Расставание не бывает сладким
19 февраля 2025 г., 19:12
— Так глупо было думать, что вам это когда-нибудь сойдет с рук, капитан.
Коммандер улыбнулся, когда ему сломали вторую ногу, и агония от скрежета костей заставила всхлипнуть.
— Мы можем заниматься этим вечно, Пиетт. Вы, конечно, не сможете. Осталось не так много костей, которые мы можем сломать, прежде чем шок вас убьет.
Но он не мог заговорить. Дело было слишком важно — он всегда знал, что это может стоить ему жизни.
— Но они все у нас. И мы собираемся убить их всех у вас на глазах.
Нет. Конечно, нет. Они не могли этого сделать.
— Должны ли мы сначала пригласить Вирса? Или его жену?
— Нет! Пожалуйста... вы не можете...
— Или детей. Маленькая девочка, кажется, очень вас любит. Мы можем начать с нее.
Дверь с шипением открылась, и Пиетт не мог этого вынести...
СТОП.
Он сел, резко дернув плечом, напомнив себе, насколько это плохая идея, свесил ноги с дивана, все еще содрогаясь от ужаса, и вытер лицо рукой.
Сила побери. Это было хуже всего… Ну, это было почти хуже всего. К счастью, оно остановилось до того, как могло им стать, что означало...
Тихие звуки на лестнице, и он попытался успокоиться, когда ее маленькая фигурка вошла в гостиную. Он спал здесь, чтобы Вирс и Майра могли занять его комнату.
— Капитан Фирмус? — спросила она, и ее голос слегка дрогнул.
— Мне так жаль, дорогая, мне очень жаль, — сказал он, когда она подбежала, и убрал руку, позволяя ей забраться к нему на колени и обхватить руками его шею. Он крепко обнял ее одной рукой.
— Мне жаль, что вы это увидели. Я...
— Я остановила это. Они так и не поймали нас, капитан Фирмус, — уверенно сказала она, отстраняясь, чтобы заглянуть ему в лицо.
Но они могли…
— Я знаю, дорогая, но вы... вы видите то, чего я больше всего боюсь.
— Мы не позволим им до нас добраться. — Она сделала паузу и приложила маленькую ладонь к его щеке. — Но... но первая часть действительно произошла. Они причинили вам такую сильную боль... — Ее губа задрожала и... это дорогое дитя. Которая скорбела о нем, даже когда ей снились его кошмары.
— Теперь все в порядке, Лея, с этой частью, вы же знаете, что все стало лучше, — сказал он, позволяя ей снова прижаться к своему здоровому плечу.
— Но это было не так, — сказала она, и он почувствовал слезы на своей толстовке.
— Было, — тихо согласился он, не в силах этого отрицать. — Но ваш отец и генерал Вирс меня вытащили. И множество других храбрых людей.
Девочка кивнула. — Я бы хотела, чтобы этого с вами не случалось, — сказала она ему в плечо.
Пиетт вздохнул. — Я тоже, но... — Как ему ей это объяснить? — Иногда даже такие вещи стоят того, чтобы бороться со злом.
Она шмыгнула носом и снова посмотрела на него. — Я хочу бороться со злом. Чтобы они не смогли сделать этого с вами. Или с кем-либо еще.
Дорогая девочка. Возможно, вам придется. Но не сейчас.
— Вы очень храбры, Лея.
— Вы тоже.
— Да, это так, — произнес новый голос, и две руки легли ему на плечи, затем скользнули вниз, чтобы обхватить его грудь, и он почувствовал пряный яблочный аромат, который у него с ней ассоциировался.
— Все в порядке, Лея-медведица. Ты можешь идти спать, моя сладкая. Капитан Фирмус со мной.
Вот как?
Лея посмотрела через его плечо, оценивая ситуацию. Затем кивнула. — Хорошо. — Она погладила его по щеке и соскользнула вниз, подбежав к лестнице, где остановилась, чтобы улыбнуться им через плечо.
— Я никому не скажу.
— Спасибо, дорогая, — отозвалась Сола.
*****
Она чувствовала, как у Пиетта колотится сердце в груди, и он все еще дышал слишком часто, ужасный адреналин ночного кошмара был ей тоже слишком знаком. Она допоздна не спала и гуляла вне дома, потому что не могла уснуть, а не из-за кошмаров.
