Песнь о Драконовой Пляске.

Горячий ветер обдувал лицо, зачёсывая назад светлые пряди. Лошадь шла неторопливо — можно было стегнуть, чтобы пошла хотя бы рысью. Всё-таки скоро заседание Малого Совета и надо успеть прийти и переодеться, чтобы окружающие не морщились от запаха дракона и огня. К чему тратить напрасно свои собственные часы, Ёсан понимал мало. Права голоса ему на совете не давали, просто сиди и слушай, внимай проблемам и в уме старайся находить решение сам, представляя себя на месте короля. Как, собственно, и Сонхва, которого словно нарочно сажали напротив него. Его брату молчание и невстревание в разговор давалось гораздо лучше. Позавчера, вот, обсуждали складывающуюся обстановку на Ступенях. Пираты основали на Висельном осторове свою небольшую колонию, чтобы было удобнее грабить проезжающие мимо корабли. Моряки в порту Королевской Гавани убеждали, что грабят пираты даже своих, контрабандистов, которые везли рабов в Пентос и Миэрин. Лорд Талли говорил, что Ступени под контролем лордов Веларион и Мартелл, и если что, смогут разобраться с пиратами на без вмешательства короля. Лорд Ланнистер спорил с ним, говоря, что лорду Велариону справиться бы с сыновьями, которые слегли с ветряной болезнью и по заверению мейстера Высокого Прилива, не могли оправиться которую неделю. Не лучше ли показать силу и пресечь готовящийся заговор на корню, чтобы потом не расплачиваться за ошибку настоящей войной. А когда, наконец, советники были выгнаны, а лорд десница был отправлен в свои покои, отец спросил их обоих, как они думают, как стоит поступить. Сонхва сказал, что он на стороне лорда Талли — Ступени во владениях Мартеллов и Веларионов. Если бы это сильно их беспокоило, они бы послали ворона или кого ещё, чтобы попросить королевской помощи. Тем более, что половина ныне живущих драконов — дети, которые не закалены в боях, и их чешую может пробить хороший дождь из стрел. У Ëсана на этот счёт было совершенно другое мнение. Если пираты создали целое поселение и уже охотятся на чужие корабли, то вероятно, лорды Веларион и Мартелл их уже не пугают. Что те, что другие не в состоянии ответить за Ступени, и лучше пресечь всё сейчас, пока в распоряжении пиратов одна полуразрушенная бухта, нежели ждать, пока в их владении не окажутся все острова целиком. Если они не боятся двух великих домов, у одного из которых во владении один взрослый дракон и его подрощенные дети, то со временем и короля перестанут бояться. Споры закончились тем, что отец с нажимом усадил Ëсана на место, говоря, что склонен к мнению Сонхва больше. Мартеллы с их флотом разберутся быстрее, нежели сейчас пускать в бой ещë неокрепших драконов. «Тем более, что ты сам на драконе не летаешь, Ëсан» — сердце противно кольнуло от этих слов. — «А Сонхва за тебя не будет вести войну, пока ты прячешься в замке и принимаешь решения, посылая людей и неокрепших драконов на убой. Будь ты королëм, поданные не оценили бы такой поступок». Даже сказанные потом слова похвалы о том, что он склонен думать наперёд, а это важно, не сгладили свернувшуюся в груди обиду. Было не столько обидно проиграть, сколько услышать напоминание о своей никчёмности от отца. Ëсан помнит, как много лет он впервые с драконоблюстителями прошёл в Драконье Логово, чтобы наконец-то увидеть свою драконицу. Он помнил запах сырости, горелой овечьей шерсти и зажаренного мяса. Перед глазами остался и отблеск серебристой чешуи с отливом красного, и горячее дыхание у лица, и рëв над его головой. А потом — молочно-белые глаза, в которых ничего не было, даже зрачка. Его драконица, проклюнувшаяся из яйца в день его рождения, была слепой. Мейстер Вейт, его воспитатель и первый учитель, приставленный к нему вместо нянек, вечером, перед сном, сказал ему, что боги играют в игры, неведомые им, простым смертным, отмечая