Когда могущественный не падет (When the Mighty Don't Fall)

      Анакину задавался вопросом, чувствовали ли другие себя такими же оцепеневшими, как и он, столкнувшись с практическими реалиями победы в войне.              О, конечно, еще будут операции по зачистке. Оставалось разобраться с Корускантом, и, по слухам, междоусобица, уже начавшаяся среди подчиненных Палпатина, была ужасной.              Так что, да, они ни в коем случае не закончили. Очень скоро ему нужно будет встретиться со всеми высшими военными чинами повстанцев, чтобы обсудить стратегию на будущее. Мон Мотма усердно работала с Падме, чтобы сформировать правительство Новой Республики из огромной мешанины членов Альянса, и он не завидовал головной боли своей жены.              Но прямо сейчас... прямо сейчас они горевали.              Потому что никто не может свергнуть галактическую тиранию без большой цены.              Он больше, чем когда-либо, ценил Оби-Вана, — они оба знали, что значит потерять почти всех дорогих тебе людей, которые создавали основу мира, который ты знал, пока не был введен в действие Приказ 66.              Конечно, это было не совсем то же самое ощущение. Но он мог смотреть в лица всех, мимо кого проходил в обширных помещениях Леди, и видеть потерю, от самого низкого технического персонала до адмирала на мостике.              Перед празднованием (а все его люди заслужили большое празднование, а многие — высокие почести) они должны скорбеть.              Вирс и Болдуин последние несколько дней находились на поверхности Явина-4, руководя большими бригадами по расчистке храма, в котором когда-то располагалась их база, от завалов.              Поверхность обеспечит для церемонии достаточно большое пространство. Уместно, чтобы они оплакивали павших на месте, где была их последняя битва, прежде чем отправиться на Леди, чтобы обсудить, где должна располагаться новая правительственная штаб-квартира.              Анакин перешел в самую большую офицерскую кают-компанию на корабле. Ему нравилось открывать для себя все грани Леди.              <Ты очень расстроен, — сказала она ему, когда он вошел в помещение.>              <Да, — ответил он, задаваясь вопросом, должен ли он прямо сейчас объяснить эффект смерти.>              <Мой адмирал чувствует себя похоже, — сообщила она ему. — И многие люди на мне.>              <Да, Леди, — серьезно ответил он. — Мы... многое потеряли, чтобы победить Зло.>              <Люди легко ломаются, — сказала она. — Я постараюсь обеспечить твою безопасность.>              Он улыбнулся про себя, направляясь к стройной фигуре, сидящей у массивных обзорных иллюминаторов.              <И ты великолепно справляешься с работой, Леди, — ответил он. — Мы в другой раз обсудим горе и траур. Я должен поговорить с твоим адмиралом.>              <Да.>              Он опустился в кресло напротив свояка, и они мгновение смотрели друг на друга. Это был первый раз, когда у них было время просто поговорить вот так, без присутствия посторонних.              Анакин сразу же начал разговор, потому что это было все, что он умел делать.              — Леди сообщила мне, что вы заставили ее использовать свое точное наведение, чтобы защитить наших людей на поверхности.              Пиетт все еще выглядел довольно изможденным, но Анакин осознал, что сам выглядит так же. Адмирал слегка ему улыбнулся.              — Она... Я все еще привыкаю к мысли, что она действительно говорит с вами, сэр.              Анакин усмехнулся. — Да. Она такая... ну. Нам нужно будет обсудить способы облегчить людям понимание того, что она из себя представляет. Кто она. Я понимаю, что большая часть вашей команды на мостике знает, что в битве со «Звездой Смерти» произошло нечто особенное. И в данный момент, Фирмус, я — Анакин.              Брови Пиетта поднялись, и Анакин наблюдал, как он борется с этим — его свояк был военным до мозга костей, поэтому быть менее формальным для него было непросто. Но он также был членом семьи, что для Пиетта было не менее важным.              Наконец, адмирал немного неуверенно рассмеялся. — Я... полагаю, что могу это сделать, с... Анакин. Прошу прощения, можно подумать, что после стольких лет я был бы более способным...              Анакин ему улыбнулся. — Никаких извинений. Вы тоже моя семья. Мы можем возобновить титулы, когда начнем обсуждать вопросы флота.              Даже спустя семь лет после официального вступления в семью, Анакин оценил всплеск удовольствия Пиетта от напоминания о том, что он принадлежит к этой семье.              — Она также сказала, что работает над тем, как с вами говорить.              Пиетт слегка улыбнулся потолку и невольно это подтвердил.              — Да. Она... очень... молода, полагаю, мне следует использовать именно это слово. И все же настолько...              — Невероятная, — закончил Анакин.              Адмирал кивнул. — Я бы ничего не смог без нее сделать. Мы многим ей обязаны.              Датапад Пиетта замерцал, и он взглянул на него. Анакин увидел теплый розовый оттенок.              — Ах. Это что-то значит?               — Она использует цвет, с… Анакин, чтобы выразить свои... эмоции, я полагаю? Это цвет ее довольства.              Он кивнул. — Понятно. Хорошо. Прежде чем перейти к официальным вопросам, как поживает ваша семья?              