Она была благодарна за то, что не спит, так как вошла вовремя, чтобы услышать, как он пытается объяснить, почему его страдания того стоили.
Этот человек. Сделанный из стали под мягкой и спокойной внешностью. Тем не менее, он все еще человек, и его самый большой страх был за тех, кто ему дорог.
— Чаю? — шепнула она ему на ухо и заметила, что его волосы слегка завились. — Снаружи?
— Пожалуйста, — сказал он, слегка вздрагивая, и она не была уверена, было ли это от кошмара или от ее близости.
Она отпустила его и тихо вернулась на кухню, включила свет над плитой и разогрела чайник, направляясь за кружками и чаем. Когда она вернулась, капитан ждал ее, стоя возле дивана с перекинутым через руку шерстяным одеялом и с более спокойным выражением лица. Он открыл дверь ладонью, и они оба вышли на крыльцо.
Было намного холоднее, чем несколько ночей назад, когда они делали это в прошлый раз. Возможно, судьба знала, что им тоже нужна эта ночь, поскольку завтра он уезжал с ее сестрой, и у нее не было уверенности, что они встретятся снова.
И Сола хотела получить гарантии.
Он сел, и она более осторожно последовала его примеру, поставив обе кружки на стол перед ними, когда капитан встряхнул одеяло, чтобы укрыть их обоих, прежде чем они возьмут горячие кружки.
— Я и вас разбудил? — спросил Пиетт.
— Я не спала, капитан, — отозвалась она. — Иногда я просто не могу заснуть. Хотя и предпочитаю это тому, что у вас только что было.
Она изучала его в свете луны, падающем на них. За последние несколько дней у нее было много возможностей заняться этим, и она поняла, что запоминает его черты. Не красавец в общепринятом смысле, но ей нравились черты его лица и то, как изгибались губы, когда он был весел, и эти глаза. Карие и такие выразительные. И они светились, когда он улыбался.
Сола считала себя довольно рациональным существом. Она была уверена в себе и искусна в том, что делала. Женщины Наберри не хотели стоять в стороне, будь то помощь кому-либо в приготовлении обеда или борьба за мир в галактике.
У них с Падме было много общего, именно поэтому они были хорошими подругами, а также сестрами. Однако имелось ключевое различие. Падме приходилось ломать голову над вещами и обсуждать их, прежде чем принимать окончательные решения. Сола всегда, всю свою жизнь сразу знала, чего хочет. Ей не нужно было долго об этом думать. Было ли это выбором ужина, работы, которую она желала, или, в данном случае, мужчины, которого она хотела.
Итак, хотя она уже смирилась с тем, что он будет ей принадлежать, для нее все равно было ошеломляющим, что это произошло так быстро. Обычно она была готова к любой ситуации, в которую попадала.
Он застал ее врасплох.
— Я ненавижу, что она видит мои кошмары, — резко сказал Пиетт, делая глоток и заметно замедляя дыхание.
Да, ее племянница проявляла в Силе удивительные способности.
— Падме рассказывала мне об этом. Капитан… Я полностью понимаю, почему это вас огорчает, но моя племянница показала себя удивительно стойкой. То, что я увидела сегодня вечером, было не ужасом, а горем от того, что вы пострадали.
И ей это тоже причиняло боль. Майра рассказала ей все, что знала о событиях на «Опустошителе», — что ее муж сделал для своего друга, и какую цену заплатил Пиетт за Восстание. Сола нашла местный тир и в течение трех часов стреляла по мишеням. После этого она была измотана и все еще хотела сделать больше.
Он вздохнул, глядя в свою кружку. — Я не желаю ей и этого.
— Фирмус.
И он вскинул на нее испуганные глаза при использовании его имени, и Сола намеренно расслабилась рядом с ним, наслаждаясь теплом.
— Мы скорбим о людях, которых любим. Моя племянница любит вас. И, если я правильно расслышала, была бы более чем счастлива за вас сражаться. — Она улыбнулась мужчине. — Я полностью с ней согласна.
Он поставил свою кружку на стол, хотя еще не закончил, закусил губу и, казалось, решал, что сказать.
— В какой части?
Пауза.
— В обеих.
— Хм.
Его рука переместилась и, наконец, легла ей на плечи, и теперь она могла слышать биение его сердца, быстрое и сильное.
— У меня были похожие мысли о вас, когда мы разговаривали прошлой ночью.
Она улыбнулась в его толстовку.
