Снежком в лицо от любви всей твоей жизни

Одной из самых страшных слабостей Виктора было то, что иногда он просто не мог отказать Джейсу. Мог отказать в выборе схемы, в форме эксперимента, в наборе материалов, в конце концов, но когда Джейс смотрел на него так тепло и говорил, что Виктор просто обязан к нему присоединиться, потому что теперь он тоже его "семья" – не мог. Не получалось, хоть пилите его напополам. Виктор, вероятно, уляжется поудобнее и скажет, что наконец отоспится за все часы, пожертвованные науке. Быть тайно влюблённым в своего коллегу и друга на протяжении нескольких лет было не тем, что Виктор загадывал на Рождество, но его не то чтобы часто спрашивали, так что приходилось работать с тем, что было. Как когда Джейс на первом году заметил у Виктора едва работающий поляризатор, схватился за голову и тут же начал обтряхивать все отделы, чтобы инструмент заменили, пока Виктор чисто благодаря своим удаче и циничности не взлетал на воздух. К поездке (обязательно с ночëвкой, как сказала Вай через Джейса), Виктор готовился тщательно. Узнал об этом, правда, совсем незадолго до, поэтому не успел купить подарки такие, какие хотелось бы, но приятные мелочи всë-таки раздобыл, хоть и пришлось пару дней пораньше уйти с работы и потратить половину одного выходного. Подарок для Джейса у него был готов ещё в конце ноября, и Виктор каждый раз цыкал на самого же себя за слабость, когда открывал дверцы шкафчика, куда его положил, рядышком с самыми важными чертежами. В назначенный день, в Сочельник, Виктор собирал необходимые вещи с утра. Обезболивающее и запасную складную трость (страшно неудобную, поэтому и с надеждой, что она не понадобится), подарки, сменные одежду и бельë для ночëвки, липучки для бондажа. Он как раз надевал свитер, когда в домофон позвонили. И, что самое странное, в животе Виктора не порхали бабочки, а позвоночник не прошивало током. После стольких лет дружбы и работы бок о бок, открывая дверь и видя широкую бородатую улыбку безумно красивого Джейса, Виктор чувствовал только тёплое спокойствие и умиротворяющую, привычную тоску. – Я почти собрался, – сказал он вместо приветствия, проходя обратно в коридор. Ключи, паспорт... Может, не пригодится, но на всякий случай... – С Наступающим Рождеством, – хмыкнул Джейс, прикрыв дверь за собой и прислонившись к косяку. – Ты как в командировку собираешься. – С наступающим Рождеством. Вряд ли у кого-то случайно окажется лишний бондаж, – фыркнул Виктор, укладывая последние предметы в сумку. – А бегать в Сочельник в аптеку – такое себе, особенно в Зауне. В такое время продаётся обычно только спирт, или мазь от ожогов. Джейс засмеялся было сначала, но осëкся, когда понял, что это не шутка. Правда, Виктор не стал развивать тему, прошёл в прихожую, по пути вспоминая, всё ли выключил, и Джейс без лишних слов взял у него сумку. Такие жесты казались крошечными, особенно для Джейса, который показывал заботу так же часто, как моргал, но для Виктора это каждый раз отдавалось тëплым отпечатком, как грелка под одеялом, от которой бежали приятные мурашки. Внешне он вздохнул: – Мы же всё равно поедем на машине, я бы донёс. – Донёс бы, – миролюбиво согласился Джейс, поудобнее перехватив сумку и уже выходя на площадку. Лучшую тактику против упрямства Виктора он выработал ещё в студенческие годы, и сейчас всегда еë придерживался, действуя быстрее, чем Виктору хватило бы на возражения. О, это раздражало его до зуда в костях, но делать было нечего, и Виктор, одевшись и прихватив трость, запер входную дверь, тихонько ругаясь себе под нос. Надо же было влюбиться в милейшего мужчину на свете. Улицы Пилтовера сияли и переливались радостью и предвкушением праздника. В отличие от более безлюдного Зауна, здесь даже в спальном районе, где жил Виктор, по улице рассеивался народ, как разноцветные снежинки. Кто-то торопился домой, кто-то засмеялся, запрокинув голову; Виктору нравилось дышать здешней жизнью, хоть он и чувствовал себя скорее гостем, нежели прижившимся, приросшим, как мох. Виктор тихонько вздохнул и застучал тростью по заледенелым ступеням крыльца. Машина у Джейса была недорогая, но вместительная, и Виктор всё равно остановился у дверцы, круглыми глазами глядя на то, как Джейс укладывает его сумку в и без того набитый багажник. Даже машина просела немного, и Виктор готов был поклясться, что она крякнула от перевеса. – И это ты мне ещё выговаривал за вещи? – возмущённо сказал он, ткнув тростью в багажник. Джейс вскинул голову, как пойманный с поличным. – А это что такое, гуманитарная помощь? – Ну... почти, – сказал Джейс, осторожно закрывая багажник. Ничего не прижало, и машина не развалилась, махнув рукой на излишне верящего в её силы хозяина, поэтому он прошёл к дверце водительского сиденья, и Виктор последовал его примеру, забираясь в салон. – Там продукты на сегодняшний ужин. Ты же знаешь, у меня режим, ем много, да и у Вай тоже, поэтому решил закупиться чуть больше. Виктор вздохнул, пристëгиваясь и привычно прислонив трость между сиденьем и дверцей. Да уж. Звучало подозрительно, но семена правды в этом явно теплились; регулярные походы Джейса в зал были ещё одной причиной, по которой иногда в лаборатории Виктор смотрел на широкую спину Джейса в рубашке, а потом трескался лбом о столешницу перед собой. Вселенная всегда к нему была беспощадна, но чтоб настолько? Или фотки, которые Джейс присылал из зала, где они с Вай дурачились, корча рожи в зеркало и комично демонстрируя мышцы, пародируя бодибилдеров, которые получали в переписке смайлик, а на деле отправлялись в секретную папочку Виктора. Он и сейчас тихонько вздохнул, стараясь не думать о жгутах мускулов на сильных руках Джейса, и отвернулся, глядя в окно. Пилтовер предвкушающе потирал руки, часть людей высыпая на улицу и перетирая их со снегом и цветными лампочками, а другую часть распихивая по тëплым домам. Дорога в пасмурное снежное утро была мягкой. Виктор вроде и выспался за ночь до, но в машине было так тепло, уютно, вкусно пахло хвойным ароматизатором, что его начало клонить в сон. Джейс не стал включать музыку, как обычно, и единственным фоновым звуком были мурчание двигателя и шорох заснеженной улицы за окном. Снежинки падали плотными хлопьями, смыкая ему веки. Несмотря на плавающую в салоне тишину, Джейс постукивал пальцами по рулю в такт неслышной мелодии у себя голове. Они встали в небольшой пробке на Мосту, и Джейс вздохнул, упирая левый локоть в дверцу, на окно, расслабленный и чуть недовольный, с небольшой хмурой морщиной меж бровей. Виктор мог смотреть часами. Трогать не мог – может, пока, а может, и насовсем, а вот смотреть можно было. – Я думал, уже все разъехались, – ворчливо сказал он, и Виктор хмыкнул, упираясь затылком в спинку сиденья. Ремень безопасности из-за невысокого роста съездил по шее, немного надавливая. – В десять утра-то? Мы, кстати, не слишком рано? Джейс покачал головой, улыбнулся, переводя на него взгляд тёплых ореховых глаз. – Нет, Вай так и сказала подъезжать, пол-одиннадцатого. – Они точно знают, что я тоже буду? – спросил Виктор, глядя на вереницу машин впереди. Снег фасеточно чертил мир, отражал красный стоп-сигнал автомобиля впереди. – Конечно, – Джейс с улыбкой закатил глаза. – Я же сказал, всё в полном порядке. Тебе будут очень рады. – Особенно Джинкс, – хмыкнул Виктор, не в силах сдержать улыбки. Немного оттянул ремень от шеи. Тепло и спокойно. – Я имел неосторожность дать ей несколько советов. Надеюсь, мы не приедем на пепелище. – Ей отцы за такое по шее надают, – спокойно заверил его Джейс. – Балуют её, конечно, но такое ей с рук точно не сошло