Sun hath clouded over

К тому времени, как часы пробили полночь, Белла была измотана, и, хотя она пыталась это скрыть, ей не удалось обмануть Карлайла, который объявил, что это будет их последний раунд монополии. Эмметт воспользовался случаем, чтобы отпустить самую пошлую из всех возможных шуток об их отношениях. — Не терпится снова остаться наедине? — он многозначительно пошевелил бровями. Белла фыркнула. — Я почти уверена, что за последнюю неделю я видела Карлайла больше, чем ты, и спать рядом с ним — всё равно что пытаться заснуть в морозилке. Я устала и не хочу оставаться одна. Эмметт не собирался сдаваться: — Он тебя изматывает, да? Белла бросила кости в сторону Эмметта, который поймал их и бросил на игровое поле, дав Белле шесть шагов. Она пожала плечами, передвигая свою фигурку. — По крайней мере, я что-то получаю. Эдвард прикрыл смех кашлем, а Карлайл, сидевший рядом с Беллой, подвинулся, освобождая место для Беллы, и она с радостью прижалась к нему, легко поцеловав в щёку. — Ты отвратительно милая, — пробормотала Розали, не глядя на меня, и взяла кости с доски, чтобы сделать свой ход. — Спасибо, Розали, — сказала Белла, сохраняя невозмутимое выражение лица и нейтральный тон. — Кажется, это самые длинные слова, которые ты когда-либо говорила мне. Элис рассмеялась, и Джаспер присоединился к ней, тихо хихикая. — Если честно, Роуз, она храбрая. Розали пожала плечами, позволяя разговору прерваться на полуслове.