— Я не был готов к встрече с вами, — продолжил он, — а обычно я стараюсь быть готовым к большинству обстоятельств.
Сола засмеялась и потянулась тоже поставить свою кружку, чтобы не пролить ее ему на ногу. Она устроилась рядом с Пиеттом, плотнее укутывая их одеялом от холодного воздуха.
— Понимаю. Я — агент Восстания. И не могу перестать думать об имперском офицере.
Он усмехнулся. — Я больше им не являюсь.
— Вы были таковым всего две недели назад. И до сих пор так себя ведете.
Рука Пиетта крепче обняла ее, и Сола не могла вспомнить, чтобы раньше была так смехотворно счастлива. Она обняла его за талию, и они просто сидели. Она не знала, как долго они так оставались, и ей хотелось, чтобы она могла вечно прижиматься к нему и слушать его сердце.
К сожалению...
— Фирмус. Завтра ты уезжаешь.
И она почувствовала, как он замер.
— Я думал, что...
Она села и потянулась к его руке, крепко ее сжав.
— У меня больше возможностей вернуться к своим обязанностям отсюда, чем из флота Повстанцев, как бы мне ни хотелось к вам присоединиться.
Он изучающее посмотрел ей в лицо. — Итак. Что нам делать?
— Мы ведем эту войну. Даем друг другу понять, какие мы. Придет время, когда мне придется вернуться к своим. И... — Сола протянула руку, чтобы коснуться его лица, уголка рта, и он внезапно повернул голову, чтобы поцеловать ее ладонь. — Я всегда вас найду.
— Должен вам сообщить, что терпение — это наихудшее из моих достоинств, спросите Вирса...
— Назовите мое имя, — перебила она, все еще держа руку на его подбородке. — Вы еще этого не сделали, а я знаю вас пять дней. Почему вы этого не сделали?
— Потому что, — хрипло сказал он, отпуская ее руку и поднося свою к ее щеке, — тогда это становится реальностью, а в моей реальности у меня отнимают то, что я люблю.
И там была боль, которую она хотела утолить.
— Фирмус, дорогой, назови мое имя.
— Сола, — прошептал он, и она захватила его губы своими.
*****
Майра знала, как быть храброй. Она была опытной. И пыталась помнить, что ей был дан подарок видеть своего мужа дважды в течение двух недель.
Возможно, именно поэтому развертывание было таким долгим — потому что было крайне сложно слишком часто прощаться.
Падме изо всех сил старалась не светиться от предвкушения встречи с собственным мужем, и Майра не завидовала ей, когда они упаковывали свои скудные пожитки.
У Солы и Фирмуса были спокойные и собранные выражения лиц, они официально пожали друг другу руки на прощание, а затем дети стали требовать объятий от тети Солы, но Майра видела глаза другой женщины.
Боже мой, они оба сделаны из стали.
Потому что Майра знала.
Видела осторожное соприкосновение кончиков пальцев при передаче хлеба. Иногда им удавалось гулять рядом с детьми — ненадолго, но им удавалось. И накануне вечером один из них забыл принести недопитые кружки чая с веранды.
Теперь они вели себя как сердечные, но не близкие знакомые, и, обнимая лучшего друга своего мужа, она прошептала: — Фирмус, дорогой, обопритесь на Макса. Поговорите с ним. И доверьтесь ей.
Он отстранился, чтобы удивленно на нее посмотреть, но она просто улыбнулась и погладила его по лицу, прежде чем повернуться к мужу.
— Уверена, что не хочешь отправиться со мной и организовать Восстание, жена? — спросил он ее с усмешкой.
— Соблазнительно, — серьезно ответила она, обнимая его за талию, — но у тебя есть Падме.
— У меня лучше получается сражаться, — сказала женщина, о которой идет речь, услышав это. — Ты была бы потрясающей, Майра.
— Видишь? — сказал Макс, прижимая ее к себе.
— Ммм. Зев на звездолете?
— Верно. И он будет скучать по жукам.
— Да, — согласилась она, и без слез, потому что... потому что... ну, просто.
— Будь осторожна, — сказал он ей.
— И ты. Его тоже береги, — сказала она, глядя на Пиетта, который слушал, как Люк о чем-то болтает, не сводя глаз с Солы Наберри.
— Я всегда стараюсь. — Он поцеловал ее и повернулся, чтобы заключить сына в объятия, а затем все они забрались в спидер, который Макс арендовал, чтобы отвезти их на его корабль в городе.