бы. А не от тебя, так откуда-нибудь, а так ещё опаснее. – Справедливо. Они проезжали по нескольку метров, и машина замирала снова, тихонько чихая от снега. Дворники иногда поскрипывали, убирая влажную белую плёнку с лобового стекла. Виктор посмотрел в окно: река промёрзла, и изумрудно-синий лёд казался чёрным, далеко, уходя к лесу и ещё дальше, за пределы привычного округа. Хвойный запах заставлял его дышать глубоко и размеренно, и не было места, где он хотел бы сейчас оказаться больше, чем в дурацкой пробке, продавливающей мост своей тяжестью, с Джейсом, который время от времени шептал что-то не совсем лестное о других водителях вокруг. В десять-шестнадцать они вырвались из пробки, и машина снова вошла носом в снежные волны, как нарвал в океан. Виктор немного подобрался, вспомнил, кто сегодня должен быть на празднике; у него были сомнения по поводу Кейтлин, но Джейс не стал бы столько лет дружить с неприятным человеком. Он тайком бросил взгляд на повеселевшее лицо, которому сейчас угрюмости не добавляла даже борода, и резонно вздохнул сам себе: Джейс-то в любой компании чувствует себя спокойно, как одуванчик – на любой почве как свой. На границе Зауна количество машин резко уменьшилось, и Виктор окинул взглядом знакомые серо-белые улицы. Снег успел укрыть город пушистым одеялом, скрывая уродливые трещины и ссадины, и сейчас он выглядел сказочным пристанищем из сказки, таинственным и тихим. Фигуры в куртках и пальто встречались гораздо реже, отдельные пихты и ели обматывались гирляндами, как пластырями, и, может, Заун и казался мрачноватым даже в Рождество, но Виктор всё равно чувствовал себя здесь лучше. Уютнее. Как дома. Особенно с Джейсом на расстоянии вытянутой руки. – Это школа, в которую я ходил до седьмого класса, – тихо сказал Виктор, показывая на здание, мимо которого они проезжали, и Джейс чуть сбавил скорость, быстро глянув на Виктора, чтобы понять, куда нужно смотреть. Такая готовность слушать всегда переступала по груди пушистыми кошачьими лапами. Всегда, когда они вместе бывали в Зауне, Виктор рассказывал что-нибудь – обрывочные воспоминания, как вспышки фотографий, либо мрачные, либо мягкие, как пирожки из пекарни за углом дома, в котором жил Виктор в детстве. Он не знал, зачем. Просто Джейс как-то умел развязывать ему язык, ничего для этого не делая. И, кажется, ему и правда было интересно. – Там стены в туалете на втором этаже нет. Всегда было смешно. Джейс тихонько фыркнул, проводя школу взглядом три долгих секунды, после возвращая его на дорогу. – Да уж, обхохочешься. Что вы вообще делали? – За школу бегали. Учителя как видели, ловили и отдирали уши, – хмыкнул Виктор, улыбаясь. И неловко, и смешно, и Джейс засмеялся тихонько, так что всё было лучше, чем в порядке. Виктор повеселел, снова глядя в окно на резиново тянущуюся улицу. Голос у Джейса был не слишком низкий, ровный, звучный, как и он сам, в котором удивительным образом переплетались внутренняя мягкость и внешняя твёрдость, и Виктор... всегда острее чувствовал своё несовершенство. И недостаток собственной выдержки. Они как раз подъезжали к дому сестёр, когда он заканчивал рассказывать небольшую историю. Ещё одна вспышка камеры в голове, когда они проезжали чуть покосившийся деревянный дом за мастерской. Такие же синие ставни и потëртые цистерны во дворе. – ...и потом он разрешал мне приходить и одалживать инструменты. Я помню, что собрал тогда аккумулятор. Я в принципе тогда больше конструировал, чем собирал. – Не хватало материалов? – тихо спросил Джейс, и Виктор кивнул. Вспоминать о детстве было легко, меланхолично-бархатно, как и весь принарядившийся снегопадом к Рождеству Заун, но что-то в заботливом тоне Джейса отдалось в солнечном сплетении почти остро, как укол, и Виктор снова ощутил себя очень уязвимым. Повёл плечами. Не самое приятное чувство. – Зато теперь профессор нам ни в чëм не отказывает, – тепло хмыкнул Джейс, заворачивая во двор. Ворота уже были открыты, снег аккуратно почищен – сëстры точно ждали гостей, и Виктор отстегнул ремень безопасности, когда Джейс заглушил двигатель. – И у нас есть бюджет Академии, и финансы дома Талисов. Он совсем себя не слышит, что ли? Виктор тяжело вздохнул. Почему Джейсу необходимо было сказать это так, словно... Словно Виктор тоже был частью дома Талисов? Виктор Талис. В белом камзоле с красными и золотыми вставками на очередной презентации их изобретений... Джейс был очень заботливым другом, а мужем был бы вообще потрясающим, и Виктору было категорически запрещено об этом думать, но плевать он на это хотел с высокой колокольни. Слова Джейса, которыми он уговорил его неделю назад – "ты – моя семья", сделали только хуже, и у Виктора в животе взорвалась сингулярность. Ох, ну и ситуация. Длинному языку Джейса определённо нужно найти другое применение. Дом Вандера и Силко был просторным и приземистым, два крепко сколоченных этажа, будто нарочно вдавленные в землю ручищами Вандера. В своё время он доброй половине заунских детей заменял отца, и Виктор не мог думать о его теплоте без улыбки. На фоне ледяных рук Синджеда, рассеянно перебиравших его волосы, Вандер был чем-то согревающим и ярким, как лесной костёр. Он и не сомневался, что в доме почувствует себя так же – слишком многое передал обеим девочкам. Над входом сиротливо болталась коротенькая, будто нарочно обрезанная гирлянда, пригодившаяся бы скорее для украшения комнаты, нежели уличного, и Виктор задумчиво хмыкнул. – Может, как раз поможем, – воодушевлëнно сказал Джейс. – Вай вчера написала, что на нас будут украшения. – А как же стол? – спросил Виктор, оборачиваясь к воротам – в вихре снежинок безмолвной улицы прошуршали колёса ещё одного автомобиля. – Там уже не наша ответственность, – хмыкнул Джейс, приветственно помахав въезжающей машине. Мини-купер Кейтлин плавно заехал во двор и очень аккуратно припарковался рядом. Двигатель затих, фары погасли, и двор, и улица снова погрузились в заметающую снежными вихрями тишину. Виктор почувствовал, как снежинки растаяли, немного влажно слепив ресницы. Кейтлин вышла из машины, и снег тут же осел на её длинных распущенных волосах и пальто строгого фасона. Высокая и стройная, как юная яблоня, она улыбнулась им обоим, тепло, но с толикой сдержанности, как всегда; Виктор не часто с ней пересекался, они виделись лишь несколько раз у Джейса в гостях, а сегодня предстоит весь день (а может, и целые сутки) провести в домашней обстановке, и в животе Виктора знакомо, отвратительно-нервозно закрутило, будто резко образовалась голодная прореха. – Привет, – воскликнул Джейс с широкой улыбкой. – Ты прям вовремя! Он обнял еë, похлопывая по спине, и Кейтлин теплее улыбнулась в ответ, явно немного расслабившись в присутствии. Отстранившись, она повернулась к Виктору. – Выехала пораньше, знала, что будут страшные пробки. Здравствуй, Виктор. – Привет, – кивнул он, чуть крепче сжимая трость. К сëстрам он тоже привык больше, чем к Кейтлин, и мысленно понадеялся, что всё пройдёт нормально. Может, дело было в том, что Кейтлин была, как-никак, пилтоверкой, и Виктор не всегда мог понять особый блеск её голубых глаз, а может, в том, что каждый раз, когда Джейс в шутку ерошил ей волосы, или она шлëпала его по плечу, в сердце неприятно тыкали уколом шпаги. Он знал, что это глупо, но это знание все могли спокойно засунуть себе в задницу, пока Виктор чувствовал себя, как злой маленький гремлин, наблюдающий за Джейсом исподтишка. – Мы стояли минут пятнадцать, – покачал головой Джейс, когда они пошли к дому. – Страх какой. – То же самое, – кивнула Кейтлин, отбивая сапоги от снега на первой