всадников и их драконов видимой и невидимой связью. Принц Сонхва, его старший брат, от рождения был бел, как слоновая кость, и дракон его бел, за исключением красно-чëрных глаз. А вот он, принц Ëсан, отмечен богами пятнами на скуле и глазу, и драконица его тоже отмечена богами. Да, они забрали у неё зрение, но наверняка наделили её чём-то ещё, о чëм положено знать только её всаднику. Правда, в чём всё-таки особенность его связи с драконицей он так и не понял. И «особенные» отношения кажется седовласый мейстер просто выдумал, чтобы ему маленькому не было так обидно. В свои семнадцать он так и не уселся на дракона, и так не узнал, как выглядит Вестерос и залив Черноводной с высоты. А вот Сонхва знал. В свои двенадцать он совершил первый полёт — Ёсан помнит, как отдавались эхом слова драконоблюстителей в каменных сводах Драконьего Логова. О том, что Сонхва — настоящий наследный принц Таргариен, сын его матери, Драконовой Королевы, не то, что младший принц со своей слепой драконицей. Та, вон, вела головой на голос принца, а команд вообще не разбирала. Король запретил приближаться к ней хоть кому-то, кроме Ёсана, но оно и к лучшему. Пусть ущербный принц разбирается с ней сам. Спешившись с лошади и отдав её конюхам, Ёсан думал о брате. Тёплых отношений у них не сложилось. Когда он только появился на свет, Сонхва всё ещё переживал смерть своей матери, Драконовой Королевы Эйммы, а когда отошёл, на руках короля уже был он, Ёсан, сын сестры его матери и второй жены Дейниры. И той не стало через день после его рождения. Сонхва так и остался на попечении слуг своей матери, а он — у своих слуг. Конечно, оба они были у короля, но у него помимо них было Семь Королевств, великие лорды и леди, а ещë рыцари, знаменосцы и простолюдины, которые требовали внимания короля. Вот и получилось — Сонхва сам по себе, и он тоже сам по себе. Правда, сам по себе он был чуть больше, чем брат — всё-таки он младший, ему на Железный Трон не сесть, а потому какая кому разница, как там младший сын короля. Ну, вырастет как-нибудь сам, будет вассалом старшего, дальше как распорядятся Боги. Сам Сонхва, кажется, был солидарен с двором и мнением всех остальных. Ёсану всё время казалось, что ему и правда безралично, лишь бы не превращался Мейгора Жестокого и Эйгона Недостойного. Тёплая вода в ванной его покоев смывала воспоминания, какое-то пахучее травяное масло, добавленное служанками в ванну, успокаивало. Да, ему не сесть на Железный Трон и не править. Будет чудом, если после присяги старшему брату, приближённые не уговорят Сонхва сослать его в Ночной Дозор, чтобы он облачился в чёрное, отрёкся от дома и больше никогда не имел притязаний на Железный Трон. Такое предлагали его отцу, который пообещал оторвать язык тому, кто в следующий раз о подобном заикнётся. Но отец не вечен, а великие дома вряд ли поддержат младшего наследника — об этом Ёсан подслушал у мастеров мечей, которые под вином слишком разболтались во внутреннем дворе. Он и сам это понимал. Может стоит быть как дорнийский бастард при дворе принца Мартелла, который сбежал за Узкое море и о нём до сих пор не было вестей. Сбежать в день коронации Сонхва куда-нибудь в Пентос или Мирр... Но об этом стоит подумать, когда день коронации хоть сколько-нибудь будет известен. Сейчас его ждут на Малом Совете. Ёсан выполз из ванной и потянулся за полотенцем. Надо одеваться и идти. Хорошо, что в замке тихо и все разошлись либо по покоям, либо по верандам, либо вообще ушли по своим делам. Никому до него нет дела. Кроме собравшихся и ожидающих его в Зале Малого Совета. Брат наверняка уже там, и со всей его учтивостью придумывает причину, почему же он опаздывает. Ёсан вздохнул, проскальзывая в Тронный Зал. У ступеней Железного Трона, чуть склонив голову, в тишине стоял Сонхва. Как всегда