Неожиданное
15 марта 2025 г., 21:57
Они находились в пути всего три часа, когда встретились с медицинским кораблем. Анакин дал инструкции Рексу, а затем его, Солу и его раненых офицеров пересадили на лучше оборудованный медицинский транспорт, чтобы проделать оставшуюся часть пути к «Опустошителю».
Его собственные ожоги были обработаны, и Соле дали немного мази, чтобы она втерла ее в синяки. Она сидела как можно ближе к Пиетту, не мешая, пока медицинская бригада работала и с адмиралом, и с генералом.
У Вирса на лице была кислородная маска и стояла капельница, пока они поддерживали его состояние настолько стабильным, насколько это было возможно. Хенли был предупрежден, что по их прибытии ему нужно быть готовым к операции.
Преисподние. Кому-то нужно связаться с Майрой Вирс.
Анакин взглянул на Солу, спокойно задающую вопрос о том, сможет ли Пиетт ходить, и пытающуюся сохранить невозмутимое выражение лица, когда ей сообщили, что говорить еще слишком рано.
Нет. Он не мог просить ее. Ему нужно сделать это самому.
Желая, чтобы у него лучше получалось подбирать слова, Анакин встал и вышел в узкий коридор.
Он прошел в кабину и запросил станцию связи. Он надел головной приемник и набрал код своего дома на Дантуине.
— Ани! — Падме казалась довольной.
— Здравствуй, мой ангел.
— Ты говоришь серьезно. Что случилось?
Она всегда быстро понимала.
— Мне... нужно поговорить с Майрой, дорогая, она?..
— Ани... — он слышал, как она пытается сдержать слезы. — Пожалуйста, скажи мне...
— Не мертв, — быстро сказал он, — Падме, моя дорогая, он не мертв, но ранен и... пожалуйста, позови ее.
Мгновение спустя в его ухе раздался голос Майры.
— Генерал? Насколько все плохо? — У нее был опыт. Она знала, что нужно задавать правильные вопросы. Он чувствовал, как женщина собирается с духом.
— Колотое ранение в живот. Майра, состояние его стабилизировано, и мы в двух часах пути от корабля. Хенли сможет это исправить. Я хотел, чтобы вы знали, и мне жаль, что я не могу сообщить новости получше...
— Генерал, я предпочитаю, чтобы все было изложено ясно. Вы... вы уверены, что он…
— Медики кажутся уверенными. Мы можем отправить за вами шаттл через 10 часов. Хотите, чтобы я это сделал?
— Пожалуйста. Эта миссия...
— Я не могу сказать вам многого, Майра. Не то, на что мы надеялись, и мы потеряли несколько человек, но могло быть хуже, и частично причиной, по которой этого не произошло, является ваш муж.
Пауза.
— Спасибо. А вы? С остальными все в порядке?
Он надеялся, что она не станет об этом спрашивать.
Он почувствовал, что Падме слушает, и вздохнул. — Я в порядке. Мы столкнулись с... неожиданным врагом, поэтому у меня несколько ожогов от светового меча. — Он позволил это осмыслить и знал, что обе женщины поняли. Майра резко вдохнула.
Снова заговорила Падме. — Ани, Сола?..
— Несколько синяков. С ней все в порядке. Она сказала бы вам сама, но находится с Пиеттом. Ему ничего не угрожает, — поторопил он, чувствуя сильное беспокойство обеих женщин, — но он получил серьезную травму ноги.
— Насколько «серьезную»? — прервала его Майра. — Он будет ходить?
— Они... в данный момент ничего нам не сообщают.
Мертвая тишина.
— О, Сила, Анакин, он не может снова с этим столкнуться, — сказала Падме, и мужчина услышал горе в ее голосе.
— Возможно, и не придется. Я жду оценки Хенли, и ты тоже должна, моя дорогая. Мне нужно идти, но я обещаю держать вас обеих в курсе. Я попрошу Солу связаться с вами, когда она сможет.
— Хорошо. Спасибо, дорогой.
— Я люблю тебя. И, Майра, я буду на связи.
Он отключился и откинулся на спинку стула, чтобы провести рукой по волосам. Пиетту приходилось часто выполнять эту работу, и Вирсу тоже. У них гораздо лучше получались правильные слова.
Он встал, вернулся в медотсек и стоял снаружи, наблюдая.
Медики разрезали штанину Пиетта, чтобы осмотреть его колено с помощью имеющегося у них оборудования. Сола стояла в стороне и, увидев его, вышла, чтобы к нему присоединиться.