ступени. Гулкий звук разнёсся по двору, когда Джейс и Виктор последовали еë примеру. – Там ещё авария на правой полосе. Машин ещё больше столпилось. – Не оформила по привычке? – усмехнулся Джейс, и Кейтлин тяжело вздохнула. – Сколько раз тебе говорить, это не моя сфера ответственности... Вай открыла дверь, сияя широкой улыбкой, с немного взъерошенной чëлкой, которую тут же попыталась поправить, и Виктор тихонько прыснул от смеха. – С Наступающим Рождеством! – воскликнула она, пока троица проваливалась в прихожую, ещё раз вежливо отряхивая ноги. Вай шагнула вперёд, забрать пакеты у Кейтлин и Джейса сразу. – Да ладно, щас всё равно грязи занесëте. – С Наступающим Рождеством, – кивнула Кейтлин, и её лицо вытянулось ещё более вежливо, до краев, едва не переливалось, и Джейс хмыкнул, чуть пихнув Виктора локтем, очень осторожно, чтобы не впечатать того в стену, и Виктор ответил кривой улыбкой. Единственная причина, по которой Виктор ещё не удосужился из ревности подставить Кейтлин подножку – то, как она напрягалась в присутствии Вай, будто пыталась контролировать свой каждый жест. – Ладно тебе, кекс, расслабься, – хмыкнула та, поворачиваясь к Джейсу. – Привет, Джейс. Виктор разматывал чуть намокший от тяжёлого снега шарф, наблюдая, как они сцепились в медвежьем объятии, и тихо вздохнул. Этих двоих пора было использовать в лаборатории для экспериментов. Как источник кинетической энергии. Вай отстранилась, широко улыбнулась Виктору. – Привет! Хорошо, что пришёл. – Спасибо, – тепло ответил он, немного расслабляясь. В нежно-голубых, почти прозрачных, как летняя речная гладь, глазах Вай он и сам невольно расслабился, и тугой узел в животе уже не заставлял сгибаться пополам. Виктор прислонил трость к обувной стойке, чтобы расстегнуть пуховик. Краем глаза заметил ещё двоих, Джинкс и молодого парнишку, на вид – её ровесника; тёмная кожа, уверенный открытый взгляд, белые дреды, стянутые в короткий хвост сверху. Джинкс весело помахала Виктору, такая же сияющая, как её сестра, и Виктор помахал в ответ, успокоившись ещё больше. Хорошо, может, в такой приятной компании и волноваться так сильно ни о чëм не нужно будет. – Давай повешу, – негромко сказал Джейс, протянув руку за пуховиком, и Виктор кивнул. – Спасибо. Вай тоже шагнула к вешалке, как бы непринуждённо повернувшись к Кейтлин, пока Джейс пожимал руку Джинкс. Осторожно, будто она сама могла рвануть со своей диковатой улыбкой, как бомба. – Давай сюда. У нас там... крючок один может сломаться, я-то лучше знаю, – сказала Вай. Из всех присутствующих только Кейтлин, наверное, не закатила глаза. Она взглянула на Вай с лёгким подозрением, но кивнула. – Кхм. Спасибо. – Такое тонкое, – удивилась Вай, вешая пальто и максимально разглаживая. – Ты в нём не мëрзнешь? – Нет. Я привыкла патрулировать на холоде. После их пригласили пить какао на кухню. Запах и впрямь стоял потрясающий, густой и шоколадный; на полочке гарнитура лежал телефон, из которого хрипловато пел Фрэнк Синатра, а за окном валил хлопьями снег, легко подхватываемый поднявшимся ветром. Настроение появлялось самое новогоднее, несмотря на почти полное отсутствие украшений в доме, и Виктор старался унять поднимающуюся из живота тошноту, чтобы не испортить праздник самому же себе и остальным. Переживёт. Переживёт. Он же знал, куда шёл, социальные взаимодействия и всё такое... Виктор тяжело вздохнул, присаживаясь за стол рядом с Джейсом, куда его пригласила Вай, и поставил трость, опирая её на внутреннюю сторону бедра. Нужно постараться влиться в атмосферу, как какао в кружку, если он не хочет весь Сочельник прилипнуть к Джейсу, как уличный котëнок. За столом тут же зашёл рутинный разговор, а Виктор потягивал какао, горячее и сладкое, смакуя насыщенный шоколадный вкус и чувствуя, как кончик замëрзшего носа начал отогреваться. – Под конец года – сраный аврал, – незатейливо сказала Вай, покачивая головой. Сама она ничего не пила, сославшись на то, что они с Джинкс позавтракали полчаса назад, поэтому сидела и смотрела за гостями, задумчиво постукивая пальцами по столу. Запись Синатры на телефоне была плохая, того самого качества старых фильмов, и Виктор расслабился ещё больше. – Даже на зал времени мало было. Сколько раз мы ходили за декабрь, раз шесть? – спросила она Джейса, чуть хмурясь. – Вроде семь, – сказал он, поставив локти на стол. Когда Джейс вот так чуть наваливался вперёд, казался целой горой рядом с Виктором, и он спрятал ещё один терпеливый вздох в кружке. Рождество точно не время для кинков. – Я больше всего удивляюсь, как у Кейтлин нашлось время! – Смогла подмениться, – коротко сказала она, сидя за столом с идеально прямой спиной. Правда, несмотря на некоторую чопорность, даже её хрустально-тонкие черты чуть смягчились, когда они прошли в кухню, и Виктору подумалось, что даже Кейтлин умеет расслабиться в кругу друзей. – Правда, пришлось вырывать выходной зубами и когтями. – Я б на это посмотрела, – в полушутку хмыкнула Вай, кидая ей очаровательную улыбку. Джейс закусил губу, чтобы не засмеяться; у Виктора выдержки было чуть больше, и он просто деликатно отвёл взгляд, улыбаясь. Кейтлин закатила глаза. – Ну ты же не думаешь, что я ТАК это делала. Вообще, начальство стало очень наседать с годовым планом, – поделилась она. – Так что последние две недели мы часто патрулировали на улице. И задерживались допоздна. – Я помню, – сказал Джейс. – Я позвонил двадцатого, поздравить миссис Кираманн, часов в... девять? А ты была ещё на работе. Виктор покачал головой. Он слыл трудоголиком (за что Джейс постоянно отчитывал его, как заботливый... коллега, конечно, коллега), но оставаться в Академии, ковыляя между лабораторией, мастерской и компьютерными классами до талого, было его личным выбором. У Кейтлин этого выбора просто не было – форма обязывала. И, судя по всему, чувство личного долга перед Пилтовером. За это качество Кейтлин можно было уважать – но точно не за то, как она иногда невзначай пихала Джейса локтем или наклонялась чуть ближе, чтобы прошептать ему что-то на ухо, и её длинные синие пряди падали ему на плечо. Сейчас она сидела напротив, и Виктор мысленно позлорадствовал, чувствуя себя всё тем же отвратительным крошечным гоблином. Улыбка за кружкой какао у него была самая злодейская. – Мы работали над последним проектом, – чуть оживился Джейс, и его глаза мягко засияли, как огонь в камине, как бывало каждый раз, когда он говорил о науке. Виктор перевёл на него взгляд, более открыто, чем когда слушал других – тут даже тревожность приминало желание просто полюбоваться Джейсом. – Хотели заняться недавней идеей, но времени на разработку уже не оставалось, поэтому решили модифицировать тот анализатор металлов, который презентовали в октябре. – Немного изменить кремниевый детектор, – кивнул Виктор. – Но на это ушло немного больше времени, чем мы планировали, – продолжил Джейс, и Вай торопливо вскинула руки. – Звучит жесть как круто, но я нихрена не пойму, если честно, – хмыкнула она. – Но вы молодцы. Судя по сконфуженно поджатым губам Кейтлин, та разделяла мнение Вай, правда, более сдержанно. Джейс чуть виновато улыбнулся. – В общем, улучшали уже готовое изобретение. А с нового года займëмся новым проектом, – он даже не бросил, скорее, предложил Виктору тёплый взгляд, почти ласковый, и горячий шоколад дошёл до желудка в двойном объëме, делая и самого Виктора горячим и мягким. Он улыбнулся, кивая в ответ. – Профессор Хаймердингер уже одобрил, – сказал Виктор. – Так что начнём работу, как только привезут материалы. – Ну, они наверняка щас тоже отдыхают, – легко закончила Вай. Она тоже облокотилась на