И они улетели.
Зев фыркнул, и она немедленно пошла приготовить ему какао и обнаружила, что Сола последовала за ней.
— Через сколько вам нужно будет ехать? — спросила Майра агента.
— Я хочу, чтобы они вернулись на флот, прежде чем я что-нибудь сделаю, — ответила та, прислоняясь к стойке. — Вы не возражаете, если мы приготовим достаточно какао для всех нас? Мне бы оно тоже не помешало.
Без сомнения.
Майра подчинилась, Сола достала кружки, и они расселись за гораздо более тихим обеденным столом.
Зев снова воспрянул духом и отправился практиковаться в лазанье по деревьям. Две женщины, которые пили медленнее, посмотрели друг на друга.
Майра, возможно, и не была агентом, но ей нравилось наблюдать за людьми. Иногда она делала так, чтобы развлечь своего мужа, а иногда это было частью ее работы, поскольку она старалась сделать дома людей подходящими для них.
Сола была вызовом, но через несколько минут она удивила Майру, слегка улыбнувшись.
— Ладно. Из вас вышел бы хороший агент, Майра, вы довольно проницательны, но я знаю, когда кто-то меня изучает. Вы знаете, верно?
— Да, — согласилась Майра, улыбнувшись в ответ.
— Вы обдумываете возможность поговорить со мной о бластере? Потому что вы знаете его столько же, сколько и я.
— Верно, — сказала Майра, — лично. Но он — самый близкий друг моего мужа. Я думаю, что обладаю достаточной квалификацией, чтобы вам так сказать. Но мне это и не нужно. Я хорошо знаю выражение «это мое».
Сола коротко и невесело усмехнулась. — Да. И вот я наконец нахожу то, что хочу, в разгар того времени, когда я не могу это заполучить. Кто знает, когда это произойдет? И доживем ли мы оба до этого момента?
О боже. Что на это сказать?
— Сола. Ваша сестра нашла способ, не так ли? Уверена, что вы тоже сможете.
— Моя сестра много лет знала Анакина, прежде чем они достигли этого момента.
— Да, — со знанием дела сказала Майра, — но в этом вы больше похожи на меня, не так ли? Вам нужны годы, чтобы понять, является ли он?..
— Нет, — твердо заявила Сола, ее голубые глаза были полны желания обладать. — Но то, что я делаю... Я бы подвергла его большей опасности, чем та, в которой он уже находится.
— Вам не кажется, что это должен решать он? — спросила Майра.
Сола выдержала ее взгляд, затем протянула руку, и Майра крепко ее сжала. — Мы найдем способ. Спасибо, Майра. За все.
*****
Вирс сначала отвез Падме на ее корабль, и они договорились о месте встречи на орбите планеты. Затем генерал и Пиетт добрались до грузового корабля, который предоставил им Скайуокер, и без происшествий поднялись на борт.
Капитан был спокоен, что могло быть вызвано болью в плече (и, Сила, Вирс был готов к тому, что Хенли сотворит свою магию, чтобы доставить его другу заслуженное облегчение), но Вирс подумал, что, вероятно, дело не только в этом.
— Я бы позволил тебе пилотировать, Фирмус, но поскольку у тебя сейчас только одна рука...
Его друг слегка улыбнулся со своего места в кресле второго пилота. — Я рад видеть эти навыки в действии, Вирс. Армеец...
— Да, ладно. Я знаю все шутки. Вот и он. Можешь скинуть координаты, Пиетт?
Капитан что-то нажал на панели, и Вирс подождал, пока тонкий серебристый корабль уйдет в гиперпространство, прежде чем снова взяться за управление и сделать то же самое.
Он откинулся на спинку сиденья.
— Нужно что-нибудь? Воды? Еще укол?
— Такими темпами я получу зависимость, — прокомментировал Пиетт, глядя на мелькающие перед ними звезды.
— Ты не пробовал ничего по-настоящему сильнодействующего, Фирмус, с тобой все будет в порядке.
— Тогда ладно, — ответил меньший мужчина, откидывая голову назад и выглядя безмерно усталым.
Вирс нашел и применил инъекцию. Они вдвоем просидели в дружеском молчании большую часть часа, когда Пиетт заговорил.
— Макс. Я...
Собирался ли он поднять этот вопрос сам? Это бы все намного упростило.
