Когда могущественный не падет (When the Mighty Don't Fall)

      Галактика содрогнулась под мощью Империи Палпатина. Миллионы существ задавались вопросом, как они попали под власть императора-тирана. Большинство гадали об этом лишь мысленно, поскольку не хотели последствий задавания этого вопроса вслух.              Было много тех, кто приветствовал мощь Империи. Кто пользовался ее преимуществами и порядком. Они поспешили выслужиться перед Палпатином и построить свои собственные мини-империи внутри его.              И были миллионы людей, которые страдали, умирали и были обездолены, когда император забирал людей и ресурсы для своих армий и флота. Ходили слухи об огромном секретном проекте, но никто не мог это подтвердить, и подобное считалось легендой.              Но было несколько храбрых несогласных, которые были готовы вслух бросить императору вызов. Делали это словами и действием. Они называли себя Альянсом.              Империя назвала их Восстанием и стремилась искоренить.              И больше не было ни одного джедая, который мог бы поднять свой голос за справедливость или мир. Они были уничтожены, как паразиты, во время Приказа 66.              Все, за исключением очень немногих.              *****              — Должен сказать, это самая уютная пещера, которую ты нам до сих пор находил, — прокомментировал Кеноби, плотнее запахиваясь в свой коричневый плащ и хмуро глядя на капли воды, стекающие по скалистым стенам пещеры.              Анакин не потрудился ответить, перед ним на земле лежало несколько датападов, пока он изучал карты и списки.              Кеноби вздохнул. — Я пытаюсь решить, что я больше ненавижу — действительно влажный или действительно сухой климат. Шансы, на самом деле, равны.              — Ты хотел мне с этим помочь?              — Я уже тебе помогаю. Но ты предпочитаешь слушать мнение Рекса. Так что я просто подожду, пока у тебя не появится план, а потом подвергну его сомнению.              С другой стороны пещеры клон-коммандер насмешливо фыркнул, просматривая свой собственный датапад и делая пометки.              Когда Палпатин повернулся против них, Анакин и Оби-Ван поняли, что 501-й был в серьезной опасности. Палпатин не потерпел бы никакого вызова своему новому порядку, и он был безжалостен. Анакин и Кеноби сделали все возможное, чтобы использовать Силу для деактивации чипов-ингибиторов в мозгах своих людей, но даже с их Силой это было тяжело.              Они понесли ужасные потери, когда Палпатин использовал чипы, чтобы уничтожить 501-й. Они спасли около четверти своих людей, среди них Кикса, Джесси и Рекса.              Именно эта группа опытных бойцов сформировала ядро повстанческих войск, обучая их, руководя и создавая боевую силу, у которой, по крайней мере, был шанс противостоять дисциплинированной мощи Империи.              В настоящее время Рекс, Джесси и их медик были частью небольшой группы, возглавляемой Анакином и Оби-Ваном, которая перемещались с места на место во время своей миссии.              Анакину и его наставнику было поручено найти имперских офицеров, которых они могли бы привлечь на свою сторону. Даже при всей мощи имперских войск многие начинали сомневаться, действительно ли Империя принимает близко к сердцу интересы каждого.              Анакин и Оби-Ван связались со своими агентами в Империи и получили списки нескольких флотов звездных разрушителей. Конечно, это были тысячи офицеров и членов экипажа, и поэтому при переезде с места на место Анакин, Рекс и Оби-Ван внимательно изучали их и выясняли прошлое этих людей и их симпатии.              Люди, имеющие семьи, с меньшей вероятностью рискнули бы присоединиться к ним, если бы не смогли доставить своих близких в безопасное место. Это, конечно, не исключало таких людей, но затрудняло их вербовку.              Тем не менее, они сузили круг тех, в отношении которых смогли бы действовать достаточно быстро, и, таким образом, искали наилучшие способы взаимодействия со своими потенциальными союзниками.              Рекс издал испуганное восклицание и передал свой датапад Анакину.              — Вы думаете, это тот же самый человек, сэр? — спросил он, и Анакин посмотрел на имя, которое тот выделил.              