стол, бицепсы забугрились под футболкой, и Виктор заметил, как Кейтлин бросила на них быстрый взгляд. – Так что вам тоже не помешает. Будь я на вашем месте, у меня бы да-авно мозги вскипели. Когда Вай начала рассказывать историю с работы, в которой ей пришлось разбираться с подвыпившем парнем, посчитавшим, что вероятность не попасть в клуб однажды ночью будет стоить ему жизни, на кухню вошёл парнишка, которого Виктор увидел в коридоре. Он немного неуверенно остановился у входа, но Вай тут же махнула ему рукой. – Проходи! Будешь ещё какао? – она повернулась ко всем остальным. – Это Экко. Он жил на этой же улице с дядей Бензо, пока они не переехали на юго-запад Пилтовера, когда Экко поступил в училище... – На границе с Шуримой, – кивнул Экко, тоже садясь за стол. Почти взрослый парень, возраста Джинкс, серьёзно, но вежливо обвёл взглядом сидящих за столом, и уголки губ Виктора дëрнулись в улыбке. Джейс вдруг встрепенулся. – Погоди-ка! Я тебя помню. Я приезжал туда полтора года назад, с лекцией! – его лицо сначала осветилось узнаванием, но быстро помрачнело, и Виктор поджал губы, что не засмеяться. – Ты пытался её сорвать, кстати. Хотел разбить часы ботинком. Экко чуть сморщился. Явно не ожидал, что это запомнят, поëрзал чуть неуютно на стуле. – Извиняюсь, – буркнул он. И кивнул подбородком: – Я вас не сразу узнал. С бородой. Виктор прижал ко рту кулак, чтобы не рассмеяться совсем вслух – такта у него было больше, чем у хрюкнувшей Вай. У Джейса и впрямь был талант, он мог объяснить невероятно сложные вещи, уместив их в несколько предложений, но строгости по отношению к детям точно не доставало. – Ну, щас он точно получше учится, – хмыкнула Вай. – Они раньше с Джинкс были не разлей вода... Её улыбка чуть померкла, как покачнувшееся пламя свечи, как только она услышала саму себя. Экко тоже чуть крепче сжал пальцы в замок на столе, и Виктор кинул взгляд в коридор поверх его плеча. Да, Джинкс не присоединилась, хотя обычно ни за что не упускала возможности погреть уши за "взрослыми" разговорами. Экко оказался юношей сообразительным, любознательным, но гораздо более спокойным, чем его старая подруга, и Виктор понял, что ему очень даже нравится с ним беседовать. Тем более Экко, кажется, был увлечён технологиями и экологией, правда, развить тему им втроём не дали – Вай поднялась из-за стола, несильно хлопнув по нему ладонями, и усмехнулась. – Ладно, щас уши в трубочку свернутся. Валите в гостиную и болтайте там сколько душе угодно. – Она подошла к телефону, выключила Синатру посередине песни. – Джейс, Виктор, украсите гостиную? И ёлку, самое главное. Мы забегались и не украсили. – Я думал, это привилегия Джинкс, – сказал Виктор, поднимаясь из-за стола. Он взял кружки, свою и Джейса, в одну руку, другую занимая тростью, и на автомате отнёс их в раковину. В лаборатории Джейс всегда забывал свою. – Разумнее будет перепоручить ей что-то другое, – сказала Кейтлин. – Не хотелось бы к полуночи найти под ëлкой бомбу с таймером. – Ну, это ты преувеличиваешь. – Мы все того снеговика видели, – возразил Джейс. – Мечта сапëра. Так, нам – гостиная? – А мы будем готовить, – кивнула Кейтлин. Вай повернулась к Экко, посмотрела на него осторожно, будто он тоже мог взорваться. – Поможешь Джинкс на улице? Доразвесить гирлянды. Виктор взглянул на него цепко. И правда, Экко отвёл взгляд, ковыряя какую-то щепочку в дверном проëме. – Угу, – сказал он, очевидно, не торопясь помогать. Виктор и Джейс переглянулись, и в любимых ореховых глазах было такое же неловкое смятение. Похоже, под крышей затевалась нешуточная драма. *** – Как думаешь, что там происходит? – спросил Джейс, стараясь едва шептать, когда они двинулись в гостиную. Виктор шёл не торопясь, сладкая нега от горячего какао разливалась по конечностям, и ему стало чертовски хорошо. Ещё бы выпить чего покрепче, и он точно расслабится, а ближайшие несколько часов предстояло работать только в компании Джейса, так что всё было даже выше отметки "хорошо". Он пожал плечами. – Похоже, неразрешëнный детский конфликт. – он помолчал какое-то время, щëлкая тростью по полу коридора, и вдруг тихонько покачал головой: – Джинкс так... выросла. Джейс кивнул. – Да. Такая взрослая. Уже юная девушка, да? Виктор легонько вздохнул, вспоминая её напряжённую улыбку, такую, будто проглотила столовую ложку перечного соуса за раз – дело явно в Экко, её плечи под растянутой домашней футболкой выглядели более расслабленными, пока он не возник в прихожей, чтобы поприветствовать других гостей. И усмехнулся тихонько. – Чужие дети быстро растут. – И не говори, – засмеялся Джейс, когда они вошли в гостиную. – Им, выходит, по семнадцать сейчас? Раз Джинкс поступает на этот год. Надо бы взять под своё крыло, чтобы не вышло чего... неконтролируемого. – Ты серьёзно думаешь, что мы сможем? – фыркнул Виктор. – Я не образчик хорошего педагога. Всегда удивлялся, как у Хаймердингера хватает терпения. Джейс широко улыбнулся, тепло и мягко, как пушистое одеяло, и Виктора укутало с ног до головы. Та приятно, сонно потяжелела, уговаривая Виктора лечь на заставленный сумками и пакетами диван. – Дело практики, скорее, – сказал Джейс, проходя дальше, и Виктор не удержался, улыбнулся широко, хитро сощурив золотые глаза. – Чтобы у тебя на лекциях больше ботинками не кидались? – Эй! – возмущённо воскликнул он, повернувшись, и Виктор не удержался, тоже засмеялся тихонько. Всё вокруг будто помимо воли его успокаивало, повязало по рукам и ногам и заткнуло противно ворочавшуюся тревогу. – Кто бы мог подумать, что этот пацан – друг Вай и Джинкс. Гостиная в доме сестëр была большая, просторнее, чем относительно угловатая кухня, в которой впятером уже становилось довольно тесновато. Стены тëмного цвета, тяжёлые шторы, открывающие окно и вид на задний двор, завëрнутый в снежную пелену. Снежинки продолжали сыпаться на стекло, замирать на считанные мгновения, перед тем, как обернуться каплями; грубо сколоченный камин у левой стены легко делал гостиную самой тёплой комнатой в доме, и вечно мëрзнущий Виктор мысленно порадовался их поручению. Оно позволит провести им тут весь день, вплоть до полуночи. У правой стены – большой шкаф, с ящиками, шкатулками, папками; где-то там был и старинный, хрустящий альбом с фотографиями, которые Вандер с гордостью показывал Виктору в его первый визит, когда его позвала Джинкс. Правда, на такой конфуз она не рассчитывала, но потом сама тыкала ярко-голубым ногтем в фотки и хохотала до носового хрюканья, поясняя, когда был сделан тот или иной снимок. Диван в гостиной был огромным, в форме растянутой буквы П, что предполагало, что они все вместе неплохо на нём бы уместились, напротив – большой, не новый, но исправно работающий телевизор. Виктор тихонько вздохнул, проходя дальше и разглядывая пакеты и коробки на диване – какие-то блестели красивой фольгой, какие-то просто... толпились. После тихого вздоха Джейса его взгляд тоже притянул тёмный правый угол, и Виктор остановился у спинки дивана, невольно округлив глаза. – Здоровенная, – одобрительно улыбнулся Джейс, разглядывая высокую пушистую ель, воткнутую в ведро с... чем-то средним между песком и землёй. Скорее всего, что-то из концентратов, запасов тёмного химического прошлого Силко. Когда Виктор подошёл чуть ближе, ощутил и запах; хвойный, свежий, не оглушительный, скорее, как приятный аромат немного выветрившихся духов. Ель была определённо выше Виктора. Сильно выше. Скорее всего, выше даже... да, выше Джейса. Откуда её Вандер только достал? Если бы Виктор знал о делах Силко меньше, предположил бы, что тот всё ещё промышляет подпольным