***

Белла рухнула на кровать, завернувшись в одеяло, и задрожала, надеясь, что электрическое одеяло скоро согреет постель. Карлайл ещё не занял своё место рядом с ней, а устроился в кресле-качалке в углу с одной из книг, которые Белла ему дала. Она зевнула, перекатившись на его сторону кровати и уткнувшись лицом в его подушку. — Ты не присоединишься ко мне? — спросила она, стараясь не закрывать глаза. — Я подожду, пока электрическое одеяло нагреется, не хочу, чтобы ты не спала из-за холода. — Ты же знаешь, — она снова зевнула. — Что я сказала это только для того, чтобы заткнуть Эмметта, верно? Мне нравится, когда ты рядом. — Я присоединюсь к тебе, как только постель нагреется, — повторил он, переворачивая страницу книги. — Окей... Когда Белла проснулась на следующее утро, в доме было тепло и уютно. Она выскользнула из постели, надела большой кардиган и побрела на кухню, где Карлайл сидел с той же книгой, что и вчера вечером. — Я только что сварил кофе, — сказал он, не поднимая глаз. — Спасибо, — она налила себе чашку и села напротив него, ожидая, когда он отложит книгу, чтобы они могли поговорить. Пока она ждала, минуты шли одна за другой. За те минуты, что она ждала, он не перевернул ни одной страницы. Поэтому она наклонилась вперёд, положила пальцы на корешок книги, перебирая страницы, и опустила её. — Эй. Ты в порядке? Он моргнул, и она заметила, что ему, вероятно, скоро придётся охотиться: его глаза были скорее оранжевыми, чем привычными золотистыми. — Да, я... в порядке. — Ты говоришь не очень уверенно, — бросила она ему вызов. — Почему? Он со вздохом закрыл книгу. — Я… Я немного расстроен из-за того, что Элис всё для нас организовала. Мы не говорили об этом, но я думаю, что она… что-то видела. — Наше будущее? — переспросила Белла, просто чтобы убедиться. Он кивнул, его взгляд был отстраненным, а мысли витали за миллион миль отсюда. — Хорошо, — она откинулась на спинку стула, грея руки о кружку с кофе. — Итак. Что ты видишь для нас? — ей стоило немалых усилий сохранять ровный тон, заинтересованный, но не слишком. Этот разговор должен был состояться в какой-то момент, и отчасти она была рада, что ей не пришлось самой поднимать эту тему. Карлайл замешкался. — Я… я не уверен, Белла, — его взгляд метался по кухне, не останавливаясь на ней. — В чём ты не уверен? — спросила она, думая, что гораздо проще допрашивать его, чем говорить о собственных сомнениях… «Я лицемерка». — Здесь… слишком много неучтённых факторов, — Карлайл заламывал руки, выглядя более расстроенным, чем Белла когда-либо его видела. — Ты станешь одной из нас? Могу ли я обречь тебя на жизнь, которую я всегда считал вечным наказанием, жизнь, которую я до сих пор даровал только тем, кто в противном случае умер бы человеческой смертью? Ты вообще хочешь измениться? А если ты это сделаешь, будешь ли ты ненавидеть меня, когда поймёшь, что эта жизнь — не дар, а проклятие? — он закрыл глаза, выглядя несчастным. — Я… во многом не уверен. — Хорошо, — пробормотала она низким голосом, стараясь говорить успокаивающе. — Это обоснованные опасения. Я не знаю, что сказать дальше. — Я люблю тебя, Белла, — Карлайл открыл глаза, и они были решительными и тёмными. — Я готов прожить с тобой жизнь так, как ты посчитаешь нужным. Она улыбнулась, потянулась через стол и взяла его за руку, переплетая их пальцы. — Ты же знаешь, что я тоже тебя люблю, Карлайл, — отняв руку и обхватив ею горячую кружку, она продолжила: — И я… разделяю твои опасения. Я думала о… о том, какое у нас может быть будущее, — каждое слово, которое она произносила, было тщательно взвешено и выбрано нейтрально, чтобы не склонить его или себя ни в одну из сторон. — Прямо сейчас я больше всего на свете хочу провести с тобой вечность, — его глаза загорелись, и она подняла руку, чтобы он дал ей закончить. — Но мы вместе всего пять месяцев. Мои гормоны счастья всё ещё в полной боевой готовности. Кто может сказать, что через несколько месяцев мы не расстанемся? Я понимаю, что твои чувства могут остаться прежними, но я не могу обещать, что мои не изменятся, — она сделала несколько глотков кофе, чтобы выиграть немного времени. — Я понимаю — или, по крайней мере, стараюсь понять — твои сложные чувства по отношению ко мне, когда я явно здорова и вполне могла бы жить полноценной человеческой жизнью. И, выслушав от большинства из вас, что эта жизнь значит для вас, я не могу быть нечестной — я не уверена, что хочу этого, — нервничая так же сильно, как перед экзаменом, она закончила: — Думаю, я пытаюсь сказать, что нам нужно время. «Мне нужно время. Я ещё не готова сделать такой решительный выбор, который навсегда изменит мою жизнь. В буквальном смысле.» Карлайл выдохнул, и вместе с этим вздохом тяжесть, которую он нёс на своих плечах, словно исчезла. — Ты права. Конечно, права, — его тон всё ещё был странным, но Белла не обратила на это внимания, подумав, что он, наверное, просто почувствовал облегчение. — Итак, я предлагаю провести эксперимент. Карлайл рассмеялся. — Эксперимент? — Да, — Белла поставила кружку обратно на стол и взяла блокнот, который всегда лежал на подоконнике, чтобы она могла в любой момент что-нибудь записать. — Мы установили срок, скажем, год. В течение этого года я остаюсь человеком, если только не попаду в какую-нибудь аварию, в которой не выживу как человек, что послужит основанием для моего более раннего превращения. В течение этого года мы живём обычной жизнью: работаем, выходим в свет, веселимся, дерёмся, что угодно. Через год мы снова собираемся, оцениваем то что было за этот период и делаем окончательный выбор вместе, — она строчила в блокноте, пока говорила. — Звучит… на удивление разумно, — пробормотал Карлайл, и в его голосе слышалось облегчение и, по крайней мере, некоторое убеждение в плане Беллы. — Я предлагаю пока собрать как можно больше объективных данных о вампирах — как ощущается превращение, какова жизнь новорождённого, каковы разумные ожидания после х лет существования… и так далее. — Да-да, — Белла добавила его заметки и закончив писать, подтолкнула блокнот к нему. — Так нормально? Он просмотрел её записи и кивнул. — Да, я могу с этим согласиться. — Отлично, — сказала она, чувствуя, как в животе порхают нервные бабочки. — Тогда давай… давай установим таймер начиная с сегодня. Карлайл неуверенно улыбнулся ей: — Хорошо.

