Возвращение капитана
23 февраля 2025 г., 11:13
Когда к нему вернулось сознание, первым Пиетт услышал генерала.
Вирс был опорой. Всегда рядом, — подумал Пиетт с сонной нежностью и заставил себя открыть глаза.
— ...итак, капитан встал передо мной и отбился от них всего одним бластером.
— А где были остальные? — потребовал молодой голос, и Пиетт, повернув голову, увидел, что Макс был именно там, где он и ожидал — в кресле у его изголовья, — а Люк Скайуокер сидел у него на коленях и слушал эту историю с пристальным вниманием.
— Разве ты не помнишь, Люк? — приятный голос справа от него — Лея, стоящая на коленях в кресле с другой стороны, положив руки ему на плечо. — Они были слишком напуганы. Капитан Фирмус — самый храбрый. — И она посмотрела на него сверху вниз, ясно понимая своими способностями, что он проснулся.
— Привет, — сказала она с широкой улыбкой.
— Привет, дорогая, — ответил он и увидел, что Падме тоже была там.
— Капитан Фирмус, доктор сказал, что вашему плечу уже лучше! — раздался нетерпеливый голос Люка, и он повернулся, чтобы улыбнуться мальчику.
Боли, конечно, не было, и облегчение от этого было огромным. Настолько сильным, что он почувствовал теплую сонливость, и Вирс понимающе на него посмотрел.
— Ну, как я и обещал, вы увидели, как просыпается капитан Фирмус. Но ему нужно больше спать, и я думаю, ваша мама что-то вам об этом говорила...
— Да, действительно, — сказала Падме. — Пора спать. Скоро увидимся, дорогой капитан. — И она наклонилась, чтобы поцеловать его в лоб, ее дочь немедленно последовала ее примеру.
— Пока, капитан! — сказал Люк, подходя для осторожного объятия, а затем их вывели из комнаты.
— Какую историю ты рассказывал? — пробормотал Пиетт, чувствуя себя чрезвычайно довольным сложившимися обстоятельствами.
— Тот раз, когда мы столкнулись с бандой спайсеров, и я получил пулю в бок прямо перед появлением лот-волков?
— Тогда не совсем точно, Макс.
Его друг удивленно поднял брови. — О да? Ты ясно представляешь все эти детали? Да будет тебе известно, что Хенли держит тебя на хороших вещах.
Пиетт закрыл глаза и улыбнулся. — У меня было два бластера.
Макс рядом с ним фыркнул.
— Хорошо, капитан привереда. Отдыхай.
И твердая ладонь легла на его руку, когда он задремал.
****
Пиетт посмотрел на себя в зеркало. Обычно он не тратил на это много времени, но к новой форме нужно было привыкнуть. Ни малейшего признака оливково-зеленого цвета.
Его кепи тоже не было цвета хаки, и он признался, что предпочитает данный фасон. Это была, пожалуй, единственная вещь, которую он предпочитал в этой форме, но ладно. Хенли продержал его руку на перевязи еще три дня, а затем ему разрешили физиотерапию.
Пиетт был худее, чем помнил, но с помощью Вирса мог это изменить. Они тренировались вместе уже много лет, и как только ему разрешат, он хотел это возобновить. Капитан надел кепи, а затем покинул свои временные апартаменты и направился в кабинет генерала.
Дверь открылась перед ним еще до того, как он нажал на кнопку звонка, и Пиетт решил, что это было из-за Силы.
— А, капитан. Очень рад вас видеть. Хорошо выглядите.
Скайуокер жестом пригласил его войти. — Могу я предложить вам что-нибудь? Может, выпить? — Он указал на бутылки на буфете.
— Очень любезно, сэр, но я на службе.
Его командир ухмыльнулся. — Легкой службе, как я понимаю, Пиетт.
Конечно, он знал. Казалось, он знал все без слов. Хотя намного лучше ситхов...
— Все равно, сэр.
— О да, — сказал Скайуокер, удовлетворенно кивая, — Вы приведете в порядок наши недисциплинированные силы повстанцев, капитан. Итак, по какому поводу вы хотели меня видеть?
— Несколько вещей, сэр. — Пиетт выпрямился, заложив свободную руку за спину.
— Во-первых, я хотел вас поблагодарить, и эти слова кажутся неадекватными, за то, что вы позволили мне восстановить силы с вашей семьей. Они... ну, вы же знаете, насколько все они замечательные.
Генерал ему улыбнулся. — Действительно. И спасибо вам. Но я продолжу выражать вам свою благодарность, капитан, за то, как вы защищали их. Еще раз рискуя собой в процессе, как я был проинформирован дочерью.
