем быстрее я иду, тем меньше шансов, что полицию вызовут.       Плохо, что город просыпается. Улицы, до этого пустые, начинают наполняться. Первая машина, за ней вторая уезжает с парковки. В углу виднелась женщина, которая выгуливала своего мопса.       Случайно замечаю, как еще один собачник слишком внимательно смотрит на меня. Он замер, поводок в руке натянулся, а глаза всматривались в меня с прищуром. Так пристально, будто это не может быть случайно. Или может? Что, если они знают? Рядом клиника. Они позвонят сразу туда. Если их можно купить, значит, я не первая, кто сбежал.       Просто иди быстрее, пожалуйста. Так, будто все, так и задумано. Просто в моде мокрые больничные ночнушки и голые ноги. Но почему он все еще смотрит? Не оглядывайся. Не оборачивайся. Я буквально спиной ощущаю пристальный взгляд. А если это охранник больницы? Выгуливает собаку и сейчас позвонит в администрацию. Тогда у меня останется 5 минут до того, как меня схватят и доставят обратно в этот кошмар. Нет уж.       Вроде я достаточно далеко от него ушла. Голова снова раскалывается. Надо просто дышать больше. Вот только легкие уже сковывает тяжестью из-за быстрой ходьбы. А остановиться — нельзя. Тогда сжала зубы и пошла.       Это что метро? Нет-нет. Мне туда нельзя. У метро гудела толпа, а глаза сотрудников метрополитена будто выискивали исключительно меня. Как бы обойти незаметно? Может, просто направо? Мне кажется, я сделаю круг. Или нет? Там близко дорога и меня будет видно. Если подумать, машины могут быть более безопасным вариантом. Никто не будет останавливаться посреди дороги чтобы со мной что-то сделать. Верно. Разумно. Значит так и поступлю. Направо.       Тут очень живописно. Что-то среднее между маленьким парком и сквером. Много деревьев, тропинок и зелени. От дороги скрывает ряд деревьев. Но все портит ужасный, промозглый ветер. Дождь тем временем понемногу заканчивается и, если вдохнуть, воздух по-особенному приятный. Мне даже хочется на секунду поверить, что особо глубокие вдохи могут привести в чувство, хоть дышать все так же тяжело. Как и идти дальше. Но выбора нет.       Как только этот сквер закончился вижу выход к мосту, больше предназначенный для машин и украшен лишь символическим тротуаром. Ну и хорошо. Просто вперед. Через два пешеходных перехода, где я почему-то, по привычке, ждала зеленого, выхожу к мосту. Подо мной река. Умиротворяюще.       Только теперь ветер еще хуже. Даже чувствую, как собственные волосы элегантно и энергично складываются в еще большие колтуны. Ну и плевать. Хуже выглядеть нельзя, но я пробиваю планку. Изысканные колонны, встречающиеся каждые три метра, выглядят как-то несуразно. Как и весь этот город и ситуации, сопровождающие его.       Толпа туристов с другой стороны моста пялится: кто-то шепчет, тыча пальцем, будто я местная психопатка. Как бы им объяснить, что я всей душой и телом желаю выглядеть, как обычный человек, а не местная безумная достопримечательность. Хотя это Питер и ранее утро…может, я после загула?       Какой-то камешек резко впивается в пятку. За расстояние, которое я прошла, я привыкла не обращать на такое внимание, но подобное лишь напоминает, насколько мне в физическом плане плохо. Да и в эмоциональном не лучше. Не обращай внимание. Просто реакция нервной системы. Боль лишь в моей голове. Надо идти прямо и не обращать внимание на то, что не поможет, даже если это собственное ужасное состояние.       Мост позади, а перед глазами развилка. Куда идти чтобы смерть свою сыскать? Вроде прямо. Ну и пусть. Значит, ничего неожиданного не случится. Вокруг снова сплошной парк. Только на руку. Сворачиваю в него, но иду близко к дороге, чтобы не терять ориентир. Много вытоптанных дорожек, что доставляют отдельные неудобства, идя босиком по грязи. Интересно получается, иду постоянно через сплошные парки, скверы и дворы, будто в Сокольниках очутилась. Боль.       