Пиетт снова улыбнулся. — Рилла в восторге от пребывания на корабле. В данный момент проблемой является не позволить ей исследовать каждый километр. Я очень благодарен Люку и Лее за помощь Соле, когда я не в состоянии.              Анакин ухмыльнулся в ответ. — Для меня Рилла — отличный аргумент в пользу того, почему сторона Наберри несет такую же ответственность за раннее развитие детей, как и сторона Скайуокеров.              Пиетт приподнял бровь. — Конечно, именно поэтому она у нас появилась, — сухо прокомментировал он. — Чтобы вы могли выиграть спор с Падме.              Анакин рассмеялся. — Послушайте, Фирмус, вы — один из самых уравновешенных людей, которых я знаю. Итак, если линия Наберри способна победить даже линию Пиетт, то есть общий знаменатель.              Его свояк покачал головой. — Я бы хотел присутствовать в комнате, когда вы представите этот аргумент своей жене и моей, сэр. Извините. Анакин. — Он отпил из стоявшего перед ним бокала.              — Что у вас, Фирмус? — поинтересовался Анакин.              — Просто вода. Я был довольно... Хенли подробно рассказал мне об обезвоживании, и я хотел бы избежать любого дальнейшего возможного взаимодействия с доктором. — Он скривился от отвращения. — Как дела у вашей семьи?              Неоднозначная реакция.              — Люк вернулся к себе и, похоже, неутомим. Я почти не видел Падме, чтобы спросить ее. Лея…. — Он вздохнул. — Лея борется со снами. — Он бросил на Пиетта острый взгляд. — Я надеялся, что вы это знаете.              Он почувствовал реакцию адмирала в Силе еще до того, как тот заговорил.              — Знаю. Она случайно... спроецировала один.              Анакин задавался вопросом, может ли это произойти.              — Я предложил ей поговорить с вами, если это будет...              — Конечно, — ответил Пиетт с очевидным сочувствием в голосе и на лице. — Я не хотел давить, но если вы об этом упомянули...              — Я бы предложил создать возможность и позволить Лее ее использовать, если она пожелает.               Пиетт кивнул. — Согласен. Мне очень жаль...              — Фирмус.              Адмирал остановился и посмотрел на него.              — Я уверен, вам надоело это слышать, но… Я так благодарен, что у нас есть вы.              Эта легкая полуулыбка и наклон головы. — Это чувство двустороннее… Анакин.              — Тогда обсудим мемориал, адмирал?              И он почувствовал уверенность Пиетта при использовании привычного обращения. — Да, сэр.               *****              Лея стояла в первом ряду у подножия развалин огромного храма.              Дядя Макс и инженерные бригады проделали феноменальную работу по расчистке завалов, но это все равно было суровым напоминанием о том, насколько близки они были к уничтожению.              На широкой платформе перед ними небольшая разношерстная группа музыкантов, собранных из разных родов войск, играла прекрасную музыку. Там были ее отец и мать, а также Мон Мотма и все старшие офицеры сил Альянса.              Люк был со своей эскадрильей, но в Силе регулярно посылал ей свои теплые заверения и любовь. Тетя Сола стояла с ней плечом к плечу, несмотря на то, что ее попросили быть на платформе. Она отказалась, указав, что ей нужно было удержать Риллу, и что она не является старшим офицером.              Лея осмотрела шеренгу. По какой-то причине контрабандист и его друг вуки остались поблизости. Ему заплатили, но, очевидно, он решил вернуться и помочь им. Он поймал ее взгляд и подмигнул.              Сила, что за пастух нерфов.              Лея подняла глаза, и мать слегка ей кивнула. Рядом с ней стоял дядя Фирмус с безупречной военной осанкой — ему и дяде Максу всегда удавалось заставить всех остальных выглядеть понурыми, — но он также поймал ее взгляд, и она буквально почувствовала его любовь в этих теплых карих глазах.              Мон Мотма произнесла несколько прекрасных слов, но они прошли мимо Леи. Это было важно. Им нужно скорбеть и чтить тех, кто отдал все ради этой победы. Но...              ...но это вывело на передний план ее собственный конфликт. Альдераан разлетелся на мельчайшие частицы. Рекс на «Звезде Смерти», чтобы спасти ее, убит Дартом Магнусом. Солдаты рядом с ней гибнут под натиском Империи...              Она увидела, как дядя Фирмус перевел взгляд на свою жену, и совершенно неожиданно рука тети Солы легла ей на плечи, прижимая к себе, и девушка почувствовала в Силе защитную уверенность своей тети.              Затем вперед выступил ее отец, и Лея обнаружила, что ее щеки уже мокрые. Крифф.              — Вы все знаете, что если бы мы попытались прочесть имена всех, кто погиб в этой долгой борьбе, мы бы никогда не закончили. Итак, мы чтим их память. Однако сегодня мы можем прочитать имена тех, кто погиб в битве при Явине. Мы собираемся начать с тех, кому мы хотим воздать особые почести за выдающееся мужество...              Голос ее отца слегка надломился?              — Гм. Выдающееся мужество перед лицом неминуемой смерти.              Он повернулся и посмотрел на руководителей «Разбойной эскадрильи» (многие из них были недавно назначены), которые вышли вперед и зачитали имена пилотов, погибших при атаке на «Звезду Смерти».              