Пиетт, Фирмус — капитан «Опустошителя».              — У нас есть изображение? — спросил Кеноби, оглядываясь через плечо. Анакин развернулся и поднял датапад.              Старше, конечно, но определенно тот же самый человек, которого он встретил много лет назад во время Войн клонов. Что ж. Капитан одного из лучших кораблей имперского флота.              Пришлось ли вам пойти на компромисс, капитан? — задумался Анакин.              — Ну, по крайней мере, с ним стоит поговорить, — сказал, наконец, Анакин. — Подобное было бы действительно переворотом. Это корабль, который Дарт Магнус использует в качестве своего флагмана.              — Заставляет меня задуматься, что ему пришлось сделать, чтобы достичь такого высокого положения, — с сомнением вставил Оби-Ван.              Анакин вспомнил серьезного и убежденного юношу. — Я хотел бы думать, что он сохранил то, кем был. Мы должны помнить, что в армии есть миллионы людей, которые находятся там по убеждению в своей правоте. Не все из них Таркины.              — Хорошо, добавлю его в наш список, — сказал Рекс. — Я сообщу нашим агентам, чтобы они начали собирать больше информации об этих людях — чтобы выяснить, как мы сможем с ними связаться.              — Спасибо, коммандер, — сказал Анакин, когда Рекс вынырнул из пещеры, чтобы передать указания.              — Все еще так странно видеть его без доспехов, — прокомментировал Оби-Ван. — Я часто задавался вопросом, не спит ли он в них.              — Да? — раздраженно спросил Анакин. — Это действительно странно, мастер.              — Ты что-нибудь слышал от Падме? — спросил Кеноби, игнорируя последнее.              — Не в течение трех дней, но в этом нет ничего необычного. Они в нашем безопасном доме на Альдераане, и детям там нравится. Кроме того, ей легче договориться с контрабандистами о поставках продовольствия и не привлекать к себе внимания в больших городах.              Он рассказал своему наставнику и другу о своем тайном браке вскоре после того, как они вернулись на Корускант после операции во Внешнем Кольце. Оби-Ван отреагировал не так сильно, как он ожидал.              — Ты думал, что я от тебя отрекусь, Анакин? — спросил Оби-Ван.              — Я... не был уверен, мастер. Это прямо противоречит кодексу джедаев...              — Некоторые из этих кодексов нуждаются в исправлении, — сказал ему друг. — Да, я думаю, что в наше время подобное опасно, и это означает, что ты будешь отвлекаться, но ведь ты так и поступал с момента встречи с ней.              — Так и есть, — ответил Анакин, улыбаясь. — Но это еще не все.              — Еще? Она тайный джедай или что-то в этом роде?              — Нет. Но она беременна.              Последовало долгое молчание.              — Она... звезды, Анакин. Я... Ну, полагаю, сначала поздравляю. Ты — отец. — Оби-Ван внезапно истерически расхохотался.              — Что? — спросил Анакин, скрестив руки на груди и нахмурившись.              — Теперь ты узнаешь, с чем я имею дело, — выдавил Оби-Ван между хрипами.              Дело в том, что он был более прав, чем предполагал, когда Лея решила совершить то, что станет первым из многих сюрпризов в ее жизни, появившись вскоре после своего брата.              Близнецам сейчас было по 8 лет, и они были очень могучи в Силе. Настолько, что Оби-Ван забеспокоился, что Палпатин сможет их почувствовать, и предложил создать безопасные дома, дабы передвигаться и не давать ему заострять на них внимание.              Люк, к великой радости и восторгу Анакина, был так же одержим машинами и полетами, как и его отец, и когда тот видел своего сына, они обычно разбирали что-то на части, чтобы «улучшить» это в течение пяти минут.              Лея была проницательной и наблюдательной, и обычно проблемы у них возникали именно из-за ее планов. Она часто указывала, что в ее планах нет ничего плохого, но Люк не знает, как выполнить их с какой-либо тонкостью. И это было правдой.              