Опять?! Да что за… Будто кто-то запустил электрический ток внутрь головы. Ноги подкосились. Я рухнула на колени. Земля еще сильнее леденит кожу. Сжимаю виски, будто, чем сильнее я сожму, тем быстрее это пройдет. Не помогает. Но почему именно сейчас? Сейчас никак нельзя. Я привлекаю внимание больше, чем…минуту…пять назад? Но все, о чем я могу думать, о том, как больно. Больно. Больно. Больно.       — Девушка, с вами все хорошо? — голос доносится до меня откуда-то сверху.       Только этого, блять, не хватало. Я медленно поднимаю голову. Нельзя спровоцировать обострение боли из-за резких движений. Уже был опыт. Передо мной парень лет двадцати, наверное. Незнакомый. Излишне обеспокоено разглядывает. Клянусь, у меня уже аллергия на тревожные взгляды от незнакомцев.       — Да. Со мной…все хорошо, — пытаюсь проговорить это громче, чем позволяет развалившиеся тело.       Интересно, насколько абсурдно со стороны это выглядит. Сцена для ромкомов, где нужно вставить закадровый смех.       — Вы уверены? Вы так дрожите.       — Да.       — Точно?       Ну пиздец. И надо же было нарваться на этот тип обеспокоенных прохожих. Где же была разновидность этого вида, когда я упала в Москве?       — Я сказала: «да», — собственный голос разит раздражением, словно может прогнать боль и его назойливое присутствие.       — Но вы выглядите, как та, кому точно нужна помощь, — он присаживается на корточки, чтобы оказаться со мной на одном уровне. Я в эти игры расположения к себе уже играла.       Да блять, Господи. Без него знаю. Я прямо сейчас вся мокрая, грязная еще и коленями в луже, держусь за голову, которую себе лично сейчас оторву.       — Вы поможете, если отстанете от меня.       — Давайте я все-таки вызову скорую, — с милой улыбкой, которая должна была скрасить его слова «спокойствием», проговорил он. Я, по его мнению, либо психопатка, либо ребенок, судя по интонации.       Вот теперь ситуация точно пиздец. Варианты действий? Да какие варианты? Надо бежать. При том быстро. Возможность для такого бега? Из руки кровь уже не капает. Ноги устали и болят от вечных мерзких камушков и прочего, что прекрасно впивалось в ноги. Голова решила заменить электрический щиток. И меня знобит от холода.       Других вариантов, все равно, нет. Надо бежать. Но тело против. В целом, неудивительно. Я пытаюсь подняться, но колени прилипли к земле, как будто всё вокруг решило меня задержать. Мышцы тянет так, будто собственном организму больше понравилось на холодной земле. Я поднимаюсь. Медленно. Через силу. Сначала одна нога. Потом вторая.       Мужчина напротив меня, встает и отступает на шаг. Почему? Потому что я, наверное, выгляжу как та, что сейчас вцепится ему в лицо. Или упадет и начнет биться в истерике. Он испуган. Настоящий, честный страх. Он не понимает, что сам стал угрозой. Или думает, что я психованная девчонка. Или уже жалеет, что подошел. И правильно делает. Потому что то, что меня сейчас отличает от бешенной собаки, это то, что я боюсь его больше.       Я делаю шаг. Потом второй. Всё будто в замедленной съёмке и продюсер этого ужаса — мой организм. Пульс в висках, как удары кувалды. Внутри головы также ощущение тока, которое никто не выключил. Кажется, я сейчас рухну. Но нет. Что-то щелкает. Где-то внутри. Как будто организм сдался. Или, наоборот, согласился. Я вдруг спокойно бегу. Адреналин. Слава богу.       Десять минут и парк уже позади. Надо уходить быстрее, если тот парень все-таки вызвал скорую или полицию — у меня не так много времени. Только вот ощущение странное. Будто это ни я бегу, ни я дышу, ни я думаю. Всё происходит правильно, как будто по плану, но я в нём не участвую. Сцена перед глазами, как будто нарисована: плоская, вылизанная, без запаха, без звука.       Какой-то постапокалиптический ландшафт из учебного тревожного сна. Я иду сквозь него, двигаюсь, делаю всё правильно, только внутри пусто. Даже не страшно. Просто нет меня. Или я есть, но отдельно? Отдельно от чего? От тела. От города. От всего этого бреда. Я просто в теле. Просто в Питере. Просто пытаюсь не умереть. Как будто это уже не моё дело. Резко останавливаюсь и трясу головой.       