Пиетт закрыл глаза, а затем снова открыл их. — Майра сказала положиться на тебя. Сила знает, что я полагаюсь во всем остальном. А это...
Он очень прямо посмотрел на Вирса. — Ты лучше, чем кто-либо другой, знаешь, что у меня не было многого из того, на что я надеялся в жизни. В какой-то степени я смирился с тем, что буду предоставлен сам себе.
И это было немыслимо. Ужасные обстоятельства взросления Пиетта сделали его настороженным, одиноким и замкнутым. Теперь Вирс знал, что это не было его естественным состоянием — у его друга было очень большое сердце, но он смирился с тем, что оно никому не нужно.
— Но я встретил тебя и все равно очень благодарен...
— Это улица с двусторонним движением, мой друг. Никогда не думай иначе.
Пиетт улыбнулся. — Спасибо. Наверное, мне не нужно тебе говорить, что произошедшее было самым ужасным, что я испытал по сегодняшний день. — Он сжал свободную руку в кулак и выпрямился, стальной позвоночник остался цел, хотя и немного помят.
— Но это привело к встрече с некоторыми восхитительными и замечательными людьми. С теми, кого я с радостью защитил бы ценой своей жизни.
— Что ты и сделал, насколько мне дали понять, капитан Фирмус.
Пиетт усмехнулся. — Пожалуйста, скажи мне, что ты не будешь использовать это перед командой.
— Шантаж.
— Честно, Вирс.
— Ну, поскольку близнецы Скайуокер некоторое время пробудут с нами, и поскольку я сомневаюсь, что мисс Лея, в частности, будет от тебя скрыта, возможно, слух об этом просочится и без моей помощи.
Осознание этой возможности отразилось на лице Пиетта, и Вирс рассмеялся.
— Крифф. — Но он встряхнулся. — Ладно, мы разберемся с этим, когда дойдет до дела. Я пытаюсь сказать, что...
Он поднял голову и выпрямил спину — знакомые жесты капитана, готового к бою. Вирс почувствовал к своему другу симпатию.
— Я люблю Солу Наберри и пытаюсь не бояться, что вселенная заберет ее у меня.
Вирс кивнул. — Я не думаю, что она позволит.
Пиетт поднял брови. — Ты не выглядишь удивленным.
Вирс ухмыльнулся. — О боже. Я хотел сказать, Фирмус, как шокирует, что невестка нашего командира хочет тебя.
— Это не...
— О, я верю, что ты в нее влюблен. Я просто говорю, что она явно влюблена в тебя... — Но Вирс наблюдал, как Пиетт широко распахнул глаза, как будто порг ударил его по лицу.
— Она невестка Анакина Скайуокера, — прошептал он. — Ох, криффова преисподняя, я даже не думал...
— Подобные вещи редко имеют много общего с рациональным мышлением, Фирмус, — сказал Вирс, глубоко удивленный. — Ты собираешься ее за это обвинять?
— Что? Нет. Я... Просто я даже не подумал о таких вещах, как происхождение и...
Нет. Он не собирался позволять своему другу идти по этому пути. Лучший человек, которого он знал, не должен был беспокоиться о родословных.
— Фирмус. Какое было звание у Скайуокера, когда он женился на Падме Амидале?
— Я не знаю.
— Совершенно верно. Не похоже, чтобы ее это беспокоило. Или вообще кого-либо. Она как-то намекнула, что это имеет значение?
Пиетт покраснел. — Нет.
— Относится ли она к тому типу людей, для которых это имело бы значение?
Пиетт снова начал улыбаться. — Нет. Нет, это не так.
— Итак, давай вернемся к главному. Красивая и смертельно опасная женщина в тебя влюблена. Я рад этому по обоим пунктам, поскольку ты более чем заслуживаешь подобного, и она может обеспечить твою безопасность.
Капитан горько улыбнулся. — Верно. Если бы мы когда-нибудь были вместе, что на данный момент кажется практически невозможным.
Вирс над этим задумался.
— Пиетт, я не уверен, что сказать. Но... мы обсуждаем женщину Наберри. Она пересекла множество звездных систем, чтобы добраться до своей сестры. Тебе не кажется, что она могла бы сделать хотя бы это ради мужчины, которого любит?
И ему безмерно нравилось, как краснел его друг каждый раз, когда он это говорил.
****
Анакин не бродил взад-вперед.
— Однако это так.
— Не вмешивайся в это, Оби-Ван.