бизнесом. С гормонами для роста растений или чего похуже. Хотелось бы надеяться, что это просто из леса вниз к низине. – Не думаешь же ты, что это результат эксперимента, – расплылся в снисходительной улыбке Джейс, как мысли прочёл. Виктор задумчиво поддел кончиком трости одну из больших коробок у ëлки. Кусочек порванного скотча блеснул в полумраке. – Мало ли. Хочется надеяться, что Вандер просто... дотащил её в грузовике. – Целое поле деятельности, – Джейс потëр ладони, как довольная муха, и напряжение исчезло из черт Виктора, не успев сковать скулы и плечи. Он и сам весело улыбнулся: можно было бесконечно наблюдать, как Джейс наконец расслабляется, не обременëнный заботами Совета и бесконечными договорами, и во взрослом ответственном мужчине снова отблескивают грани детской искренности. Переведя взгляд обратно на ëлку (с трудом; зачем вообще смотреть на что-то другое, когда Джейс так широко улыбается, а карие глаза сияют в маленьком пламени камина и снежном Зауне за окном?), Виктор тихо присвистнул, поднимая голову к потолку. Потому что отсюда казалось, что та заканчивается где-то там. Возможно, стратегически подпирает макушкой второй этаж после очередных проделок Джинкс. – Пора приступать, если хотим управиться до вечера, – пожал плечами Виктор. Джейсу дважды говорить не приходилось: он тут же присел на корточки рядом с первой коробкой, нырнув в рождественскую историю игрушек с головой. Ему только повод дай. Творческий порыв Джейса терпеливо спал в течение рабочего квартала, и сейчас наконец-то смог поднять голову. Под шорох первых игрушек Виктор прикрыл веки, наслаждаясь теплом и приятными запахами хвои и тлеющих в камине деревяшек, прислонил трость к подлокотнику дивана и двинулся к Джейсу. Может, дело было в том, что они уже долгих восемь лет знали друг друга. Может, в том, что в лаборатории проводили так много времени бок о бок, что могли без лишних слов и не глядя передавать друг другу нужные инструменты и запчасти (кидать перестали, после того, как Джейс не рассчитал и попал Виктору в голову отвёрткой. Виктор пытался его успокоить, конечно, но после того случая Джейс скорее кидал на пол и футболил нужное в его направлении). Может, в том, что они действительно стали крепкими друзьями после многочисленных бессонных ночей, горячих споров, вплоть до разбитых стеклянных корпусов и детекторных лампочек... В общем, Джейс и Виктор почти всегда разговаривали. И получалось это так естественно, так мягко, как дышать, как почëсывать шею, когда зудела от воротника рубашки, как вскрывать кончиком скальпеля очередной рамëн быстрого приготовления. Казалось бы, за восемь лет ежедневного общения темы для разговоров должны были и поиссякнуть, а отчего-то каждый раз находились новые. И, если в лаборатории и мастерской они трудились в блаженной комфортной тишине, обволакивающей уши Виктора молочной пенкой латте, в свободное время рты у обоих не закрывались, как и сейчас. Будто мозгом распробовали начало рождественских "каникул". Виктор принёс стул с другого угла комнаты и складывал на него игрушки, которые ему передавал Джейс. Разгуляться тут было где: старые и новые, яркие и прозрачные, некоторые настолько древние, что стекло немного выцвело стало похоже на перламутровое. – Нам нужно решить, в каком стиле мы будем делать ëлку, – сказал Джейс, и Виктор вскинул бровь. – Тут ещё будет какой-то "стиль"? – Конечно, – горячо сказал Джейс, снова поднимаясь на ноги, чтобы критически оценить и ель, и набор "инструментов". Каждый раз, когда Джейс вставал рядом, неожиданно вытягивался в свой могучий рост и разворот широких потрясающих плеч, в животе Виктора сладко завывало. Он чуть крепче стиснул трость, стараясь смотреть только в коробку. – Это всë-таки поручение, как-никак. А ëлка – центральная в атмосфере праздника. – А я думал, алкоголь, – фыркнул Виктор, заставив Джейса закатить глаза. – Чётких указаний от Вай не было... – может, потому что она сама без понятия, что у ёлок ещё и стили бывают, подумал весело Виктор. – Может, спросить у Джинкс? Они оба одновременно посмотрели в дверной проём, где виднелась лестница на верхний этаж, и оба решили без слов, что это плохая идея. – Проблема в том, что цветов очень много. В одной гамме сделать не получится, – вздохнул Джейс, немного наклонившись, чтобы посмотреть на игрушки ещё раз. Он потëр бородатый подбородок, и Виктор в очередной раз испытал жгучее желание потереться о жёсткий волос щекой. И носом. И губами. – Тогда сделаем разноцветную, – пожал он плечами. – Я думаю, Джинкс будет довольна, а остальным, скорее всего, будет побоку. На том и порешили. Во второй коробке лежали аккуратно свёрнутые гирлянды и кое-как запиханная мишура; доставая их, Виктора обсыпало на половину брючины. Джейс хихикнул. Во время праздников он становился ещё более весёлым, чем обычно, сыпал шутками и смешками направо и налево, и, несмотря на то, что такой неуëмный пыл начинал немного раздражать, Виктор всё равно считал это непостижимо очаровательным. Как и сейчас, он фыркнул тихонько, отвернувшись, но золотое сияние мишуры, покалывающей руки, согрело и быстрее бьющееся сердце. – О, у меня такая же была! – воскликнул Джейс, доставая деревянную лошадку. Годы отполировали поверхность, заставив приятно блестеть; Виктор невольно улыбнулся, рассматривая резную гриву. – Только чуть больше. Как думаешь, Вандер сам вырезал? – Скорее всего, – Виктор пожал плечами. Если Джейс хотел какой-то стиль, может, им стоило идти по порядку? Так что Виктор начал выбирать самые на вид старинные из украшений, складывая их на стуле рядом. Да, может, поясница потом и будет побаливать, но в нём и самом загорелся какой-то приятный азарт, и он чувствовал, как мысли начинают потихонечку таять, как снег на ботинках, которые поставили в прихожей. – Заунские рождественские игрушки сильно отличаются? – спросил Джейс, с любопытством рассматривая содержимое коробки. Виктор на мгновение остановился, потом подцепил тонкими пальцами ещё одну старенькую стеклянную шишку. – Не знаю, – признался он. – В приюте их было не очень много. Синджед покупал немного каждое Рождество, потому что старые бились, – вспомнил вдруг Виктор. Странно, но, зайдя в дом сестёр, он словно попал в другой мир. Он даже чувствовал себя по-другому. Будто под надёжной тëмной сенью леса. Тихо, пусто, никого – и хорошо. Даже когда "никого", рядом всегда был его образ, высокий и крепкий, с карими глазами и широкой улыбкой, с клычками и щëлочкой между передними зубами. Зима, а ему было так тепло, как не бывало в самый жаркий летний день. Особенно когда Джейс мягко ему улыбнулся, глядя снизу вверх. – У нас обычно вешают сладости. Тросточки и конфетки. – Роскошно, – фыркнул Виктор, даже отголосок детской зависти кольнул в правой части шеи. – Я помню, старшие дети хотели как-то прилепить свечку. Следующее Рождество мы провели без ëлки. Ну, как без ëлки, – продолжил он, незаметно для себя увлекаясь, медленно опустился на пол рядом с Джейсом, не замечая его взгляда, удобно положил ногу, чтобы не болела и бондаж не упирался в кожу. – На стене сложили из бумаги и мишуры. Кто-то кусочки цветного стекла ещё приклеил, вместо игрушек, а остатками скотча пытались настоящие шарики прикрепить, но они были слишком тяжёлыми. Всё время падали. – Сколько тебе было? – тише спросил Джейс. От такого тона его голоса, мягкого, домашнего, Виктор грозился схватить инфаркт. Тихо вздохнул, глядя исключительно в коробку, чтобы не выдать себя. – Одиннадцать примерно. Они сидели рядышком на полу, довольно холодном (ковра на нём не было), иногда соприкасаясь руками или плечами, и Виктор