И снова двойка

Как и обещал учитель, он вернулся через полчаса, толкнув дверь, он не смог ее открыть! Повторив несколько яростных попыток, словно пытаясь убедить упрямую деревяшку силой мысли, мужчина понял – дверь заперта! Взбесившись, он прорычал сквозь зубы, словно голодный медведь, которому не дали меда: - Глеб, открой сейчас же! Иначе тебе не жить! Если ты ослушается, тебя ждет такое наказание, что волосы встанут дыбом даже у самого дьявола! Когда действий, ни-ка-ких, не последовало, молодой учитель, с лицом багровым от злости, отправился в коридор на поиски ключей. Он рылся в ящиках, словно археолог, откопавший гробницу фараона, швыряя бумаги и учебники во все стороны. - Где же вы, проклятые ключи?! - вопил он, готовый крушить все вокруг. Провозившись несколько мучительных минут, он, наконец, выудил их из-под кучи старых конспектов. И победно, вскинув руку, словно знаменосец, отправился, обратно, к заветной двери, крича во все горло: - Сейчас я открою эту чертову дверь, и тебя шлюха ждет такое наказание, которое и в кошмарах не приснится! Ты пожалеет, что вообще родился на этот свет! Повернув ключ, преподаватель услышал щелчок замка прошипел: - Готовься к наказанию, шлюха! Легкое касание к двери – и она, робко приоткрылась. Но что за чертовщина?! Что-то в наглую мешало двери распахнуться! Мужчина, поднатужился и толкнул дверь плечом. Та взревела, но поддалась, пропуская его в комнату… И тут челюсть учителя совершила эффектный акробатический этюд, стремясь к самому полу! То, что предстало его изумленным очам, было настолько… ошеломительно, что он на мгновение забыл, как дышать! Глеб, привалившись спиной к двери, восседал на полу в багровом море. Сначала молодой учитель, ошарашенный, пытался понять, откуда столько «красоты»?! Но, присев на корточки, он узрел в руках подростка окровавленный нож – зловещий аксессуар в этой кровавой инсталляции. А на руках… Испещрённые порезы, словно карта безумного пирата, ведущая к свободе, они источали медленные, но неумолимые капли жизни. Каждая капля падала в лужу, словно печальная нота в симфонии отчаяния. — Черт, опять перебор! — прошипел мужчина, словно змея, выискивая пульс на сонной артерии. Пальцы дрогнули, коснувшись холодной вены. Пусто. Ни единого трепыхания жизни. Да и мертвенная бледность на лице подростка кричала громче сирены: он выбрал билет в один конец, лишь бы не стать очередной марионеткой в его извращенном кукольном театре. Проклиная все на свете, учитель поднялся, словно призрак из преисподней. Отшвырнув бренное тело Глеба от двери, он захлопнул ее с таким грохотом, что, казалось, задрожали стены. Возвышаясь над бездыханным телом, он напоминал статую порока. Во взгляде его, как в мутной воде, плескались отвратительные мысли, сплетаясь в клубок змей. Как избавиться от этой обузы? Как замести следы своего грязного преступления? Застыв в комнате еще на несколько томительных минут, молодой учитель, вышел на балкон. Там, словно верный страж, стоял старый комод. Он распахнул один из ящиков и извлек рулон пленки. Вернувшись в комнату, мужчина ловко расстелил пленку на полу. И с нежностью, достойной скульптора, приподнял тело и уложил его на пленку. Затем, накрыл тело сверху, обернул его снова и снова, пока оно не превратилось в подобие кокона, в загадочную куколку, ожидающую своего часа. – Ну, Глебушка, ну как же так?! Я сколько всего на планировал! А ты, понимаешь, выбрал билет в один конец. Вместо того, чтобы стать моей верной сучкой, – проворчал преподаватель, расстегивая рубашку с таким видом, будто пуговицы ему лично насолили. – Эх, опять искать новую игрушку, – вздохнул он, скрываясь в ванной. – Где ж я теперь такую звезду откопаю? Пока из крана с победным ревом вырывалась вода, он собрал свой арсенал уборщика – тряпки, ведро, химию забористую – и вернулся на место преступления. - Ну, Глебушка, Глебушка, – ворчал он. – Оставил ты мне тут свинарник высшей пробы! Но ничего, сейчас мы тут устроим блицкриг чистоты! С этими словами он принялся отмывать пол от крови, орудуя тряпкой. А тряпка, словно взбесившаяся