На другой стороне ангара Кеноби ухмыльнулся ему оттуда, где они с Рексом якобы искали места, где могли бы хранить AT-ST на крейсере мон-каламари.
Анакин договорился с верховным командованием, что после ремонта «Опустошитель» станет флагманом флота.
Он надеялся, что когда-нибудь капитана тоже отремонтируют...
Тем временем Вирс посоветовал им потренироваться с некоторыми из его шагоходов и приспособить некоторых из их команды повстанцев к работе с ними. Рекс и Оби-Ван готовились принять машины на борт.
А Анакин ждал прибытия своей семьи, чтобы провести с ними короткое время, прежде чем флоту потребуется перебазироваться в другое место.
Наконец (в итоге), к ангару приблизился знакомый серебристый корабль, и он узнал умелую руку своей жены, когда тот грациозно приземлился на палубу. Секундой позже последовал его грузовой корабль, приземлившийся менее изящно, но все же прилично, учитывая, что за штурвалом был армеец.
— Папа! — раздались сдвоенные крики, разнесшиеся по всему ангару, вызвав улыбки на всех лицах вокруг, когда к нему бросились близнецы.
Он остановил их Силой примерно в четырех футах от себя и поднял в воздух, чтобы они приближались медленнее, и они дико захихикали, прежде чем добраться до него, и у него на шее оказались две пары рук — одна сзади, а другая спереди.
— Я скучал по вам, — сообщил он им обоим.
— Я тоже, — приглушенно сказал Люк, вися у него на спине.
— И я, — согласилась Лея спереди.
Он посмотрел поверх ее головы на приближающуюся с улыбкой Падме, а еще дальше позади нее к ним более медленно приближался Пиетт, Вирс шел рядом с ним.
Он ощутил, что Лея почувствовала это и спустилась вниз, чтобы протанцевать обратно к капитану, взяв его за свободную руку, чтобы подтолкнуть вперед.
— Посмотри, кого мы привели! — заявила она, когда Люк, наконец, отцепился и соскользнул на палубу.
— Да, — гордо заявил он, указывая на Пиетта, — Видишь, папа? Он уже ходит. Мы помогли.
— Они действительно это сделали, — сказал капитан, с улыбкой встречая взгляд Анакина, и Лея отпустила его, чтобы он мог пожать руку своего командира.
— А ты знал, что у генерала Вирса есть ребенок? — спросила Лея. — Он моложе нас, но все равно неплохо лазает.
— И мы сделали кучу истребителей из веток, — заявил Люк.
Очевидно, его дети почувствовали, что нужно сделать небольшой перерыв, когда жена Анакина решила его поприветствовать.
— Я действительно знал о сыне генерала Вирса, — сказал им Анакин, наконец, пожимая руку самому мужчине.
— Джентльмены, добро пожаловать обратно на борт. Капитан, боюсь, доктор Хенли ожидает вас немедленно. Однако, судя по всему, вы не станете возражать.
Пиетт, как он уже знал, был сделан из дюрастали, но глубокие морщины боли, прочертившие его лицо, в данный момент были весьма красноречивы.
— Не в этот раз, генерал, — мягко согласился он.
— Могу я пойти с вами, капитан Фирмус? Тогда я смогу помочь доктору Хенли, — спросила Лея.
Это явно вызвало у Вирса и, конечно же, у Анакина забавный мысленный образ его маленькой дочери, рассказывающей Хенли о его работе, и генерал не смог сдержать фырканья.
Несколько членов экипажа уже слегка ухмылялись новому титулу Пиетта, и капитан вздохнул.
— Вы можете пойти со мной в лазарет, моя дорогая, но помимо этого... — он посмотрел на Падме.
— Мы навестим капитана Пиетта, когда операция будет закончена, дорогая, — сказала его жена, и Лея нахмурилась, но успокоилась, снова взяв Пиетта за руку.
Значит, он принадлежал ей. Все люди принадлежали Люку, но Лея была очень разборчива. Больше очков в пользу мужчины, и Анакин надеялся, что тот согласится на предложенное командование.
— Ну что, тогда идем? — спросил Анакин, обнимая жену, и все они двинулись к выходу из ангара, Вирс и Лея по бокам от Пиетта, а Люк рванулся вперед и вернулся, испытывая восторг от того, что находится на огромном звездолете, захлестывая Анакина мощными волнами Силы.