Что за хрень? Я схожу с ума? Психика перегрузилась и это защитная реакция? Действие каких-то препаратов, что мне успели вколоть? Да плевать. Потом. Надо идти дальше.       Снова мост? Я хожу по кругу? Я сплю? Ах да. Питер. Ну мост — так мост. Людей уже слишком много. Сколько сейчас времени? Не знаю. Взгляды прохожих цепляются за меня, однако, я слишком быстро иду, и они пропадают из поля зрения, не занимая время мыслительного эфира.       Боль. Да пошла ты. Боли сколько хочешь. Уже привычно. Этот мост намного длиннее, растягивается так, что надежды тускнеют, что я хоть куда-то дойду. Бред. Со всем справимся. Зачем на этом мосту такие…странные фонари? Длинные, с налетом «царственной изысканности», несуразные, отвратного зеленного оттенка и неказистые прям. Фу.       Вокруг вода и корабли. В нормальной обстановке, это успокаивало бы. Сейчас — нет. Сейчас — является поводом навязчивой мысли перепрыгнуть через небольшой каменный забор и доплыть до Москвы.       В дали виднеются очертания города, и как они умудрились построить все здания одинаково маленькими? Все равно не вижу ничего даже отдаленно знакомого.       Мост вышел на большую дорожную развязку. Памятник. Знакомый памятник. Я знаю, где я. Господи, я правда, знаю! До Полины примерно пятнадцать минут быстрой ходьбы. Господи, наконец-то. Единственное, надо будет пройти через Летний сад. Это туристическое место, и я уверена, там уже куча людей.       С другой стороны, я прошла уже достаточное количество прохожих, чтобы убедиться, что их неравнодушие заканчивается на странном взгляде. Кроме того идиота. А если в этот раз нет? Значит, буду соответствовать внешнему виду и вести себя, как неадекватная.       Летний сад выглядел так, будто его собрали из фотографий на туристических буклетах. Стриженные кусты. Ровные аллеи. Каменные статуи с одинаково пустыми лицами. Всё слишком аккуратно. Даже деревья будто знали, как надо стоять правильно. Я, явно была единственным элементом, что портил всю картину. Однако, как и ранее, мне было все равно. Если задуматься, я все-таки об этом думаю, действительно ли мне плевать на это?       Вырвался легкий смешок, на эту бесполезную попытку самоанализа. Мне бы выжить, а только после этого думать, насколько я не вписываюсь в обстановку чужого города. То, что действительно имело значение — галька. Мелкие отвратительные камушки, выбранные для наполнения дорожек. Кто-то рассказывает, что человек привыкает к любому дерьму, но мои отношения с галькой доказывали обратное. Они замедляли. Делали каждый шаг неприятнее предыдущего, но все еще терпимым. А то, что я однозначно знала именно сейчас: нельзя было медлить. Каждая секунда казалась неуместной роскошью.       Полина была целью, которая могла испариться. Я не знаю, дома ли она, не знаю, успела ли уйти. Да я, черт возьми, даже не знаю, сколько сейчас времени. Было ощущение, что я путаюсь даже в собственном ощущении времени.       Был другой вопрос, о котором стоило поразмыслить, когда путь наконец обрел направление. Как ей рассказать обо всем? Как выстроить структуру монолога? Как презентовать эту историю правильно? Начать с «меня похитил какой-то знаменитый парень и нет я не спятила»? Или с «Не звони в скорую и в полицию просто послушай»? С другой стороны, я не на работе, Полина поймет. Ахуеет, но поверит. Кто, если не Полина?       За всеми этими размышлениями уже прошла дебильный парк. Даже не составила статистику, сколько туристов на меня обернулись. С одной стороны, не похер ли? С другой стороны, не знаю с какой вероятностью информация попадет в полицию, а потом к нему.       А с третьей стороны, боже, как прекрасно знать куда идти. Мне пройти через еще один мост, он, по идее, не такой длинный, а потом через дворы выйти наверх и левее. И когда я успела так выучить эти дворы? Да главное успела и спасибо мне прошлой за это. Вот на этом мосту, даже фонари приятнее. Такие величественные. И вижу вдалеке очертания церкви, которую смутно помню.