— Как она это восприняла? — спросила она без предисловий.
— Это же Майра. Она восприняла это хорошо. Я высылаю за ней шаттл. Что говорят? — спросил он, указывая внутрь.
Сола поджала губы и скрестила руки на груди. Защитные позы. Крифф.
— Самое положительное, что на данный момент они сказали, это то, что он сохранит ногу. Помимо этого...
Он посмотрел на свою невестку сверху вниз. Вспомнил ее горящие глаза, когда она безостановочно стреляла в Дарта Магнуса.
— Ты сегодня была невероятна, — заявил он.
— Спасибо, — тихо сказала она, все еще наблюдая за мужем.
Анакин мгновение пристально смотрел на нее. Затем обнял женщину за плечи.
*****
Майру не впечатлили кресла в лазарете. Врач сообщил ей, что ему не нравится поощрять людей, которые остаются и слишком долго беспокоят его пациентов. Она смотрела на него, пока он не попросил кого-нибудь принести для нее более удобное кресло.
Сола пошла в свою каюту, чтобы принять душ и переодеться, поскольку Фирмуса все еще оперировали, и это длилось уже несколько часов. Хенли был нехарактерно молчалив, осматривая колено, когда закончил операцию Макса двумя часами ранее.
Наконец, он поднял на них глаза, и Сола схватила Майру за руку.
— Не буду врать, это плохо. Но, я думаю, что смогу его вылечить. Говоря откровенно, у него, вероятно, будет легкая хромота...
Сола открыла рот, и он поднял руку.
— ...но ничего такого, что помешало бы ему быть пригодным для командования.
Он исчез в операционной, и Сола повернулась к Майре, которая на мгновение крепко обняла ее и похлопала по спине.
Майра наблюдала за своим мужем, бросив читать с датапада. Хенли заверил ее, что Вирс вне опасности и теперь очень хорошо поправится. Она ждала пробуждения Макса, чтобы Зев увидел своего отца. Ее сын все еще был на планете с Падме, и она свяжется с ним, когда они будут готовы.
Она ненавидела то, каким неподвижным был ее муж. Она редко видела его таким. Конечно, Империя не позволяла ей видеть его, когда он бывал ранен во время имперских миссий. Она получала лишь короткое сообщение:
С сожалением сообщаем вам, что полковник Вирс был ранен во время такой-то кампании. Он хорошо поправляется. Империя благодарит вас и вашу семью за преданную службу... и т.д.
Она была благодарна, что покончила с этим, даже если подобное означало быть беглянкой — всегда готовой сбежать в следующее безопасное место. Но она предпочла бы, чтобы ее сын рос, сражаясь за то, что правильно, а не просто выживал в условиях сокрушительной и безличной тирании.
Майра поерзала в кресле. Оно было намного лучше, чем кресла в лазарете, но она была настолько напряжена и нетерпелива, что ее мышцы в данный момент ничего не ощущали.
И затем, без всяких фанфар или медленной борьбы, Макс проснулся. Она моргнула, с трудом веря в это, но да, за ней наблюдали его глаза.
Она улыбнулась ему и взяла за руку. — Здравствуйте, генерал. Мне сказали, что вы недостаточно быстро пригнулись.
Он издал короткий смешок. — Кто это сказал?
— Просто люди, — беззаботно сказала она, взмахнув рукой.
— Ну. Я пытался. Может быть, эти «люди» смогут объяснить, как убраться с дороги, когда атакует ситх.
Она крепко сжала его руку. — Я так благодарна, что ты здесь, — сказала она ему, стараясь не позволить страху, который испытала, узнав, кто его враг, отразиться на своем лице.
Его лицо внезапно изменилось, и он пристально посмотрел на нее серыми глазами.
— Майра, Фирмус был ранен...
— Он здесь, — сказала она ему, соскальзывая со стула и опускаясь на колени у его головы, чтобы заверить. — Ему все еще делают операцию на колене, дорогой, но он жив, и в остальном с ним все в порядке.
Он кивнул, принимая это во внимание. — И... он будет ходить?
Ее Макс. Шесть часов назад вышел из операционной и хочет узнать о своем друге.
— Доктор Хенли настроен оптимистично. Это займет некоторое время.
— Сола?
— Освежается и...
— Рада видеть вас проснувшимся, генерал, — раздался голос ее подруги за плечом, и Сола перешла на другую сторону кровати, чтобы его увидеть.
— Я тоже рад тебя видеть. — Он протянул ей руку, и Сола взяла ее, серьезно ему улыбнувшись.
