Когда зацветёт облепиха

Ило провалился в сон лишь под утро, когда на востоке небо начало светлеть. Устроившись прямо на жесткой гальке, он спал безмятежно, словно снова оказался в своей старой палатке. Вокруг царила тишина, непривычная после дня, наполненного детским смехом и суетой. Ему не хватало этой знакомой до боли какофонии, но даже в этой тишине сон оказался на удивление глубоким и спокойным. Ило поморщился от яркого дневного света, словно от незваного гостя. Он вытянул руки вперед, будто пытаясь ухватиться за что-то знакомое, что могло бы вернуть его в реальность. Тяжелый вздох вырвался из его груди, и он с трудом разлепил слипшиеся ресницы. Устало приподнявшись, Ило зевнул, чувствуя, как все тело пронзила ноющая боль. Кости ныли при каждом движении, как будто он провел в неудобной позе целую вечность. Казалось, даже волосы на голове начали болеть. Протерев лицо руками, Ило попытался сфокусировать взгляд. Перед ним, в утренней дымке, виднелась река, но сонные глаза отказывались четко ее различать. Из остатков сна его выдернул восхитительный аромат жареного мяса, который, казалось, уже пропитал весь воздух вокруг. Ило поморщился, на этот раз от удовольствия, и тут же перевел взгляд на костер, откуда и исходил этот манящий запах. Однако взгляд парня задержался на раненом незнакомце, который, скрестив ноги, медленно вертел в руках палку с жареным куском мяса. В этот момент осознание происходящего накрыло его, как холодная волна, и юноша мгновенно пришёл в себя. Он понял, что оказался в ситуации, где жизнь и смерть переплетались в самом неожиданном контексте. Раненый, несмотря на свою бедственное положение, выглядел удивительно спокойно, как будто этот кусок мяса был единственным, что имело значение в данный момент. Юноша почувствовал, как внутри него закипает смесь любопытства и тревоги, и он не смог отвести взор от этого странного зрелища. — Ты… — вскрикнул Ило. Недосказанная фраза едва сорвалась с губ, как незнакомец резко покосился на него. Встретившись взглядами, Ило наконец смог рассмотреть его лицо в мельчайших деталях. Идеальные линии скул, тонкие губы, островатый подбородок — словно выточенная статуя. Но стоило ему увидеть цвет глаз, холодный серый взор, до этого скрытый под густыми ресницами, как по спине Ило пробежал холодок. В этом взгляде было что-то, заставившее его слегка ужаснуться. «Матушка родная… да он ещё красивее, чем был ночь…», — прозвучало в голове юноши. Незнакомец окинул его быстрым, оценивающим взглядом, словно прикидывая, что за зверь перед ним. Затем, без лишних слов, снова уставился на костер. В руках он вертел заостренную палку, на которой аппетитно подрумянивался кусок мяса. Медленно поворачивая его над углями, мужчина, наконец, поднес добычу ближе к себе, с явным удовольствием рассматривая зажаристую корочку и сок, проступающий сквозь нее. — Ешь! — произнёс тот бархатным приятным голосом, протягивая тому угощение. Ило с трудом сглотнул. В горле словно застрял комок страха и сомнений. Лишь после этого он, неуверенно, словно боясь обжечься, протянул свои тонкие пальцы к палке. Юноша взял предложенное угощение, но взгляд его оставался прикованным к дающему. Мужчина покосился на Ило с явной опаской, словно ожидая подвоха. В его глазах читалось недоверие, и Ило почувствовал, как внутри него снова поднимается волна неловкости. — Спасибо, — поблагодарил тот. Удовлетворённо кивнув, парень принялся жарить другой кусок, напрочь забыв о юноше. — А где ты… — хотел было спросить парень, но его взгляд тут же покосился на разделаную волчью тушу. Дрогнув до костей, Ило одарил взором зажаристый кусок мяса, а после и незнакомца. — Это волчатина? — А ты