комета, оставляла за собой лишь чистоту. Чистящее средство шипело и булькало, словно злобный гений, радующийся своей победе в этой кровавой битве. Преподаватель пыхтел, но, в конце концов, у него был опыт – не первый раз он превращал место преступления в операционную. Наконец, молодой учитель, с видом победителя, откинулся на спинку стула и вытер пот, градом катившийся со лба. – Вуаля! – воскликнул он, торжествующе оглядывая преображенную комнату. – Глебушка, был бы ты так же хорош, как я в уборке! "Ну, ничего, – подумал он, с ухмылкой. – Зато теперь у меня комнате готова для новой игрушки! Кто знает, может, следующая окажется более лучшей, чем этот Глебушка!" С этой мыслью он, предвкушая новые приключения, отправился в душ, смывать следы преступления. Сорвав с рук перчатки и отправив окровавленные штаны в компанию к запятнанным тряпкам, где их уже ждал тесный мешок, он затянул узел так, будто перекрывал кислород. "Бульк!" – мешок приземлился на пол, а он, метнулся под душ. Кипяток взвизгнул, обжигая до чертиков, словно приветствие из ада. Багровые змейки поползли по телу, превращая воду в психоделический розовый лимонад. С остервенением намыливая себя, преподаватель напоминал безумного скульптора, яростно отсекающего все лишнее от глыбы греха. Каждая красная точка на коже вопила о Глебе, словно маленькие дьяволята, шепчущие на ухо о содеянном. Убедившись, что отмылся до скрипа, словно начищенный до блеска пятак, молодой учитель выскользнул из душевой кабины и, накинув первое, что попалось под руку – старые джинсы и выцветшую майку, – выглянул в окно. За стеклом плескалась кромешная ночь, густая, как чернила. Убедившись, что улицы пустынно, словно декорации к фильму ужасов, он вернулся в комнату, где в позе глубокого сна застыл Глеб. Закинув бренное тело на плечо, словно мешок картошки, он вышел в коридор. Добравшись до подъезда, он огляделся, выискивая предательские капли крови, но пол был чист, как совесть младенца. На улице его ждала машина. Открыв багажник, он уложил туда Глеба, а сверху забросил пару пакетов с мусорными мешками где лежали окровавленные тряпки и одежда. Запрыгнув в машину, он повернул ключ, и мотор взревел, словно зверь, выпущенный на свободу. Фары вырвали из темноты кусок дороги, и автомобиль рванул вперед, пожирая километры ночного асфальта. В голове у мужчины вертелась карусель из мыслей, словно в центрифуге. "Эх, Глеб, Глеб, вот зачем ты это сделал? Ведь все могло быть по-другому". Он усмехнулся, нервно постукивая пальцами по рулю. "Ну, ничего, сейчас избавимся от тела, а потом найдем другую игрушку. Главное – не попасться". В зеркале заднего вида мелькнули фары полицейской машины. "Ну, вот и приехали!" Сердце бешено заколотилось, но учитель взял себя в руки. Машина обогнала его, и он облегченно выдохнул. - Пронесло! А я уж думал… Впереди замаячил лес. - Вот и финишная прямая! Съехав с дороги на узкую проселочную тропу, мужчина добрался до заветной поляны. Вытащив подростка из багажника, преподаватель вздохнул. - Ну что, Глебушка, приехали? Жаль, что ты не ведешь красоты вокруг. Сбросив тело на землю, он принялся яростно рыть могилу, словно безумный крот, одержимый идеей "вечного покоя" для бедного школьника. Яма зияла, как портал в преисподнюю, готовая принять свою жертву. С небрежной жестокостью, учитель подтолкнул тело ногой, и оно глухо шлепнулось вниз. Затем, забросил в яму мешки с уликами, щедро полил все хлоркой – "чтобы наверняка!" – и принялся закапывать, орудуя лопатой с маниакальным остервенением садовника-психопата. - Земля пухом, Глеб! – пробормотал он, ухмыляясь. – По мне было бы лучше, если бы веселились дальше. Закончив работу, он отряхнул руки и огляделся. - Красота! Устало прислонившись к сосне, он достал из кармана фляжку с коньяком. - Ну что, Глебушка, выпьем за упокой? Хотя, тебе уже все равно. Сделав глоток, он почувствовал, как тепло разливается по телу. Бросив последний взгляд на свежую могилу, он направился к машине, напевая под нос что-то веселое и разухабистое. Ночь еще не закончилась, а значит можно выйти на охоту!