Пиетт сменил тему. — Она также сообщила вам, что разбила два спидера своей Силой, сэр?
— О да. В мельчайших деталях. Потому что, цитирую: «Капитан Фирмус и я заботимся друг о друге».
Капитан слегка улыбнулся. — Замечательный ребенок, сэр. Так что спасибо вам. Не знаю, помните ли вы наш разговор много лет назад, но...
— Я очень хорошо это помню, капитан. На самом деле, это изменило мою жизнь.
Что ж... этого не ожидалось.
— Я...
— Простите, Пиетт, я расскажу вам об этом позже. Вы что-то говорили.
— Да, сэр. Я, кажется, тогда сказал вам, что у меня... на самом деле, у меня не было большой семьи. Я просто хотел, чтобы вы поняли, как много это для меня значило...
— Пиетт, — милосердно вмешался генерал. — Я помню. И надеюсь, вам было предельно ясно, что мы считаем вас частью нашей семьи. Пожалуйста, примите мои заверения в этом.
Он не потеряет самообладания в присутствии своего командира.
Скайуокер посмотрел на него с пониманием. — Я полагаю, у вас были какие-то другие темы?..
— Да, сэр.
Спасибо.
— Я хотел спросить, в силе ли все еще ваше предложение о командовании.
Генерал изучал его долгую минуту.
— Только если вы этого хотите, Пиетт.
— Я бы хотел вернуться на свой корабль, сэр.
Его командир кивнул. — Они будут в полном восторге от вашего возвращения.
Он хотел бы быть таким же счастливым, но чувства у него были очень смешанными.
— Должны ли мы сначала тайно посетить корабль, чтобы посмотреть, как идут дела, прежде чем вы официально возобновите командование?
Пиетту стало стыдно. Генерал, конечно, мог ощутить его чувства...
— Пиетт, я не читаю ваши мысли, но воспринимаю эмоции.
Капитан встретился с этим ярко-голубым взглядом.
— Капитан, то, что вы делаете, требует огромных сил. Я понимаю. Вам нечего стыдиться. Давайте не будем допускать, чтобы ваш первый визит на борт был слишком публичным.
— Спасибо, сэр. Когда мы сможем это организовать?
— Как насчет завтра? Мы можем пойти к главному инженеру — убедиться, что все тихо.
Завтра. Хорошо, да, он сможет это сделать.
Пиетт выпрямил спину, и генерал необъяснимо улыбнулся.
— Ранее вы хотели мне что-то сказать, сэр?
Почему он так на него смотрит?
— Да, капитан. Я думаю, учитывая все, что произошло за последний год, все, чем вы пожертвовали, вы должны знать, насколько важную роль сыграли в моей жизни. Пожалуйста, присаживайтесь.
Пиетт подчинился, голова шла кругом. Что он сделал?
Анакин подошел к иллюминатору и посмотрел на звезды.
— Как вы, наверное, помните, я был глубоко обеспокоен своей женой и ее беременностью. Мы говорили о том, насколько противоречиво я себя чувствовал.
Ну, а что, если бы вам нужно было сделать что-то... что-то плохое, чтобы помочь тому, кого вы любите? Что, если это был бы единственный способ их спасти?
— Да, сэр, — тихо ответил Пиетт.
— В то время, капитан, меня... наставлял — это слово, которое, полагаю, я должен использовать, сенатор Палпатин.
Он уловил выражение лица Пиетта.
— Да, именно император. Он подталкивал меня в поисках ответов к Темной Стороне.
Пиетт был озадачен. — Почему он хотел, чтобы вы это сделали, сэр?
Скайуокер вздохнул и повернулся к нему лицом.
— Потому что, Пиетт, Палпатин не просто император, он — лорд ситхов по имени Сидиус. Его ученика, я полагаю, вы знаете — Дарт Магнус.
Пиетт почувствовал легкое головокружение.
— Какое разочарование, капитан...
— Вам сейчас нужно выпить, Пиетт?
Тот сделал несколько успокаивающих вдохов. — Нет, сэр. Я просто... воспоминание было немного...
Генерал выглядел глубоко сочувствующим. — Хотел бы передать вам, капитан, насколько глубоко я вас уважаю. Вы в течение года служили с ним, шпионя для нас. Я не знаю никого другого, кто сделал бы то, что сделали вы.
— Спасибо, сэр, — ответил он, все еще чувствуя, что вся кровь в его теле сосредоточена в ногах.