За ними последовали Кикс и Джесси, которые подошли, чтобы вручить ее отцу покрашенный в синий цвет шлем полковника Рекса, поскольку он лично произнес имя своего друга, и Лея почувствовала в Силе горе отца, как и Оби-Вана. Ее собственное сердце болело так сильно, словно его ударили ножом. Рука тети Солы напряглась.              Лея знала, что на Леди шлем будет размещен на почетном месте. Она посмотрела налево.              У всего 501-го полка были сняты шлемы и положены к ногам в знак памяти о павшем лидере. И каждый отдавал честь. Теперь девушка не смогла сдержать слез.              Отец передал шлем Рекса Оби-Вану и продолжил перечислять особые почести.              Когда он закончил, вперед вышел Акбар, чтобы зачитать некоторых павших из военного флота. За ним последовали дядя Фирмус и адмирал Дрейсон. Затем был дядя Макс от армии. Ее мать выступила за всех членов команды, которые не выжили после атаки на тот самый храм, перед которым они стояли, а также перечислила имена «Изгой-Один».              Рилла забеспокоилась из-за тети Солы, и Лея подала знак своей кузине, поднимая ее. И рука тети так и не покинула ее плеч.              Завершением церемонии стал бластерный салют 501-го.              Лея видела, что плакала не она одна. Тетя была спокойна, но ее щеки были мокрыми. Никто из старших офицеров не был исключением, даже дядя Макс и отец.              Люди расходились по транспортным средствам. Были объятия и еще больше слез. Тихие разговоры и похлопывания по спине. Через несколько дней это место будет использоваться для воздания почестей живым. Но это должно было случиться.              Лея совершенно неожиданно оказалась в объятиях отца, и, конечно же, он знал. Она нуждалась в нем в этот момент. Девушка вдохнула и прислонилась к его сильной груди, давая ему комфорт как в Силе, так и физически. Затем еще больше объятий, и она поняла, что рядом были Люк и ее мать. Их семья. Раненые, но вместе.              Она повернулась, чтобы крепче обнять свою мать, и через ее плечо смогла увидеть остальных членов их семьи. Дядя Макс одной рукой обнимал тетю Майру, а другую перекинул через плечи дяди Фирмуса. Генерал Вирс не слишком увлекался подобными публичными выступлениями. Сегодня он, по-видимому, отложил это в сторону, поскольку отпустил адмирала и повернулся к тете Соле, наклонившись, чтобы поцеловать ее в щеку, в то время как Зев крепко обнял их адмирала.              Затем две их группы объединились, и Лея оценила всю мощь прочных связей, которые все они имели друг с другом в Силе. Она взглянула на Люка и поняла, что тот тоже это почувствовал. Брат сдержанно ей улыбнулся, прежде чем повернуться и заключить Оби-Вана в медвежьи объятия.              Ее отец не был склонен просто раздавать объятия, но он, безусловно, их получал. Лея отпустила тетю Майру и, обернувшись, обнаружила, что ее ждет любимый дядя, и уютно устроилась в его знакомых объятиях.              Она случайно поделилась с ним сном — он не говорил об этом, но Лея знала, что он это почувствовал. И внезапно она поняла, что должна с ним поговорить.              — Дядя Фирмус... — начала Лея и замолчала, потому что слезы снова душили ее, хотя она и не знала, почему.              Хотя, похоже, он знал причину. — Я буду здесь, когда тебе понадоблюсь, моя дорогая, — пробормотал он в ее волосы. — Если хочешь, твоя тетя тоже может быть здесь. Она... она тоже знает эту борьбу.              Тетя Сола?.. Что ж. Возможно, это не должно ее удивлять.              — Да, — коротко ответила она. — Но... сначала только ты, пожалуйста.              — Хорошо.              И их семья вместе направилась к транспорту обратно к Леди.               *****              Пиетт оглядел конференц-зал. Технически это был его конференц-зал, но он все еще свыкался с мыслью, что этот корабль принадлежит ему. Казалось, что кто-то собирается войти и сообщить, что произошла ошибка. В конце концов, не он был старшим адмиралом, и поэтому Леди должна отправиться к Акбару.              Но… Акбар был доволен «Домом Один». И Леди выбрала его.              Когда Мадин имел наглость выдвинуть на собрании эту идею, предложив старшему адмиралу взять на себя ответственность за их новейшее, самое мощное приобретение, свет в конференц-зале необъяснимым образом погас. Пиетт знал, что услышал смешок своего командира, а затем снова зажегся свет, и его свояк сообщил Мадину, что «Палач» в значительной степени находится под командованием адмирала Пиетта.              В настоящее время зал был полон счастливого ропота, который становился все громче по мере того, как все присутствующие все больше расслаблялись. Они только что вернулись с церемонии чествования своих героев, и атмосфера в зале была совсем не такой, как несколько дней назад.              Пиетт действительно хотел, чтобы ему было удобнее, чем в его белой униформе, но жена бросала на него оценивающие взгляды и кокетливо приподнимала бровь, глядя на него через всю комнату.              Она чувствовала себя комфортно и элегантно в своем наряде темно-винного цвета. И эти глаза все еще могли его привлечь, как притягивающий луч. Пиетт придвинулся к ней, и ему понравилось, что Сола сразу же к нему прижалась, не сбавляя темпа разговора с Джесси, который оживленно рассказывал, каково это — передвигаться на AT-ATе. Он гордо щеголял новой медалью и все время «случайно» ее задевал. Медик рядом с ним (Кикс?) закатывал глаза.              — Адмирал, сэр. Вы совершили фантастическую кражу, — сказал клон-коммандер. Вирс повысил его в звании, и Джесси все еще светился гордостью.              — Спасибо, коммандер, — ответил Пиетт, удивленный характеристикой. — Извините, мне нужно на минутку посоветоваться со своей женой.              Он отвел Солу в сторону, к заполненному буфетному столу.              — Ты давно видела Риллу? — спросил он, снова оглядывая комнату в поисках дочери.              Сола улыбнулась и похлопала его по груди. — Она с Арту — вон там, смотри.              Он взглянул туда, куда она указывала, и увидел синего астромеха, который катался по кругу с чем-то в руке-разгибателе (пирожным?), а Рилла гонялась за ним.              — Ах. — Пиетт пронаблюдал, как Рилла поймала пирожное и что-то сказала Арту. — Наша дочь начинает свободно говорить на двоичном?              Возможности для шалостей с этими двумя были настолько велики, что вызывали мигрень.              — Я надеюсь, что он ее измотает, — прокомментировала жена, обнимая его за талию. — Я также положила глаз на довольно привлекательного адмирала. Не могли бы вы меня представить?              Он ухмыльнулся. — Ты уже встречалась с Дрейсоном, дорогая...              — Дрейсон и близко не выглядит таким красивым, как ты, в белой форме, которая, позволь добавить, значительно превосходит обычную.              — Верно, — согласился он, украдкой целуя, — но она все равно криффовски неудобная.              — Хватит флиртовать, вы двое, — раздался голос Макса, — это неприлично. Вы должны общаться.              Пиетт закатил глаза, глядя на друга. — Я увидел свою жену только в первый раз за весь вечер, Вирс. Но если ты настаиваешь, пойдемте оба, вам следует кое с кем познакомиться.              Наконец-то он заметил еще одно лицо, которое искал, и направился через переполненный зал к коммандеру, неловко переминающемуся в одиночестве возле столика с напитками.              Его глаза загорелись облегчением, когда он заметил Пиетта, и адмирал почувствовал вину за то, что не разыскал его раньше.              — Генерал Вирс, Сола, это коммандер Келли. Он был незаменим при возвращении Леди. Келли, это генерал Вирс и моя жена Сола.              — Рад познакомиться с вами, коммандер, — сказал Макс, пожимая ему руку. Пиетт заметил легкий блеск поклонения герою в глазах Келли.              — Очень приятно, генерал. Я многое о вас знаю — вы довольно известны после...              — Я бы сказал, печально известен, — пробормотал Пиетт, и Вирс бросил на него взгляд.              Келли покраснел. — Ну, для имперцев, я полагаю...              — Коммандер, я очень рада с вами познакомиться, — любезно вмешалась Сола, беря его за руку. — Спасибо, что не пытались причинить вред моему мужу. Мне пришлось бы поступить с вами довольно неприятно.              И бедняга Келли сменил цвет с красного на белый. — Эм, да, мэм. Я имею в виду, нет, конечно, нет...              — Коммандер, если вы смогли выжить, работая в тесном контакте с Пиеттом в бою, то у вас все должно получиться, — с улыбкой сказал ему Макс. — Я полагаю, что в данный момент все это немного подавляет.              — Да, сэр, — горячо отозвался Келли.              — Позвольте мне представить вам мою жену. Она такая же устрашающая, как Сола, но лучше это скрывает. — Он быстро улыбнулся Соле и подтолкнул вспотевшего коммандера к Майре, а Пиетт усмехнулся.              — Этот бедняга теперь будет тебя бояться, — с нежностью сказал он своей жене.              — Поскольку он будет тесно с тобой сотрудничать, так и должно быть, — спокойно ответила та, беря бокал белого вина и протягивая ему. — Я собираюсь найти Падме и спасти от группы людей, которые, без сомнения, заманивают ее в ловушку.              Фирмус кивнул и отсалютовал ей бокалом, когда она взяла один для себя. Он уже решил найти кого-нибудь, кого еще не видел, и старался не слишком беспокоиться по этому поводу.              По невольному побуждению он воспользовался кодовым цилиндром для входа в свой кабинет, который примыкал к его конференц-залу.              И она была там, смотрела на звезды из-за его стола, забыв о бокале.              Она обернулась, когда он вошел.              — Прости, я должна была спросить, дядя Фирмус, просто...              — Моя дорогая. Это же ты. Я не против.              Она прекрасно выглядела в бледно-голубом, но была слишком бледной, а под глазами залегли глубокие тени.              Он подошел, встал рядом с ней и поставил свой бокал, присоединяясь к девушке в созерцании великолепной красоты космоса.              Прошло целых четыре минуты, прежде чем она заговорила.              — Пожалуйста, скажи мне, что становится лучше. Что я не всегда буду бояться спать.              Моя дорогая девочка.              Ему было больно за нее.              — Становится лучше. Но... — он вздохнул и крепко ее обнял.              — Действительно требуется время. И нужны другие люди. У меня была ты, Лея, моя удивительная девочка, а потом у меня была Сола. Но даже так... ты знаешь мой путь лучше, чем кто-либо другой.              