— Вы с Фирмусом были щитом. Спасибо.
Майра пристально посмотрела на свою подругу. Сола этого не говорила. Она лишь сказала, что им пришлось пробиваться с боем. Макс увидел удивление на ее лице и улыбнулся.
— О да. Они отличная пара, когда дело доходит до того, чтобы не привлекать к себе внимания. Она и Фирмус буквально встали передо мной, чтобы защитить. — Он еще раз сжал руку ее подруги и отпустил. — Спасибо.
— Ты бы сделал то же самое, — ответила Сола, садясь с другой стороны кровати. — Ты делал это для Фирмуса. За это я у тебя в долгу.
В этот момент их прервал Хенли, который выглядел совершенно опустошенным, но довольным собой, когда вошел в комнату.
— Все готово. В течение двух недель никакой нагрузки, а затем нам нужно будет проделать большую работу по укреплению, но он вынослив. Я думаю, хромоты вы даже не заметите. Посмотрим.
Майра широко улыбнулась и увидела явное облегчение на лицах Солы и Макса.
— Могу я?.. — начала Сола.
— Какое-то время он не будет в сознании, но это явно не мешает никому из вас загромождать лазарет, так что да, вы можете пойти и навестить его. Генерал, я надеюсь, что присутствие жены предотвратит ваше обычное безрассудное нетерпение отсюда убраться.
О, Майра могла себе представить, каким пациентом был Макс.
****
Намного позже, когда она поела и отдохнула, Майра вернулась в лазарет и обнаружила, что адмирала перевели из реанимации на кровать рядом с ее мужем, и, казалось, он медленно и неуверенно пробирается к пробуждению.
Сола сидела на кровати рядом с ним, и когда он пошевелил рукой, сразу же взяла ее в свои.
— Это мой... любимый способ просыпаться, — услышала Майра его бормотание, и у нее была привилегия увидеть, как Сола засияла, словно освещенная изнутри.
Хенли закатил глаза и посмотрел на показания приборов. — Я обнаружил, адмирал, что ваша жена относится к лазарету почти так же ужасно, как и вы. Полагаю, теперь я могу сделать вам сканирование, чтобы убедиться, что с вами все в порядке?
— Я же говорила, — фыркнула Сола, — синяки. Думаю, я знаю, серьезно я ранена или нет.
Хенли насмешливо фыркнул, проводя по ней сканером. — Пожалуйста, именно в этом эти двое все время пытаются убедить меня, и вот один с критическим ножевым ранением, а другой с раздробленным коленом, так что это... хорошая... вещь...
Он замолчал и посмотрел на Солу.
Фирмус пошевелился, немедленно забеспокоившись. — Оставайтесь лежать, адмирал, ради криффа, — рявкнул Хенли.
— В чем дело? — спросила Сола, и Майра почувствовала, как у нее сжался желудок, когда Хенли дважды проверил свои показания.
Хенли посмотрел на них, а затем улыбнулся, наслаждаясь вниманием, которое они все ему оказывали.
— Что ж. Это научит вас не выписываться немедленно, агент Наберри.
Он сделал паузу. — Мы можем обсудить это наедине, если вы...
— Эти люди — моя семья, доктор, пожалуйста, просто скажите.
— Вы беременны.
Майра вытаращила глаза, а Макс откровенно рассмеялся.
Адмирал принял сидячее положение, изрядно выругавшись и проигнорировав протесты Хенли.
— Я не двигаю этой проклятой ногой, доктор! Сола...
И у Майры на глазах выступили слезы от почти священного благоговения, которое было на его лице, когда он смотрел на ее подругу, а Сола смеялась, даже когда он обнял ее и прижался головой к ее голове. Майра поймала взгляд Макса, и муж широко ей улыбнулся.
****
— Что ж. На этот раз, я вижу, ты сохранил все конечности, — прокомментировал Оби-Ван, стоя в дверях кабинета Анакина, скрестив руки на груди.
Анакин раздраженно вздохнул и отложил датапад, который читал.
— Тактичен, как всегда, мастер.
Оби-Ван прошел дальше в комнату, позволив двери закрыться, и сел напротив Анакина.
— Твоим детям было очень приятно услышать, что ты так уверенно победил Дарта Магнуса.
— Это то, что они думают? — нахмурившись, спросил он.
— Ну, мне пришлось объяснить, что он не мертв и, без сомнения, получит замену, очень похожую на твою. Ты с ними говорил?
