Когда зацветёт облепиха

Эрамс – процветающий город, известный своей оживленной торговлей и большим населением. Он походил на жемчужину, окруженную кольцом сельских поселений. Интересно, что многие фермеры в окрестностях Эрамса не ограничивались только сельским хозяйством, а активно занимались торговлей и развивали собственные ремесла, что делало город еще более динамичным и разнообразным. Богатство Эрамса привлекало не только торговцев и ремесленников, но и ученых, художников и музыкантов. Город становился центром культуры и знаний, где процветали искусства и науки. Библиотеки пополнялись новыми свитками, в мастерских создавались шедевры, а на площадях звучала музыка. Эрамс был не просто торговым центром, а настоящим сердцем мирп, пульсирующим жизнью и энергией. Миновав массивные городские ворота, Ило замер, зачарованный открывшимся видом. Перед ним раскинулась огромная площадь, пульсирующая жизнью. Его взгляд сразу же выхватил из общей картины шумный рынок, который, казалось, был основой этого города. Он простирался во все стороны, словно живой организм, дышащий ароматами специй, свежей выпечки и кожи. По площади сновали толпы людей, их взгляды притягивали яркие прилавки, ломящиеся от всевозможных товаров. Кто-то внимательно рассматривал искусно вышитые ткани, кто-то приценивался к сочным фруктам, а кто-то и вовсе увлеченно беседовал с торговцами, погрузившись в оживленный и, судя по жестам, весьма интересный диалог. Ило почувствовал, как его захватывает эта атмосфера кипучей деятельности, и предвкушение новых открытий защекотало его в груди. Ило, с глазами, полными изумленного восторга, крутил головой во все стороны. Он рассматривал не только толпу людей, но и пестрые ряды товаров, выставленных на продажу. Каждый прилавок, каждая безделушка казались ему чудом. Данко же, напротив, следовал за ним с некоторой опаской. Он внимательно всматривался в лица прохожих, словно ожидая подвоха. Эта бурная суматоха была ему крайне неприятна, и раздражение отчетливо читалось на его лице. Но стоило мужчине бросить взгляд на восторженного Ило, как вся тревога мгновенно отступала. Видеть этот неподдельный восторг было заразительно, и даже Данко не мог устоять перед его очарованием. — Ты впервые в таком месте? — Отец старается избегать больших городов, поэтому мы никогда не заежали в них, — с улыбкой оглядев торговые лавки, рассказывал юноша. Улыбнувшись краем губ, Данко снова бросил взгляд на парня, с интересом изучая его лицо. Что-то в нем было притягательное, но в то же время... странное. Но тут будто ощутив неладное, Данко резко обернулся. Мужчина окинул взглядом толпу прохожих, с опаской осматривая площадь. И тут его взгляд зацепился за высокую фигуру в темной накидке, выделявшуюся из общей массы. Незнакомец лишь коротко зыркнул на Данко, словно оценивая его, а затем стремительно скрылся в узком переулке, будто негласно приглашая последовать за ним. Внутри Данко что-то дрогнуло. Любопытство и страх сплелись в тугой узел. Не задумывая, Данко шагнул вглубь площади, совершенно забыв о Ило, который даже не заметил его ухода. Юноша остановился у одной из торговых лавок, его внимание уже привлекли яркие восточные сладости, выставленные на витрине. Убравшись в тень переулка, мужчина огляделся вокруг. Сделав несколько шагов вперед, Данко вдруг услышал знакомый звук, который заставил его сердце забиться быстрее — звон лезвия. Мгновенно тот отскочил в сторону, выхватив меч, и в тот же миг его оружие встретилось с атакой противника, искры разлетелись в разные стороны. Данко замер, глядя на незнакомца в темном балахоне, который, отразив его удар, тоже насторожился. На мгновение между ними возникло напряжение, но затем противник быстро отступил назад, оставив Данко в ожидании следующего хода. — Вижу, ты не растерял свои навыки, — вдруг усмехнулся неизвестный. Стоило лишь Данко