Она разделяла его кошмары. Остановила их. Сделала что-то в Силе, чтобы помочь исцелить его травму. Но у него навсегда останутся шрамы. Как бы он хотел, чтобы у него была такая же сила, чтобы помочь ей.              — Я думала о тебе, — прошептала она. — Я думала о тебе так часто, когда там сидела. Они часто оставляли меня в покое. Это... это было даже близко не так плохо, как... — она замолчала, и он был рад за них обоих.              — Мне так жаль, что я это проецирую... — тихо сказала она ему, — тебе это не нужно...              Он полностью ее обнял. — Я рад, что ты это сделала. Может, у меня и нет Силы, моя дорогая, но я бы не хотел, чтобы ты пыталась пройти через это в одиночку. Ты знаешь, что мы все здесь ради тебя. Ты была такой храброй, дорогая девочка, — пожалуйста, знай, что мы все тобой гордимся. Никто не ожидает, что с тобой все будет в порядке. Я был бы гораздо больше обеспокоен, если бы ты пыталась сказать нам, что это так.              Она вздрогнула в объятиях и крепко обхватила его руками. — Иногда я так злюсь. На себя. Потом на всех за то, что были со мной так терпеливы. Это так... иррационально.              Ее тон был так похож на тон ее отца — гневное презрение к своей слабости. Пиетт провел рукой по темным волосам.              — Да, это так. Но... это случается даже таким образом. Я мог бы предположить, что такие моменты хороши для тренировок со световым мечом. Болдуин укрепляет для нашего постоянного джедая тренажерный зал на Леди.              И она издала у него на груди тихий смешок. Он был тихим, но все-таки. — Что ж. Это действительно звучит, как хорошая идея. Что делал ты?              — Бластерный полигон, — сказал ей Пиетт, положив свою голову ей на плечо.              Он обнимал ее еще несколько минут. — Ты... ты можешь обсуждать свои сны с отцом?              Она кивнула. — Да. Папа был замечательным. На самом деле, все они были такими. Люк… Люк тоже иногда видит мои кошмары. И иногда выручает, помогая мне выбраться. Но даже в этом случае его не...              Его не пытали.              — В любое время, когда я или твоя тетя тебе понадобимся, мы всегда на месте. Мне все равно, даже если это 2:00. Приходи и позови нас.              — Я не могу...               — Ты же делала это для меня? В девять лет, могу я добавить?              Наконец, она отстранилась достаточно, чтобы посмотреть ему в лицо. — Я не командовала звездным суперразрушителем.              Он рассмеялся, и что-то смягчило ее позу. — И твое руководство таковым в девять — это ужасающая мысль. Лея, если бы я был императором галактики, не то чтобы я хотел им быть, но я бы хотел, чтобы ты пришла, когда тебе понадобится помощь.              Она изучала его долгую минуту, затем кивнула. — Хорошо. Надеюсь, в твоем чае много кофеина, потому что он тебе понадобится.              — Возможно, ты помнишь, что у меня Рилла. Я немного привык к недосыпанию.              На этот раз она рассмеялась. — Справедливо.              Пиетт нежно поцеловал ее в лоб. — Мне нужно вернуться. Не торопись. Присоединяйся к нам, когда будешь готова.              — Я... Я могу прийти прямо сейчас.              Он посмотрел на нее — прелестную в свете звезд и сейчас такую взрослую, но вспомнил маленькую девочку у себя на руках...              — Лея… ты помнишь ту ночь, когда сказала мне, что хочешь «бороться со злом»? Чтобы... — он замолчал, поскольку от воспоминаний у него перехватило горло.              — Чтобы они не смогли навредить... мне или кому-нибудь другому?              — Да, — тихо сказала она.              — Ты сделала это и победила, моя дорогая.              Она подошла к нему и взяла за руку. — Спасибо, дядя Фирмус.              Он пожал ей руку, когда они направились обратно в конференц-зал.               — Всегда пожалуйста.               ****       Падме оглядела зал. Огромная толпа людей, получивших сегодня высокие почести, наконец-то поредела. Было прекрасно снова стать счастливой, но это также было невероятно утомительно.              Джесси и Кикс были одними из последних, кто отошел после громкой и веселой беседы с ее мужем и Оби-Ваном, и Падме надеялась, что все они нашли в этом какое-то исцеление. Контрабандист — это был Соло — тоже задержался и пригласил капитана Антиллеса выпить, когда они вместе с Чубаккой отправились в один из баров Леди. Падме не была уверена, что ей понравилось то, как он продолжал смотреть на ее дочь после возвращения Леи с Фирмусом в комнату.              Падме не знала, что сказал адмирал, но была уверена, что они поговорили, и нашла причину подойти к нему и обнять после того, как Лея отпустила своего дядю, чтобы найти брата.              — Спасибо, — прошептала она. Фирмус похлопал ее по спине и улыбнулся.              — Что угодно для моих любимых родственников, — сказал он ей.              Итак, теперь, среди руин роскошного буфета и напитков, над которыми работали мыши-дройды, а Арту мешал (как она подозревала, намеренно, потому что он забавлялся, доставляя неудобства), осталась их семья.              Анакин использовал Силу, чтобы сдвинуть несколько диванов поближе друг к другу, и теперь все они расположились разными семейными группами, чтобы, наконец, оценить друг друга.              