***

      — …И, ты представляешь, он вернулся, блять, к жене! То есть, я была просто… просто поднятием чего? Ну, сама подумай! Чего?! Члена? Эго?       — Полин, вставай! Нам чуть-чуть осталось! — я хохотала, стараясь поднять её с дороги за руку.       Я смеялась громко и искренне, глядя, как Полина, уставшая от каблуков, просто легла на асфальт. Мне было слишком весело. Непозволительно весело. Так бы я сказала себе в обычной, трезвой жизни, понимая, что две пьяные девушки в такой час — приманка для плохих историй. Но сейчас это казалось совершенно неважным.       Полина вдруг перестала смеяться и посмотрела на меня по-другому. В упор. Она смотрела так серьёзно, разве что на налоговые уведомления, пытаясь разобраться, что от нее вообще хотят.       — Так расскажи о нём, — вдруг серьёзно сказала Полина, щурясь. Она всегда так щурилась, давая понять, что с темы не соскочить.       — Сейчас? Может, мы до дома дойдем?       — Я откровенничаю, ты откровенничаешь! — она упрямо тряхнула головой, пытаясь сесть. — Мы тут… у церкви. Рядом с церковью, Марго! Ты врать не будешь! И тем более, дома ты вырубишься сразу.       — Вот не надо. Я про твоего «шмароёбкина» в тысячный раз слушаю. И я не верю в бога, дурочка.       — Тогда мне придется спрашивать тебя рядом с вузом, — Полина наконец-то поднялась, шатаясь. — Ценой бизнес-аналитики ты врать не будешь!       Она отступила, но я знала, что это отсрочка. Она спросит. Обязательно спросит. А я пока не готова разбирать свои чувства по пунктам. Интересно, когда я вообще могла быть к такому готовой?

***

      Забавно. Мне бы хотелось, чтобы моей единственной проблемой сейчас были уставшие ноги от каблуков, а не все тело, которое держится на адреналине и на милости судьбы.       Церковь совсем не изменилась. Красная, с белыми вставками и все так же нуждается в восстановлении. В этом мы с ней похожи. Надо будет скоро сворачивать во дворы, слишком много зевак уже. Рискну пойти через колодцы. Там больше шансов заблудиться, но быстрее выйдет.              Какое это все-таки удивительное архитектурное решение — колодцы. Двор дома ради того, чтобы твои окна выходили в другие окна и не капли зелени, лишь плитка. Зачем они вообще? В них только от маньяка атмосферно убегать и криминальные сериалы снимать.       Насколько я помню, мне в этот темный, зловещий коридор. Выйти и…бинго! Полинин дом. Дошла. Доползла. Улыбка появляется сама собой. Даже дверь в подъезд открыта. Судьба явно надо мной смиловалась. Хотя я, кажется, всё-таки заслужила этот подарок от мира.       Аккуратно захожу в подъезд оглядываясь на наличие потенциальной опасности, но все чисто. Лифт или лестница? Слышу чьи-то неразборчивые крики через пролет. Лифт. Однозначно лифт. Косой взгляд от какой-нибудь бабушки я переживу, нежели быть затянутой в мордобой.       Нажимаю кнопку шестого этажа несколько раз, словно лифт от этого быстрее поедет и спасет меня от всех жильцов этого дома. Двери победно закрываются. Прижимаюсь к стене, наконец чувствуя опору и возможность передохнуть. Я бы, наверное, и села на пол, но ехать слишком мало. Переведу дыхание и так.       Дверцы лифта открываются и я, быстро поворачивая направо, направляясь к самой желанной квартире. Нажимаю на звонок. Пальцы дрожат, будто внутри весь ток из тела собрался в этот один нажим. Если она не откроет… я даже не знаю. Я просто останусь тут. Я не могу дальше. Я подожду её около двери. Тут меня никто не найдет. Никто не потревожит. Но дверь открывается, отгоняя все мои мысли о плане «Б».       Полина спокойно открыла дверь, даже не посмотрев к глазок. Увидев меня, на её лице застыл истинный ужас, смешанный с непониманием. Брови взлетели, рот чуть приоткрылся, а карие глаза метались по мне, подчеркивая все детали. Полина была в огромных домашних штанах и розовой майке. Блонд явно уже успел отрасти, хотя она вроде не так давно красилась.       — …Марго? — выдохнула она. Тихо. Словно не до конца верила.       — Привет, — ответила я, и голос предательски дрогнул.       — Господи… — Полина рванулась вперёд, как будто только что вспомнила, что умеет двигаться. — Что случилось? Что с тобой? — её руки зависли в воздухе, не решаясь коснуться меня. — Ты… мокрая, блять! Ты босиком! У тебя… у тебя кровь на руке, Марго…       — А это замечательная история, Полин. Очень занимательная. Какой-то рыжий придурок похитил меня, перевез в Питер, успел накачать какими-то препаратами и засунуть в купленную больницу. Я еле выбралась и дошла до тебя, — я говорила спокойно, словно это была чужая история — Я тебя прошу. Нет. Умоляю, — я схватилась за её руку, как будто это могло всё удержать — не говори никому, что я здесь. Ни полиции. Ни друзьям. Никому. Он меня найдёт. Пойми, Полин, он просто… найдёт.       Полина ничего не говорит. Просто смотрит. С ужасом. Я понимаю. Я только что рассказала какую-то невероятную историю и попросила быть соучастником. Она просто… обрабатывает. Так всегда было. Сначала: ступор, потом, что-то сформулирует. Но она быстрее обычного взяла себя в руки: взгляд сосредоточился, брови нахмурились. Лицо, словно она решала одну из задач тысячелетия.       Потом она резко заглянула мне за спину, вероятно, проверяя были ли случайные свидетели, а затем взяла меня за руку и затянула в квартиру. Пробежавшись по мне глазами еще раз, она повернулась и закрыла двери на все замки, даже те, которые никогда не трогала.       Даже мило, что Полина так быстро собралась. Такое случалось редко. Только в ситуациях, когда никому больше нельзя было доверить контроль. Я лицезрела эти сцены, дай бог, два раза, за нашу дружбу. В ней включается какая-то параллельная Полина — холодная, чёткая, даже немного механическая, зато с точностью. И это хорошо. Это именно то, что сейчас нужно. Наверное. Поля внезапно обняла меня прямо в прихожей, вытаскивая из размышлений о её внезапной собранности:       — Все будет хорошо, слышишь? Во всем разберемся.       Я лишь кивнула. Она мне верит. Сразу. Без уточняющих вопросов, без эмоций. Просто верит. Потому что когда-то я её тоже вытаскивала, не из ада, конечно, но почти. Может, в этом и суть дружбы: когда ты не требуешь доказательств.       — Ты пока проходи в гостиную, там, кстати, беспорядок, надеюсь, не критично. Я сейчас принесу аптечку и одежду. Они у меня в комнате. Я порезала палец. Поэтому там аптечка. Ты пока можешь сходить в душ. Согреться. Потом я могу налить чай, — тараторила Полина, явно от слишком быстрых мыслей.       — Полин. Все хорошо. Расслабься, —сказала я, сопровождая фразу самой искренней улыбкой, которую могла ей дать сейчас.       Её взгляд задержался на моём лице, прежде чем она кивнула и ушла. Ванная Полины была обычной. Исключение составляло наличие тропического душа, которому я всегда так завидовала. Гора баночек, специально купленных под все средства, лишь отражали саму Полину. Эстетика даже в мелочах.       Сняв местами высохшую сорочку, кинула на пол. От неё пахло больницей и явно не мной. Какой-то испуганной и потерянной Марго. Не мной. Надо сжечь, по-хорошему.       Зайдя в кабинку и настроив температуру воды, снова заметила эти шрамы на запястье. Не хочу. Я не хочу об этом думать. Ответ я не найду. Похоже на эмоциональную перегрузку, когда событий слишком много, чтобы их обрабатывать. Откуда я вообще знаю эти термины? Где-то читала.       Сначала было больно, как будто кожа забыла, что такое тепло. А потом стало всё равно. И хорошо. И пусто. Надо смыть с себя все. Не только грязь и слякоть, но и все, что произошло. Наливаю в руки гель для душа со вкусом лемонграсса, я бы даже удивилась, если бы у Полины было что-то обычное. И начинаю очень сильно тереть собственную кожу. Даже чересчур. Стоп. Вдох. Безопасность, Марго. Ты не в хорроре. С другой стороны, это было страшнее, чем хоррор.       