Да, он это сделал. После первого разговора с Падме, чтобы успокоить ее и проведать семью. Угрозы Дарта Магнуса в их адрес сильно его потрясли, и он нуждался в этом голозвонке едва ли не больше их самих.
Его дети были очень впечатлены, и Люк ужасно хотел лично с тем встретиться.
— Сынок, я надеюсь, до этого никогда не дойдет, — сказал ему Анакин, вспомнив свое собственное страстное стремление к славе.
— Я просто говорю, что я уже почти достаточно взрослый, папа. И я могу помочь тебе и Оби-Вану!
Лея смотрела на него более сдержанно. — Я хочу чаще тренироваться, папа, — сказала она ему. — Я хочу быть настолько готовой, насколько это возможно. И… Я хочу больше поработать над силовым исцелением, на всякий случай.
Его дочь была так похожа на свою мать. Готовилась, работала и разрабатывала стратегию, как помочь своим людям — защитить их.
— Я подумала... когда я немного подрасту, смогу ли я поработать на госпитальном корабле? Узнай, захотят ли мне позволить попрактиковаться?
Он встретился взглядом с Падме. Это была неплохая идея, но мысль о его маленькой дочери на флоте — в более серьезной опасности — была неприятной.
— Я поговорю об этом с твоей матерью, — сказал он ей.
Потому что его дети были правы. Для них почти настало время принять более непосредственное участие в усилиях Восстания. И его сердце едва могло справиться с этой мыслью — растущая тень на лице Падме сказала ему, что она чувствовала то же самое.
— Я говорил с ними, — сказал Анакин своему другу, потирая подбородок и глядя в яркие глаза Кеноби. — Люк очень хочет присоединиться к нам. Лея пытается подготовиться к защите или исцелению всех нас.
Оби-Ван кивнул. — Они оба очень одаренные, Анакин. Возможно, пришло время подумать о том, чтобы твоя семья присоединилась к нам на флоте. Вся она.
— Им еще нет 14, — прорычал он. — Конечно...
Другой мужчина вздохнул. — Я знаю, Анакин. Но ты делал гораздо больше, будучи младше их.
— Но я... — он остановился. «Это было другое», — хотел он сказать. Но это было не так. Не совсем.
— По мере того, как они будут становиться все более могущественными в Силе, Палпатину станет легче их ощущать. Я знаю, что мы учим их защищаться, но пока они не научатся хорошо это контролировать, ему будет легче их находить. Возможно, их защита станет более эффективной, если они будут перемещаться вместе с флотом.
— Или он найдет флот, потому что почувствует их присутствие.
— Ты и я здесь. Мы можем помочь их спрятать, — возразил Оби-Ван.
В его словах был смысл. Просто Анакин ненавидел мысль о том, что детство близнецов уже подходит к концу. Что они уже должны быть вовлечены в военные действия.
— Я поговорю с Падме, — сказал он, наконец, вставая и поворачиваясь, чтобы выглянуть в иллюминатор.
— Как поживают твои офицеры? — спросил Кеноби у него за спиной. — Вы все хорошо поработали, вызволив оттуда Мон Мотму. Я слышал, она объявила всем вам благодарность.
— Насколько я понимаю, Пиетт только что перенес операцию. Я собирался вскоре их навестить. Вирс был на волосок от смерти. Увидеть Солу в действии было немного похоже на дежавю. Часть меня задается вопросом, что бы делали наши враги, если бы Сола и Падме оказались в действии одновременно.
Оби-Ван усмехнулся. — Они могут узнать. — Его лицо стало более серьезным. — Каково это было на самом деле, Анакин? Сражаться с ним?
— Он... весьма могуществен. Звезды, Оби-Ван. Темная сторона в нем… Если бы других там не было, чтобы его отвлечь... и даже в этом случае, я оказался в затруднительном положении. Вирс и Пиетт были ранены, пытаясь мне помочь.
— Мне жаль, что меня там не было, — мягко сказал его друг.
Анакин покачал головой. — Ты был именно там, где должен был быть — с моей семьей. Он угрожал им, и в тот момент я был рад знать, что ты с ними.
— Тогда для этого понадобимся мы оба, — сказал Оби-Ван. — Хорошо. Лучший вид боя.
Анакин ухмыльнулся. — Ладно. Мне бы пригодился твой взгляд на это. Какие-то ботанские шпионы получили эти изображения недалеко от Джеонозиса, и верховное командование хочет, чтобы этим занялся я, учитывая мою историю.
Кеноби взял протянутый датапад и посмотрел на размытые изображения.
— Я не совсем понимаю, что вижу. Насколько это велико?