Лея сбросила туфли и устроилась поудобнее между ней и Анакином, опустив голову на плечо Падме. Та надеялась, что Лея продолжит искать поддержки, которую они все были вполне готовы ей оказать.              Оби-Ван сидел рядом с ее мужем, а Люк с другой стороны от него, съехав вниз так, чтобы суметь положить ноги на низкий столик перед ними.              Вирсы расположились перпендикулярно им, Зев находился в той же позе, что и Люк. Он устроился рядом со своим отцом, а генерал обнимал сына и жену. Его парадный китель был расстегнут и, таким образом, скрывал новую медаль, добавившуюся в ряд на его груди.              Фирмус и Сола сидели напротив них. Сола поступила так же, как Лея, и сбросила туфли. Она удовлетворенно прислонилась к плечу мужа. Адмирал полностью снял свой парадный китель и уютно прижимал к груди спящую Риллу. Падме встретилась с ним взглядом и улыбнулась. Ее зять улыбнулся в ответ и медленно погладил дочь по спине.              Дорогой Фирмус. Очень хорошо ладит с детьми всех возрастов.              — Что ж, — сказал Анакин, предсказуемо заговорив первым и взбалтывая шампанское в своем бокале, чтобы появилось больше пузырьков. — Я не помню, когда мы в последний раз были все вместе.              — Слишком давно, — вздохнула Майра, потягивая вино.              — Согласна, — подтвердила Сола. — Но мне обещали рассказы о подвигах. Даже некоторые вице-адмиралы не сообщили интересующих меня подробностей.              Падме наслаждалась румянцем, залившим щеки Пиетта, как и предполагала Сола, и все с нежностью на него смотрели. Одной из наград за действия Фирмуса действительно было повышение.              — У нас не было времени, моя дорогая...              — Я знаю, — сказала ее сестра, похлопав его по колену.              — Я хочу знать, как вы с Падме добрались до вершины храма, — сказал Вирс, хватая мясной рулет с тарелки, которую только что поставил его сын.              — Папа.              Сола встретилась с ней взглядом и подняла брови.              — Я больше никогда не хочу подниматься так высоко, — пылко сказала Падме.              — По крайней мере, в темноте, — добавила Сола.              — Почему было темно? — спросил Люк.              — Тот выстрел, который разрушил храм, отрезал все пути к отступлению. Так что мы поднялись по шахте лифта, — сказала им Падме.              — Это длилось вечность, — горячо сказала Сола. — Я думаю, что мышцы моих ног все еще восстанавливаются.              — И Сола наверху чуть не упала, — продолжила Падме, и Пиетт пристально посмотрел на свою жену.              — Что?..              — Но я этого не сделала, потому что Падме меня поймала, — быстро сказала она, качая головой сестре.              — Молодец, любовь моя, — сказала Ани, гордо глядя на нее.              — Я бы очень хотела, чтобы вы видели, как они уничтожили дивизию, — вставила Майра, и все мужчины в комнате вскинули брови.              — О да, — спокойно сказала Майра. — Лея, Рилла и я были окружены. Они добрались до выступа как раз вовремя и открыли совместный огонь.              — Мне жаль, что я пропустил эту часть, — сказал Вирс, качая головой. — Должно быть, мы прибыли сразу после этого.                — Ты хочешь сказать, что мы пропустили совместный бой женщин Наберри? — пожаловался Оби-Ван. — Сила побери Палпатина!              Сола фыркнула, и Фирмус крепче ее обнял.              — Я хочу услышать эту часть, — сказала Сола. — Как вы его победили?              В комнате воцарилась тишина, и все выжидающе посмотрели на мужа Падме. Тот встретился с ней взглядом, и она кивнула. Это было больше, чем просто время поделиться историями об их приключениях. Это также был способ разделить бремя. Лея взяла мать за руку, и Падме крепко ее сжала.              Анакин вздохнул и оглядел комнату, напоследок задержав свой взгляд на жене. Она улыбнулась в эти ясные голубые глаза.              — В последующие годы наша семья должна услышать эту историю много раз, — сказала она ему, видя его колебания.              — Мы сделали это... вместе, — сказал Анакин, взглянув на Оби-Вана.              — Мы это сделали, — согласился его учитель, друг и брат. — И вы все должны знать, что Люк выстоял против Дарта Магнуса. Он меня освободил.              Ее сын покраснел и выглядел очень довольным похвалой. — Однако если мы собираемся отдать должное, — сказал он, — то меня освободил Арту. Это единственная причина, по которой я смог что-то сделать.              Падме вместе со всеми посмотрела на маленького синего астромеха, который описал узкий круг по ковру между диванами и громко чирикнул.              [Я великий герой, — сообщил он. — Я также идеально выполнил свою главную директиву.]              — И что это за директива? — весело спросил Люк.              [Защищать Скайуокеров. Спасать их любой ценой, включая мое уничтожение.]              Падме почувствовала, что у нее перехватило горло, и увидела, что остальные члены ее семьи почувствовали то же самое.              — Что он сказал? — пробормотал Фирмус, вспомнив о своей спящей дочери. Рилла вздохнула и вцепилась в его рубашку своей маленькой ручкой, но не проснулась.              — Что его главная директива — защищать нас, — ответил адмиралу ее муж, — даже если в процессе он будет уничтожен.              — Спасибо, Арту, — сказала ему Сола с легкой улыбкой.              — Итак, как же Палпатин встретил свой конец? — спросил Вирс, потянувшись за еще одним рулетом, и Зев фыркнул, отодвигая тарелку подальше. Майра улыбнулась своим мужчинам.              — Анакин применил к нему «Слабое место», — сказал Оби-Ван. — Это очень хитрое и трудное использование Силы, и я не знал, что он на такое способен.              Ее муж фыркнул. — Я способен на многое, о чем ты не подозреваешь, Кеноби.              Оби-Ван ухмыльнулся. — Я давно смирился с тем, что ученик превзойдет мастера. И ты смирился.              Ее муж на самом деле покраснел. Они всегда подшучивали и препирались, поэтому, когда Оби-Ван становился серьезным, для Анакина это значило очень многое.              Чтобы скрыть свой дискомфорт, он посмотрел на адмирала. — И что это я слышал от многочисленной команды мостика, Пиетт, об игре в «цыпленка» со «Звездой Смерти»?              — Фирмус, — сказала Сола, глядя на него озорными глазами. — Ты выпустил своего внутреннего Скайуокера?              Люк фыркнул, а Лея даже хихикнула, что было очень приятно слышать.              Пиетт покраснел, но улыбнулся жене сверху вниз. — Я бы не назвал это так, Сола, любовь моя. Я просто делал все, что мог, чтобы удержать их внимание на нас, а не на базе.              Вирс улыбнулся своему другу. — Эллери мне сообщил, что ты также добился огромного успеха. Хотя выстрел, промахнувшийся мимо твоего мостика на 800 ярдов, до сих пор вызывает у меня кошмары.              Пауза, пока все в комнате размышляли, насколько близки к смерти они были. Сола теснее прижалась к мужу, и тот повернулся, чтобы поцеловать ее в макушку.              — Рекс с удовольствием посмотрел бы на штурмовиков ЭРК на AT-ATах, — сказал Оби-Ван с легкой улыбкой.              Падме посмотрела на Анакина, задаваясь вопросом, как на того повлияет упоминание о его дорогом друге.              Он вздохнул, и уголок его рта приподнялся. — Да. Конечно, он также прочитал бы лекцию каждому человеку в этой комнате о «безрассудстве и откровенной эпатажности» наших действий.              Падме наблюдала, как Пиетт и Вирс обменялись понимающими улыбками, а Люк фыркнул.              — Он проработал с нашей семьей два десятилетия. Если уж это не долгосрочное безрассудство, то я не знаю, что оно такое.               Майра улыбнулась ему. — Возможно, в каждом из нас есть немного вычурности.              Вирс привлек ее ближе к себе и поднял свой бокал.              — За полковника Рекса. Человека, который мирился с изрядной долей безумия...              — Эй, — запротестовал Анакин, и Падме толкнула его локтем.              — ...который очень любил наших детей...              Лея слегка шмыгнула носом, и Падме притянула ее ближе. Зев и Люк опустили глаза, чтобы скрыть слезы.              — ...и стал примером истинной и прочной дружбы.              Фирмус пристально наблюдал за генералом и кивнул ему.              — За Рекса, — сказал Анакин, и все они выпили.              Возникла пауза.              — Что ж, — сказал Зев, нарушая этот более мрачный момент, — все поют дифирамбы папе о тактическом гении и бесстрашии в последней битве. Количество моих друзей, папа, которые хотят присоединиться к подразделениям штурмовиков ЭРК коммандера Джесси в твоем «Стаде», невероятно.              — Да, генерал, — сказала Сола, обвиняюще подняв бровь. — Я полагаю, мы обсуждали что-то насчет того, чтобы не жертвовать собой...              Вирс слегка пожал плечами в знаке «что тут поделаешь?», даже когда гордо положил руку на плечо сына.              — Верно, Сола. Но, как и Фирмус, я сделал то, что должен был сделать.              — Действительно, девиз этой войны, — прокомментировала Падме, и Анакин ей ухмыльнулся.              — Я за это выпью.              Все подняли бокалы.              — За то, что мы должны были сделать, — сказал он.              — За наших павших друзей, — добавил Оби-Ван.              — За нашу семью, — тихо сказал Пиетт.              — За будущее, — добавила Лея, удивив ее, и Падме улыбнулась им всем.              Ее люди.               ****              Анакин расхаживал по мостику Леди, игнорируя удивленно приподнятую бровь Пиетта, в то время как адмирал оставался возле центрального прохода, внимательно следя за Ямой и пилотской станцией. На большой мостик Леди была назначена новая команда, и они все еще изучали свои должности и знакомились с новейшими технологиями.              Анакин лишь поверхностно изучил Леди и был весьма заинтересован в большем. Он наслаждался ее массивными двигательными отсеками, где Болдуин грелся в сиянии ее плазменного ядра, помогая обучать целое подразделение инженеров для обслуживания ее мощных двигателей.              Он также был поражен огромными размерами и количеством имеющихся на ней ангарных отсеков.              А ее оружие... Что ж. Ее огневая мощь заставляла его кровь петь, и она это знала. Вообще-то, смеялась над ним.              В настоящее время он умирал от желания узнать, как быстро ее можно разогнать, но Пиетт ни за что на свете не собирался потакать такому, поэтому Анакин довольствовался тем, что доставлял неудобства на всех станциях. Ему всегда нравилось понимать, как работают механические вещи — он с детства был на них глубоко настроен, и хотя Леди была особенной, она также была механической и, вдобавок ко всему, на данный момент являлась самым совершенным в галактике оружием.              