услышать его голос, как мужчина замер в легком удивлении. Секундное замешательство, словно он споткнулся о невидимый камень, тут же сменилось поспешной, немного нервной улыбкой. Голос, видимо, застал его врасплох, вырвав из потока мыслей и заставив на мгновение потерять контроль над собой. — Дахир! — позвал тот. Но стоило ему произнести имя – всего лишь одно имя, – как напряжение в фигуре незнакомца словно схлынуло. Меч, до этого угрожающе поблескивавший в полумраке, с тихим щелчком вернулся в ножны. Затем произошло нечто, чего Данко никак не ожидал. Незнакомец медленно стянул с головы капюшон, и на плечи рассыпались пряди черных, как вороново крыло, волос. Они были длинными, собранными в небрежный хвост, и, освободившись, выпрямились, как потягиваясь после долгого заточения. На лице незнакомца появилась легкая, почти незаметная улыбка. Тонкие губы изогнулись в приветливой гримасе, и взгляд, до этого холодный и отстраненный, вдруг потеплел. — Не ожидал встретить тебя, — признался Данко, убирая меч в ножны. — Ну, мы не виделись около года, я и не думал, что ты меня узнаешь. — Признаю, ты застал меня в расплох. — Что ты здесь делаешь? — тут же спросил Дахир, скрестив руки на груди. Браслеты на его запястьях звякнули, и парень прислонился широкой спиной к стене. — Где твой табор? — Я один, — с улыбкой признался Данко. Заметив заинтересованный взгляд старого друга, тот усмехнулся краешком губ. Не говоря ни слова, он кивнул в сторону шумного рынка. Там, словно потерянный щенок, метался между прилавками Ило, явно что-то выискивая среди пестрой толпы торговцев и покупателей. — Что это за мальчишка? — Он спас мне жизнь, — машинально ответил Данко. — Что? Тебе? — удивился тот. Дахир, с внезапным интересом, задержал взгляд на юноше. Это был мимолетный, но острый взор, который скользнул по его лицу, изучая каждую черту. Затем, невольно, его глаза опустились ниже, пробежавшись по худощавой фигуре, скрытой под слоями одежды. В этом наблюдении не было ничего откровенного, скорее, профессиональная оценка, как если бы Дахир пытался разглядеть под покровом ткани нечто большее, чем просто тело. — Да ты шутишь. — Думай как хочешь, но пока я путешествую с ним. — Он что изгнанник? — спросил Дахир, заметно насторожившись. — Нет, сбежал из табора. — Сбежал? — Так он мне сказал, — утверлил Данко. Тяжело вздохнув, Дахир снова покосился на юнца, что расположился неподалеку. В его взгляде сквозила некая заинтересованность, когда он пробежал глазами по милому лицу парня. Тот был не просто симпатичным — в его чертах чувствовалась какая-то особая искренность, которая притягивала. Но больше всего Дахир привлекли глаза юноши, цвета светлого изумруда. Они сверкали, как драгоценные камни на солнце, и идеально вписывались в образ юного цыгана, который, казалось, был полон загадок и тайн. *** Ило, переходя от одного прилавка к другому, вдруг замер, завороженный выставленными украшениями. Подвески и браслеты, словно пойманные солнечные зайчики, искрились и переливались. Он никогда прежде не видел такой тонкой работы, такой искусности в ювелирном деле. Красота изделий просто ошеломляла. Но не успел Ило толком рассмотреть все это великолепие, как из-за прилавка вынырнул высокий, плотный мужчина. Его рука, как клещами, сжала запястье Ило так сильно, что тот невольно вскрикнул, тут же столкнувшись с гневным взглядом незнакомца. — Вор! — завопил тот. Ило вздрогнул, не успев даже ничего понять. — Грязный цыган, украсть у меня удумал? — Что?! — громко изумился Ило. Мужчина сжимал его тонкую кость мертвой хваткой, так сильно, что юноша невольно скривился и с болью прикусил губу. Он попытался вырваться, но хватка лишь усилилась, как стальной капкан. Все взгляды, до этого рассеянно блуждавшие по прилавкам прохожих, мгновенно приковались к этой сцене. Наблюдатели замерли, словно по команде, с