был кучей растаявшего мороженого в плошке. Знакомая тоска терзала спину, доставляя почти болезненное удовольствие, но сейчас точно не время было об этом думать. Собственные зад и бёдра иногда немного больно елозили костями по полу, когда он сгибал ноги в коленях, но Виктор не отодвинулся бы ни на сантиметр. Как-то незаметно на полу и стуле образовались несколько "категорий" игрушек – после недолгой научной дискуссии было решено забить на цвет и определять игрушки по степени давности приобретения. – Я рад, что ты согласился пойти со мной, Вик, – в какой-то момент сказал Джейс, и Виктор не удержался. Он должен, должен был увидеть это выражение лица, даже если для этого придётся пожертвовать уязвимостью и нежностью, которые Джейс мог увидеть в его собственных глазах и застывшем лице. Да, Джейс смотрел прямо на него, и оказался вдруг близко, большой и замечательный, и улыбался весело и благодарно. Как в одном мужчине может быть столько любви? Столько открытой ласки ко всему и всем вокруг? Быть с ним было бы наивысшим счастьем, но, возможно, Виктор его пока не заслуживал. Что самое ужасное, улыбка Джейса стала шире и чуть самодовольнее, когда он увидел неуверенно поджавшего губы Виктора, но тот не отвёл взгляд. – Спасибо, что пригласил, – сказал он. Может, звучало глупо, но что тут скажешь? Хотя, он бы увидел лицо Джейса, признайся он ему в любви прямо сейчас. Может, и момент был подходящий, но не хотелось портить лучшему другу предстоящее Рождество. В случае отказа. – Я почти сдался, – шутливо соврал Джейс. Теперь он прервался немного на разговор, и Виктор в очередной раз удивился, как быстро переключается его внимание. Никакой концентрации. Виктору было невдомëк, что, видя его сияющие янтарным глаза, Джейс в принципе забывал обо всём на свете, пропадал с точки того, что он сейчас делал – перелистывалось, как ненужная информация. – Ты же всегда отказывался поехать к моим родителям. Виктор фыркнул, скорчив гримаску. Как вот ему скажешь, что знакомство с родителями он всегда представляет немного в другом ключе? – Они скорее ждут, что ты привезёшь в дом невесту, а не коллегу. Джейс на несколько мгновений запнулся. Голова чуть не лопнула от того, что он вдруг в ней увидел, но Виктор, по счастью, не заметил его паузы. – Ерунда. Я всё время пытался заставить тебя отпраздновать. Что ты обычно вообще делаешь на Рождество? – По правде говоря, особенно ничего, – расплывчато сказал Виктор, вытаскивая из коробки игрушки из матового зелëного стекла. Время сделало их похожими на глазурированные конфеты. – Но не работаю, не волнуйся. Заказываю китайскую еду и... играю или смотрю что-нибудь. – Кому ты врëшь. Наверняка работаешь. У тебя всегда новые идеи, когда я приезжаю в Академию после каникул. Виктор усмехнулся. – Нет, правда. Отдыхаю. Просто когда я начинаю высыпаться, мозг одно время не грузит вообще, а потом работает с двойной силой. Джейс вздохнул и очень мягко ткнул указательным пальцем ему в лоб, и Виктор на мгновение зажмурился. – Когда-нибудь я до него достучусь, – пообещал Джейс. Они перебрали ещё с десяток игрушек, почти забыв об изначальной цели украшать и просто рассматривая играющие светом дня и камина грани, гладкие шарики, резные деревянные фигурки, обсуждая их вполголоса. Посмотрели несколько разных разрисованных мартышек-бомб (без заряда), пока не наткнулись на ещё более старые творения Джинкс: криво нарисованные эльфики и собранные из чего-то (Виктор даже не понял, на чëм это держалось. Клей? Нитки? Химия?) снеговички и звëздочки. – Какая прелесть, – расплылся в широченной улыбке Джейс, который совершенно точно был бы потрясающим отцом, о чëм несомненно Виктору нельзя было слишком долго думать. – Я не сомневался, что они всё это оставят, – хмыкнул Виктор, бережно подбирая бумажного снеговичка, с нитками, веточками, пуговками и крышками от содовой. – Повесим? – Чтобы Джинкс нас убила? Конечно. Они сложили игрушки Джинкс (по их предположению, конечно, но и так знали, что Вай никогда не проявляла особенного интереса к творчеству) в отдельную группку. С каждой обращались очень бережно, иногда пару секунд раздумывая, куда лучше положить, поэтому и не заметили, что время потихонечку шло. – Я тоже рад, – тихо вдруг сказал Виктор. Шутка ли, теплить и нежить чувства к своему другу и коллеге на протяжении стольких лет – в последнее время что-то волей-неволей прорывалось сквозь его пожизненный стоицизм. Виктор был человеком довольно эмоциональным, но свою нежность к Джейсу запер за четыремя решëтками. Его сердце пропустило короткий удар, когда он краем глаза увидел, как Джейс вскинул голову, посмотрел на него. – Что ты всё равно позвал меня. Мог бы уже забить. – Вот ещё. Как. Как можно было быть таким... Виктор вздохнул тяжело, как замученный человек. – Я, кажется, действительно расслабился, – признался он негромко. Забавно: Джейс никогда не смотрел на Виктора, как на человека с особенностями. На первых курсах Академии Джейс вёл себя максимально корректно, пытался спрашивать о самочувствии без жалости, но с состраданием, пару раз был послан в задницу, когда хотел помочь Виктору поднять упавший блокнот, и с тех пор заботился о нём упрямо и как-то естественно, так, что Виктор едва мог отказать. В большинстве вопросов Джейс был простодушнее пса, но иногда оказывался чертовски хитрым сукиным сыном, и Виктор это в нём ненавидел и восхищался в равной степени. Даже не пытаясь объясняться или хлопотать над Виктором, как наседка, он так мягко и бесповоротно вошёл ему в доверие, слился с клеточками кожи и тромбоцитами, что Виктор доверял ему ещё легче, чем самому себе. Поэтому и откровенничал – из всех только с Джейсом. Виктор задумался обо всём этом и выпал; только потом, заметив выжидающий взгляд Джейса, спохватился и продолжил мысль: – Знаешь, как будто действительно в отпуск вышел. В маленький разве что. – Ну вот, – тепло хмыкнул Джейс. – А ещё идти не хотел. Я очень сомневался, кстати, что ты вообще пойдёшь – ты обычно совой дома сидишь. Даже ко мне редко заходишь. Потому что чем чаще Виктор бывал у Джейса дома, тем непобедимее становился соблазн пихнуть эту горячую и соблазнительно умную махину на его собственный диван и объездить там как следует, а ещё Виктору определённо надо было держать воображение в узде. Он вздохнул с нейтральным выражением поджатых губ, не выдавая мыслей. – Некомфортно мне в такой роскоши, – непринуждённо спокойно пошутил он. – Не привык. Джейс закатил глаза. – Виктор, плазма – не то чтобы роскошь. Причём ты обожаешь смотреть на ней документалки и те каналы, где показывают съёмку природы. – А ты пускаешь заунита в дом, – усмехнулся Виктор, чтобы привычно скрыть смущение. Одни из самых счастливых моментов его выходных были как раз-таки эти просмотры фильмов на диване с Джейсом, когда второй заказывал вкусную доставку, на которую сам Виктор обычно жалел тратить деньги. – На твоём месте я бы опасался за свои мельхиоровые ложки. Джейс расхохотался во весь голос, несдержанно и весело, и Виктор не сумел сдержать улыбки. Хорошо, что Джейс зажмурился – не мог увидеть светлой тоски в глазах рядом с собой. – Тут даже это есть, – сказал Джейс несколько минут спустя, доставая из коробки чуть бежевую от старости, а когда-то – белоснежную фигурку Жанны. Длинные волосы замерли в воздухе, посох в руке чуть покрылся трещинами, как и искусно выполненные складки платья, но это, без сомнения, была она. Виктор невольно улыбнулся в ответ. Фигурка богини выглядела крошечной в крупных пальцах Джейса. – У нас были её небольшие иконы. – А сейчас? – спросил Джейс, всё ещё разглядывая фигурку. – У тебя