— Это то, что я тоже не смог определить.
— Что сказали шпионы?
Анакин закрыл глаза и вздохнул. — Они были убиты. Им удалось передать эти изображения до того, как их корабль разнесло на части. Поэтому мы не можем их спросить.
— Крифф.
— Да, это были и мои мысли.
— Это... кажется, какая-то станция.
— Верно. Но для чего? Это очень странная форма для базы, и местоположение кажется смехотворно отдаленным.
— Чего же тогда хочет верховное командование? — спросил Оби-Ван, возвращая датапад.
Анакин удивленно поднял брови.
— Разумеется, послать своих лучших людей и выяснить, с чем мы потенциально имеем дело.
Его наставник прищурился, глядя на него.
— Я только что вернулся с Дантуина.
— Да, добро пожаловать обратно на борт. Надеюсь, ты еще не распаковался!
— По-моему, ты сказал, что собираешься навестить своих офицеров.
— Да. По пути в ангарный отсек.
Выражение лица Оби-Вана во многом подняло настроение Анакина.
****
Пиетт наблюдал, как его жена упаковывает вещи аккуратно и эффективно, как она делала все. Для него она выглядела по-прежнему: стройная фигура в темных брюках и кремовом топе, волосы собраны в пучок и выбиваются из-под него, с несколькими завитками вокруг лица. Все знакомо и любимо.
Но теперь было что-то другое, и ему казалось, что если он сделает неправильный вдох, все это исчезнет. Потому что это было так грандиозно и так чудесно... никогда в жизни он даже не позволял себе мечтать, что мог бы…
Она посмотрела на него, почувствовав на себе взгляд мужа, и улыбнулась, уперев руки в бедра. — Мне сообщили, что ты будешь худшим пациентом в галактике, настаивая, чтобы немедленно встать. Но вот ты здесь, расположился на диване и выглядишь довольным, как лот-кот, объевшийся сливок.
Пиетт был, в основном, прикован к дивану в их каюте, поскольку Хенли приказал, чтобы в течение первых 48 часов его нога оставалась приподнятой, а после этого он мог позаботиться о костылях. Пиетт действительно это ненавидел и обычно искал бы способы подтолкнуть себя, но у него было несколько вещей, которые помогали ему оставаться терпеливым, которых не имелось в прошлом.
Одной из них была жена, которую он обожал, остроумная и добрая, готовая помочь ему развеять скуку рассказами о своем дне.
Второй была поездка, которую они предпринимали на Дантуин, потому что впервые в своей жизни Пиетту дали отпуск по болезни, которого он с нетерпением ждал, с костылями и всем прочим.
Третье... О третьем он почти боялся говорить вслух, потому что это было слишком чудесно.
Ребенок. Их ребенок. Каждый раз, когда он об этом думал, его охватывал трепет, за которым следовал беспредельный ужас. Он не помнил отца. Понятия не имел, как таковым быть. Так что Пиетт надеялся, что Макс сможет в этом ему помочь.
— О чем ты думаешь? — поинтересовалась Сола, подходя к нему, чтобы аккуратно опуститься на диван и положить его голову себе на колени.
— Я думаю, что у нас есть ребенок. Вот здесь. — Он протянул руку и осторожно положил ее жене на живот.
Она улыбнулась и провела пальцами по его волосам. — Действительно, есть. Что ты чувствуешь по этому поводу, дорогой?
— Восторг. Ужас. Как будто меня сбил звездный разрушитель, но в хорошем смысле.
Она засмеялась. — Есть хороший способ это сделать?
— Очевидно, да, потому что именно так я себя чувствую. — Он улыбнулся жене и взял за руку, переплетя ее пальцы со своими.
— Ты же понимаешь, что я абсолютный невежда, когда дело касается детей.
Пауза, и она недоверчиво на него посмотрела.
— Фирмус. Ты серьезно?
— Ну, у меня... на самом деле у меня не было детства, Сола, ты это знаешь. Так что...
— О, мой адмирал, ты действительно не представляешь, насколько потрясающий, верно? Если бы я прямо сейчас спросила Люка, Лею и Зева, как ты относишься к детям, они поставили бы тебе самые высокие оценки. Ты должен знать, что ты — любимчик Леи.
Он покраснел. — Что ж, это мило, но они... старше. Я собираюсь попросить Макса провести для меня ускоренный курс по младенцам. И... и тому, как быть отцом.
И это был его более глубокий страх. Сможет ли он это сделать?
Жена склонилась над ним, чтобы поцеловать.