любопытством и, возможно, с тревогой глядя на юнца, попавшего в беду. — Пустите! — Что ты украл? — снова завопил мужчина. — Я ничего не брал, — запротестовал Ило, пытаясь высвободить сдавленую руку. — Мне прекрасно известно, какие вы цыгане, воруюте всё, что блестит. — Не правда! — снова вскрикнул Ило на заявление торговца. — Думаешь, это сойдёт тебе с рук? Давно пора вас всех перебить! — Пусти! — зашипел Ило, зажмурившись. Слова мужчины врезались в парня, как осколки стекла, оставив неприятный ком в горле. Он попытался что-то возразить, но голос пропал. А продавец, этот здоровяк с налитыми кровью глазами, продолжал стоять на своем, не желая слушать никаких оправданий. Ило почувствовал, как на него обрушивается волна осуждения. Взгляды окружающих, как подобие острых кинжалов, пронзали насквозь. Хуже того, кто-то из толпы уже начал поддакивать продавцу, подливая масла в огонь. Ило почувствовал себя загнанным в угол, маленьким и беспомощным против этой грубой силы и всеобщего осуждения. — Я ничего не крал! — И я должен тебе поверить, грязное отродье? — гаркнул тот. Внезапно мужчина замер, перестав трясти Ило. В воздухе повисло напряжение, и его сердце забилось быстрее. Перед его лицом сверкнуло лезвие меча, отражая солнечные лучи, и он инстинктивно отшатнулся. Торговец, не в силах отвести взгляд от острия, быстро покосился на высокого мужчину, стоящего рядом. Тот выглядел уверенно, его глаза блестели решимостью, а рука была крепко сжата вокруг рукояти меча. — Он же сказал, что не брал, — с леденящим холодом проговорил Данко, сверля торговца взглядом. — Данко! — вздрогнул Ило, глядя на его суровое лицо. — А ты кто? Тоже цыган? — И, что? — холодно спросил мужчина, тем самым ответив на его вопрос. Сжимая запястье Ило все сильнее, торговец оскалился, но лезвие, пляшущее в опасной близости от его лица, снова обратило на себя внимание. Он словно играл с огнем, балансируя на грани безумия. Наблюдатели замерли, как громом пораженные. Недавнее осуждение на их лицах мгновенно испарилось, уступив место липкому страху и... брезгливости. В этой сцене было что-то отталкивающее, что-то, что заставляло невольно отвернуться, но в то же время приковывало взгляд. — Отпусти его! — Ещё цыгане будут мне указы раздавать, все и так знают, что вы бестыжие воры! — Да ну! — вдруг послышался изумлённый голос со стороны. Ило вздрогнул, словно от внезапного порыва холодного ветра, и резко обернулся. Его взгляд тут же столкнулся с незнакомцем, стоявшим у лавочки с драгоценностями. Парень, с едва заметной усмешкой на губах, неторопливо оглядывал торговца, будто оценивая его. На нем была темная туника, плотно облегавшая широкую грудь и перехваченная тугим кожаным ремнем. Сильные руки незнакомца были украшены множеством браслетов и колец, которые тихо звенели в такт его движениям, создавая едва уловимый, почти гипнотический звук. — А сам-то ты кто? — спросил Дахир а затем, не дожидаясь ответа, резким ударом ноги выбил опору из-под торговой лавки. Конструкция со скрипом рухнула, и выставленные на продажу украшения рассыпались по земле, словно золотой дождь. Торговец в панике отскочил назад, совершенно забыв о мальчике, стоявшем рядом. Но Данко не растерялся. Он мгновенно обхватил юнца за плечи и прижал к себе, укрывая от падающих предметов. Когда украшения разлетелись по земле, толпа наблюдателей ахнула. Кто-то даже не смог сдержать смех, глядя на растерянное лицо торговца. Дахир, усмехнувшись, отошел от поверженной лавки и с явным раздражением принялся пинать золотые кулоны и подвески, разбросанные по земле. Его сапог безжалостно топтал драгоценные изделия, словно они были не более чем мусором. — Мои драгоценности! — завопил торговец, рухнув на колени. — Собака в собственном дерьме копается, смех да и только, — усмехнулся Дахир. В воздухе повисла неловкая тишина, которую внезапно разорвал