дома? Виктор дёрнул плечом. – Может, что-то из старого и осталось. – Мы очень часто отмечали Рождество у Кираманнов, – сказал Джейс с лёгкой улыбкой. Его глаза дëрнулись дымкой воспоминаний, и Виктор, рассеянно распрямив крючок на первой игрушке, повесил её на нижнюю ветку, проелозив коленями поближе к ëлке. Они принялись за украшение, когда почувствовали, что слишком увлеклись раскопками. – Ты же знаешь, наверное, что мой отец работал на их дом? – В кузнице? – кивнул Виктор, повесив красный матовый шарик неподалёку от глянцево-золотой шишечки с обрывком зелёной ленты. Джейс кивнул. – Да. Миссис Кираманн всё время приглашала нас всех сразу на обеды, там мы с Кейтлин познакомились и подружились. Очень часто убегали играть вместе. Миссис Кираманн не самая... простая женщина, но мой папа как-то нашёл с ними общий язык, и я всё время просился к ним в гости, – он неловко посмеялся, будто до сих пор стыдился детской искренней жадности до веселья и дружбы. – И Кейтлин стала упрашивать родителей, чтобы мы приехали. Контракт до сих пор действителен, кстати. Виктор улыбнулся уголком губ. Он часто завидовал Кейтлин. Была ли это до глупого банальная ревность или что-то ещё, но сама мысль о том, что ей повезло знать Джейса дольше, что она видела его очаровательным неуклюжим подростком, была невыносима. В опалëнной огнём груди Виктора зудело. – Она мне как сестрëнка, – тихо сказал Джейс, и какая-то часть Виктора тут же успокоилась, как схлынувший прибой. – Каминг-аут, кстати, она ещё лет в тринадцать сделала. Пыхтела и краснела, когда говорила, что ей какая-то девчонка в классе понравилась. Как сейчас помню её лицо. Виктор невольно прыснул в кулак. Когда он сам осознал? Тоже подростком, кажется. Он никогда не говорил Джейсу напрямую, но, скорее всего, тот догадывался. – Сейчас тоже тебе всё рассказывает? – хитро улыбнулся Виктор, чуть привставая на коленях. На несколько мгновений ногу потянуло, но мышцы не зажало, и он выдохнул с облегчением, чуть пошевелившись, чтобы заклёпки бондажа не упирались в колено, и продолжил вешать игрушки. Джейс посмотрел на него искоса. В его груди давным-давно кружилось сладким горячим облаком, едва ли не с запахом карамельного попкорна, от того ему было хорошо смотреть на расслабленно улыбающегося, до дрожи в руках красивого Виктора. – Обмолвилась кое-чем, – кивнул он. – О бестолковой, но горячей заунитке. – Кто же это может быть, – саркастично протянул Виктор, и они оба тихо засмеялись. Виктор подвесил на ветку пустую бомбу-мартышку с криво нарисованной ядовито-розовой улыбкой, машинально отмечая капельки на металлический поверхности и чуть смятый корпус. Интересно, сколько лет было Джинкс, когда она её сделала? Работа талантливая, но детские руки видно сразу. Тут поторопилась, скотчем лепила, до сих пор видно следы... Может, стоило поручить украшение гостиной скорее Джинкс и Вай? Они поделились бы кучей воспоминаний друг с другом, драгоценных для сестëр, отношения между которыми наладились совсем недавно... Виктор сказал это и Джейсу, но тот улыбнулся уголком губ. – Может, да. Но у Джинкс сейчас и другая забота есть, – хмыкнул он, очень аккуратно отодвигая ветвь, чтобы не рассыпать слишком много иголок. – И у Вай тоже. Если мы её сейчас попробуем вытащить с кухни, она нас обоих по стенке размажет. Виктор рассмеялся, так искренне, что худые плечи затряслись. – Она там уже целый план составила, – бесстыдно выдал её Джейс. – И спрашивала меня, точно ли Кейтлин любит комплименты. – А кто их не любит, – улыбнулся Виктор. Он взвесил в ладони ещё одну металлическую мартышку. Это были не их воспоминания – это была память семьи, которая жила здесь, двоих заунитов и их приëмных, но нежно любимых дочерей, и, пусть Виктор и чувствовал себя несколько скованно, будто заглядывал в чужие письма, они с Джейсом в тот момент создавали свои собственные воспоминания под треск дерева в камине и заметающий за окном снег. – Похоже, у этих двоих всё серьёзно, – сказал Джейс, глядя в окно. Виктор вскинул голову: сначала пробежал Экко, за ним – Джинкс. Виктор знал Экко пару часов, но уже всерьёз опасался за его жизнь. – Подростковый флирт, – подытожил он. – Полагаю. – Вай сказала, он уезжал надолго, – Джейс задумчиво поскрëб подбородок, и Виктор стрельнул глазами. Эти руки. И эта челюсть. Он всю её избагрил бы укусами. – Выходит, они всё это время не виделись? – Может, по фоткам только, – сказал Виктор, поднимаясь на колени. Стоять так было немного больно, скобы чуть сжали ногу, но вставать и наклоняться, опасаясь за поясницу, Виктору не нравилось ещё больше. Он аккуратно развесил ещё несколько игрушек, любуясь отстветом граней. – Рискнёшь у неё спросить? – Если и спрашивать, то тебе, – тут же покачал головой Джейс, следуя его примеру. Всё равно тут же оказался выше. – Я у неë на плохом счету. Виктор закатил глаза. – Если к тебе не сияют обожанием, не значит, что относятся плохо. Ты просто избалован вниманием. Джейс показушно громко фыркнул, а Виктор сам едва не содрогнулся от своего лицемерия. У Джейса точно был фан-клуб в Академии, и Виктор даже без него занял бы там лидерство. – Нижние игрушки вешаешь ты, – закончил Джейс, ловко вскакивая на ноги и поставив коробку на стул. Виктор так и остался на коленях, возмущённо вскинул глаза: – Опять будешь шутить про рост? Смотреть на Джейса из такой позиции было ошибкой. Едва не смертельной. До этого воздух в гостиной казался просто тëплым, а теперь небольшой камин жарил, как портативное Солнце. Виктор невольно сглотнул, чувствуя, как кожа натянута вокруг кадыка, и старался не думать о том, что Джейс наверняка видел это движение; вот так, когда он стоял над ним, высокий, широкий, огромный, у Виктора дрожь бежала по телу. За восемь лет работы вместе они видели друг друга в разных ситуациях, но чтобы Виктор стоял перед ним на коленях – нет. Он честно пытался смотреть только вверх. И выглядеть не слишком ошеломлëнным, хотя всё, о чëм он мог думать, глядя в лицо и карие, чуть шире распахнувшиеся глаза Джейса отсюда, с пола – протянуть руки и сдëрнуть его штаны. Наконец-то увидеть. Может, если Джейс будет слишком шокирован, чтобы реагировать, у Виктора будет несколько секунд всë распробовать, аж слюна во рту выделилась... О Жанна Пресвятая, он точно мыслит не туда. Но если отчаявшегося Виктора простить можно было (он сам так мысленно подумал, как звёздочку себе на отчёт прилепил), то почему Джейс замер так же, он не понимал. Смотрел на Виктора, будто впервые в жизни его увидел, и он хотел было уже заговорить снова, вывести хотя бы себя из транса, как Джейс прочистил горло и сказал чуть хрипло: – Ты же всё равно ниже. Ничего не поменялось... с момента моей последней шутки. Виктор отвёл взгляд, повернулся снова к ветвям перед собой. Успокаивающе тёмно-зелёный и аромат хвои, да, то, что надо. – Даже очень смешная шутка перестаёт таковой быть, Джейс. Особенно когда ты ставишь сахар на верхнюю полку в лаборатории. Джейс засмеялся. Немного нервно, как показалось Виктору. – Я чтобы с реагентами не путать. – Конечно. Из тебя отвратительный лжец, ты слишком честный. Джейс отступил налево, чуть обходя ëлку, и Виктор тоже продолжил молча. Всё равно надо было выдохнуть и сосредоточиться скорее на том, где лучше бы повесить игрушку, а не на том, как сильно он хотел подарить своему другу удовольствие. Не то чтобы Виктор был сильно набожным, но такие мысли под Рождество, ещё и в гостях, казались немного... непристойными. Да и вообще, что это с ним такое именно сегодня? В обычное время он себя как-то сдерживает. И ведёт себя как пристало учёному, а не похотливому