безупречно собранный и одетый, собравший свои длинные волосы в валирийские косы. Неясное волнение проскребло — что он тут делает, если Малый Совет наверняка начался, а старший принц никогда не опаздывал? Сонхва смотрел на Железный Трон так, как будто давно задал вопрос, и всё ждал, что неведомый призрак, сидящий на нём, даст ему ответ. — Собрание Малого Совета сегодня пройдёт без нас, — Сонхва повернулся к нему, как только он приблизился. — Отец сказал, что хочет обсудить что-то важное с лордами. Волнение давящим обручем обхватило грудь. Понятно, почему он был тут. Двери Малого Совета сегодня закрыты для них обоих и от чего — не понятно. С десяти лет Ёсан присутствовал на каждом из них, внимательно слушая перепалки высокородных лордов по любому вопросу, даже чьих-то свадеб и наследников домов, до которых, по хорошему, королю не должно быть дела. — Что за вопрос? — Ощущение, что ему не договаривают, скребло когтистой драконьей лапой живот. Сонхва склонил голову набок, чуть поджав губы. Он всегда так делал, когда уже что-то знал, но не собирался озвучивать правду. Ещë одна причина, по которой они отдалились. Сонхва имел дурную привычку недоговаривать, при том, что всë было написано у него на лице. — До этого мы присутствовали на всех собраниях Малого Совета. — Это нас не касается, брат мой, — Ёсану безумно прямо сейчас хотелось двинуть Сонхва по лицу. Он от всей души терпеть не мог, когда брат начинал с ним говорить таким тоном. Иногда своей благочестием он походил на септона, и этим портил всë. — Отец сказал, что наше присутствие там сегодня нежелательно. Ну вот, отлично. Он потратил время на то, чтобы добраться до Красного Замка, помыться, переодеться, чтобы ему сказали, что можно было не идти. Сонхва вообще-то мог отправить к нему кого-то, он бы продолжил занятия в Драконьем Логове. Общество его драконицы куда приятнее, чем общество высокородных лордов, мейстера и септона. Серебряная Кровь говорить не умела, лишь рычала, мотала головой, различая только своё имя и команду «огонь». Лучше, чем вечные поучения и слова о том, как надо и не надо. Если бы только можно было на ней полететь… Ёсан развернулся, направляясь прочь из зала. Чем будет в это время заниматься Сонхва его интересовало мало. Может быть пойдёт молиться в септу, может спустится к мечевым мастерам и поупражняется с Тёмной Сестрой — пересекаться с ним не хотелось, как и слышать очередных шептаний, вгрызающихся в Ёсана очередными сравнениями. Наверное, лучше всё-таки сбежать снова в Драконье Логово. Незаметно, чтобы не пришлось пересекаться с братом. А там, со своей драконицей к нему никто не прицепится. А значит надо воспользоваться ходом в Галерее Богов. Ёсан, не раздумывая, повернул к лестницам вниз, делая вид, что не услышал окрика Сонхва, который тоже вышел из Тронного Зала. Пусть остаётся со своей идеальностью один на один и тащится в септу молиться богам. В Галерее Богов сидел шут Костыль, играя с тряпичными куклами, обмотанными красными саванами. Ёсану кисло подумалось, что сегодня всё против него — даже из замка не убежать. Потайной ход находился прямо за спиной шута, рядом со статуей Балериона. Через Галерею можно было попасть только в библиотеку и на террасы, но там сейчас наверняка сидели леди замка, сплетничающие о короле, принцах, драконах, древних рыцарях или поющие песни. Оставалось только библиотека. — Принц Ёсан, первый этого имени, Ущербный Принц, — Костыль отвлекся от своих тряпичных кукол, чтобы сидя отвесить принцу поклон. Бубенцы, которые шут носил на камзоле вместо пуговиц, громко звякнули, когда он ткнулся лбом в пол. — Близнецы говорят, что солнце зависло между ними, но время дня на исходе и оно скоро склонится в их сторону. Ёсан дёрнул плечом, следуя дальше, через всю галерею. Странный он, этот шут. Причём сейчас тут