Они были очаровательны, поскольку Оби-Ван не знал ни одного близнеца в истории ордена джедаев, и их способность быть настолько в гармонии друг с другом выходила за рамки обычной чувствительности к Силе. Возможно, Йода смог бы пролить на это некоторый свет, но последнее, что слышал Анакин, тот укрывался в системе Дагоба, и было слишком рискованно пытаться с ним связаться. Анакин надеялся, что когда-нибудь его дети встретятся с миниатюрным мастером-джедаем.              Однако прямо сейчас они были в большей безопасности на Альдераане, пока он, Оби-Ван и Рекс выполняли свои миссии для Восстания. В настоящее время они находились на Тарисе, рискуя в опасном подземном городе и пещерах, сделанных там из обломков. Это было отличное укрытие, и они часто использовали его за последний год, так как мало кто хотел рисковать опасностями ракгулов, которые жили под экуменополисом планеты.              Рекс нырнул обратно.              — Ну, сообщения нашим контактам отправлены. Я сказал, что мы будем на Датомире, когда они что-нибудь найдут, так что нам пора.              Анакин и Оби-Ван натянули плащи через головы и вышли, чтобы присоединиться к клон-коммандеру, направляясь к своему скромному маленькому кораблю. Это был простой грузовой корабль, но Анакин проводил свободное время, внося изменения (Оби-Ван каждый раз протестовал, что ему не нужно лететь быстрее, и долготерпеливый Рекс обычно привлекался, чтобы помочь.). Теперь корабль был довольно быстр и оснащен приличным оружием, если оно им понадобится.              Хотелось бы надеяться, что их работа принесет свои плоды.              ****              Капитан Пиетт двигался сквозь толпы людей по длинным коридорам огромных верфей Куата. «Опустошитель» проходил небольшой ремонт после последней стычки с флотом повстанцев, и Пиетт воспользовался возможностью, чтобы осмотреть некоторые другие корабли. Ему всегда нравились хорошо скомпонованные космические суда, независимо от их размеров, но он покинул свой корабль, в основном, для того, чтобы на два дня перевести дух.              Командовать флагманом флота Дарта Магнуса действительно являлось огромной честью, но также было и очень напряженно работать между лордом ситхов и адмиралом, которому капитан не нравился.              Магнус назначил Пиетта командиром, но Оззель с самого начала это возненавидел, не скрывая своих чувств по поводу скромного происхождения Пиетта из Внешнего Кольца. Сам Оззель был из Ядра, о чем он любил напоминать практически всем.              Пиетт приложил все усилия, чтобы избавиться от своего аксиланского акцента, когда шесть лет назад его «пригласили и потребовали» присоединиться к имперскому флоту. В то время он так этим гордился. В запросе упоминалась его работа в антипиратском флоте, и он был назначен на «Мститель».              Пиетт усердно работал, надеясь, что Империя действительно принесет прочный мир и помощь тем, кто в ней нуждается.              В течение двух лет его вера в Империю пошатнулась, но к тому времени он получил повышение, и у него были тысячи людей, о которых нужно было думать. Поэтому Пиетт делал все возможное, чтобы его людьми хорошо руководили, и чтобы, насколько это было для него возможно, они сражались с честью.              Магнус заметил его способности и перевел его на «Опустошитель». Пиетт был его капитаном уже четыре года, и его вера в Империю из шаткой превратилась в весьма разочарованную. А это означало, что он оказался в довольно опасном положении. До него доходили слухи, что ситхи могут читать мысли, и он научился сдерживать свои эмоции, находясь на мостике.              Пиетт остановился у одного из больших иллюминаторов и посмотрел на свой корабль. Он любил его и гордился командой — они были хороши. Если бы только он мог гордиться тем, за что они сражались.              Недавно он высказал это генералу Вирсу, который тут же велел ему заткнуться и потащил в свою каюту.              — Фирмус, ты же знаешь, что я разделяю это мнение. Но говорить подобное где угодно, кроме уединения твоей или моей каюты, — опасно. И даже в этих случаях я не уверен, не может ли кто-то нас подслушивать.              Пиетт вздохнул. — Что мне тогда делать, Макс? Это не то, ради чего я присоединился. Мы порабощаем галактику. Я присоединился к аксиланскому флоту именно для того, чтобы бороться с подобным.              — Я знаю. У меня нет ответов, капитан, хотел бы я их иметь. На данный момент мы делаем все, что в наших силах, и, со своей стороны, по крайней мере, мы можем быть справедливыми к повстанцам, а не являться теми монстрами, которыми нас выставляет их пропаганда.              Кто-то толкнул его сзади, пробормотав: «Извините». Пиетт оглянулся через плечо, но не увидел ничего необычного...              ...человек в капюшоне повернулся, чтобы посмотреть прямо на него, и Пиетт узнал эти пронзительные голубые глаза.              Криффова преисподняя. Может, у него галлюцинации? Все они были мертвы. Приказ 66 был отдан.              Мужчина еще секунду пристально смотрел на него, а затем отвернулся. Пиетт двинулся следом и быстро направился сквозь существ в коридорах, стараясь не выпускать из виду этот коричневый капюшон. Мужчина нырнул за поворот, и Пиетт...              ...едва не врезался в широкую грудь генерала Вирса.              — Кого ты ищешь, Фирмус? — спросил он, когда Пиетт оглянулся через плечо.              — Мне показалось, что я видел... извини, Макс, я ошибся. Мне показалось, что это был кое-кто знакомый. Ты тоже возвращаешься на борт?              — Верно. Только что закончил хороший голозвонок с Майрой и Зевом.              Пиетт пошел в ногу со своим другом. Они с генералом были необычной парой, и он знал об этом. Но был очень благодарен за друга.              Когда Пиетт впервые попал на борт «Опустошителя», то держался особняком. Он всегда так делал, его годами приучали держаться на некотором расстоянии. Глубоко внутри себя капитан знал, что для него неестественно быть изолированным и замкнутым, однако жизнь не была к нему благосклонна, и он научился справляться с одиночеством и потерями.              «Железный Макс», как того называли (в основном, с благоговением, но также и с любовью), был армейцем до мозга костей, и все же что-то заставило их обоих работать вместе. Пиетт всегда думал, что это было первое собрание старших офицеров, когда Оззель вел себя с ним, как невыносимый осел. Вирс остановил капитана после завершения и предложил пойти выпить в ближайшую офицерскую гостиную. Пиетт согласился, и они обнаружили, что им очень нравится разговаривать друг с другом.              Вирс, однако, придерживался другого мнения и сказал, что заметил Пиетта, когда низкорослый капитан посмотрел в лицо здоровенному сержанту ростом в 6 футов 4 дюйма[1], который явно страдал от похмелья, и приказал ему вернуться и начистить сапоги до имперского стандарта.              Сержант от гнева стал ярко-красным, и Вирс сказал, что был готов подойти и вмешаться, когда Пиетт указал, что быть застреленным из-за крема для обуви было чертовски глупо, и генерал увидел, как капитан положил руку на свой бластер.              — Но я не знал, что ты там, Вирс, так что действительно не понимаю, как тот момент может считаться нашей встречей.              — А я считаю так. Это заставило меня обратить на тебя внимание, и буду честен. Я обычно стараюсь не обращать внимания на военный флот. Было так приятно наблюдать, как этот большой идиот побелел, как мел, когда ты произнес свою элегантную речь, которая обычно подразумевает смерть и расчленение.              Пиетт рассмеялся. Но он знал, какой тон подразумевал Вирс.              — Как они там?              — Зев умоляет об... —  Макс понизил голос. — ...истребителе-крестокрыле на день рождения. Фирмус, не смейся, это не смешно. Я не могу это ему подарить. Мне придется еще раз попробовать с СИДом.              Зев унаследовал всю целеустремленность своей матери и уже два года любил истребители.              — Что ж, желаю удачи с этим, генерал. Я уверен, что твой семилетний ребенок поймет.              Вирс бросил на него сердитый взгляд. — В высшей степени бесполезно, капитан.              Пиетт пожал плечами, когда они вошли в лифт, чтобы подняться на шаттл, который доставит их на «Опустошитель». — Боюсь, я не особенно хорошо лажу с детьми. Если он когда-нибудь встретит меня, ты это узнаешь.              Два офицера сели в шаттл, и Пиетт выслушал, что Майра делает с домом, и как процветает ее бизнес. У нее был исключительно хороший вкус, и другие были готовы заплатить высокую цену за ее советы и опыт в дизайне. Капитан очень хотел встретиться с семьей Вирса, но до сих пор это не укладывалось в расписание имперского флота.              