Молоко и мёд

      — Ты сегодня очень рано.       — Так получилось.       Кусакабе кивает, смотря на Джи, заполняющую очередной отчёт. В последнее время она часто этим занималась — Хибари-сан говорил, что у неё разборчивый и аккуратный почерк. Как раз то, что нужно для Дисциплинарного Комитета.       Несколько раз он пытается завязать с ней разговор, но Джи рассеяно отвечает на его фразы. Как только Кусакабе набирается смелости, чтобы спросить, в чём дело, как в кабинет входит Хибари. Следом за ним, выставив ладонь и придержав дверь, следует Амайя Акияма. Тетсуя знает её — член дискуссионного клуба, девушка Ямамото и игрок-любитель в теннис. У Амайи тёмные волосы, которые она оставляет распущенными, и тёмно-синие глаза.       — Организацию художественного конкурса никто не отменял. Я понимаю, что у учащихся нашей школы произошел конфликт с некоторыми… Кадрами, — подбирает она слова. — Но в этом году Намимори выступает принимающей стороной.       Хибари садится за свой стол.       — Почему глава художественного клуба сам ко мне не пришёл? — спрашивает он. — Насколько я знаю, Акияма, ты возглавляешь дискуссионный клуб.       — Ты же видел этих художников. Они хороши в выражении своих мыслей на холсте, а как доходит до общения…       Ловко, думает Джи, она замяла то, что глава художественного клуба просто на пороге приёмной Дисциплинарного Комитета боится показаться. Впрочем, Хибари и сам это знает.        К ним никто добровольно не приходит.       — Ладно. Пусть этим займутся Кусакабе и Мураками. И не доставай меня, — бросает Хибари, показывая, что разговор окончен. Амайя хмыкает и, улыбнувшись Джи, покидает приёмную.       Так они оказываются в организации этого мероприятия втроём: Джи, Кусакабе и Амайя. Джи сидит над списком посетителей с нескольких школ, когда Хибари замирает у книжного шкафа и пристально на неё смотрит.       — Что? — она поднимает голову. В приёмной открыто окно, и с улицы в комнату проникает свежий весенний воздух.       — Не занимайся этим и старайся держаться от школы подальше в день конкурса. И новенькой с Катаямой это передай.       — Почему?       Хибари сегодня расположен к разговору. Он смотрит на Джи и говорит:       — Будут и парни тех, кого вы обидели.       — Думаешь, захотят отомстить? В публичном месте?       — Почему бы и нет. Все будут заняты — идеальная возможность для нападения.       Джи переводит взгляд на Хибари и озвучивает то, что давно просилось.       Нужно убедиться, что её догадки верны.       — Это потому, что ты усугубил ситуацию, срезав девушкам волосы? — уточняет на всякий случай, будто бы его неправильно поняла.       Джи ходит по тонкому льду, но это сорвалось с языка раньше, чем она смогла себя остановить.       Фраза про «совесть мучает» явно не про Хибари.       — О чём ты? — спрашивает он.       — Они назвали меня уродиной, и ты отомстил им. Кусакабе удивился, когда услышал, что с ними стало. Значит, это был не он. Значит, с ними разобрался ты.       Кёя неожиданно усмехается.       — А ты докажи.        — Да легко, — соглашается Джи. — О том, как они меня обозвали, я рассказала только тебе. Селия присутствовала во время драки и сама всё слышала, а Изуку не знает, что они сказали обо мне. Я состою в Дисциплинарном Комитете, — она кивает на повязку на рукаве его гакурана. Такая же и у неё самой. — Они не станут со мной связываться.       — Парни этих травоядных — ещё те отморозки.       — И что? Разве наш Комитет из таких не состоит?       — Ты нарываешься? — он суживает серые глаза, делая шаг к Джи.       — Зачем тебе это, Хибари?       Хибари становится напротив неё и, оперевшись ладонями о стол, склоняется. Начинается игра в гляделки, но Джи не отводит взгляд. Глаза Хибари режут похлеще ножа, обжигают холодом, но Мураками продолжает смотреть. Появление Амайи, громко хлопнувшей дверью, словно рвёт натянувшуюся нить напряжения. Акияма сторонится, пропуская Кёю, который покидает приёмную, больше не сказав ей ни слова. Только бросает Амайе:       — Что-то ты сюда зачастила. Это комната не дискуссионного клуба.       — Кое-кто не в настроении… Мураками? — осторожно тянет Амайя.       — М? — Джи продолжает смотреть Хибари вслед.       — Всё в порядке? У тебя какие-то проблемы с Хибари?       — Проблемы? Нет, никаких проблем.       — Ты его не боишься. И это не вопрос, — уточняет одноклассница.       — Мы знаем друг друга с детского сада. Вовсе он не страшный, каким хочет казаться. Что? Я сказала что-то не то?       — Ничего. Пытаюсь представить Хибари в детском саду. Каким он был?       — Молчаливым. Упрямым. Нелюдимым.       — Стабильность — признак мастерства, — хмыкает Амайя. — Ты невозмутима.       — Ты тоже.       — У меня папа — полицейский, — напоминает Амайя. — Я слышала рассказы об ужасах похлеще тех, что творит Дисциплинарный Комитет. Похвально, если методы Хибари помогают хоть одного из десяти преступников перевоспитать, хотя в это мне, признаюсь, верится с трудом. Но у него неплохо получается.       — Доделаешь список гостей? Хибари запретил мне этим заниматься.       — Без проблем, — кивает Амайя. Джи передаёт ей бумаги. — Тогда возьмёшься за украшение зала? Девчонки из моего кружка тебе помогут.       — Не вопрос.       Браться за список гостей вопреки словам Хибари совсем не хочется.