родовой замок Фреев и небесные светила ему понятно не было, да и вникать не хотелось. Все мысли занимал Сонхва и потраченное впустую время, в довесок к освободившемуся. Сколько будут заседать зале Малый Совет с королём во главе неизвестно, а гадать, что они там обсуждают... Можно было воспользоваться картой Порочного Принца и узнать, чьи судьбы сегодня решают великие лорды, но у Ёсана не было сил. Было, конечно, желание сделать Сонхва назло и всё-таки явиться на совет, пусть и тайно, подслушать и узнать всё вперёд него.. Но какой смысл, если наверняка придётся в довесок переслушать кучу грязных сплетен, в которых о нём вряд ли будет что-то хорошее. По крайней мере, представлялось именно так. Иначе зачем ещё выгонять их с Сонхва оттуда? А вот в королевской библиотеке царила тишина. Идеальная, нарушающаяся только глухим звоном цепи мейстера, который переставлял запылившиеся книги. Ёсан, так и не придумавший, что он будет делать, замер посреди полок. Может стоило почитать что-то, помимо заученных до дыр учебников о драконах и книгах о истории Вестероса. Пальцы скользнули по корешкам древних книг. Здесь те, которые смогли переписать за долгое время мейстеры, приглашённые из Цитадели. — Принц Ёсан, — мейстер Луцилий, выползший из-за полок, низко склонился перед ним. — Рад видеть вас здесь. Вы в последнее время редко посещаете нас. Ёсан решил промолчать, что он не по своей воле сюда притащился. Точнее просто сбежал, потому что не смог уйти в Драконье Логово и не хотел оставаться с Сонхва. Здесь, в тишине и молчании книг было куда приятнее. — Снова ищете книги о драконовых мастерах Древней Валирии? — Усмехнулся по-доброму мейстер, отступая вбок, чтобы Ёсан мог скользнуть между полок. — К сожалению, новых пока не привезли. Большинство книг о драконовых мастерах лежало в его покоях. Древние тексты содержали много полезных сведений о том, кто такие драконы и какова их суть. К великому сожалению Ёсана, ни одна из них не содержала заметок о связи дракона с его всадником и о том, как же всё-таки ими правильно управлять. А у драконоблюстителей было невозможно выспрашивать, не выслушав тонну скрытых издевок над собой и своей драконицей. — Есть что-то о странствующих рыцарях? — Мейстер, поразмыслив с полминуты, кивнул и скрылся между полок. Может быть, после коронации Сонхва, если он не успеет к этому времени всё-таки оседлать свою драконицу, стоит уйти в рыцари. Странствовать по континенту или уехать в какой-то из Вольных городов. Исчезнуть, как бастард Мартеллов, и просто быть предоставленным самому себе... Мейстер Луцилий, появился из-за полок снова, не дав развиться мечтаниям. — Лорд Железных Островов вернул неделю назад эту книгу, — книга в зелёном кожаном переплёте легла в ладонь. Украшенное золотом тиснение слегка потёрлось: — «Сказание о Братстве без Знамён и лорде Берике Дондаррионе». Хорошая книга, Молодой Кракен любит её. Ёсан кивнул, прижимая к себе чуть потрëпанную книжку. Если мейстер говорит, что книга хорошая, то наверное стоит почитать. И наверное стоит отправиться в свои покои, чтобы побыть в тишине. Он сомневался, что после того, как сбежал от окрика, Сонхва будет искать его, но всё-таки с ним ещё раз видеться не хотелось. Пусть даже случайно. Мейстер принялся снова раскладывать книги по полкам, даже не отреагировав на то, что он ушëл. Книга и правда оказалась интересной, но больше напоминала сказку. Да и в существование Братства без Знамëн верилось с трудом, а уж про воскрешение лорда Дондарриона шесть раз... На сказании о Торосе из Мирра мейстером Плинием глаза начали слипаться. Может виной тому жара, может тишина в его покоях, может быть довольно скучное описание мейстером детских годов Тороса и описание Мирра. Дальнейший текст обещал рассказать о том, как он с пылающим мечом ворвался в Пайк, но буквы