что, против? — решил уточнить тот, подбросив палок в костёр. Нахмурившись, юноша с опаской принюхался к мясу, а после снова его взор упал на разделаного волка. — Но волчье мясо же… — Есть можно, это — молодой волк. — Но… — Попробуй, прежде, чем судить, — посоветовал тот с некой осторожностью. Ило нахмурился, бросив на парня быстрый, изучающий взгляд. Что-то в его облике, в его поведении, заставило Ило насторожиться. Подозрением кольнуло в груди, но он тут же одернул себя. Парень решил отбросить ненужные мысли, прогнать навязчивое чувство тревоги. Голод взял свое. Ило вздохнул и, стараясь не смотреть в сторону парня, приступил к еде. — Как ты нашёл меня? — решил спросить тот, продолжая обжаривать сочный кусок. — Бежал, куда глаза глядят, на волоске от смерти думать некогда, — гордо ответил юноша, прожевывая сочный жареный кусок. Стоило лишь ему проглотить, как Ило снова обратил внимание на парня, что сидел напротив. Его взгляд скользнул по лицу, изучая каждую деталь: линии подбородка, искорки в глазах, которые светились даже в тусклом свете. Затем Ило переместил взгляд ниже, оценивая фигуру, уверенные движения, которые выдавали в нем нечто большее, чем просто случайного знакомого. В этом мгновении между ними возникло что-то, что заставило сердце Ило забиться быстрее. Интерес, который он испытывал, был не просто любопытством — это было что-то более глубокое, что-то, что заставляло его хотеть узнать парня ближе. — Ты же цыган? Изгнанник? — Почему ты так решил? — задал тот встречный вопрос. — Цыгане не путешествуют одни, только изгнанники. — Так значит, ты тоже… — Не-не-не, я сам ушёл, — поспешно перебил Ило. Покосившись на него, Данко бросил на него быстрый взгляд, в коем читалось любопытство. Приятное лицо, с мягкими чертами, сразу привлекло его внимание, а затем взор скользнул ниже, оценивая тонкую, почти хрупкую фигуру. — Сам? Почему? — Какая разница? Ушёл и ладно, делов-то сбежать из табора. — Так ты — беженец? — снова задал парень уточняющий вопрос. — Сказал же, без разницы, — отмахнулся Ило. Услышав столь странный ответ, он заметно усмехнулся. Это была не насмешка, скорее, удивленное развлечение, как если бы ему рассказали шутку, что мужчина не совсем понял, но оценил её абсурдность. Поудобней сев, юноша с интересом оглядел незнакомца, скосив губы. В его взгляде читалось не только любопытство, но и легкое недоверие. Он словно пытался разгадать загадку, заключенную в этом человеке, в его манерах и, конечно же, в словах. Что-то в этом незнакомце было не так, что-то цепляло и заставляло Ило насторожиться. — А как тебя зовут? — Данко! — коротко ответил тот. — Верный и преданый, значит, — протянул Ило, привлекая его внимание. Юноша слегка призадумался, словно погрузившись в собственные мысли. Его взгляд блуждал где-то в пространстве, не фокусируясь ни на чём конкретном. Казалось, парень совершенно не замечал направленного в его сторону внимания, будто отгородился от внешнего мира невидимой стеной. — А тебя? — Я — Ило — это, значит, сердечный, — гордо ответил юноша. — Понятно! — Откуда у тебя рана? Свои что-ли постарались? — Нет, с кабаном столкнулся, — отмазался Данко и тут же откусил кусочек зажаристого мяса. Смерив его взглядом, Ило тоже начал есть, стараясь отогнать от себя мысль о том, что на его тарелке волчатина. Каждый кусочек давался ему с трудом, но он понимал, что голод не ждет. Когда палочки опустели, юноша с тяжелым вздохом рухнул на спину, раскинув руки в стороны. Ило жадно вдохнул свежий летний воздух, словно пытался наполнить легкие не только кислородом, но и ощущением свободы. Растянувшись на земле, он даже растопырил пальцы ног, позволяя себе на мгновение забыть о тревогах и