***

      — Мураками!        Занятия заканчиваются. Сегодня в школе остаётся бейсбольный клуб, и Джи не задерживается — не хочется получать от Хибари нагоняй по мелочам. Если можно избежать конфликта, то она старается это и делать.       — Тебя проводить? — спрашивает Тетсуя, нагоняя одноклассницу. — Вечером девушкам не стоит ходить одним — опасно.       — Я могу постоять за себя, забыл? — усмехается Джи. — Я же член Дисциплинарного Комитета.       — Знаю, но могут напасть толпой.       — Если хочешь — мы ведь живём в разных сторонах от школы.       — Я прогуляюсь. Бабуля уехала к подруге в Токио, так что дома меня никто не ждёт.       — Спасибо.       — Да пустяки, — отмахивается он.       Чиэса брови приподнимает, видя, что дочь пришла не одна. Но улыбается и вспоминает имя мальчика, с которым её дочка ходила в садик.       — Кусакабе Тетсуя, верно? — и, получив его кивок, продолжает: — Как твоя бабушка?       — В добром здравии, благодарю.       — Спасибо, что проводил Джи.       Едва за Кусакабе закрывается дверь, как Чиэса переводит взгляд на Джи. Джи взгляд материнский знает — Чиэса Бергамо умирает от любопытства и хочет сказать, что она думает.       — Тетсуя — хороший и воспитанный мальчик. И какой молодец — провожает девушек, не давая им разгуливать одним по темноте…       — Мам, прекрати, мы просто одноклассники, он просто проводил меня до дома, — Джи развязывает красный бант по пути в свою комнату. Чиэса не отстаёт, следуя по пятам.       — Да-да, конечно. Вот так с этого всё и начинается.       — Меня с таким же успехом мог проводить до дома Ямамото, Гокудера или Хибари — ты бы тоже тогда начала так говорить?       — Хибари? — усмехается Чиэса. — Хотела бы я на это посмотреть. Чтобы кого-то Хибари Кёя провожал до дома. Может, в какой-то параллельной вселенной. Не в стиле мужчин их семьи.       Джи оборачивается, замирая в расстёгнутой белой рубашке.        — Откуда ты знаешь?       — Потому что я училась с его отцом в школе.       — И каким был его отец?       — Сын — копия Хибари Эйты что внешне, что внутренне.       — Это плохо? Я ведь тоже похожа на тебя.       — Что будешь на ужин? — меняет Чиэса тему так быстро, что Джи не сразу понимает, что они больше не обсуждают семейство Хибари. — Есть суп и жаркое. Что тебе подогреть?       — Жаркое.       — Хорошо, сейчас всё подготовлю. И налью тебе апельсиновый сок.       Джи переодевается в домашние вещи, думая о том, что порой за мамой не угнаться. Чиэса Бергамо была пусть и не итальянкой по происхождению, но эмоции и настроение у неё менялись иногда так быстро, что успевал за ними только папа. Асука шутила, что только ему это было подвластно. Тони парировал, что умение пришло ему с годами брака.       Мураками встряхивает волосами и поднимается на ноги. Ничего такого в том, что Кусакабе проводил её до дома, нет. Попросит в следующий раз сделать это Гокудеру или Исикаву, на худой конец — Сасагаву. Пусть мама видит, что одноклассники могут общаться без всякого подтекста.       Спускаясь вниз, Джи хочет ещё что-то добавить, но когда видит тёплую улыбку Чиэсы, решает оставить это на потом.