плыли перед слипающимися глазами. Ему снились драконы. Белый, Валирион, дракон Сонхва, пытался подступиться к Серебряной Крови, которая рычала и вставала на лапы, раскрывая огромные, кроваво-красные с внутренней стороны крылья, извергая огонь. Ёсан никогда не видел, чтобы его драконица приходила в такую ярость, чтобы нападать на дракона, который гораздо больше и сильнее её. Позади неё маячил дракон с грязно-жёлтой чешуёй и светлыми глазами, готовый тоже извергнуть пламя, ожидая команды и позволения. Ëсан его не знал и никогда не видел, но он возвышался за спиной его драконицы, дыша дымом. Он наблюдал за причудливым танцем не в силах понять, что происходит. Только спустя время дошло, что Серебряная Кровь не даёт Валириону подступиться. В конце концов он ощерился, взревел и выпустил вверх огонь. Жёлтый дракон скользнул вперёд, преграждая путь Валириону, загородил драконицу собой... Разбудил его настойчивый стук в дверь. Пришлось повозить рукой по глазам, чтобы согнать с себя морок сна. Книга об истории Братства без Знамён валялась на полу, раскрытая, со смятыми листами. Не ощущалась отнявшаяся рука, сколько времени было не разобрать, но кажется вечер, судя по тому, что в покоях были зажжены свечи и прикрыто окно. Не дожидаясь позволения, стучавший в дверь вошёл. Лёгкий и, как всегда, учтивый наклон головы, запах драконьей чешуи, вышитый на рукавах куртки красный дракон. Сонхва. — Отец ждёт нас на ужин, у него важные новости, — голос брата казался потусторонним, словно отголосок его драконьего сна. — Он попросил не задерживаться и чтобы мы пришли оба. — Я не хочу ужинать, — перед глазами стояла ощерившаяся Серебряная Кровь, не дающая Валириону подобраться к ней. — Отужинай с ним как-нибудь сам. — У него важные новости для нас, он хочет, чтобы ты там был, — с нажимом выдохнул Сонхва, наконец-то посмотрев ему в глаза. — Это очень важно для тебя. Ощущение тревоги снова скребнуло по внутренностям и сжало желудок. Вначале их отсутствие на Малом Совете, теперь обязательное присутствие на ужине. Шевельнувшееся внутри предчувствие убеждало туда не идти, ничего хорошего его там не ждёт. Может быть Сонхва ему лгал, и что-то успело случиться, пока он видел сны об их драконах. — Важные вещи за едой не решаются. Если новость действительно важна, скажи прямо сейчас, ни к чему тянуть. Тем более, что ты наверняка знаешь, какая-нибудь девица тебе всё сболтнула. По тому, как Сонхва отвёл взгляд и поджал губы, стало понятно, что он всё знает. Предчувствие не обманывало — что-то случилось. Возможно, Малый Совет во главе с отцом принял решение, которое ему надо мужественно принять. Может быть это свадьба, может быть его ссылают в Ночной Дозор. — Тебя коронуют, — тихо проговорил Сонхва. — как наследного принца Семи Королевств. Дышалось как-то с трудом, несчастные семь слов так и не хотели усваиваться и укладываться в голове. Особенно последняя часть. Наследного принца Семи Королевств. Дракон на кольце больно впился в кожу, но боль не отрезвила и не заставила осознать чётче и яснее. Казалось, что он всё ещё не очнулся от сна, или Боги снова играют в игры, как всегда говорил мейстер Вейт. Наследник Железного Трона — он, а не Сонхва. Корону Эйгона-Завоевателя наденут ему на голову, а не Сонхва. Великие дома соберутся в Тронном Зале присягать на верность ему, а не Сонхва. Он — будущее дома Таргариен, а не Сонхва. Младший ребёнок короля, а не старший. Ущербный Принц, а не Белый Дракон. Не осознавалось это и в вечерней прохладе коридоров замка, не осознавалось это и на ужине, когда Ёсан слушал о причинах такого решения от отца, ковыряя наложенное ему в тарелку блюдо. Слова отца совсем не задерживались в голове. Получается шут Костыль в Галерее богов не нёс бессмыслицу. Время дня на исходе, солнце склонилось в одну из сторон Близнецов.