— Я уверена, что Макс будет более чем счастлив тебе помочь, дорогой. — Она убедилась, что муж смотрит ей в глаза. — Но ты будешь лучшим отцом, и никто в галактике не сможет убедить меня в обратном, включая вас, адмирал.
Ее уверенность ободрила Пиетта.
— Как ты себя чувствуешь, Сола?
— Честно говоря, пока ничего особенного. Я была так же удивлена, как и ты, но очень взволнована, муж мой. Я всегда люблю новые вызовы. Галактике лучше подготовиться к появлению малыша Пиетта.
Она усмехнулась тому, что увидела на его лице, когда это произнесла.
Малыш Пиетт. Прямо сейчас его сердце не могло выдержать такого количества счастья.
— Мне нужно закончить собирать вещи. И, очевидно, нужно попасть к Падме раньше тебя, иначе она сразу узнает. — Она снова его поцеловала.
Вероятно, она была права.
****
Лея пыталась быть терпеливой, но это не было добродетелью, присущей семье Скайуокеров. Каждые десять минут она проверяла большие окна в ожидании шаттла.
Дядя Фирмус и тетя Сола приезжали на целых две недели. Ей, конечно, было жаль, что дядя Фирмус пострадал, но, как и раньше, он сможет выздоравливать вместе с ними.
Тетя Майра вернулась двумя днями ранее, и Лея могла сказать, что это было тяжело. Она посмотрела на маму, и та обняла ее и отвела в гостиную. Лея вытащила Люка и Зева на улицу, когда стало ясно, что они довольно невежественны и просто остались бы на кухне жевать фрукты зилб.
С дядей Максом все будет в порядке. Она и Люк маячили на заднем плане, когда он разговаривал с Зевом по голосвязи. Он рассказал им о том, как дядя Фирмус и тетя Сола бок о бок его защищали. Лея могла себе это представить и была одновременно горда и благодарна. Отец сказал им, что без их помощи не смог бы победить Дарта Магнуса.
Просто подождите, пока она, Люк и Зев присоединятся к ним. Она уже усерднее тренировалась, и родители сказали, что когда ей исполнится 15, она сможет начать узнавать больше о своих целительных способностях Силы на госпитальном корабле флота.
Внезапно она напряглась и потренировалась тянуться с помощью Силы... да, это были они.
— Они здесь! — крикнула Лея всему дому в целом, прежде чем открыть дверь и побежать вниз, в конец сада. Она опередила шаттл и стояла, ожидая, когда тот приземлится на другой стороне небольшого ручья, примяв вокруг себя всю траву. Люк и Зев, наконец, добежали до тети Солы, которая шла первой, держа сумку и пытаясь поддержать дядю Фирмуса, который все еще явно пытался разобраться с костылями.
— Я могу взять сумку, тетя Сола, — сказал Люк, бросаясь вперед, чтобы обнять ее и забрать сумку у нее из рук. — И подожду тебя обнимать, дядя Фирмус, пока мы не окажемся внутри, — сказал он, ухмыляясь, когда их адмирал вздохнул.
— Да, к тому времени, как я туда доберусь, уже наступит время ужина.
— Тебе бы не помешало парящее кресло, дорогой, — поддразнила его тетя Сола, и он поднял бровь, глядя на нее, что рассмешило Зева и Лею. Они достаточно хорошо его знали, чтобы понимать, что он сделает это только в отчаянном положении.
— Мы пойдем вперед и все подготовим, Фирмус. Лея, моя дорогая, почему бы тебе не прогуляться со своим дядей? — сказала тетя Сола, бросив на него странный взгляд. Лея изучила свою тетю и пыталась прочитать ее в Силе…
О, звезды. И она действительно посмотрела на лицо дяди Фирмуса и поняла, почему тетя Сола хотела войти в дом первой.
— Хорошо, — просто сказала она и подождала, пока остальные отойдут на приличное расстояние вглубь сада, прежде чем повернуться к своему дяде.
— Мы могли бы пойти посидеть минутку на скамейке, дядя Фирмус, — сказала она ему, и он кивнул, явно довольно уставший, так что они медленно направились к деревянной скамейке справа. Он с благодарным вздохом сел, вытянув больную ногу, и Лея села рядом с ним, чтобы наклониться поближе и напомнить себе, что он здесь и выздоравливает.
И еще была хорошая новость, которой хотелось поделиться.
— Я так рада, что ты здесь, — просто сказала она, и он обнял ее за плечи.
— Как и я, моя дорогая. Я могу даже потерпеть это колено, чтобы иметь возможность провести две недели с нашей семьей.