заботах, которые его преследовали. Вокруг царила тишина, и только легкий ветерок шептал что-то о том, что жизнь продолжается, несмотря ни на что. — Наелся! — с тяжестью проговорил он. Однако, Ило не стал долго лежать и почти сразу сел. Данко, тем временем, продолжал сидеть у костра, но его мысли были заняты совсем другим. Он заметил, что рана снова начала кровить, и это привлекло его внимание. — Помощь нужна? — Нет, сам справлюсь, — ответил тот и не спеша поднялся на ноги. Обогнув Ило, Данко направился к реке. Юноша, сидевший у костра, с интересом проводил его взглядом, и тот замер уже у берега, словно прислушиваясь к шепоту воды. Затем, медленно, с каким-то внутренним усилием, мужчина принялся стягивать рубашку со своих сильных плеч. Мускулы перекатывались под загорелой кожей, выдавая в нем человека, привыкшего к тяжелому труду. В воздухе повисло напряжение, словно все вокруг затаило дыхание, ожидая, что произойдет дальше. «Он что, раздевается?», —мгновенно вспыхнули мысли в голове юноши. Данко, краем глаза заметив заинтересованный взгляд, брошенный в его сторону, и едва заметно покосился на юношу. Ило словно физически ощутил этот взор, отчего по спине пробежала неприятная дрожь. Он невольно залюбовался широкой, загорелой спиной Данко, но тут же, опомнившись, резко отвернулся, потеряв дар речи от собственной дерзости. Данко, уловив его смущенную реакцию, усмехнулся про себя. Затем, не обращая больше внимания на юношу, он подвернул штаны и направился к прохладной, кристально чистой воде. «Вот бестолочь… зачем я на него так уставился? Не стыда не совести Ило… Мама бы за такое точно не похвалила», — пробурчал про себя парень. — Эй! — вдруг раздался голос со стороны реки. Ило хмыкнул, стараясь не выдать своего волнения. Но смех тут же застрял в горле, когда он покосился на Данко. Тот, уже закатав штаны до колен, стоял в ледяной воде ручья. Мужчина омывал рану на, и Ило видел, как алые капли крови растворяются в прозрачной воде, окрашивая ее на мгновение в зловещий цвет. Холодный ручей должен был жечь рану, но Данко, казалось, не обращал на это внимания. — Умойся хотя бы. — Не, спасибо, я потом, — поспешно отмахнулся Ило, стараясь придать лицу более непринуждённое выражение. Тяжело вздохнув, юноша постарался отвести внимание от шикарного торса и сильных, крепких плеч. Но взгляд предательски скользил обратно, словно примагниченный. «Я и близко к воде не подойду пока ты там… а то ещё захлебнусь, раскрыв рот. И откуда такие мужики берутся?», — спросил себя Ило, оглядев тонкие запястья своих рук. Факт оставался фактом, и Ило, как бы ни желал, оспорить его не мог. Тощее тело было дано ему словно самой судьбой, но для чего и почему — юноша не понимал. Пока Ило терзался этими вопросами, Данко не спеша приблизился. Замерев прямо перед ним, он словно нарочно привлек внимание к своей широкой груди и накаченным рукам. Подступивший к горлу ком снова сдавил дыхание, и Ило пробила дрожь. — Дышать-то хоть не забывай, — усмехнулся Данко. — А чего ты тут встал? — машинально запаниковал юноша. Увидев его реакцию — предательский румянец, проступивший на щеках, — мужчина снова растянул губы в довольной улыбке. Он явно попал в точку. Ило, словно ужаленный, вскочил на ноги. Смущённо и недовольно покосившись на ухмыляющегося собеседника, он тут же отвёл взор в сторону, к бесконечному, зелёному ковру растянувшегося леса. — Ладно, мне пора, — начал было парень, делая шаг в сторону. — Куда пойдёшь? — решил спросить Данко. Вопрос прозвучал неожиданно, словно удар под дых. Ило вздрогнул, и по его лицу пробежала странная, болезненная гримаса. Казалось, он застыл на распутье, растерянно глядя то на одну дорогу, то на