Они пришвартовались в одном из отсеков «Опустошителя», и Пиетт предложил Вирсу выпить кафа в своей каюте, прежде чем они приступят к своим обязанностям.              — Не против, если его сготовлю я. У тебя всегда есть вещи гораздо лучше, чем отстой в столовой.              — Что ж, поверю тебе на слово, потому что мне он совсем не нравится.              Пиетт любил чай, особенно чай со своей родной планеты, с его уникальной смесью специй и трав. Вирс посмеивался над этим, и поскольку Пиетт был хорошим другом, он держал под рукой запас кафа, когда Вирс оказывался в его каюте.              Они вдвоем вошли в каюту капитана. Та была удобной, но очень простой. Пиетт вырос практически безо всего и не испытывал потребности в излишествах. Тем не менее, он испытывал любовь к маленьким деревьям, и у него имелась коллекция, о которой он заботился. У них был приятный свежий, слегка землистый аромат, и Пиетту это нравилось. На Аксиле леса были очень редкими, и там, где он вырос, действительно было очень мало деревьев.              Вирс занялся приготовлением кафа, пока Пиетт заваривал чай. Он пошел за свежим форменным кителем, и только тогда заметил комлинк.              — Вирс, ты это узнаешь?              Он вернулся в главную комнату из своей спальни, держа его в руках. Генерал мельком взглянул на него.              — Это не мой. А разве не твой?              — Нет, свой у меня в кармане брюк.              — Как странно. На нем есть сообщение. Может, оно что-нибудь прояснит.              Пиетт впервые заметил мигающий маленький красный огонек и нажал на сообщение.              — Капитан Пиетт, возможно, вы меня не помните, но это генерал Скайуокер.              Пиетт поставил запись на паузу, его мозг лихорадочно работал, пока он смотрел на Вирса, который застыл на середине глотка своего кафа.              Он медленно опустил кружку.              —  Скайуокер? Как... джедай?              — Говори потише, Вирс.              Пиетт вытащил сканер из ящика стола, на котором держал свои деревья, и прошелся с ним по комнатам.              Вирс поднял бровь. Пиетт кивнул и выключил сканер. — Мы можем говорить свободно.              — В последнее время вы немного параноик, капитан?              — Вообще-то, да, генерал.              — Что ж, я действительно не могу тебя винить, — вздохнул Вирс. — Я бы очень хотел услышать, почему с тобой связывается мертвый джедай.              — Не такой уж и мертвый, — сказал ему Пиетт. — Я видел его на Куате.              Анакин Скайуокер связался с ним.              Он еще раз нажал кнопку воспроизведения.              — Я хотел бы поговорить с вами, капитан. Если вы помните наш разговор восемь лет назад, я хочу знать, по-прежнему ли вы привержены борьбе с тьмой, как, я полагаю, вы выразились. Со мной можно связаться по этому комлинку. Очевидно, прошу вас позаботиться о том, чтобы он не попал в чужие руки. Я буду ждать от вас вестей.              Запись закончилась.              Он с минуту смотрел на ошеломленное лицо Вирса.              — Ну, Макс, я не хочу впутывать тебя в это дело.              —  Фирмус. — Не часто генерал был так явно шокирован. — Ты действительно думаешь о том, чтобы связаться с джедаем-мятежником?              Пожалуйста, пусть Макс из-за этого от него не отвернется.              — Ты же знаешь, Вирс, как я отношусь к происходящему. Возможно, это — мой шанс сделать то, что я считаю правильным. Я... Я пойму, если тебе нужно дистанцироваться...              Вирс фыркнул и скрестил руки на груди.              — Не говорите мне такой ужасной чепухи, капитан. Дистанцироваться. Честно. Ты должен знать, что я никогда бы этого не сделал. И тебе нужен кто-то, кто присматривал бы за тобой, если ты собираешься совершить государственную измену.              — Я не хочу подвергать опасности Майру и Зева, Вирс.              — Это не тебе решать, Пиетт. Я не говорю, что присоединюсь к тебе в этом. Я говорю, что буду присматривать за тобой. Есть разница.              Пиетт кивнул. — Спасибо, Макс. Тогда тебе лучше уйти. Я собираюсь совершить государственную измену.