***

Позже, в тот же день, они вернулись в дом Калленов, чтобы совершить традиционную послерождественскую прогулку, и Белла почувствовала себя легко и счастливо, когда они с Карлайлом вошли в гостиную, держась за руки. — Так скоро вернулись? — пошутил Эмметт, садясь и немного отстраняя от себя Розали, которая практически лежала на нём. Если бы кто-то нарисовал это, то получилась бы очень изящная картина, решила Белла. — У нас отличные навыки планирования, — ответила Белла с невозмутимым видом. — Я начинаю понимать, насколько ты очаровательна, дорогая, — сказал Карлайл, чмокнув её в щёку, на что она ответила: — Ну, кто-то из нас должен быть таким. Эмметт рассмеялся, сидя на диване. Лицо Розали исказилось, выражая недовольство дружеской шуткой. Очевидно, такое поведение было для Розали нормой; никто её не поправлял, и Белла не стала вмешиваться. Они решили, что для Калленов это будет короткий поход, но для Беллы это станет хорошим испытанием: пятнадцать миль — это не то, что она никогда раньше не проходила пешком, и ей нравились походы, но она отвыкла и немного волновалась. Однако Элис заверила её, что всё будет в порядке, и с улыбкой постучала себя по виску. Так они и шли. Какое-то время Белла и Карлайл шли где-то в середине группы, и Белла прислушивалась к разговорам вокруг. Больше всего её забавляли разговоры Элис и Эдварда, которые говорили отрывисто или иногда вообще молчали, к растущему разочарованию Эмметта. Розали всё ещё была раздражена. Через некоторое время Белла отпустила руку Карлайла и немного отстала, идя в ногу с Джаспером, который шёл позади группы. — Эй, — начала она, чувствуя себя немного неуверенно. — Привет, — пробормотал он в ответ, и она почувствовала, как по её спине разливается тепло, расслабляя её. Она слегка усмехнулась. — Так очевидно, да? — Я уверен, что никто другой этого бы не заметил, — его тон было трудно описать: тёплый, мягкий, но в то же время отстранённый. — Может быть, — она не собиралась жаловаться, когда он использовал свои эмпатические способности, чтобы успокоить её. Розали бросала на неё убийственные взгляды, и это становилось всё более и более неловким. Она всё ещё чувствовала её гнев, несмотря на то, что Розали возглавляла группу вместе с Эсме. — Она не знает, как вести себя рядом с тобой, — сказал Джаспер. — Чувство взаимное, — пробормотала Белла, но прежде чем её настроение испортилось, она почувствовала, как по спине пробежала та же тёплая волна, и выдавила из себя сухой смешок. — Спасибо. — Всегда пожалуйста. Некоторое время они молчали, и, поскольку Джаспер ещё не отослал её, а Элис не присоединилась к ним, Белла решила, что можно немного поболтать с Джаспером. — Не возражаешь, если я тебя кое о чем спрошу? Он пожал плечами. — Конечно. — Каково это — быть одарённым вампиром? Джаспер, казалось, немного задумался над её словами и в конце концов ответил: — Опыт бывает разным. — Я бы хотела услышать твоё мнение. — Ладно, — его безупречное произношение дрогнуло, и в голосе промелькнул южный акцент. — Иногда это тяжело. Белла ждала, давая ему возможность дополнить это заявление. — Для меня это… Как эмпат, я всегда подвержен влиянию эмоций других людей. Иногда трудно понять, какие эмоции принадлежат мне, а какие — другим. Я могу в какой-то степени игнорировать это, и ежедневные перепады настроения людей меня больше не беспокоят. В любом случае, я больше настроен на других представителей нашего вида — это часто бывает у тех, у кого есть способности. — Интересно, — пробормотала Белла. — Что в этом плохого? — Хуже всего… — голос Джаспера стал мрачным. — Хуже всего то, что я страдаю не только от жажды, которую испытываю лично я, когда приходит время снова питаться, но и от жажды тех, кто меня окружает. — Оу, — «теперь я понимаю, почему он всегда такой сытый». — И что в этом самое лучшее? — Самое лучшее… — уголки его губ дрогнули, прежде чем расплыться в мягкой улыбке, и Белла поняла, почему Элис в него влюбилась. — Самое лучшее — это то, что мне никогда не нужно сомневаться в искренности эмоций. Я всегда чувствую их в чистом виде. Например, когда я нахожусь рядом с влюблёнными людьми, это поднимает мне настроение. — Понятно, — пробормотала Белла. — Интересно. Джаспер рассмеялся. Она впервые услышала его смех и слегка улыбнулась, услышав этот беззаботный звук. — Прямо сейчас, например, я чувствую, что твой интерес искренен, хотя я не могу не задаваться вопросом, почему тебя это так интересует… — Ну что ж, — Белла тихо рассмеялась. — Это… это для исследования.