другую, не зная, какой путь выбрать. — Куда глаза глядят, — слегка поникшим голосом ответил Ило, и принялся не спеша собираться. Накинув на плечо сумку, он подтянул ремень, чтобы зафиксировать её на боку, а затем, подхватив бурдюк, двинулся к реке. Данко проводил его долгим, заинтересованным взглядом, а когда Ило замер у воды, мужчина снова затянул тугую повязку, перевязав кровоточащую рану на торсе. Закончив с этим, он натянул рубаху, скрывая под грубой тканью свою оголенную спину. Ило склонился над самой водой, и его тонкие пальцы погрузились в прохладный поток. Он медленно наблюдал, как прозрачная жидкость заполняет бурдюк, и мысли его снова вернулись к табору. Знакомые лица начали всплывать в памяти, очерченные приятной ностальгией. Данко бесшумно приблизился к нему со спины и замер, вглядываясь в поникшее лицо Ило. — Почему ты сбежал? — Из-за отца, — виновато ответил юноша. Он не стал говорить, что дело вовсе не в самом бароне. Проблема крылась в его решении, в том, что он встал на сторону табора. Одна мысль об этом заставляла Ило вздрагивать. Но что он мог поделать? Никто не осмеливался перечить воле барона. От этой беспомощности на душе становилось только горше и тяжелее. Зачерпнув пригоршню воды, Ило медленно выпрямился, ступая босыми ногами по земле, и продолжал смотреть на кристально чистую реку, словно ища в ней ответ. — Не важно, главное: возвращаться я не собираюсь, — ответил юноша. Ило ловко свернул бурдюк, запихнув его в просторную набедренную сумку. Плечи облегченно вздохнуло, и он, кивнув Данко на прощание, двинулся вдоль склона. — У тебя хоть оружие есть? — Выкручусь, не в первой. — А еда? — снова спросил Данко. — Найду! — Не зная, куда идёшь, никуда и не придёшь. — Да знаю я, — громко ответил Ило, резко замерев на месте. Тяжело вздохнув, юноша обернулся и тут же увидел, как парень не спеша направился к нему. «Да, что ему надо? Вот пристал… Знал бы, что за таким прекрасным лицом скрывается такой отвратный харектер, хрен бы я ему помог». — Можем вместе пойти, — с улыбкой проговорил Данко, замерев перед юнцом. — Ты же изгнанник, а таким по законам помогать нельзя. — Я не прошу тебя мне помогать. — А, что тогда? — с подозрением спросил Ило, настороженно сузив глаза. Заметив его реакцию, Данко снова не смог сдержать улыбки. — Ты слишком подозрительный. — И это мне говорит мальчишка, что добравольно сбежал из дома? — Ты… — Ило пытался возразить, но факт его побега уже был известен этому человеку. С некой досадой юноша оглядел его лицо, и лишь после, тяжело вздохнув, принял его компанию. — Ладно, пошли, — бросил тот, и, резко развернувшись, двинулся вперёд. Смерив его заинтересованным взором Данко ничего не оставалось, как последовать за юнцом. Этот мальчишка с горящими глазами и путаницей в голове, явно куда-то направлялся. Куда именно — он и сам, кажется, не знал. И зачем — тоже вопрос. Но что-то в его порыве, в этой слепой уверенности, заставило Данко подчиниться. «Вот же блин… нашёл проблему на свою задницу, ну да ладно, надеюсь у него всё нормально с головой…», — проговорил Ило про себя. Он просто шел, погруженный в свои мысли, или, скорее, в их отсутствие. Шаг за шагом, юноша уходил все дальше и дальше, стремясь раствориться в этом месте, которое еще недавно казалось ему неизведанным миром. Ило не строил планов, не обдумывал маршрут, просто двигался вперед, словно повинуясь какому-то внутреннему компасу. И даже упоминание о «компании Данко» не вызывало в нем ни малейшего отклика. Сейчас это было совершенно неважно. Он был сосредоточен на своем внутреннем путешествии, на стремлении к этой новой, манящей неизвестности. Все остальное казалось далеким и несущественным.