Лея почувствовала его скрытое счастье от употребления слова «наша» и улыбнулась ему.
— Как чувствует себя тетя Сола? — спокойно спросила она и почувствовала, как он слегка напрягся, прежде чем посмотреть ей в лицо.
Пиетт внезапно улыбнулся. — Ты знаешь, да? Что-то связанное с твоими таинственными способностями?
— Да. — Она крепко его обняла, не в силах сдержать волнение.
— Полагаю, именно поэтому тетя Сола хотела войти первой, — сказала она, и он рассмеялся.
— Думаю, да. Я достаточно хорошо умею скрывать свои эмоции на лице...
Да, трезво подумала она, ему пришлось научиться.
— ...но не для этого. Боюсь, я просто не могу перестать улыбаться.
— И ты не должен, дядя Фирмус. Я так рада за вас обоих! Когда ребенок должен родиться?
— Доктор Хенли говорит, что через 7 месяцев. — Он посмотрел на дом. — Это означает, что нам нужно обсудить, когда ей придется покинуть корабль.
Она об этом не подумала.
— Она приедет сюда?
Он это обдумал. — Ну, мы хотим, чтобы она была с твоей матерью, однако примерно в назначенный срок надеемся перенести базу на Явин. Но, моя любимая племянница, мы обсудим все это внутри. Расскажи мне о себе. Каждый раз, когда я прилетаю, ты все больше становишься похожа на свою мать. Мне жаль, что мы не можем видеться почаще.
— Ну... Это скоро может измениться, дядя Фирмус. Мои родители говорят, что, когда мне исполнится 15, я смогу работать на госпитальном корабле, чтобы улучшить свои способности к силовому исцелению.
Он поднял брови. — Конечно, это еще не скоро.
Она улыбнулась. — Чуть меньше двух лет. Люк хочет, когда ему исполнится 15, начать тренироваться на крестокрылах.
Она почувствовала печаль своего адмирала по этому поводу и выпрямилась, чтобы на него посмотреть.
— В чем дело?
— О, моя дорогая девочка, — вздохнул он, — мне грустно думать о том, что вы оба активно вовлечены в этот конфликт. Я все еще вижу девятилетних близнецов, которые решили обо мне позаботиться.
Она обхватила его руку своей и откинулась на спинку скамьи.
— И мы все еще этого хотим, дядя Фирмус. Но более прямо. Маме и папе тоже не нравится об этом думать, но они согласны, что нам нужно подготовиться.
Несколько минут они посидели в дружеском молчании. Это была одна из многих вещей, которые Лея в нем любила. Пиетт знал, когда приходило время просто помолчать.
— Теперь мы должны присоединиться к остальным, — сказал он ей, похлопав по руке. — И, боюсь, тебе придется помочь мне подняться. Хорошая практика, когда я постарею.
Она засмеялась и поднялась, чтобы крепко обнять Пиетта и подхватить его костыли, чтобы их подать.
Она сделает все возможное, чтобы он состарился вместе с ними.
****
Сола вернулась после того, как отнесла их сумку в приготовленную Падме комнату и присоединилась к своей сестре, которая расставляла вино, сыр и фрукты.
— Благослови вас бог, — сказала Сола, взяв кусочек дыни и оценив ее прохладный вкус.
— Белое или красное, Сола?
Она улыбнулась. Она могла бы начать намекать.
— Просто воды, спасибо, Падме.
Это было необычно. Сола любила белое вино.
— Хорошо. — Сестра принесла для нее бокал и налила себе немного вина.
Обе женщины подошли к широким окнам в гостиной, чтобы понаблюдать за разговором Леи и Фирмуса, сидящих на скамейке.
— Анакин сказал, что вы оба были великолепны против Магнуса, Сола, — резко сказала Падме. — Что без вас он бы не справился.
Сола обняла сестру за талию.
— Он тоже был великолепен, Падме. Никогда не сдавался.
Падме крепко ее обняла. — Я просто… Я чувствую, что Фирмус всегда бывает ранен на линии огня за нашу семью. Все вы, на самом деле, и часть меня хочет быть там с вами, но Люк и Лея недостаточно взрослые, хотя оба настаивают, что хотят сражаться...
Сола услышала в голосе сестры сдерживаемое напряжение и прижала ее к себе.