чей-то заливистый хохот. Словно по команде, многие подхватили этот смех, заражаясь весельем. В центре внимания оказался торговец, который, покраснев, судорожно поднимал с земли рассыпавшийся товар. Видимо, его неуклюжесть стала последней каплей, вызвавшей взрыв всеобщего ликования. Данко, стоявший чуть поодаль, смерил парня улыбчивым взглядом. Тяжело вздохнув, он отвернулся, словно унося с собой часть чужого смущения. — Какой ты плохой цыган! — А ты что думал? — усмехнулся Дахир. Слова парня слегка развеселили Данко. Он невольно усмехнулся, но тут же покосился на Ило. В глазах юноши плескалась такая жалость и обида, что Данко почувствовал укол совести. Ило смотрел на торговца, будто тот предал его, отнял что-то очень важное. Он даже не сразу осознал, что находится в объятьях мужчины, который только что практически вырвал его из лап этого самого торговца. — Пошли, Ило! — Что? — не понял юноша, тут же переведя на него взор. Данко схватил его за руку, крепко, почти отчаянно. Смех толпы, казалось, звенел в ушах, едкий и насмешливый. Не обращая внимания на толкающихся людей, на их удивленные и порой злобные взгляды, Данко потащил его сквозь этот балаган, прочь от пестрого рынка, прочь от этого всеобщего веселья, которое казалось таким чужим и неуместным. — Нам больше нечего здесь делать. — Эй, Данко, меня подожди, — вскрикнул Дахир и кинулся вслед за ними. Вскоре они и вовсе исчезли в хохоте толпы, что всё ещё тянулся со всех сторон рынка, словно живая река, бурлящая радостью и шумом. Их силуэты растворились среди ярких платков, пестрых вывесок и жестикулирующих рук, оставив после себя лишь эхо мимолетного веселья. *** В самом сердце города, где шум и суета казались приглушенными, как под толстым слоем ваты, они остановились. Данко, до этого напряженно сканировавший окружающее пространство, перевел взгляд на Ило. Тот стоял, слегка покачиваясь, и с каким-то странным, почти испуганным изумлением косился на проходящих мимо людей. Казалось, он впервые видел их, или, может быть, видел их в таком количестве впервые. В его взгляде читалось что-то, что Данко не мог сразу понять – смесь любопытства, растерянности и, возможно, даже легкого страха. — Не обращай внимание. — Да знаю я, — буркнул тот. Тут же внимание Ило привлёк их новый спутник, что не спеша приблизился к ним. — А это кто? — Мой старый друг, —рассказал Данко. — Меня зовут Дахир, а тебя как, малец? — Ило! — тут же ответил юноша на заданный вопрос. — Сердечный, значит, а моё имя значит, безупречный, —похвалился парень. Тяжело вздохнув, Ило почувствовал, как напряжение постепенно покидает его тело. Внезапное происшествие, которое так сильно его напугало, наконец закончилось, но его последствия все еще оставляли неприятный осадок в душе. Он покосился на Данко и вдруг заметил, что тот крепко держит его за руку. Это осознание накрыло его, как волна, и Ило резко отпрянул, словно обожженный, буквально вырвав свою ладонь из захвата. Внутри него закипели смешанные чувства — смущение, неловкость и даже страх. Почему он не заметил этого раньше? Почему они простояли так долго, не замечая, как близки друг к другу? Теперь, когда расстояние между ними вновь увеличилось, Ило почувствовал, как в груди застряло что-то тяжелое. — Ты чего? — в недоумении спросил Данко. — Да так..., — сдавлено выдавил юноша, сжимая руки за спиной. Ило вдруг ощутил, как волна эмоций накрыла его с головой. Румянец залил лицо, и парень почувствовал, как сердце забилось с такой силой, будто пыталось вырваться из груди. Глаза нервно метались по сторонам, и он не знал, куда смотреть — на людей вокруг, которые казались ему чужими, или на небо, которое вдруг стало слишком ярким. Внутри бушевали чувства, которые юноша не мог объяснить, и это только усиливало его смятение. «Чего это я? Он же ничего не сделал... тогда откуда это чувство? Что вообще со