— Когда я встретил вас, Сидиус пытался обратить меня так, чтобы я стал его учеником. Я серьезно рассматривал возможность перехода на Темную Сторону, чтобы спасти жену. А потом я встретил вас, случайно или волей Силы, и вы, перенесший столько же, сколько и я, указал, что такая цена того не стоит, даже ради наших близких.
Пиетт вспомнил это. Вспомнил свою сестру, и старая боль все еще присутствовала.
— Я содрогаюсь при мысли не только о том, что могло случиться не только со мной лично, но и со всей галактикой, если бы я перешел на Темную Сторону.
Джедай уровня Анакина Скайуокера? Действительно.
— Итак, вы видите, это я обязан вам, капитан Фирмус Пиетт, всем, что у меня сейчас есть.
Пиетт почувствовал всю грандиозность этого.
— Сэр, я уверен, что другие...
— Конечно, Падме и Оби-Ван были моей опорой. Всегда. Но я очень серьезен, Пиетт. И тот момент в секторе Д'Астан, когда мы сидели там с вами, пока занимались нашими руками, стал моментом, когда я понял, что не могу слушать Палпатина.
Пиетт опустил взгляд на свои сапоги, а затем снова его поднял.
— Что ж, сэр, я, честно говоря, не знаю, что сказать. Я рад, что вы его не послушали. И... спасибо, что пригласили меня принять в этом участие.
— Вы благодарите меня за большую боль и страдание, капитан.
Пиетт поднялся. — Я понимаю это, сэр. Но вы говорите, что император, которому я служил еще три недели назад, является лордом ситхов. Я... ну. Я рад быть в этом бою на вашей стороне. Думаю, я могу также говорить за Вирса и Венку. Они знают?
— Пока нет. Я поделюсь в свое время. Я бы попросил вас пока об этом не упоминать.
— Хорошо.
— А теперь, капитан, увидимся утром. 9.00, ангарный отсек 8.
Эта информация не слишком порадовала его нервы, но Пиетт взял себя в руки.
— Да, сэр. До свидания.
*****
Вирс снова одернул форму и слегка позавидовал Пиетту, который, казалось, был способен не ерзать в своей.
Было одновременно странно и потрясающе видеть своего друга в форме Альянса. Странно после многих лет видеть его не в имперской серо-зеленой форме, и потрясающе, потому что сегодня Пиетт возобновил командование.
Форма ему шла, но Пиетт был одним из тех людей, которые могли хорошо смотреться практически в любой форме. Вирс подумал, что тот бессознательно излучал командный дух.
Пиетт потер, как он, несомненно, надеялся, незаметно, освобожденную от перевязи пять дней назад левую руку.
Вирс встал немного ближе к нему, наблюдая за их причаливанием.
— Как ты, Фирмус? — тихо спросил он.
Его друг вздохнул с тихим раздражением. — Как ты это видишь?
— Я тебя знаю.
— Немного побаливает, но это, по словам Хенли, потому, что нужно нарастить мышцы, которые были довольно... э-э... повреждены.
У Вирса вновь перед глазами покраснело, и он несколько раз глубоко вздохнул. — Ну, скажи только слово, и я помогу с физиотерапией.
Пиетт слегка ему улыбнулся. — Спасибо, Макс.
Скайуокер сам пилотировал шаттл, и Вирс выглянул в передний иллюминатор, чтобы увидеть, что начались работы над большой синей звездной птицей на левом борту «Опустошителя».
— К этому придется немного привыкнуть.
Генерал усмехнулся. — Могу себе представить. Но поскольку это новый флагман, подобное действительно необходимо сделать.
— Новый... — Пиетт замолчал.
Его друг не знал.
— Совершенно верно, капитан. Вы же не думали, что я понижу вас в должности, не так ли? И я буду на его борту, так что он должен быть флагманом. И он самый большой.
Вирс мог сказать, что генералу было приятно вот так удивить его друга.
— У него также больше всего оружия, — вставил Вирс.
— Совершенно верно, генерал, спасибо.
— Ну... я...
— Капитан, — генерал оторвал взгляд от панели управления, все еще бесстрастно пилотируя, и посмотрел на его друга. — Я бы не хотел, чтобы кто-то другой был капитаном флагманского корабля Альянса. Надеюсь, для вас это приемлемо?
— Спасибо, сэр, — тихо ответил Пиетт, и Вирс положил руку ему на плечо. Он чувствовал, что Пиетт дрожит от напряжения, и понимал это. Он был благодарен генералу за то, что несколькими днями ранее он пригласил Пиетта с частным визитом на свой корабль.
