Sun hath clouded over

Марджори не была доброй. Совсем. Она загоняла Беллу до изнеможения, и та каждый день чувствовала себя уставшей и раздражённой. Она была рада, что успела закончить всю наружную покраску до того, как Марджори начала работать, потому что даже когда у неё было время поработать над домом, она слишком уставала, чтобы что-то делать. После первых двух недель изнурительной работы под руководством Марджори она наконец-то вышла на свою первую самостоятельную смену. Это была ночная смена; посетителей было мало, иногда за всю ночь никто не приходил, и администратору было нечем заняться. Но даже тогда Белла чувствовала — Марджори так тщательно всё объяснила — что даже если начнётся ад, она сможет с этим справиться. А пока она устроилась поудобнее в кресле у стойки регистрации и раскрыла новую книгу — «Сумерки», так она называлась. Судя по всему, это был какой-то бульварный подростковый роман. Идеально. В середине смены она взяла с собой телефон и пошла в комнату отдыха, чтобы выпить чаю. Погрузившись в книгу, она даже не заметила, что в комнате отдыха кто-то есть, пока он не заговорил. —Привет, Белла. Первая самостоятельная смена? Она с визгом уронила книгу, тут же покраснела, потому что её так легко напугать, и поспешила поднять книгу. Она не пострадала, если не считать нескольких загнутых страниц. — Боже, Карлайл, ты меня напугал, — выдохнула она. — Прости, — его тёмные глаза, однако, блеснули явным весельем. Она положила руку на грудь, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. — Всё в порядке. Я просто не ожидала встретить кого-то в четыре часа утра. — Это была спокойная смена, — признался он. — Я бы никогда не подумал, что кому-то понадобится скорая, но иногда в очень спокойные ночи… — Могу себе представить, — она снова перевела дыхание и теперь говорила спокойнее. — Что ты читаешь? — спросил Карлайл дружелюбным и заинтересованным тоном. — О, эм-м-м, — она подняла книгу. — Эсме дала мне её. Это очень, очень банальный подростковый роман. Карлайл рассмеялся, согревая Беллу изнутри и заставляя её чувствовать себя более непринуждённо. Теперь она много раз сталкивалась с ним в больнице и часто встречалась с ним — пусть и ненадолго — когда они с Эсме куда-то ходили вместе, чаще всего, когда она навещала Эсме в их доме. Она уже познакомилась со всеми их детьми, пусть и мельком. Прекрасная Розали с золотистыми волосами, похожий на медведя Эмметт, стройный и застенчивый Эдвард, похожая на фею Элис и Джаспер, в котором чувствовалась какая-то боль. Все они были по-своему прекрасны, и Белла подумала, что Эсме и Карлайлу повезло, что они удочерили и усыновили этих красивых, независимых и в целом способных детей. Она не была уверена, угасает ли её влюблённость или становится сильнее, чем больше она видит Карлайла. В нём было что-то джентльменское, что заставляло её чувствовать себя в безопасности, где бы она его ни встретила. Он был весёлым, сообразительным, обаятельным и зрелым. Боже. Думаю, это ответ на мой вопрос. Я так и не забыла его. — Звучит занятно, — усмехнулся он. — Господи, так и есть, — сказала она, смущённо рассмеявшись. — Я так рада, что вышла из этого неловкого подросткового периода. Хотя, я уверена, что мне помогло то, что никто никогда не пытался со мной заигрывать. — Вот это я с трудом могу себе представить, Белла, — его голос снова стал серьёзным, а тёмные глаза следили за ней, пока она наливала себе чай. — Что ж, это печальная правда. 25 лет, а я ни разу не была на свидании. Конечно, у меня есть поклонники, но, пфф, что они делают? Пару недель порхают вокруг тебя, пока это тоже не пройдёт. Хочешь чаю? — Нет, спасибо, — вежливо отказался он. Однако он отодвинул для неё стул, и, очарованная этим жестом, она села и даже позволила ему немного подвинуть её стул вперёд. — Настоящий джентльмен, — пробормотала Белла себе под нос. — Ты что-то сказала? — Нет… — Романтика — это не совсем то, чем её считают, — сказал Карлайл после минутного молчания. Белла отпила чаю, чувствуя, что сейчас начнётся история. — Поначалу это весело, но в какой-то момент все становится обузой. Долг, который нужно выполнять, жена, которую нужно удовлетворять, семья, которую нужно содержать, внешний образ, который нужно поддерживать, — его тон был отстранённым, безразличным. — Ты… не счастлив? — спросила Белла шёпотом, не решаясь повысить голос. Она смотрела на него поверх края чашки, желая что-то сделать, чувствуя, что должна как-то его утешить. Может быть, их брак не так идеален, как она думала. Карлайл глубоко вздохнул. — Думаю, я счастлив. По крайней мере, большую часть времени. Иногда я просто задаюсь вопросом: неужели это и есть вся моя жизнь? Дни сливаются воедино, и неделями всё кажется одинаковым. Белла поставила чашку на стол и скрестила ноги. Он казался уставшим. — Может, тебе нужно отдохнуть? — осторожно предположила она. — Похоже, ты выгорел. Карлайл рассмеялся, но и в его смехе чувствовалась