мной происходит? Я же не заболел? Нет не заболел...,» — про себя принялся рассуждать тот. Увидев его реакцию и румянец, вспыхнувший на щеках, Дахир не смог сдержать улыбки. — Куда вы идёте? — Куда глаза глядят, — усмехнулся Данко. — А переночевать есть где? Если нет, то тут не далеко остановился табор. — Думаешь, это – хорошая идея? — Да, барон – мой старый знакомый, уж точно не обидит, — уверил Дахир. Данко усмехнулся, но в этот раз не поддался порыву действовать сразу. Он понимал, что ситуация требовала обдуманного подхода. Краем глаза он заметил Ило и невольно покосился на него. Их взгляды машинально встретились, в этом мимолетном контакте промелькнуло что-то невысказанное. — Что скажешь? — Я не против, — смущенно ответил Ило, всё ещё не в силах успокоить рвущееся из груди сердце. Как и предсказывал Дахир, табор разбил лагерь совсем рядом с городом. Вскоре их заметили, и местный барон, встретив путников с радушной улыбкой, без лишних расспросов предложил им приют. С наступлением темноты над лесом разлилась мелодичная музыка. Цыгане, собравшись вокруг пылающего костра, пели, ели и веселились. Одна из женщин, поддавшись ритму, закружилась в танце, и ее движения вторили разливающейся вокруг музыке. Будучи народом кочевым, цыгане привыкли к встречам с разными людьми и всегда были готовы к появлению новых, интересных лиц. Под треск костра и мягкое потрескивание дров Дахир и Данко, наполнив стаканы вином, устроились поудобнее. Их голоса, то тихие, то оживленные, сплетались в интересную беседу. Ило же, казалось, был где-то далеко. Он медленно потягивал вино, погруженный в собственные мысли, словно не слышал ни звуков костра, ни разговора друзей. Мир вокруг сузился до теплого стакана в руке и вихря образов, роящихся в его голове. — Откуда ты знаешь этого барона? — решил спросить Данко. — Пересекались ни раз. — Кстати, а в городе что ты делал? — Пытался разбогатеть, — усмехнулся Дахир, делая несколько глотков вкусного свежего вина. Внезапно, будто вынырнув из ниоткуда, к ним подбежала девочка в ослепительно-розовом платье. Она, казалось, совершенно не замечала присутствия мужчин, сразу же направившись к Ило, как магнитом притянутая. Её появление было настолько неожиданным, что Ило невольно обернулся, заинтригованный её стремительным приближением. — Пойдём танцевать. — А... но. — Пошли! — звонко позвала она, и тут же маленькие ладони сплелись вокруг руки юноши. Ило вскочил на ноги, тут же направился к танцующим женщинам. Ноги сами несли его к этому вихрю движения и смеха. Стоило ему оказаться в их кругу, как его накрыла волна ритма. Музыка, до этого звучавшая фоном, теперь пульсировала в каждой клетке его тела. Словно забыв обо всем на свете, Ило откинул от себя все мысли и бросился в пляс. Он двигался плавно, поддаваясь музыке, чувствуя себя частью этого живого, дышащего организма. Вокруг него мелькали яркие женские юбки, создавая калейдоскоп цвета и движения. Юноша не думал о том, как выглядит, просто наслаждался моментом, растворяясь в танце. В тишине ночи, нарушаемой лишь тихим шелестом листвы, Ило двигался с грацией, от которой захватывало дух. Его руки, словно крылья, описывали в воздухе невидимые узоры, а каждый шаг по росистой траве казался невесомым. Украшения, мерцающие в лунном свете, подчеркивали изящество его движений, а глаза, цвета молодой листвы, сияли каким-то неземным светом. Данко замер, завороженный, он не мог отвести взгляда от танцующего юноши. Ило двигался с такой плавностью и грацией, что казалось, будто он не касается земли, а парит в лунном свете. В груди Данко что-то оборвалось, будто лопнула натянутая струна. Мир вокруг перестал существовать, сузившись до одной фигуры, танцующей в серебристом сиянии. Все звуки исчезли, поглощенные тишиной, и остался лишь оглушительный стук собственного сердца, отзывающийся эхом в каждом движении Ило.