— Фирмус — часть этой семьи, Падме, и он не хотел бы, чтобы было по-другому. И... — она постаралась успокоить свой голос, ее собственные недавние страхи все еще были немного болезненными. — Он будет отлично ходить — возможно, немного прихрамывать, но, зная его, он постарается, чтобы это исчезло. Ты выполняла свою часть работы, сестра моя, и, вероятно, тебе снова придется делать больше. И... нам это понадобится, когда я немного отступлю.
Падме посмотрела на нее. — Ты в порядке, Сола? Ты, кажется, сказала, что ты...
— Я в полном порядке, Падме. — Она сделала паузу и наблюдала, как Фирмус снова с трудом встает на костыли, а Лея внимательно следит за ним, пока они медленно движутся к дому.
— Пожалуйста, скажи мне, что они не пытаются снова отправить тебя работать под прикрытием. Это было бы так опасно...
— Падме. Нет, но я буду занята в новой роли, и, в конечном счете, мне придется покинуть корабль, так что... — она улыбнулась сестре и положила руку на живот.
И без того большие глаза Падме стали огромными.
— Сола! — Она рассмеялась, поставила бокал с вином и обняла ее.
— Тебе потребовалось достаточно времени, чтобы понять намек, — сказала Сола. — Но я совершенно серьезна. Я должна попытаться перенять то, что ты делаешь. Я, конечно, все еще смогу консультировать секретные операции, но могу освободить вам больше времени.
Падме махнула рукой. — Да, мы можем позже обсудить эту часть. Я хочу поговорить о ребенке! Как Фирмус? Он будет замечательным.
— Он чувствует себя так же, как и я, хотя и беспокоится о том, чтобы быть хорошим отцом, поскольку у него самого его не было.
Падме фыркнула. — Смешно. Он прирожденный.
— Я согласна, но... его детство было довольно ужасным, Падме. Я понимаю его неуверенность в этом, хотя и убеждена, что он будет потрясающим.
Сестра наблюдала за ее мужем и Леей, пока те продолжали подниматься по склону. — Хорошо. Мы позаботимся о том, чтобы он это знал.
Позже, после ужина, Сола с удовольствием послушала, как дети, Майра и Падме обсуждали ребенка в гостиной. Ей было удобно в объятиях Фирмуса, а Лея уютно устроилась с другой стороны от него, пока комнату наполняла веселая беседа.
— А как же Зилб? — сказал Зев, смеясь, и Люк фыркнул.
Ребята, естественно, пытались придумать как можно худшие имена.
— Ты можешь представить, что тебя назвали в честь еды? — спросил Люк.
— Нерф, — сказал Зев, и они покатились по ковру в приступах детского хихиканья, а Сола закатила глаза и улыбнулась Майре.
— Я думаю, что это девочка, — уверенно заявила Лея, и дядя задумчиво на нее посмотрел.
— Потому что ты так хочешь, или ты что-то знаешь? — уточнил он.
Сола об этом не подумала. Лея почувствовала ее беременность. Могла ли она так хорошо чувствовать ребенка?
Лея еще сильнее прижалась к нему и улыбнулась Соле. — Я бы не хотела говорить, не посоветовавшись с тетей Солой. Обещаю, что не буду пытаться это выяснить.
Та улыбнулась своей племяннице в ответ. — Что ж. Тогда нам придется как-нибудь поболтать.
— А что, если все же родится мальчик? — спросил Люк, лежа на животе и указывая пальцем на свою сестру.
Фирмус улыбнулся и вмешался, прежде чем смог начаться спор. — У нас будет ребенок, Люк. Мальчик или девочка, мы любим твоего кузена.
При этих словах Лея и Люк обменялись взглядами. — Мы могли бы присмотреть за ребенком!
Няни-джедаи. Звезды.
Майра и Падме рассмеялись.
— Левитировать ребенка категорически запрещается, — сказала Сола, и ее муж вздохнул, увидев выражение лица Люка.
— Ну, это не те слова, которые я действительно ожидал услышать в качестве родителя, — сказал он.
— Не знаю, найдется ли у тебя время посидеть с ребенком, Люк, — прокомментировал Зев, найдя датапад и выведя на экран диаграмму крестокрыла. — Мы будем заниматься летной подготовкой!
— Справедливое замечание, — сказал Люк, придвигаясь, чтобы с тоской взглянуть на фотографию, и внезапно на взрослых легла тяжесть, Майра и Падме посмотрели им в глаза с застарелой болью матерей, которые твердо знали, что их дети должны встретиться с врагом лицом к лицу.
Рука Фирмуса крепче ее обняла, а рука Солы снова потянулась к животу, как будто она могла таким образом защитить их ребенка от конфликта, с которым они столкнулись.