Она была великолепна.              <Спасибо, — сказала она ему, снова развеселившись. — Вы с моим Адмиралом очень похожи.>              <Вот как? — спросил он, бросив взгляд на Пиетта, который смотрел на датапад и время от времени бросал взгляды в Яму.>              <Вы оба считаете меня красивой, — пояснила она. — Вы оба потратили много времени, разглядывая мои двигатели и вооружение и улыбаясь. Это означает... гордость? Удовлетворение?>              <Да, Леди, — ответил он, улыбаясь. — Ты совершенно сногсшибательна.>              <Ты хочешь знать, как быстро я могу двигаться.>              <Я хочу, но твоему адмиралу было бы что сказать по этому поводу.>              <Он не желает знать весь мой потенциал? — озадаченно уточнила она.>              <Дело не в этом, — сказал он ей. — В данный момент он не считает приоритетом знание твоей максимальной скорости.>              <Тогда я буду терпелива и подожду его указаний, — сказала она, и Анакин уловил образ ее восприятия своего адмирала.>              <Что это было? — с любопытством спросил он.>              <Именно так я думаю о моем Адмирале. Он — мое плазменное ядро. Он доверил мне помочь спасти всех вас, и я доверяю ему хорошо нас вести. Он это сделал.>              <Он действительно это сделал. — Анакина поразила другая мысль. — Леди... что ты о нас думаешь? Я имею в виду, ты ассоциируешь Пиетта со своим плазменным ядром, своим сердцем, я полагаю. — Он почувствовал ее подтверждение. — А как насчет остальных из нас?>              <У моего Адмирала есть Верный. Он был так рад узнать, что Верный жив. Он командует металлическими зверями.>              <Генерал Вирс, — сообщил Анакин.>              <Да. И есть Дорогая .>              <Дорогая?>              <Ты знаешь. Твое потомство. Дорогая моего Адмирала.>              <Лея. Ты имеешь в виду мою дочь.>              <Да. Она очень горюет. Но я наблюдаю, как вы все ей помогаете. Это... семья — верный термин?>              <Да, — ответил он, радуясь помочь Леди понять эту концепцию.>              <Потомство моего Адмирала очень маленькая. Она Яркая и дарит мне радость. Она действительно очень быстро сообразила, что мои цвета что-то значат. Я могу говорить с ней через Синего.>              И что теперь?              <Леди... может ли Рилла понимать Арту? Я предполагаю, что Синий — это он?>              <Да, — радостно ответила она. — Теперь мне стало ясно понятие «друг».>              <То есть ты, конечно, можешь общаться с Арту, и он может рассказать Рилле?>              <Да.>              Ну, крифф.              <Адмирал об этом знает?>              <Я так не думаю. Это проблема?>              Анакин широко улыбался, глядя на Пиетта, и адмирал, почувствовав это, вопросительно на него посмотрел.              <Вовсе нет, Леди. Я просто хочу присутствовать, когда он узнает.> — Анакин кивнул Пиетту и слегка махнул рукой в жесте «продолжай». Он чувствовал, что от его адмирала исходит подозрение, но тот подчинился, отправившись что-то проверить на станции защиты.              <Мне нравится Свирепая. Мы с ней часто чувствуем себя единым целым и вместе присматриваем за моим Адмиралом.>              Сола. Конечно.              <А ты — Кад'дха[1], и я горжусь тем, что ты рядом со мной.>              Он был… Сила.              <Леди. Ты знаешь, что такое темный меч?>              <Он почувствовал ее уверенность. — Да. Я должна использовать это слово, поскольку ни один другой язык или код не охватывает то, что ты есть. Ты... уникален.>              <Между нами, Леди, — ответил он. — Но…. как ты пришла к такому выводу?>              <Ты — идеальный баланс света и тьмы. Каждый из них нуждается в другом, чтобы быть эффективным. Это верно для... ты сказал «темный меч»?>              <Да, — выдавил он, все еще не придя в себя от ее восприятия.>              <Кад'дха лучше. Более соответствует тому, кто ты есть. Разве ты не хочешь, чтобы я называла тебя так?>              Избранный. Сын. Муж. Отец. Друг. Брат.              Он медленно поднялся на верх центрального прохода и остановился, глядя в большое обзорное окно.              Пиетт осторожно подошел к нему. — Будут приказания, сэр?              Анакин сверху вниз улыбнулся адмиралу, а затем снова посмотрел на звезды.              — Нет, адмирал. Все идет хорошо. Не позволяйте мне себя беспокоить.               — Это не так, сэр. — Пиетт встал рядом с ним и сцепил руки за спиной.              <Кад'дха хорош, Леди. Спасибо, для меня это честь.>              <Я просто констатирую твою сущность. Будь ты кем-то другим, я бы использовала соответствующий термин. Но ты — кад'дха, так же как мой Адмирал — мой Стойкий.>              Она не понимала, насколько это было шокирующим. Для нее это являлось фактом.              Анакин просто стоял и позволял Силе пульсировать вокруг него от всех жизней на этом корабле. От самого корабля. Его семьи. Два десятилетия борьбы, страданий, стойкости и самопожертвования привели к этому моменту.              Он не хотел бы быть где-либо еще.