Минута бездействия просто под потоком воды. Я всегда поражалась этой удивительной способности воды — стоит постоять пару минут под ней, и с тебя смываются все события, словно их можно было выгнать с кожи. Чисто теоретически это не так, потому что такое точно отпечатается глубоко под кожей и нужно еще много приемов душа, чтоб все это вымыть. Могу начать с этого раза.       Вода выключена. Шум стих. Я стою на коврике, укутанная в полотенце, и всё внутри будто смолкло. Ни боли, ни мыслей, только тишина. Как будто тело стало легче, а сознание тише. Не спокойнее, но тише. Тепло, все еще заливает плечи, скользит по животу, задерживается у шеи. Всё дышит. Как будто впервые за долгое время я снова внутри тела, а не просто в нём спрятана. Тепло и тихо внутри.       Я прошла в гостиную и просто плюхнулась в свой любимый диван. Я почему-то всегда присваивала его себе, хоть это и её квартира. Наслаждение. Просто лежать. Чистой. Ничего не впивается в ноги. Не надо держать себя на плаву. Диван и я. Я бы даже закрыла глаза, но понимаю, что сразу усну. Мне надо её дождаться. Все рассказать. Последние усилия и отдых. Заслуженный. Выстраданный.       Насильно открываю глаза и пытаюсь сконцентрироваться на окружающих деталях. На кофейном столике чашка с недопитым кофе, упаковка от готовой еды, свечка с каким-то эксцентричным запахом и открытый ноутбук. Подвигаюсь поближе, чтобы посмотреть на первое средство связи с внешним миром за последние дни. Презентация. Работала до моего прихода. Наверное, отвлекла, при том сильно.       Взгляд падает на дату и время. Ого, уже девять утра. Ну, три часа в таких условиях, мне нужна медаль. Седьмое сентября. Недолго я пробыла в больнице. Вопрос только что успели со мной сделать? Может у меня в желудке пакеты запрещенных веществ. Значит — достанем. В любом случае, я в безопасности.       Надо будет попросить Полю написать Лёше или просто самой позвонить с её телефона. Кстати, можно Данечке приписать еще кражу. Мой телефон все еще находился у него. И, наверное, банковские карты, но это не так важно. Я бы предпочла, чтобы в тот день меня просто обокрали. Как говорится: «Бог взял деньгами». Но не взял.       — Ну что, красотка, подлатаем тебя? Расскажи, как ты себя вообще чувствуешь? — Полина появилась в проеме гостиной с вещами, прижатыми к груди одной рукой и аптечкой другой.       — Как будто я сбежала из больницы и три часа шла до тебя.       — Звучит отвратительно, если честно. Как вообще это произошло…ну, похищение, — она аккуратно обрабатывала мою руку ваткой со спиртом.       — Все как обычно, обычное московское утро перед работой. Перепроверяла презентацию перед работой, Леша бубнил, как всегда…       — Леша? — резко перебила она.       — А кто еще? Кстати, я могу ему позвонить? Я думаю, он волнуется.       — Конечно, дорогая, только давай тебя в порядок приведем, чтобы он не волновался слишком сильно. Плохие новости лучше подавать, со спокойной интонацией, чтобы человек знал, что у тебя все под контролем. Ты меня сама так учила, —Полина все это говорила, не отвлекаясь от моей раны от катетера, с какой-то натянутой улыбкой, — Так что было дальше?       — Я по дороге до метро упала в обморок. Я думаю, от плохого сна и питания, но есть гипотеза, что похищение планировали долго и мне могли что-то подмешать для обморока. А потом я проснулась в доме у похитителя. Он пытался всучить мне какой-то бред, что я упала и мне надо в больницу.       — Странный поход к похищению.       — Ты мне не веришь?       — Ну что ты, пытаюсь уловить детали для полной картины, — она аккуратно положила руку на мое плечо и слегка улыбнулась, затем встала, положив аптечку на кофейный столик, — у тебя болит что-то?       — Голова.       — Я буду на кухне, заварю нам чай и подготовлю таблетку. Ты пока переодевайся, хорошо?       — Да, только не чай, пожалуйста. Можно кофе? И Полин…все хорошо? Я тебя сильно испугала? Ты необычно собрана.       — Извини, просто…просто я рада что ты в порядке и… В общем, ты сейчас заслужила, чтобы я побыла вечно контролирующей Марго вместо тебя.       Она улыбнулась и ушла, оставив меня одну. «Вместо меня». Улыбка проступила сама собой. Интересно почувствовать себя не той, кто контролирует. Может надо почаще позволять кому-то…заботиться обо мне?       Я взглянула на стопку вещей. Она принесла мне теплые, шерстяные носки, черные легинсы и какую-то огромную теплую кофту. Такие обычные вещи, но в нынешних обстоятельствах они казались по-особенному уютными и согревающими.       Переодевшись, зашла на кухню. Перед глазами предстала картина, как Поля очень вдумчиво и активно переписывалась с кем-то.       — Что-то случилось? — спросила я, садясь напротив неё за стол.       — Нет-нет, по работе надо срочно ответить было– быстро проговорила Полина, попутно убирая телефон в карман.       Наверное, данный инцидент должен был меня насторожить, если бы я не знала Полину. Она всегда придерживалась правила, что никаких телефонов во время диалога. Особенно тет-а-тет. Даже, если ей прямо сейчас пишут, что их компания сгорела.       — Извини, что доставила проблемы — тихо проговорила, я.       — Да ну брось ты. Это так…идиоты. Ты говорила, хочешь кофе, да? Сейчас сделаю, — Полина сразу поднялась со стула.       Поля начала готовить кофе, а я огляделась. Кухня не сильно изменилась. Классически белый гарнитур, как и все в комнате. Вот только Полину, как всегда, отражали детали. Сухоцветы в розовой вазе. Смешные магниты с надписями. Синий тостер, который никогда не убирался, чтобы «создавать атмосферу». Кактусы на подоконнике. У Полины обычные растения долго не жили — слишком безответственно она к ним относилась.       — Так на чем мы остановились? Похититель сказал, убеждал, что тебе нужно в больницу. Но ты, в итоге, попала в больницу?       — Да. Он подлил снотворное в чай, и я проснулась в больнице. Оттуда уже смогла сбежать.       — Зачем ему тащить тебя в больницу если оттуда ты намного легче выбралась? — она говорила тем самым спокойным, ровным тоном, который, как всегда, успокаивал.       — Ты думаешь, я знаю? — мои руки сжались в кулаки под столом. — Выбери любой тру-крайм. Секс-рабство, органы, перевозка наркотиков в людях. Он явно не планировал, что я сбегу.       — Звучит как полный пиздец, — Полина покачала головой, но она явно оставалась сосредоточенной. Я согласна. Зачем сейчас сильно переживать, если уже произошло.       — Это он и есть, Полин!       — Таблетка и стакан воды для жертвы похищения — нарочито манерно проговорила Полина, передавая мне стакан с водой и таблетку от головы.       — Не смешно, дурочка.       Полина лишь закатила глаза, отворачиваясь обратно. Делала бутерброды? Поесть бы не помешало. Смотря на таблетку, возникло секундное сомнение, которое было в тот же момент отброшено. Бред. Страшно было осознать, что переживала я по привычке.       — Вы же с Лешей уже 4 года вместе, да?       — Да. Это разве сейчас важно?       — Да я чего-то задумалась. О том, что он будет волноваться. Потом подумала, что время уже свадьбы, — мечтательно проговорила Полина.       — Фу. Нет. Ты знаешь мою позицию, что...       — «Сначала карьера, а потом, может быть, семейная жизнь!» — закончила за меня Поля.       — А у тебя как дела с работой? С мальчишками? — проговорила я, желая закончить эту тему, на которой мы никогда не сходимся       — Все стабильно. Нахуй эту батрачку за копейки — Полина сказала это поднятой и до жути смешной интонацией.