усталость, и от этого ей стало холодно. — Может быть. Белла вглядывалась в его лицо, пытаясь найти подсказки, придумать, что сказать, и не смогла удержаться от того, чтобы не выпалить: — Иногда мне хочется читать твои мысли. Карлайл поднял голову и встретился с ней взглядом. — Я рад, что ты не можешь. — Твой разум не может быть настолько мрачным местом, — возразила она. — Я боюсь не той тьмы, с которой ты столкнёшься, — как будто плотину прорвало, слова полились из его уст. — Боюсь, ты обнаружишь, что я не тот, за кого ты меня принимаешь. Думаю, ты будешь бояться меня — бояться нас — и держаться подальше. Боюсь, ты узнаешь, какой радостью ты была для нашей семьи, просто находясь рядом, я боюсь… — Все в порядке, — она остановила его слова шепотом. — Карлайл, я не боюсь тебя, или Эсме, или кого-либо в этом мире. Я не знаю, что ты такого сделал, что заставляет тебя считать себя ужасным человеком, но я скажу тебе, что я вижу, — она глубоко вздохнула. — Я вижу человека с поразительным самоконтролем, отличного врача, человека, который заботится о своей жене и семье, и человека, который устал до мозга костей. Сделай перерыв. Дай себе немного пространства. Тебе это нужно. Он прервал их зрительный контакт, резко покачав головой, что означало «нет», если она когда-либо видела такое «нет». — Ты просто не понимаешь, Белла, —Карлайл вышел из комнаты отдыха. Полуночная встреча в комнате отдыха казалась лихорадочным сном, вызванным плохим режимом сна и переутомлением. Каждый раз, когда она после этого встречала Карлайла, он казался счастливым и вполне довольным. Они с Эсме по-прежнему выглядели как счастливая, успешная пара, какой были раньше. Он продолжал работать. Он не брал отпуск. Круги под его глазами не потемнели, но и не посветлели. Белла была обеспокоена; она не могла забыть их встречу в кафетерии. Она решила предпринять решительные действия, прекрасно понимая, что это может разрушить их брак — и не в лучшую сторону. Она решила рассказать Эсме об этом разговоре. Этот момент настал, когда Эсме пришла к ней в прохладный, сумрачный четверг. Они сидели на недавно отремонтированном заднем дворе и болтали, когда Белла решила, что пришло время. — Нам нужно кое о чем поговорить, — сказала она, гордясь тем, что её голос даже не дрогнул. Эсме выпрямилась. — Звучит серьёзно. — Так и есть, — подтвердила Белла. — Примерно неделю назад я встретила Карлайла в больничной столовой, и он сказал кое-что, из-за чего я забеспокоилась. Мы поговорили об этом, но, похоже, я не смогла на него повлиять. Глаза Эсме погрустнели. — Понятно. — Он выглядит таким уставшим и переутомлённым, — сказала Белла, тщательно подбирая слова и говоря медленно. — Я думаю, у него эмоциональное выгорание или депрессия, и я думаю, что ему нужно отдохнуть от — честно говоря, от всего на какое-то время. Ты… ты что-нибудь заметила? Эсме опустила взгляд, напрягла плечи и снова посмотрела на Беллу. — Мне тоже нужно тебе кое-что сказать. Белла сглотнула, страх подкатил к горлу. Она знает? — Мы с Карлайлом заключили брак по расчёту. — П-прости? — запнулась Белла, ожидая чего угодно, но не этого. — У нас с Карлайлом брак по расчёту, — повторила Эсме слабым голосом. — Мы поженились, потому что в то время это было необходимо. Он меня не любит. — О, Эсме, я… — Белла подошла ближе к Эсме, обняла её за плечи и притянула к себе. — Я не знаю, что сказать. — Когда-то я тоже его не любила, — сказала она, и её голос обрёл силу. — И я думаю, что до сих пор — нам было комфортно. Мне было комфортно. Я думала, что так будет всегда. — Конечно, так было, ведь именно этого ты ожидаешь от брака, даже если он не по любви, — Белла откинула волосы Эсме в сторону. — Ты справляешься с ожиданиями, и я думаю, что у тебя отлично получается. — Я просто… что я буду делать, если он больше не захочет, чтобы я была частью нашей семьи? — спросила Эсме в отчаянии. — Я не хочу быть одна — я не думаю, что смогу. — Я уверена, что до этого не дойдёт, — успокоила её Белла. — Я уверена, что ему просто нужно немного времени. Я уверена, что как только он немного успокоится, вы найдёте другое решение, которое устроит вас обоих. Эсме издала сухой смешок: — Как ты можешь быть так уверена? Белла выдавила из себя печальный смешок. — Потому что я вижу его доброту, его контроль, то, как он заботится о тебе каждый день. Возможно, ты вышла замуж не по любви, но он заботится о тебе. О тебе, о твоей семье, о твоей… рутине. Я думаю, тебе нечего бояться. Всё может измениться, но перемены — это хорошо. Мы не можем жить в застое. Это изматывает нас, угнетает, лишает надежды, а это никогда не приводит ни к чему хорошему. Дыхание Эсме успокоилось, и она вытерла слёзы. — Как ты стала такой мудрой, Белла? Белла мягко отстранилась от Эсме, чувствуя, что ей нужно побыть одной. — Моя мама всегда говорит, что я родилась старой и с тех пор старею. — Я вижу, — сказала Эсме, тихо усмехнувшись. — Спасибо. — Конечно.