животному... Хотя какое животное, с его-то ногой? Виктор повесил ещё пару искристых голубых снежинок. На какое-то время повисла немного скованная тишина, хоть он и пытался изо всех сил уговаривать себя, что всё в порядке. Джейс-то даже не в курсе, что у Виктора в голове – смутился из-за слов, наверное. Через какое-то время Виктор поднял трость, лежавшую рядом на полу, медленно встал на ноги. Привычно осторожненько, как старый дед, чтобы ничего лишнего не щëлкнуло; Джейс наблюдал за ним цепко, внимательно, позабыв про смущение и разукрашенный хаос в голове, но Виктор только немного поморщился, пошевелив больной ногой, и поправил бондаж, сдвинув его обратно немного вправо. Ага, всё в порядке. Честно сказать, после сидения на коленях Виктор был уверен, что разогнуться уже не сможет. Они продолжили украшать ëлку, и постепенно тишина из напряжённой перетекла в мягкую. Камин тихонько поскрипывал, будто смеялся, с кухни раздавались звуки включённого фильма или музыки – слишком далёкие, чтобы разобрать слова, но достаточно близко, чтобы добавить своего в атмосферу. Они с Джейсом немного обошли ëлку, и игрушки скоро закончились. Несмотря на то, что процесс ещё не был завершён, лесная красавица уже преобразилась. Когда они принялись за коробку с мишурой, Джейс округлил глаза, выуживая ещё одну игрушку. Положили ли её туда специально или она там случайно оказалась – но в руке Джейса была довольно крупная стеклянная игрушка Аурелиона Сола. Она искрилась и переливалась глубокими оттенками синего и голубого, и маленькие вкрапления глаз сияли, как звёздное небо. На несколько мгновений они оба замерли, глядя на игрушку. – Такая красивая, – выдохнул Виктор. – Возможно, ручная работа. Наверное, самая дорогая здесь. Джейс хмыкнул. – А что, планируешь сбежать с коробкой и продать всё подороже? А Джейс сегодня так и сыпал, подумал Виктор с усмешкой, поднимая на него взгляд. Что-то с ним сегодня точно было не так. В другое время просто восхитился бы игрой цвета и качеством, а тут цеплялся к словам и будто нарочно пытался придумать шутку посмешнее. – Либо ты меня сразу же и поймаешь, – начал Виктор, делая вид, что всерьёз размышляет, обходя ëлку и примериваясь, куда бы повесить дракона. – Либо бежать придётся тебе, если ты не забыл про мою ногу. – Тогда я тебя на спине унесу. Как рюкзак, – кивнул Джейс, широко улыбаясь. О, почти печально вздохнул Виктор, бросив на него взгляд сквозь пушистые хвойные ветви, он даже не знал. Даже понятия не имел, чего Виктору стоило не прислониться лицом к его мускулистой широкой спине и распластаться по ней, как счастливая лужа. Несмотря на, казалось бы, большое количество игрушек, которое они перекопали в обеих коробках, на саму гостиную уже почти не хватало. Они прилепили несколько наклеек на окна, конечно, аккуратно разглаживая поверхность (и спрашивая друг друга, нахрена бы лепить их на окна, выходящие во двор, но решили не отвлекать ни Вай, ни Джинкс), и пара гирлянд осталась, чтобы повесить их в самой гостиной; Виктор остался бы этим совершенно доволен, украшай он собственное жилище, но Джейс, с его тонким художественным чувством и обострённой любовью к прекрасному, покачал головой. – Сюда бы несколько веночков, очень просятся. И на входной двери никакого нет. Ещё можно было бы несколько снежинок... Или сахарных тростей... Виктор вскинул бровь. – Вот уж не думал, что у тебя ещё и страсть к интерьерному дизайну есть. – Не совсем, – улыбнулся Джейс, поставив руки на талию, когда они оба чуть отошли, созерцая украшенную ëлку. – Просто нравится такие вещи планировать. Виктор кивнул. В их тандеме роль разработчика дизайнов для изобретений не переходила только к одному из них, они работали попеременно, вместе трудясь над тем, чтобы довести до эстетического совершенства, но в плане уюта должное всегда отдавалось Джейсу. Может, Виктор просто не считал это нужным, а может, считал невероятно милым то, как кузнец и изобретатель начинал вдруг хлопотать над созданием "атмосферы". Может, Виктору и самому стоило как-нибудь попробовать у себя дома, который больше напоминал убежище безумного учёного. – Думаешь спросить у Вай побольше украшений? – Видимо, придётся всë-таки её отвлечь, – хмыкнул Джейс, и Виктор не удержался снова, засмеялся тихо, представляя, как Вай выпучивает глаза и жестами показывает на Кейтлин. Брачные танцы Вай были чем-то невероятным. И смешным. И, как Виктор по доброте душевной надеялся, эффективным. Из вежливости они не стали долго обсуждать сердечные игры подруги; Виктор присел на край подлокотника, опираясь на трость, и чувствовал себя удивительно бодрым, и вместе с этим расслабленным. Будто действительно был на своём месте, и это было... хорошо. А ещё фыркало за ушами, что Джейс снова оказался прав, и тут уже Виктор мысленно отмахивался, ненавидя признавать этот факт раз за разом, когда доходило до его ментального и физического самочувствия. И как Джейс мог так... чувствовать, когда Виктору это было нужно? Он взглянул на Джейса, стоявшего рядом и задумчиво смотрящего в огонь камина через комнату. Обхватить колючие от бороды щëки, повернуть к себе удивлённое лицо и поцеловать. Ничего не стоит, делов на две с половиной секунды, и у Виктора завитками свернулось в животе, и от восторга хотелось закричать даже на весь засыпающий перед торжеством Заун. Может, в будущем году. Снова одно и то же желание. Каждый год с момента встречи с Джейсом Талисом. – Если переложить немного камин, – задумчиво начал Джейс, опираясь на диван совсем рядом с Виктором, и тот ощутил аромат его одеколона. Смуглая шея блеснула в полутëмном свете гостиной, и Виктор заставил себя отвести взгляд. Сердце полнилось покалывающей сладкой ватой. – И в целом выход сделать чуть другой формы... – Диван под углом стоит, – мягко возразил Виктор, показывая рукой. – Тут, скорее, нужно... Они и сами не заметили, как погрузились в обсуждение, не как их яркие споры, как обычно, а какое-то неторопливо-гипотетическое. Даже их умы стояли совсем рядышком, держались близко эйдосами душ, и Виктор нигде на свете не хотел бы оказаться сейчас сильнее, чем здесь. Он чувствовал себя цельным. Не имели значения ни багаж прошлого, ни ноющее колено, ни долгое, холодное одиночество жёсткой постели. Виктор знал, что его место, как ни крути – рядом с Джейсом, всегда у его высокого крепкого плеча, и он сделал судорожный вздох. Ещё один год прошёл, а его чувства никак не изменились, только стали сильнее. Очередное Рождество с самым сокровенным, самым робким и пылким желанием на шепчущих губах. Из романтичных мыслей Виктора вырвал вопль наверху, в комнате Джинкс; он едва не подпрыгнул, и они с Джейсом, не сговариваясь, переглянулись. Не привыкший к заунскому бурному выражению эмоций, Джейс обеспокоенно поморщился. – Нам нужно сходить проверить? – спросил он неуверенно. Сердце тесно вздохнуло, и Виктор ласково улыбнулся. – Не нужно. Джинкс наверняка просто... выражает своё недовольство. Скорее всего, Экко. – Юная любовь, – со знанием кивнул Джейс. Они рассмеялись, когда услышали недовольный крик Вай и переругивание сестëр, а потом – долгожданное от Кейтлин: – Обед готов! Все на кухню! – Я страшно проголодался, – засиял Джейс, тут же направляясь к выходу. Виктор замер на пару мгновений, понял, что за всеми душевными терзаниями он и не заметил, как в животе начало болезненно сосать, так что приподнялся, опираясь на трость, и пошёл следом за Джейсом. Предстоящие разговоры с остальными неприятным холодком прошлись по напряжённым мышцам плеч, но Виктор сделал глубокий вдох, следуя за Джейсом, и мысленно приготовился ко всему. Как всегда.