— Это ответ по поводу работы и мужчин!       Я рассмеялась. Вот теперь было до конца тепло, даже без кофе и еды. Полины хватало, чтобы согреть в любой ситуации.       Внезапно прозвучал звук уведомления. Полина не выключила звук? Необычно. Она резко достала телефон, что-то быстро прочитала, затем зачем-то подняла глаза на меня и быстро вышла из кухни.       Что это было? Ей надо кому-то позвонить? Что-то случилось на работе? Мои размышления прервал отчетливый звук замка. Она открывала дверь. Кому? Зачем? Доставка? Будет глупо выглядеть, если я выскочу из кухни, как перепуганный параноик? Любопытство пересилило. Под звук открывающихся замков я вышла в коридор. В момент, когда я хотела спросить хоть что-то у Поли, но дверь открылась. Нет. Нет. Нет.       Глаза не обманывали, сколько бы я ни моргала. Это был он. Рыжие волосы. Высокий. Ошибки быть не может. Взгляд метнулся в сторону Полины, которая была…абсолютно спокойной?! Как будто, так и должно было быть. Ахуено.       Я застыла. Я словно не могла пошевелиться, но каким-то образом умудрилась сделать шаг назад. Мозг кричал, что это не поможет. Ничего уже не поможет. Потому что прямо сейчас он быстрым шагом шел в мою сторону. И прежде, чем я успела подумать о том, что на кухне должен быть нож или хотя бы ножницы, он уже был рядом со мной.       На секунду я заметила взгляд, который видела лишь в момент, когда его ударила. Взгляд, который не предвещал ничего хорошего. Я попыталась дёрнуться в сторону, но в то же мгновение он подхватил меня и забросил на плечо.       В голове нет мыслей. Ощущения? Держит он так крепко, что даже больно. Идет к выходу. Есть ли смысл бить его и пытаться выбраться? Я не знаю. Это вообще происходит со мной? Со мной не может такого происходить. Я не героиня фильма. Я обычная девушка. А та, что висит у него на плече явно из какого-то триллера. Триллер с включенным предательством в сюжет.       Взгляд цепляется за Полину. Она лишь виновато отводит глаза. Но это же…не со мной, да? Так не бывает. Это невозможно. Кто угодно, но не она. Все медленное. Заторможенное. Хочется нажать на кнопку перемотки. Если бы я выбирала саундтрек, то это…звук, наверное, но он точно в замедлении, как будто всё вокруг под водой. Только моё сердце стучит в ушах.       Если пытаться выбраться…это приведет к чему-то? Я одна. Совершенно одна. Я же не выберусь. Секунда. Да я что с ума блять сошла? Тело будто вспомнило, как жить. Резко начинаю бить со всей силы ногами и руками. Сколько сил осталось, столько блять и вложу.       — Отпусти меня, блять! — визг срывается с горла.       Но ему будто все равно. Он не отвечает. Не пресекает. Просто продолжает идти по лестнице. Конечно, блять, лестница. В лифте я бы хоть нажала тревожную кнопку, разбила зеркало, выбралась за счет точки опоры. Гулкий пустой подъезд и бетонные стены. Мои удары звучат как фон. Продолжаю колотить руками и ногами, стараясь привлечь хоть чье-то внимание. Но подъезд пуст. Прекрасно! Именно, блять, сейчас.       Я не могу снова туда попасть. Надо делать все, что в моих силах. Все. Даже если это превышение самообороны. Даже если…если это блять бессмысленно. Нет. Я выбралась и останусь в безопасности! Ты же знаешь, что это бессмысленно. Заткнись. Не сейчас.       Кровь давит в череп. Всё тянет вниз. Его плечо впивается в живот. Точка опоры там, где дышать невозможно. Это попытка себя не винить за то, что не попробовала? Я не имею права сейчас развалиться. Числа. Ты же уже развалилась. Глаза не фокусируются.       Всё кажется каким-то пластиковым. Он. Пол. Стены. Раз. Два. Кожа слишком горячая. Три. Четыре. Считать. Дышать. Жар ползёт по шее. У неё был его номер. Пять. Ты абсолютно одна. Шесть плюс два. Ты никуда не выберешься. Восемь. Улица. Дождь. Глубокий вдох.