Капитан вернулся напряженный, но благодарный и готовый к гораздо большему предстоящему приему.
— «Опустошитель», это шаттл «Марцеллус», прошу разрешения на стыковку, — сказал Скайуокер, когда они приблизились к гигантскому ангарному отсеку.
— Шаттл «Марцеллус», это «Опустошитель». Разрешение получено. Рад, что вы с нами.
— Спасибо.
И они заходили на посадку с легкостью перышка — неудивительно, учитывая, что за штурвалом был Анакин Скайуокер. И Вирс мог видеть, что отсек был забит экипажем настолько, насколько это вообще было возможно. Ему показалось, что он заметил Венку во главе ожидающих. Пиетт рядом с ним прерывисто вздохнул.
— Звезды, кто управляет кораблем?
Вирс ухмыльнулся, когда трап начал опускаться, и генерал двинулся, чтобы выйти первым.
— Все незадачливые ублюдки, которые еще тебя не видят.
Он подал другу знак «после тебя», и Пиетт, расправив плечи, спустился по трапу, Вирс последовал за ним.
— Смир-но!
И когда Пиетт снова ступил на палубу, весь отсек принял стойку «смирно», включая, как понял Вирс, генерала Скайуокера.
— Капитан, — сказал Венка, выходя вперед, и у мужчины на глазах выступили настоящие слезы, когда он отдавал честь своему другу.
— Добро пожаловать на борт, сэр.
Пиетт отдал честь, и, поскольку Вирс хорошо знал своего друга, ему пришлось приложить усилия, чтобы заставить горло повиноваться.
— Спасибо, коммандер. Приятно вернуться.
И стороннего наблюдателя можно было бы простить за то, что он подумал бы, что они попали под шквальный огонь, когда все собравшиеся начали бурно аплодировать, пока миниатюрный капитан пробирался вдоль шеренги, пожимая протянутые ему руки под гром окружавших его почестей.
Вирс и Венка шли в ногу за ним, а генерал сегодня был рад прикрывать тыл.
Пиетту потребовалось почти двадцать минут, чтобы пересечь ангар, команда отчаянно стремилась показать ему, как высоко его ценят. Однако, наконец, они добрались до лифта на мостик, и Пиетт действительно немного заламывал пальцы.
Он сильно покраснел, как всегда бывало от комплимента или чрезмерного внимания. Венка встретился взглядом с Вирсом и счастливо улыбнулся.
— Если бы мы могли вместить каждого члена экипажа в этом отсеке, сэр, они бы все это сделали, чтобы вас увидеть, — сообщил Венка своему капитану.
— Спасибо, Венка, — ответил Пиетт своему старпому, и он боролся с эмоциями, но, по мнению Вирса, справлялся на удивление хорошо.
Они вышли из лифта и прошли последние несколько ярдов до мостика.
Эллери попросил Вирса предоставить ему привилегию объявить капитана и гордо выступил вперед, когда Пиетт вошел в атриум, чтобы увидеть всех оставшихся старших офицеров, присутствующих и выстроившихся вдоль дорожек, и команду Ямы, стоящую по стойке смирно на своих постах.
— Капитан на мостике! — объявил сержант, отдавая честь.
И снова команда отсалютовала Пиетту, прежде чем они тоже наградили его продолжительными аплодисментами, и на этот раз Вирс действительно увидел слезы в карих глазах и убедился, что находится прямо за плечом своего друга, когда тот шел по центральному проходу, чтобы пожать руки дезертировавшим офицерам.
И тут появился Гривз, на его шее даже сейчас виднелись небольшие кровоподтеки, но он горячо сжал руку Пиетта обеими руками — у обоих мужчин были влажные щеки.
— Сэр, — сказал он, — спасибо. — Это было всем, но Вирс знал, что Пиетт понял весь смысл сказанного.
Пиетт дошел до конца прохода возле обзорных иллюминаторов и повернулся к присутствующим лицом, вынужденный еще пять минут пережидать аплодисменты. Скайуокер присоединился к Пиетту, когда они стихли, и вручил ему комлинк.
— Я знаю, что обычно это только для мостика, — сказал генерал, когда капитан бросил на него вопросительный взгляд, — но сегодня вашему кораблю нужно это услышать, если вы не против.
Пиетт слегка откашлялся и кивнул, включив комлинк, чтобы то, что он скажет, транслировалось по всему кораблю.
— Это капитан Пиетт. Принимаю командование на себя.
Вирс предположил, что другие звездные системы могли бы услышать радостные возгласы, которые при этих словах раздались по всему «Опустошителю».
